Порочное влечение(любовь)

      Раньше жизнь Джисона искрилась всеми красками подростковой юности: верные товарищи, безумный лучший друг, вечные приключения, вечеринки, реки алкоголя и, наконец, первая влюбленность — словом, бурная и прекрасная молодость. Жизнь била ключом, и Хана это вполне устраивало. Но время неумолимо шло, учеба осталась позади, и они вступили во взрослую жизнь, с головой уходя в работу, семью и взрослые проблемы.       Джисон получил работу, о которой многие могли только мечтать: стабильный доход дарил уверенность в завтрашнем дне и позволял строить планы на будущее, в котором обязательно найдется место для семьи. Однако за красивым фасадом скрывалась рутинная, выматывающая должность и самодур-начальник, способный испортить настроение одним лишь взглядом. Год назад, собравшись с духом, он предложил Мине стать его женой. Она, с легкой укоризной напомнив, что предложение могло прозвучать и раньше, согласилась. Их история началась пять лет назад, на первом курсе университета. Джисон, потерявшийся в лабиринте коридоров, был в отчаянии от невозможности найти нужную аудиторию, и именно она, такая же растерянная первокурсница, указала ему верный путь.       Именно с Миной он делил одну скамью на первых, волнительных лекциях. Именно она стала его проводником в мир студенческой жизни, помогая преодолеть застенчивость и заводить новые знакомства. Она была той искрой, от которой вспыхнул костер его бурной молодости. В первые дни знакомства девушка казалась Джисону воплощением невинности и застенчивости, но за этой маской скрывался дерзкий и своенравный нрав. Для окружающих она могла оставаться милой и приветливой, однако Джисон знал: под этой маской скрывается решительная, эгоцентричная особа, равнодушная ко всем, – настоящая плохая девочка. В то время Джисона это ничуть не смущало, ведь он и не искал серьезных отношений, а, как известно, плохие девочки очень нравятся милым мальчикам.       Но не подумайте, они не были в плохой компании. Вскоре они познакомились с Хенджином и Чонином, учившимися с ними в одной группе, и быстро сблизились. Чонин был спокойным парнем, не особо любившим ввязываться в неприятности, тогда как Хенджин был полной его противоположностью. Этот вечно шумный и энергичный парень не обращал внимания на мнения окружающих и совершенно не воспринимал чужие суждения или обвинения. Именно поэтому их отношения с Миной не заладились с первой минуты. Оба были своенравными и гордыми натурами со своими мыслями и своими правилами и уступать друг другу они не собирались       Но как только этот длинноволосый черт увидел рядом стоящего с Миной Джисона, он вцепился в него мертвой хваткой и заявил, что они обязаны стать лучшими друзьями, чтобы бороться вместе против этой противной бестии. Хан был мягко говоря в шоке, и старался как можно быстрее сбежать от этого сумасшедшего, чтобы больше никогда не встречаться с ним. Но судьба, как бывает в таких историях, свела двух придурков вместе. Чем больше Хван следовал за Джисоном, тем больше тот его терпеть не мог, а Хенджин, казалось, совершенно не замечал этого(ему было глубоко похер).       Ситуация дошла до того, что однажды они подрались прямо в университете. Джисон просто хотел врезать по этой холеной мордашке, чтобы заставить его оставить его в покое, но никак не ожидал, что Хван ответит ему так, что они оба окажутся в медпункте.       — Придурок, — угрюмо прошептал Джин, глядя в маленькое зеркальце на стене и ощупывая заплывающий глаз.       — А сам будто лучше, — фыркнул Хан, запрокидывая голову с разбитым носом.       Они медленно перевели взгляд на разукрашенные лица друг друга и вдруг истерически засмеялись. Это чувство Джисон не забудет никогда. Именно в ту минуту он по-настоящему обрел своего дебила, которого не променяет ни на кого в жизни. На их громкий смех вошла медсестра и сказала, что они ржут как кони на весь универ. От этого они засмеялись еще громче, а Хенджин, закинув руку на плечо Хану, сказал:       — Я же говорил, что мы будем лучшими друзьями.       