На света край.

Они знали друг друга давно. Были возлюбленными. И кто бы знал, что два влюблённых сердца у тех, кто даже не знал, что они друг другу враги? Они встретились с момента, когда Курапика был сломлен. Сломлен тем, что его клан был убит, а их алые глаза вырезаны и проданы по всем дорогим предприятиям. А Куроро собрал его вновь. Собрал по частичкам из сломанных осколков, которого сам же, по не знанию и сломал. Курапика всегда молчал о том, что он Курта. Всегда молчал, что каждый день лелеет в себе месть за убийство его клана. А Куроро молчал о том, что он — лидер Геней Рёдан. Что он — опасный преступник. И никто не подозревал и не уличал во лжи...

За окном шумит утренний и пьяный дождь,

Время в формалине: и ты опять ждёшь...

Я на изгибах линий твоих ладоней задержусь,

Просто обними меня, тихо тикает пульс.

Я, может, не вернусь, а может, нет надежды.

Запах твоих волос навсегда в моей одежде.

Квартира, брызги, вчерашний виски,

Без боли в грудной навылет мысли.

Всё время, что они провели вместе составляло четыре года. Они были рядом друг с другом так долго. Постоянно были рядом. И как только они вместе могли совмещать свои дела, ни разу друг другу не сказав? Даже не намекнув... Каждый думал по-своему. Один: исполнить месть и жить спокойной жизнью вместе с возлюбленным. Второй: продолжать зарабатывать деньги с труппой и помочь возлюбленному. Но кто бы знал, что всё так вскроется? Увогин был похищен. Цепочный ублюдок оказался хитрее, чем они с труппой и похитил его. Вскоре, когда Геней Рёдан пришли спасать его, тот лишь сверкал своими сумасшедшими глазами, говоря лишь о том, что у того были алые, ярко-алые глаза. Курта? Не может быть. Все они были мертвы ещё во время того геноцида. Но цепочник вновь сбежал. Хролло даже не успел разглядеть его ни на секунду. Но по словам Увогина тот являлся блондином. Куроро нисколько это не волновало. Он даже подумать не мог ни на секунду о том, что его Курапика окажется тем самым цепочником. Он лишь мечтал поскорее расправиться с этим цепочным ублюдком и прийти в объятия к своему любимому.

Неделимое! Я прошу, не разделяй!

Я найду дорогу к сердцу, только ты не остывай..

Исправимо всё! Лишь надежды не теряй!

Я верну назад, что было, только ты не отпускай...

Увогин мёртв. Этот цепочный ублюдок оказался слишком силён.. Но Куроро уверен: он победит его. Он сможет. При выключенном свете в здании Куроро был похищен. Ни один, ни второй так и не успели друг друга разглядеть. По крайней мере Курапика не слишком старался разглядеть того. Сам же он был замаскирован под женщину. А Куроро... Всегда прятал татуировку на лбу под сильным консиллером, ходил с растрёпанными волосами и в домашней одежде перед Курапикой. Никогда в таком стиле, в котором он был: Плащ с мехом, уложенные волосы, татуировка, которую он больше не прятал. Но одно точно оставалось неизменным: возлюбленный узнает его всегда. Оказавшись оба в машине, Курапика наконец-то посмотрел на него. Куроро смотрел на него с ухмылкой. Возможно, не узнал? А мир Курты остановился. Тот, кого он любил так безнадёжно, с кем планировал свою будущую жизнь, тот, за кого он, точно, хотел выйти замуж — оказался убийцей его клана. Тем, кто когда-то так безжалостно убил его клан и вырезал их глаза. И тот, кто не пожалел бы и его, будь он рядом со своим кланом в тот день... Курапика замер. Сильные чувства разрывали его изнутри и они, отнюдь, были не хорошими. Его глаза загорелись не то, что алым, а пламенным цветом. — Ты... — Сумел лишь промямлить он. Но, без сомнений, голос был его узнаваем, потому что ухмылка с губ Люцифера пропала. Его брови немного нахмурилась, а Мелоди, сидевшая на переднем сидении, полностью ощутила на себе два слишком сильных, больных звуков сердцебиений этих людей. В глазах Курапики отражается сильная боль, парик слетает с его волос, когда он смотрит на Куроро. — Курапика... Почему.. — Он не успевает даже ничего спросить, как получает по лицу. — Курапика! Остановись! — Кричит ему Леорио, ведущий машину, а в глазах Курты только слёзы. Предатель. Предатель. Тот, кого он любил, убил его семью, его клан. Куроро понимает, что ему бесполезно что-либо говорить. Он связан цепями Курты, в принципе, как и рот его обмотан ими же. В эту же минуту он понимает: он потерял его. Потерял своего Курапику. И пока они едут в гробовой тишине, которую прерывает лишь рёв машины, Люцифер понимает: как же много он не знал о своём возлюбленном. И у обоих на сердце камень. У обоих оно словно разбилось.

