Роза пустыни
9 декабря 2025 г., 18:18
С первыми лучами солнца украинец возвращался к тому самому месту, мимо которого проходил вчера. Воздух ещё не успел раскалиться, но уже пах пылью, чистым песком и чем-то медовым, тянущимся с побережья Хапи.
Ну хоть радовало одно — это было не на Восточном берегу, где вечно шумно и людно.
«И почему Бруку вздумалось именно здесь умереть?» — угрюмо подумал он. — «Что его так в Египет потянуло?»
На нём не было ничего официального: широкие лёгкие штаны, светлая рубашка, сандалеты в руках. Скорее выглядел как турист на Гавайях, чем как консультант, прибывший по делу о возможном убийстве. Но кто ж знал, что отпуск обернётся трупом.
— Украина? — раздалось у самой ленты ограждения.
К нему подошёл рослый мужчина в форме, лицо которого почти полностью скрывал шемаг. Только тёмные внимательные глаза смотрели поверх ткани.
— Я Аммар эль-Саиф, капитан департамента полиции Луксора. — Он протянул руку. — Мне сообщили о вашем прибытии.
Украинец пожал широкую ладонь и сразу заметил — капитан смотрел на него с осторожностью. А его подчинённые — и вовсе с недоверием.
— Наши люди не любят иностранцев, — будто читая его мысли сказал Аммар, убирая руку. — Особенно когда иностранцы вмешиваются в наши дела. Но раз тут погиб ваш гражданин… то вы имеете право участвовать в расследовании.
Хотя, скажу честно,— он наклонился ближе, зрачки сузились, — скорее всего, убили его свои же. Наши бы такого не сделали.
«Ага. Конечно. Все всегда святые».
Украинец мысленно фыркнул.
— Постараемся обойтись без поспешных выводов, капитан, — произнёс он вслух и шагнул за ленту. — У нас ещё много работы впереди.
Украина заметил лежащий труп. Точнее — то, что от него осталось. Кости, обрывки одежды, наполовину вросшие в песок, и… цветы, проросшие прямо сквозь грудную клетку. Славянин наклонился, изучая каждую деталь. На одном из костлявых фрагментов ладони он заметил кольцо — массивное, с вырезанными инициалами.
— Красиво и странно, правда? — отвлёк его голос сбоку. — Эти цветы.
Украина поднял взгляд.
— Это прибывший ваш агент ФБР, — коротко пояснил капитан Аммар.
— Рик Картер, — улыбнулся славянин, вставая и протягивая руку. — Мы с ним ещё в полицейской академии учились.
Картер ответил такой же теплой улыбкой, затем взглянул на останки:
— Значит, этот труп пролежал тут полтора года?
— Да, — кивнул Аммар. — Мужчина крупный, около сорока. Без зубов, без пальцев… Явно не хотел, чтобы его опознали. Поэтому и начали с кольца.
— Янчик уже подтвердил, — вздохнул Украина. — Это действительно Брук Ярдли. Недвижимость, плюс работа в Конгрессе… Меня бы сюда просто так не позвали.
— Его жена подавала заявление об исчезновении в августе 2024-го, — добавил Картер. — Она живёт на восточном берегу.
Украина коротко кивнул и, достав телефон, начал печатать:
— Ладно. Попросим Янчика поднять всё, что найдёт на Ярдли.
Он нажал «отправить» и снова посмотрел на тело — как будто что-то в этой картине пыталось сложиться в смысл.
— Сколько будут работать эксперты и когда его увезут? — спросил славянин, глядя сразу на обоих.
— Робота тут тонка, до утра точно с ним провозимся, — ответил Аммар, даже не поднимая глаз.
— Понял. Работайте. Я местность осмотрю.
— Эй, подожди, — окликнул его Рик и подкинул значок к груди, защёлкнув на цепочке. — Надень. Чтобы знали, что ты из ФБР и расследуешь дело. Люди тут… не особо любят иностранцев в форме.
Украинец хмыкнул, но послушно надел значок.
.*.*.*.
