Не всё так просто

Шедоу вновь испытал порыв злости. Злости на всех. Казалось бы, полгода прошло, как он, скрипя зубы, принял предложение Чистейшего и переехал в ванильное королевство. Должен же был уже привыкнуть ко всем наивным вафлежителям, но, похоже, раздражающая рутина пресекла прогресс изменения. Или его никогда и не было? Пролетая улочки местности, Милк торопился вернуться в свои покои. Глупые печеньки за некоторое время перестали открыто прятаться, с ноткой волнения и любопытством наблюдая за арлекином. Кто-то и вовсе, не чувствуя, или игнорируя, настроение Теневого Молока, хватал за руки и тащил к прилавкам, пытаясь впарить свой урожай или завести бестолковую беседу о погоде. Пьюр всегда находился рядом во время прогулки со зверем. Как на поводке контролирует, ведьмы вас дери. Одергивает при каждой грубости. Хотя и жителей оседает. Пытается. Если бы ещё выходило, но с Шедоу Пьюр явно построже. Аккуратничает. Чтож, Милк сам согласился на "дружбу" с Ваниллой. Первое время хотелось воплотить сладкую месть. Око за око, обман за обман. Вот только шло время, а интерес к мщению угас. Милк до сих пор не понимает почему он предпочел вновь терпеть исправительные "выгулы" и вольное поведение жителей с самим великим и ужасным зверем, но факт оставался фактом: он снова на это согласился. Прогулка до бара Изюма была не сильно отличающейся от других: жители давали отведать новый сорт сладких бобов или протестировать новый рецепт, даже учитывая вкусы зверя. Милк не сразу научился принимать угощения граждан, выискивая подвох за милыми улыбками. Но всё оказалось до одури скучным. Представляете, ни капли яда или простой земли! Чтож, зато блюда были... на удивление хороши, хотя говорить об этом вовсе не обязательно, так что Шедоу всегда лишь показательно дегустирует, не съедая ни на грамм больше. Ванилла в эти моменты почему-то глупо улыбался, что раздражало Теневое Молоко и он спешил свалить. В любом случае, этот день мало чем отличался от других. Терпи себе пару раз в неделю глупые прогулки древнего, давая ему ложную надежду исправления, да и всё... Дальше Милк свободен. Конечно не без магического контракта, запрещающего наносить печеньям вред. Оковы, которые Шедоу предложил сам и даже доказал их подлинность. Пусть наивный ванильный думает, что всё под контролем и мастер обмана и владелец магии темной луны вовсе не может снять это заклинание. Увы, сама рутина была ужасно скучной. Было лишь одно развлечение в виде подслушивания совещаний, которые были редкой роскошью, зато свежайшие новости прямиком с печи. Милк устало вздохнул. Жаль, что сегодня была обыкновеннейшая рутина. Вот только торговец яблоками уж слишком дерзко обнял Шедоу до самого хруста теста, что стало последней каплей терпения. Даже актёр может выйти из роли и покинуть сцену по своим причинам. Ванилла что-то кричал вслед, но Шедоу быстро отдалился, направляясь в свои покои. И то своими их не назовешь. Кардинальное изменение помещения Пьюр не одобрил, но Милку и не нужно чьё-то разрешение, на подобные пустяки тем более. Но сам факт попытки ограничить зверя в его желаниях сделал данную комнату чужеродной. Не помог даже портал на полу перед самым входом для незванных гостей. Приземлившись на свою кровать, Теневое Молоко могло лишь раздражённо выдохнуть. Но джем в жилах не прекращал кипеть. Всё осточертело. Ежедневные наблюдения за Пьюром давно перестали быть тактическими, уступая место простейшему любопытству. Ловить на лжи печеньку правды первое время было занимательно. Но сладостный триумф лжи тут же становился горьким, стоило осознать, что ложь была произнесена во благо печенью. И ни разу для своей личной выгоды. Напоминало себя же. Что ещё больше путало. Почему же с такими сходствами они так отличались? Ах, они могли бы вместе править сейчас там, на его территории, захватывая также новые, а не это вот всё... В дверь постучались. Как же вовремя. Раздраженный вздох Милка и следом щелчок пальцами, что открыл дверь перед прибывшим. — Всё в порядке? Слегка взволнованный, но всё же ровный голос. Посох поводырь в руках владельца с укором смотрел на порог, в который раз подмечая старую ловушку, что перестала срабатывать уже с пятого раза и служила скорее ограждением. Цокнув и закатив глаза, Шедоу метнул взгляд на блондина. Виноватая улыбка Пьюра заставила отвернуться и выпроваживающе махнуть рукой. — Мне нужно побыть одному, Ваше Высочество. Ванилла слышал такое обращение к себе от Теневого Молока лишь когда тот был, мягко говоря, не в настроении. Но Чистейший обязательно прийдёт проверить его вновь. Дотянувшись через портал до ручки двери, Пьюр вышел, перед этим напомнив об обеде. Как только блондин вышел, Шедоу впал в раздумья. Почему ему то вполне терпимо быть без Ваниллы рядом, то хочется закатить великую истерику о том, как он перестал быть нужен Чистейшему и что он такими темпами уйдет? Пьюр был так похож на наивную старую версию Милка, отчего хотелось... доверять? А, может, хотелось скорее развалить надежды на светлое будущее своими собственными руками, заглядывая в лицо, полное знакомых отчаяния и боли? Чем раньше прекратишь верить, тем меньше почувствуешь боли от предательств. Зубы непроизвольно сжались, случайно прикусив язык. Прошлое фрагментами всплывало в голове, смешиваясь с настоящим. Лица учеников Черничной академии и жителей ванильного королевства проносились перед зажмуренными глазами, сливаясь в единое пятно. Медленно вдыхать и выдыхать не помогало вернуть контроль. Швырнув подушку в дверь, Милк чаще задышал, чувствуя ярость и лёгкую влажность щёк. Он не помнил, как длинные когти впивались в тесто и оставляли глубокие царапины везде, до куда дотянулись, а дыхание давно стало надрывным. Сейчас он просто смотрел на свои руки, испачканные собственным джемом, как и вся одежда, точнее её остатки, и всё постельное бельё. Зато стало так легко. В голове поселилась пустота. Впервые за эти полгода Милк почувствовал лёгкость опустошения. Прямо как раньше. Просидев в том же положении ещё какое-то время, он успел восстановить дыхание и успокоиться. Может, и стоило убрать засохший джем после подобного, избавляясь от улик, но сейчас Шедоу резко потянуло в сон. Последним, что помнилось перед погружением в царство Морфея, был вопрос: Так значит, это была злость на себя?