С того памятного момента они стали не разлей вода, их дружба стала очень крепкой. Поначалу Хван казался Джисону воплощением сумасшествия, но, узнав его ближе, Хан понял: Хенджин — не просто сумасшедший, он действительно сам хаос. И это безумие заразило Джисона, выплеснув краски на холст его прежде монотонной жизни. Так они и сплотились в квартет: тихий милашка - Чонин, шабутной Джисон, и вечная парочка, балансирующая на грани войны и мира. Вскоре после окончания первого семестра Джисон, набравшись храбрости, предложил Мине стать его девушкой. Хенджин лишь бросил мимолетный, скептический взгляд на их сплетенные руки, но промолчал. Любовь Хвана к Джисону была безусловной и безграничной: это его выбор, и он будет поддерживать его, несмотря на свою неприязнь к Мине, словно оберегая друга от надвигающейся бури.              Годы пролетели, а они все так же держались вместе. Взрослые, обремененные ответственностью…(ну конечно кроме Хенджина, его не исправит и могила, он и в свои девяносто с хвостиком останется тем же неугомонным чудаком, забрасывающим лучшего друга потоком бредовых идей)       – Эй, Джи, – звонит он в пять утра долгожданной субботы. – Как думаешь, если я подарю Мине на свадьбу мыльницу в виде какающего гуся, ей понравится?       – А если я подстригусь налысо и покрашусь в кислотно-зеленый, мне пойдет?       – А может, поедем завтра на Эльбрус и покатаемся там на лыжах?       – А можно, я все-таки не пойду на вашу свадьбу и мы всем скажем, что я помер где-то там, а потом резко воскресну на следующий день?!       Эти и многие другие идеи Хан слышал на протяжении пяти лет. Если раньше они вызывали раздражение, то теперь лишь смех, легкое закатывание глаз и дежурное "пошел ты…" в ответ. Джисон знал, что завтра Хенджин снова позвонит с очередным безумным планом. Тему свадьбы старались обходить стороной, ведь Хенджин неоднократно заявлял, что Мина и Джисон не созданы друг для друга. Он был уверен, что Хана ждет настоящая любовь, а не та, что пилит по пустякам и становится равнодушной в самые важные моменты.       Хенджин был тем самым лучиком света, что пробивался сквозь серую пелену однообразной жизни Джисона. В отличие от многих, Хван почти не изменился за эти пять лет. Работа в качестве бизнес-аналитика в огромной корпорации, казалось бы, должна была его преобразить, но нет – он по-прежнему находил время для ночных клубов и мимолетных связей. Пол не имел значения, главное – искра, мимолетное влечение и парень был счастлив. Джисон бы с радостью окунулся в этот вихрь развлечений вместе с другом, как в старые добрые времена, но работа и свадебные хлопоты поглощали каждую его свободную минуту. Мина настояла на совместной подготовке, убеждая, что это поможет Джисону проникнуться духом предстоящего события и получить удовольствие от результата. Но на деле казалось, что она намеренно лишала его возможности вырваться из-под ее контроля, отдохнуть или просто побыть с друзьями.       За эти годы Мина превратилась в еще более властную и стервозную львицу, которая мертвой хваткой вцепилась в Джисона пять лет назад и не собиралась его отпускать, игнорируя его собственные чувства. Возможно, и у самой Мины уже не осталось никаких чувств к Джисону, но он идеально подходил ей в качестве партнера, покорно соглашаясь со всем, чтобы избежать ненужных конфликтов. Это устраивало ее более чем. Порой Джисон чувствовал, как задыхается рядом с ней, словно ему срочно нужно бежать, но он лишь ложился спать, чтобы наутро все повторилось снова.       Работа.       Дом.       Подготовка к свадьбе.       Вот и вся жизнь Джисона.       Он работал помощником генерального директора в большой корпорации и цеплялся за эту должность, словно утопающий за соломинку, хотя она и выпивала из него все соки, словно беспощадный дементор. Сегодня его "обожаемый" босс, в конце рабочего дня, огорошил Джисона новостью о внезапно назначенной на вечер встрече с потенциальным инвестором, готовым вложить в их компанию внушительную сумму. Встреча обещала быть судьбоносной, но начальник, бросив на Хана лицемерно-доверительный взгляд, заявил, что, всецело полагаясь на его трудолюбие, поручает ему провести переговоры в одиночку, с последующей отправкой результатов ему на почту.       