— Ярдли был настоящим дельцом, — говорил Янчик, клацая мышкой по экрану. — Судимостей нет, но по налогам у него давно бардак. Дважды банкрот. После исчезновения его машину нашли под Хургадой — стояла, как брошенная собака. — Враги были? — спросил украинец, наклонившись ближе. — В документах не указано, — протянул Янчик. — Может, надо чтоб кто-то съездил к его жене. Она на том берегу. Только придётся Нил переплывать… ну, или переправляться, как люди. — Да не проблема, — усмехнулся славянин. — Попрошу своего нового арабского друга и старого с академии. Янчик коротко хмыкнул, будто что-то такое и ожидал. — Кстати… есть штука, что может тебя заинтересовать, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Перед банкротством Ярдли подался в чёрные археологи. Украинец приподнял бровь: — То есть искал что-то дорогое? Чтобы продать? — Ага, — кивнул Янчик. — Здесь прямо не написано, но глянь на маршруты. За год до исчезновения он успел побывать в полудесятке стран. И всё — гробницы, храмы, старые развалины. Словно кто-то дал ему список. Кстати… такого объекта у тебя нет рядом? Славянин широко улыбнулся. — Есть. И я туда как раз поеду. Знаешь, что радует? В рамках расследования мне туда легко дадут бесплатно доступ. — Войти-то ты войдёшь, — проворчал Янчик, хрустя пальцами, — только смотри, чтобы тебя оттуда не вынесли. Всё-таки, Ярдли не просто так по пирамидам лазил. Ты видел его маршруты? Там один сплошной «чёрный список» ЮНЕСКО. — Ну, — продолжил Янчик, — если тебе станет легче: в последний раз он светился возле Долины Царей. Там его и видели — за сутки до исчезновения. Как пить дать, что-то нашёл. Или кого-то. Славянин задумчиво ткнул пальцем в карту на экране. — И почему он в одиночку? Такие вещи обычно делают командами. — М-м… — протянул Янчик. — Команда у него, может, и была. Только смотри: нигде ни одного билета, ни одной фамилии рядом, ни одного бронирования на двоих. Словно сам по себе и… как будто это не его маршрут. Украинец поднял бровь: — Как будто за ним кто-то шёл? — Или вёл его, — уточнил Янчик. — Он же был азартный. Скажи ему «там клад», и он побежит хоть в усыпальницу Осириса. — Красиво, — усмехнулся славянин. — Очень по-американски. — Это ты американцам скажи, — пробурчал Янчик. — Они до сих пор орут, почему труп нашли только сейчас. — Ладно. Я поеду, похоже знаю, где мог быть перед смертью наш археолог. Там посмотрим. — Смотри, только не лезь куда не надо. Если Ярдли нашёл что-то, что не должны были видеть живые… ты понял. — Янчик… по-моему, я уже давно лезу туда, куда не надо..*.*.*.
Такси, взвизгнув тормозами, остановилось прямо у раскалённого входа в KV62 — гробницу Тутанхамона. Славянин расплатился, коротко поблагодарил водителя и хлопнул дверью, будто отрезал лишний шум мира. Солнце било сверху, как молот — в зените, беспощадное. Туристов было много, слишком много: шляпы, фотоаппараты, визг детей, бесконечный шорох шагов по камню. И среди всего этого — тёмный, узкий, вырубленный в скале вход, защищённый простыми металлическими перилами. Украинец подошёл к охраннику — крепкому сорокалетнему мужчине в форме, с выражением лица «я тут главный и я устал». Переключился на английский: — Добрый день. Я Украина, агент. Сейчас — консультант США. Мне нужно пройти внутрь в связи с расследованием. Охранник даже не шелохнулся. Скрестил руки на груди, посмотрел сверху вниз, словно перед ним школьник без пропуска. — Билет. Где ваш билет? — произнёс он по-арабски, но вполне понятно. — Туристам сюда нельзя без билета. Украинец выдохнул — тихо, сдержанно. И вот это «туристам» резануло особенно. — Я не турист. У меня пропуск от... ну, от правительства США. Вот. Украинец показывает свой значок ФБР и протягивает заламинированную карточку. Охранник смотрит на значок, его лицо остаётся непроницаемым. — ФБР? Это Египет, не Америка. Тут свои правила. Это гробница фараона — для нас священное место. Вам сюда нельзя. Украина попытался включить свои шикарные дипломатические навыки. — Послушайте, я понимаю, что место чувствительное. Но речь идёт об убийстве. Мы расследуем смерть нашего гражданина. Это не вмешательство в ваш суверенитет, просто… — Нет. Нельзя. Никаких камер. Никаких бумаг. Я