В голове туман, сердце сжигает мыслями,

Я не такой, ты не тот и в этом истина.

Мы через призму лжи любовью изгнаны,

И ни в одном раю не будем мы признаны.

Они на дирижабле. Курапика просит Мелоди и Леорио уйти, оставив их одних. Он долго смотрит на Куроро, а тот смотрит ему в глаза. Он еле выдерживает его взгляд. Им обоим больно. Кто же знал, что судьба окажется такой ужасной для них двоих? Куроро понимает, за что ему хочет отомстить цепочный ублюдок Курапика, ведь тот убил его клан, вырезав алые очи и продав их на чёрном рынке, в богатых предприятиях и на аукционах ради денег... И он впервые жалеет о своём решение. Об убийстве. О лёгкиж деньгах. О том, что он предал единственного родного и близкого ему человека. И, наконец, Курапика говорит: — Почему... Куроро, почему их всех людей это должен был быть именно ты?! — Его голос едва громче шёпота, но он бьёт по барабанным перепонкам до дрожи в ногах, потому что в нём — столько боли, столько обиды, тоски. — Я не верю.. Я любил тебя, я тебе доверял.. Куроро смотрит на него и в его глазах боль. Тоска. Он понимает, что никогда не будет прощён. — Я ненавижу тебя.. — Шепчет Курта и из его алых глаз капают слёзы. Слёзы, которые Куроро всегда сцеловывал, не зная настоящей причины того, что Курапика плакал. — Я знаю, Пика.. — Произносит он таким же шёпотом, словно они могут нарушить чей-то покой. Свой собственный, разрушенный ещё в машине. — Заткнись! Заткнись, просто заткнись! — У Курапики такое болезненное выражение лица, что у Хролло в груди всё сжимается ещё больше, чем до этого, а желудок будто переворачивается. — Ты не имеешь права так называть меня! Не имеешь, после того, что ты сделал! — Я.. Он вновь не успевает ответить, как опять получает по лицу. Из носа бежит тонкая струйка алой, как глаза Курапики, крови, а во рту ощущается железный привкус. Вероятно, от прокушенной губы. — Тебе нет прощения, — Произносит Курта. Куроро покорно опускает голову, смотря на трясущиеся руки возлюбленного. О, боги, как же он хочет обнять его и утешить... Но он упустил свой шанс. Упустил навсегда из-за одного решения в прошлом... — Я надеюсь, что тебе было весело, Хролло Люцифер, — Тон Курты жестокий, как сталь. — Весело играть со мной все эти годы. — Курапика.. Я никогда не знал, что это ты.. Я не знал, что в твоём клане остался кто-то живой и.. — Удар. Боль. Но нее больнее, чем боль потери. — Кха! Я полюбил тебя за то, кем ты был тогда, а не потому, что я хотел поиграть с тобой. Я монстр, но не настолько. — Я тебе не верю! — Я знаю.. Я этого заслужил, Пика, — Куроро смотрит на него. На своего возлюбленного, который весь дрожит перед ним. — Наши.. Наши отношения закончены, Куроро. После этой встречи мы никогда больше не увидимся. Куроро понимал, что это произойдёт, но правда, правда, которая сказана этими родными губами, родным голосом, ударила под дых. Он сам еле сдерживался от того, чтобы не разрыдаться. Курапика был больше, чем его возлюбленным... Он был его всем. Его семьёй, его парнем, возлюбленным, любимым... Слёзы навернулись на его глаза. — Курапика... Ты — моё всё.. — Просто заткнись. Ты не надавишь мне на жалость этой бесполезной любовью. Я не должен был влюбляться, я не должен был привязываться и теперь я наконец это понимаю, — Курта отходит от него. Наконец, слёзы потекли по лицу Куроро, в унисон со слезами Курапики. — Я никогда не забуду тебя, Курапика. Никогда не забуду то, что ты разжёг во мне. То, чего я никогда не чувствовал. Никогда не забуду твою любовь ко мне, твои объятия, поцелуи, наш секс... Слова сами текли из его рта, будто вода. Он не мог остановить их. Им обоим был так больно. — А я забуду. Слова, убившие ещё сильнее. У одного чувства не пропали ни капли, а у второго... Они были спрятаны в сердце под ста замками.

Тысячи ночей наедине с тобой

Не в силах я забыть, не знаю, что со мной.

Тысячи огней на небе для одного,

Зажгу пол мира, только будь со мной...