решаю, кто проходит. Уходите, — перебил его охранник, нахмурившись ещё сильнее. «О, великий Ра, как же всё сложно…» — вздохнул украинец. Он огляделся, понимая, что официальные методы здесь не работают. Украинец тихо чертыхнулся, но всё-таки сделал шаг вперёд — аккуратно, почти незаметно, будто просто хотел посмотреть под другим углом. Но охранник моментально перехватил движение. Мощной рукой он упёрся славянину в грудь, не сильно, но так, чтобы стало понятно: «Дальше ты не пойдёшь». — Эй-эй, спокойно… — поднял ладони Украина, хотя внутри уже всё бурлило. — Я просто выполняю работу. Нам нужно осмотреть место, куда мог прийти убитый. Я не собираюсь оскорблять фараонов или что вы там охраняете. — Я сказал нет. — отрезал охранник. — Священное место. Туристы — по билетам. Иностранная полиция — вообще никак. Украинец скосил взгляд на барьер. Между металлическими перекладинами зиял узкий промежуток — пройти можно, если развернуться боком. «Вот бы сейчас не быть приличным человеком…» — пролетело в голове. Солнце давило сверху, как чугунная крышка. Пот стекал по виску, забиваясь в ресницы. Славянин машинально провёл пальцами по щеке, лениво моргнул. — Слушайте… — вздохнул он, переходя на более мягкий тон. — Мне правда нужно внутрь. Это важное дело. Если хотите — считай, что я даже не человек, а… временный дух. Приду, посмотрю — и исчезну. Мужчина не оценил юмора. Ни одна мышца на лице не дрогнула. — Убирайся. — сказал он медленно, отчеканивая каждое слово. — Прежде чем мне придётся… объяснить по-настоящему. Украинец внутренне закатил глаза. «Ну ясно. Началась эта мужская игра: кто кого пересмотрит и кто дальше плюнет в песок.» Он снова сделал маленький шажок — не вперёд, а чуть в сторону, будто просто отступал, но взгляд скользнул к щели между решётками. Если рассчитать угол… если быстро… И ровно в момент, когда он уже думал рискнуть, за спиной раздалось спокойное, бархатное, но при этом железное: — Господин Хафиз. Это что за цирк у входа? Славняин оборачивается. По узкой песчаной тропе к ним приближается элегантный мужчина — белоснежный костюм, безупречно выглаженный, панама, отбрасывающая аккуратную тень на лицо. У него походка человека, привыкшего командовать, а не объяснять. Хафиз, еще секунду назад суровый как скала, мгновенно меняется: плечи опускаются, взгляд мягчеет, он торопливо кивает. — Доктор Захи! Мой господин. Этот человек… американец. Хотел пройти без билета. — Мистер Украина. — улыбается мужчина, и улыбка эта вежливая, но глаза остаются холодными. — Нетерпеливы, как всегда. Славняин хлопает пушистыми ресницами, глядя на него большими синими глазами, как кот, которого внезапно назвали по имени. «Кто это вообще? И почему он знает, кто я?» — вздрагивает у него бровь. Доктор Захи тем временем поворачивается к Хафизу и быстро говорит с ним на арабском. Его голос мягкий, но отказывает редко. Из кожаного портфеля он достает документ, разворачивает — на бумаге герб Министерства туризма и древностей, печати, подписи. — Специальный допуск от министра. — спокойно произносит он уже по-английски. — Наш друг — мой личный гость и консультант по новому проекту сохранности. Он имеет право на полный доступ. «Аааа… значит, это США замутили? Мерсер? Вейнрайт? Ну ничего себе они постарались…» — Славняин едва заметно улыбается, расправляя плечи. Хафиз долго изучает документ, взгляд бегает по строкам, но спорить с доктором Захи — дело гиблое. Он в итоге коротко кивает. — Хорошо. Проходите. Только никаких вспышек… и не задерживайтесь в камере мумии. — уже без прежней строгости. Охранник отперши металлический барьер, отодвигает его в сторону. — Простите… Доктор Захи? — осторожно обратился к нему славняин. — Откуда вы меня знаете? Вас Вейнрайт выслал? Мужчина обернулся. Улыбки на его лице уже не было — лишь усталость и что-то похожее на раздражение. — Нет. Не ФБР. Я их структурам не доверяю. — холодно сказал он, убирая документы обратно в портфель. — Меня попросил ваш… знакомый. Он и назвал ваше имя. — Знакомый?.. — Украина нахмурился и машинально оглянулся по сторонам. Взгляд сам собой зацепился за фигуру у небольшого бара — высокий, слишком высокий, чтобы не приметить. Стоял расслабленно, будто ждал кого-то. Или… его. Сердце неприятно сжалось. «Нет… только не он…» — Что ж, моя миссия окончена. Удачи вам, мистер Украина, — сухо произнёс Захи, поняв, что славняин уже не слушает. Он направился к своей дорогой машине и вскоре исчез в облаке песка. Украина тем временем медленно шагал к тому мужчине, будто к собственному приговору. Горло перехватывало от догадки. — Простите… — тихо окликнул он, но так, чтобы тот услышал. Фигура у бара повернулась. Из-под тени шляпы и солнцезащитных очков мелькнули изумрудные глаза — слишком яркие, слишком родные, чтобы спутать. Белые, слегка отросшие вихры мягко упали на лоб, подрагивая от ветра. И Украина понял раньше, чем успел осознать. — Канада?! — выкрикнул он так громко, что, казалось, сам Анубис в Дуате вздрогнул. Туристы подпрыгнули, кто-то даже выронил бутылку с водой. Славняин торопливо прикрыл себе рот ладонью, быстро обводя взглядом напуганных людей. — Простите… Канада рассмеялся — тихо, бархатно, с полной уверенностью человека, который знает, какое производит впечатление. Затем стянул очки на голову, отчего стал ещё опасно красивым. — А я-то надеялся на более тёплую реакцию, — ухмыльнулся он, белозубо, дерзко, по-своему безупречно. И от этой ухмылки Украину пробило током. — Ты что здесь делаешь? — наконец выдавил славняин, пытаясь вернуть хоть тень самообладания. Голос вышел глухим, чуть хриплым — будто песок пустыни застрял где-то в груди. Канадец облокотился на стойку бара так, будто она была его родной. Улыбка — наглая, уверенная. Взгляд — скользнул по Украине сверху вниз, медленно, изучающе, как будто примерял, не изменилось ли что-то с прошлого раза. — Работаю, — лениво протянул он. — Каким образом? — прищурился славянин. Канада сделал вид, что серьёзно обдумывает вопрос. — Ну… компании нужно как-то реабилитироваться. Меня снова выбрали директором, — сказал он так, будто речь шла о повышении на кассе супермаркета. — Я решил перетряхнуть весь отдел. Новое управление, новые стандарты, новое здание. Не такое вычурное. И, — он сделал жест рукой в сторону улицы, — сделки, контракты... А Восток — дело тонкое. Украина скрестил руки на груди. — И чисто случайно все эти сделки оказались в Долине Царей. И случайно — именно в этом баре? Уголок губ канадца дрогнул. Он тихо засмеялся. Не громко — так, как смеются люди, которым слишком хорошо известно, что ты их раскусываешь. — Не теряешь хватку, детектив. Украина фыркнул. — Конечно, работа — это не единственная причина. — Он чуть наклонил голову, подбирая слова. — Я здесь из-за… тебя. Слава Амону, солнце стояло прямо в глаза — красноту щёк можно было списать хоть на инфернальную жару, хоть на песчаную бурю. Хотя сам славянин прекрасно понимал, что к погоде это не имеет отношения. Сердце так и норовило выскочить наружу. Приятно, пугающе, странно — когда кто-то искренне о тебе заботится. Украина хмыкнул, стараясь вернуть себе твёрдость. — Не помню, чтобы мы переходили на «ты». — Так давай перейдём, — канадец шагнул ближе, по-хозяйски нависнув над ним. — Мне кажется, некоторым границам пора исчезнуть. Украина упёрся взглядом в его грудь — потому что выше смотреть стало опасно для нервной системы — и раздражённо процедил: — Ты меня выводишь из равновесия тем, что выше меня. Сядь обратно на стул. — Мне кажется… или вы стали более эмоциональным, детектив? — мягко сказал Канада, кладя ладони ему на плечи. Его голос опустился ниже, почти бархатный. — Или… вы такой только со мной? Он начал медленно наклоняться. Опасно медленно. Ещё секунда — и их губы бы точно встретились. Но славянин резко качнул головой и отступил, будто включился инстинкт самосохранения. — Ты что делаешь?! — резко выдохнул он. Канада моргнул, искренне удивлённо, будто его только что застукали за чем-то невинным. — Но… мы же уже целовались, — поднял он бровь, будто Украина сказал что-то нелепое. — То было без моего согласия, — холодно отрезал славянин. — В порыве твоего психоза. Нормальная реакция для заключённого. Канадец сложил руки на груди, посмотрел сверху вниз, и уголок его губ чуть дрогнул. — И всё же… реакция была, — заметил он тихо и с намёком. Украина покраснел снова — и снова хотел свалить всё на солнце..*.*.*.