Неделя с этого момента прошла как во сне. Они оба были дико подавлены и морально убиты. Всякий раз, когда им было плохо, они так хотели прийти друг к другу, чтобы их поддержали, но резко всё вспоминали. Каждые истерики проходили в комнате, не обращая ни на что внимания. Хролло так хотел вернуть его, но понимал: это невозможно. Курапика так хотел верить снова, но это было невозможно...

Неделимое! Я прошу, не разделяй!

Я найду дорогу к сердцу, только ты не остывай..

Исправимо всё! Лишь надежды не теряй!

Я верну назад, что было, только ты не отпускай...

Боль не утихала ни на секунду. До этого они и не задумывались, насколько сильно были привязаны друг другу. Не понимали, как же они друг друга ценили. Насколько сильно были друг в друга влюблены. Но по иронии судьбы: каждый человек понимает всё лишь тогда, когда он теряет. Теряет то, что было дорого. Теряет дорогого, своего близкого человека. И лишь тогда, только тогда, наконец, приходит осознание: это было лучшее, что случалось в моей жизни, а я всё потерял... Смысл жизни был утрачен. Их встреча происходит чуть больше, чем через месяц. Куроро больше никогда не укладывает волосы, больше никогда не замазывает татуировку на лбу. Курапика же больше не доверяет никому. Издали силуэт узнаётся моментально и всё тело замирает в боли, которая исходит из сердца. И нет, это не нэн цепь, обвивающая сердце. Это разбитая любовь. Они постоянно пересекаются взглядами, но быстро отворачиваются. Их встреча был на аукционе. Там, где перепродавали алые глаза. Куроро лишь хотел постараться помочь Курапике. Он не надеялся на прощение и понимал, что никогда не заслужил его, но он хотел помочь. Всякий раз он подкидывал ему зацепки о том, где находятся алые глаза, что это было за место. И вот: они оба здесь. — Я предлагаю 50$ за эти глаза, они бесполезны, — Бурчит какой-то старик с папиросой во рту. Руки Курты сжимаются в желании набить тому морду. — А я предлагаю 700$. Они очень ценные и красивые, для моей коллекции сойдёт, — Отвечает одна девушка стервозным голосом, рассматривающая только свои ногти, не глядя по сторонам. — 20.000$, — Слышится брутальный голос. — 5.000.000$, — Наконец подаёт голос Курапика. Все смотрят на него в шоке, кроме двух человек. Слышится отвратительная усмешка и мужчина называет свою цену: — 20.000.000$ за эти отвратительные глаза, — Произносит лысый мужчина в чёрных очках басом. Курапика замирает. У него не было таких денег, чтобы соревноваться с этим мужчиной. Он думал, что 5 миллионов долларов хватит ему на то, чтобы выкупить глаза своего клана. Чёрт, чёрт... И, наконец, слышится.. Такой до боли родной голос, который оставляет на сердце новые и новые раны. — 50.000.000$, — Говорит Куроро, вставая. — Попытайтесь соревноваться со мной: Денег у меня больше, чем вы заработали за свои жизни. Все молчат. Курапика не понимает его мотивов, но сердце бешено колотится, когда он видит его: белая рубашка, чёрный галстук, тёмные брюки, сверху тёмный пиджак... — Ну? Никто больше не пытается соревноваться? — Вновь подаёт он голос. А у Курапики пересыхает во рту и горле. Он... Собирается ему всё испортить, не так ли? — Что ж, вы выиграли! Этот артефакт — ваш, господин, — Говорит этот брутальный мужчина, продающий алые глаза. Куроро медленно идёт к сцене и забирает глаза. Его взгляд встречается со взглядом Курапики. — Благодарю, — Кладёт на стол огромные кипы денег и медленно уходит со сцены. Он направляется... Прямо к Курапике. Сердце Курты замирает. Блядь. Люцифер останавливается в паре шагов от него. — Курапика... — Он протягивает ему банку с алыми глазами. Руки Курапики сжимаются на подлокотниках. — Я виноват во всём. Это меньшее, что я могу сделать для тебя. Мне жаль. Курта забирает алые глаза из его рук и с подозрением, нахмурившись, смотрит на того. Но он не видит ни обмана, ни какой-либо корысти или подобных отрицательных эмоций во взгляде Хролло. Только искренне раскаяние. Только искреннюю любовь... Куроро не дожидается ответа Курты и уходит с аукциона.

Ты не отпускай.. Ты не отпускай.

Ты не отпускай.

Ты не остывай, ты не отпускай,

Ты не отпускай, не отпускай,

Ты не остывай...