— Слушай, хватит ходить за мной, я работаю серьёзно, — выдохнул украинец, наконец пройдя внутрь гробницы. Ему сразу в нос ударил тот самый характерный запах: влажная земля, древняя пыль, древесная затхлость и тонкая, едва уловимая нота пряностей, будто прошлое ещё шептало из стен. Канада снял очки, затем панаму, идя позади него куда более уверенно, чем следовало бы для человека, который не должен тут находиться. — Я знаю, — сказал он негромко. — Сотрудника конгресса США нашли. И… ты как-то похудел. — Хватит меня там изучать, — прошипел славянин, бросив на него резкий взгляд, чтобы не мешать экскурсиям. Канада пожал плечами, но взгляд от него не отводил. Они шли какое-то время молча, и всё, что было слышно — это приглушённые голоса туристов и собственное эхо шагов по каменному полу. Перед входом в комнату с саркофагом Украина всё же остановился и выдохнул: — Как… ты там был? В тюрьме. Канада на секунду замолчал, будто взвешивал, насколько честно отвечать. Потом легко повёл плечами: — Нормально. Я же по заслугам там был. — Он сказал это спокойно, но глаза его на миг потемнели. — За содействие соседству меня ещё и благодарили… Но я сам с этим не согласен. Потому что сделал это не сразу. А пошёл на поводу у матери. Он усмехнулся коротко, без тепла. — Зато братья поддержали. Приезжали, писали… Пожалуй, благодаря им и не сошёл с ума. Украина смотрел на него молча, чувствуя, как что-то тёплое кольнуло под рёбрами — смесь жалости, злости и странной, давно забытой нежности. — …Канада, — тихо начал он. — Не надо, — мягко перебил тот. — Я не рассказываю, чтобы ты пожалел. Просто ты спросил. Я отвечаю. Он посмотрел на славянина так, будто видел его насквозь. — И да. Я здесь из-за тебя. Даже если ты мне сейчас скажешь «вали». Славянин прикусил губу и отвёл взгляд, будто боялся, что зелёные глаза снова заставят его сказать лишнее. — Я… не сказал тебе спасибо, — выдохнул он наконец. — За помощь. Этот громила точно бы меня не пустил. Канада фыркнул, будто услышал что-то само собой разумеющееся. — Да здесь все так. Попробуй только сунься без нужной бумажки — тебя и мумификуют заодно, — усмехнулся он. — Но отец часто таскал меня по Египту. Завёл тут такие связи, что, кажется, сам Анубис ему ручкой махал. Так что… пригодилось. Украина качнул головой, но уголки губ всё же дрогнули. Он вдохнул пыльный воздух гробницы, собрал мысли и продолжил профессиональным тоном: — Кстати. Убитый — Брук Ярдли. Мы выяснили, что он был связан с чёрными археологами. Деньги ему нужны были. — И с чего ты решил, что он лез именно сюда? — Канада слегка наклонил голову, всё ещё следя за ним внимательным взглядом. — Это же логично, — пожал плечами украинец. — Его труп нашли совсем недалеко. А гробница Тутанхамона… ну ты понял. Не разграблена. Самая лакомая цель для отчаянных. — Хм, — протянул Канада, проводя пальцами по каменной стене. — За столько лет, думаю, тут давно всё под охраной и многое вывезено. — Да. Не знаю, что тут вообще можно надеяться найти, — задумчиво сказал Украина. — Поверь человеку, который видел отчаянных. Если кому-то очень нужны деньги — препятствий не существует. Ни решёток, ни охраны, ни проклятий. Он сделал шаг ближе, почти незаметный, но опасно сокращающий дистанцию. — Люди лезут туда, куда даже боги не суются. — Придётся выяснить, что он тут искал. — Я с тобой, — ответил Канада без тени сомнений. Украина резко обернулся: — Не надо! Я на работе! — Вот именно, — ухмыльнулся тот, прищурив голубые глаза. — А вдруг ты опять вляпаешься? Украинец закатил глаза так, будто хотел закатить и самого Канаду за горизонт. — У тебя своей работы нет? — Я хочу с тобой вместе раскрыть дело. Или хотя бы… понаблюдать. Ты же позволишь? — А у меня есть выбор? — он отвернулся, прикрывая рукой глаза. — Ра, дай мне сил… Канада сделал шаг ближе, опустив голос почти до шепота: — Ну, если сил не даст Ра — я дам. Я же тут… рядом. — Ладно, хотя бы не скучно будет. — хмыкнул славняин..*.*.*.