— Спасибо... Куроро, — Тихо произносит Курта вслед ему. Услышал ли он? А так ли важно это? Абсолютно нет. Неделимое... Я прошу, не разделяй! Я найду дорогу к сердцу, только ты не остывай! Исправимо всё... Лишь надежды не теряй! Я верну назад, что было, только ты не отпускай. Через полгода Курапика собирает оставшиеся глаза. Он понимает, что втайне Хролло помогал ему, ведь он не глуп. Он всё понимает. Сердце его плавно раскрывается, замки раскрываются и спадают. Да, он ненавидит, но ненависть словно плавно уходит. Он всё ещё понимает, что Люцифер вырезал его клан, что он виноват в этом всём. Но, всё же, он не может отрицать тех четырёх лет, что были между ними до этого, не может отрицать помощи, которую тот ему оказывается. И через два месяца он приходит к мысли. «Я буду с тобой, если ты распустишь Геней Рёдан и больше никогда не коснёшься преступной жизни.» Но он боится сказать. Боится. Этот год, с момента, как они узнали кто они — они проводят друг без друга. И наконец... Судьба сводит их вновь. На берегу моря вечером. Куроро смотрит в горизонт, выглядя так по-домашнему. Так, как привык видеть его Курапика за четыре года и сердце его сжимается. Сжимается уже не от такой сильной боли, а от осознания: люблю. Люблю и готов простить, если согласится на мои условия. А Куроро чувствует взгляд, понимает, что это он. Ведь он знает.. Каждый взгляд, каждый смех, всё о нём знает. И медленно поворачивает голову к нему. Вечером, с этим морским бризом, в песке и золотом свету солнца Курапика по-особенному красив. Куроро стоит. Боится протянуть руку, сказать лишнего, но понимает, что сейчас что-то изменится. И Курта сам подходит к нему. Смотрит на него долго-долго, а затем говорит. — Я готов простить тебя, если ты распустишь Геней Рёдан, — Слова вылетают изо рта так легко, словно это так легко исполнить. Так легко распустить Фантомную Труппу и так легко простить. Где-то издалека на него бежит собака рыже-белой окраски, радостно виляя хвостом, а затем начинает крутиться вокруг Курапики. — Курапика.. Я распустил Геней Рёдан ещё полгода назад, — Произносит Люцифер с грустной улыбкой на лице. — Мару! Не сбей Пику с ног.. Извини за него. Курапика замирает. Он распустил Геней Рёдан полгода назад? Куроро? Это ведь невозможно. — Ты.. Что? — Да.. Я сделал это полгода назад. Курапика... Ты мне дороже денег. Дороже убийств. Дороже всего. И мне искренне жаль за всю боль, что я причинил тебе. Мне жаль, что я убил твой клан, — Куроро опускает взгляд. Ему искренне жаль, искренне стыдно, это читается во взгляде, который Курта увидел до того, как Люцифер опустил его. Курапика медленно делает вдох, а затем выдох. — Так.. Это твоя собака? — Медленно переводит тему. — Да.. Мару. Пять месяцев назад забрал из приюта. Он написал на стене красками своё имя: Мару. Поэтому я назвал его так.. Он.. Похож на тебя. Такой же упорный и настаивает на своём, — Лёгкая улыбка на губах Куроро заставила сердце Курапики снова биться. Словно за всё время до этого момента оно не было живым. — Вот как, — Произносит он и смотрит вдаль моря, — Так ты... Распустил Геней Рёдан. И чем ты.. Занимаешься сейчас? — Я.. Работаю детективом. С моими способностями у меня хорошо получается, — Говорит Люцифер. — Удивительно... Хотя ты всегда был умён. Они оба садятся на песок, а Мару ложится прямо между ними, заставляя их по очереди чесать свой животик, которым он лежит кверху. Их руки случайно касаются друг друга прям на животе Мару и по телу словно проходит разряд тока. — Курапика... — Куроро... В унисон говорят оба, а затем отводят взгляд. Курапика кусает нижнюю губу, а Куроро сжимает ладонь на своих штанах. Между ними повисает тишина, но она совсем не напряжённая. — Я.. Прощаю тебя. — Я люблю тебя.. Вновь говорят они одновременно и смотрят друг на друга. Курапика сам тянется к нему и оставляет на губах поцелуй. Медленный, размеренный, чувственный. Такой же, какими их поцелуи были раньше, а затем медленно отстраняется. — Но тебе всё ещё придётся завоевать меня, — С лёгкой улыбкой на губах произносит Курта. — Ради тебя - что угодно. Хоть на край света, — Произносит Куроро и они вновь целуются. И в этот момент оба понимают: Курапика уже завоёван Куроро.