Внутри было затхло и тяжело, будто сама земля дышала жаром подземелья. Воздух стоял густой, сухой, почти песочный на вкус. Слабые светильники, выставленные археологами, давали тусклый жёлтый свет, от которого тени казались чересчур длинными и живыми. Посреди камеры высился массивный саркофаг — глухой, каменный, словно сам страж времени. Стены вокруг были расписаны древними сценами, выцветшими, но всё ещё недосягаемо величественными. Украинец остановился у порога, вглядываясь в мазки богов и царей. Хоть тело фараона давно перенесли в другой комплекс — чтобы сохранить от времени, туристов и, быть может, от чужой жадности — именно здесь, в первой, исходной могильной камере, когда-то лежали сокровища. Северная стена погребальной камеры Тутанхамона встречала их своим трёхактным рассказом — сцены текли справа налево, как и велели древние. В первой фреске царь, строгая фигура справа, выступал в роли полужреца и проводил церемонию «отверзания уст». Украинец остановился перед ней чуть дольше, чем нужно, — от тонкой, почти живой линии жезла по коже пробежал холодок. Во второй сцене, в самом центре стены, царя изображали уже мальчиком. Богиня Нут склонялась к нему, будто небо опускалось к земле. Третья же сцена — самая тихая и, возможно, самая странная: Тутанхамон, обнимающий Осириса. А за его спиной — его Ка, вторая душа, поддерживающая объятие, словно дублирующая жест. Западная стена была совсем иной — длинной, чередующейся, будто сама ночь растягивалась по камню. Двенадцать часов путешествия через Амдуат, подземный мир, куда солнце опускается каждую ночь. Гробница служила фараону картой, напоминанием, инструкцией — как пройти тьму и вернуться. Хотя значительная часть росписи на этой стене была повреждена, другая половина изображает Тутанхамона в окружении бога Анубиса и богини Хатхор. В руках они держат Анкхи, символизирующие вечную жизнь Тутанхамона в загробном мире. Южная стена была повреждена, поскольку не было двери для легкого доступа в комнату. Из прихожей Говард Картер, ещё в далёкие 1920-е пробил себе путь, повредив портрет богини Исиды. На восточной стене сцена была куда драматичнее: чиновники Верхнего и Нижнего Египта — а может, и сам Хоремхеб — переносили царя в гробницу. Мумия лежала на лодке, поставленной на сани, и казалось, что она действительно скользит по земле, как по воде. Пока украинец внимательно изучал фрески, Канада делал круги по камере, как скучающий хищник в слишком маленьком вольере. Он то подходил к саркофагу, то заглядывал в тени углов, но каждый раз его взгляд снова возвращался к спине славянина — и зависал там, как липучка. — Я чувствую твой взгляд, знаешь ли, — произнёс украинец лениво, даже не оборачиваясь. — Он у тебя прожигающий. — Хах. Прости, — Канада пожал плечами. — Тут скучно. — Может, тогда занялся бы делом? — фыркнул украинец. — Я занят, — неубедительно сказал тот, скрестив руки. — Наблюдаю за процессом. Учусь у мастера. Украинец закатил глаза, но промолчал. Канада подошёл ближе, его шаги мягко отозвались по каменному полу. — Слушай… А как ты вообще решил стать детективом? Ну… работа хорошая, да. Но почему именно она? Украинец усмехнулся слегка, будто вопрос бросил его на миг назад, туда, куда он давно не хотел возвращаться. — Нравилось ловить плохих парней. И думать, что в мире становится хоть чуть-чуть меньше дерьма, — ответил он, рассматривая сцену с Нут. Свет лампы мягко отражался на стенаx, а его голос вдруг стал теплее. — После гибели моей матери многое пришлось пройти, чтоб не стать таким, как отец. Учиться было мало времени… но, знаешь, когда выживаешь с тремя младшими сёстрами — появляются такие навыки, что любые нормативы полицейской академии кажутся разминкой. А в школе… — украинец слегка улыбнулся уголком губ. — В школе я тоже преуспевал. Когда хотел. — Конечно преуспевал, — тихо сказал Канада. — Ты же упрямый до невозможности. Украинец покосился на него через плечо: — Это сейчас что, был комплимент? — Что? Нет, — Канада вскинул брови. — Я просто наблюдение сделал. Украинец хмыкнул и снова повернулся к фреске. Но маленькая тёплая искорка в груди всё равно разгоралась — несмотря на всю эту древнюю пыль, тайны и смертельные расследования. И несмотря на то, что Канада дышал почти у него за ухом. — Интересно… — протянул славянин, прищурившись так, будто пытался разглядеть не просто фреску, а саму душу фараона. Его взгляд зацепился за что-то у южной стены — еле заметная деталь, царапина? след? а может, просто тень, которая слишком правильно лежала. Но прежде чем он успел приблизиться, в камеру хлынула группа туристов — толпа, шуршание, шёпот, запах солнцезащитного крема. Украина рефлекторно отступил, будто его поймали на месте преступления. — Так, я всё. Пошли, — резко сказал он, разворачиваясь. — Так быстро? — удивился Канада, едва не врезавшись ему в спину. — Достаточно, — буркнул славянин.Уже на выходе он вытащил телефон, прикрывая ладонью экран от солнца. Вышли на улицу — резкий сухой жар, будто чьё-то огромное дыхание ударило в лицо. Украина набрал номер. — Рик? Да. Возьми Аммара и поезжайте к жене Брука Ярдли. Да, той… Надеюсь, она в этот раз у нас будет реально скорбящая вдова. Он отключился, провёл рукой по лбу. — А мы найдём какую-то закусочную, — объявил он, устало, но уверенно. — Потому что я умираю от голода. Даже мумиям, вон, клали еду на тот свет… А мне — точно пора. Канада, не отставая, сложил руки на затылке и посмотрел на него с лукавой полуулыбкой: — И ты мне, конечно же, не расскажешь, что именно ты там заметил? Украина даже не повернулся. — Не-а. — Совсем? Даже намёк? — Канада приблизился, наклоняясь, будто собирался услышать шепот. — Даже если бы ты был Анубисом лично — тоже не сказал бы, — отрезал славянин, шагая к парковке. — И вообще, ты обещал не мешать. — Я не мешаю. Я сопровождаю, — важно сказал Канада. — Это и есть мешать. — Ну а вдруг я тебе ещё пригожусь? Украина фыркнул: — Ты мне пригодишься, если купишь мне шаурму. Или фалафель. — Договорились, — обрадовался Канада так искренне, будто ему только что разрешили держать славянина за руку. — Но ты всё равно расскажешь. Украина лишь улыбнулся краем губ, так, что Канада заметил — и замолчал. — Поедем на моей машине, — сказал канадец, будто между делом, но в голосе звучало очень надеялся, что ты скажешь да. — Только я за рулём, — отрезал украинец, даже не моргнув. Канада вскинул брови. — Пф. Ладно. Раз уж ты мне так не доверяешь, — с улыбкой протянул он, будто это его лично оскорбило, но приятно.