Конечно, кому блять охото в пятницу вечером, после тяжелого рабочего дня, тащиться на переговоры, которые могут затянуться до бесконечности?       Прибыв по указанному адресу, Джисон прождал добрых сорок минут, но так никто и не пришел. Он отчаянно пытался связаться с организатором встречи, но телефон молчал. Почти потеряв надежду, но с чувством выполненного долга, Хан уже собирался домой, когда раздался звонок. Это был секретарь господина Вана. Сбивчиво извиняясь, он сообщил, что у босса возникли неотложные дела, и предложил Джисону подъехать по новому адресу (разумеется, если ему и его фирме дорог этот контракт). Адрес будет отправлен в SMS.       Хан лишь злобно выругался про себя, коря себя за то, что сразу не уехал домой. Тогда бы уж точно никуда не поехал. С тяжелым вздохом он вызвал такси и назвал водителю новый адрес, до которого ехать предстояло около часа.       "Вот же гад, – кипело в голове у Джисона. – Ему, значит, неудобно сюда час переться, а мне прям ахуеть как интересно!"       Нужно было позвонить Мине и сообщить, что он снова задержится, но Джисону до жути не хотелось этого делать. Он знал: за звонком последует очередной скандал от девушки, которую он, положа руку на сердце, уже начинал ненавидеть за ее несносный характер, который раньше старался не замечать. Поэтому Хан ограничился коротким SMS: «приду поздно» — и отключил уведомления.       Тяжело привалившись лбом к прохладному стеклу автомобиля, он устало прикрыл глаза и попытался вспомнить: когда именно его жизнь скатилась до такой точки, что появилось навязчивое желание сбежать от всех и вся на необитаемый остров и поселиться там навсегда? Размышления прервал звонок телефона. Неужели это взбешенная Мина спешит устроить ему взбучку? Уже приготовившись к неминуемой буре, он разлепил веки и увидел знакомый контакт со смайликом хорька, которого Хенджин самолично и поставил.       Уголок губ Джисона тронула едва заметная улыбка, и он ответил на звонок.             — Твою ж мать! — донесся «разгневанный» голос друга, но так будто он говорил по громкой связи, а сам при этом находился где то далеко. — Чего так долго не отвечаешь? Я уж подумал, ты там где-то коньки отбросил!       Улыбка расцвела чуть шире.       — Не дождешься, я буду с тобой до скончания веков. У тебя что-то срочное или, как всегда, бред сумасшедшего?              На том конце провода послышался шум воды и оглушительный грохот, словно Хван рухнул с десятого этажа прямо на телефон, заставив Джисона отдернуть аппарат от уха и поморщиться.       — Убился, что ли? — будто про себя прошептал Джисон, прекрасно зная, что друг его слышит.       — Пошел на хер! — рявкнул Хенджин в трубку, и звук наконец-то выровнялся, словно телефон все-таки взяли обратно в руки. — У меня тут просто небольшая перестановочка       Джисон закатил глаза, ведь это уже десятая «небольшая перестановочка» за последний месяц.       — Так у тебя что-то серьезное или, как обычно? — повторил вопрос Хан, краем глаза наблюдая, как водитель такси, ориентируясь по навигатору, приближается к нужному адресу.       — Ты, как всегда, просто душка, — расхохотался Хенджин. — Помнишь, я рассказывал о своем брате, который еще за границей учится?       — А-а-а-а… Это тот самый брат, о котором ты трезвонишь последние пять лет, но которого никто и в глаза не видел? — съязвил Хан, с трудом сдерживая смех. — Тот самый брат, которого ты любишь до потери пульса, про которого рассказал всем, кому не лень, и описал его во всех возможных красках? — Джисон уже открыто издевался, мысленно благодаря судьбу за то, что в его жизни есть Хенджин, благодаря которому он до сих пор не съехал с катушек.       — Нет, что ты?! Как же я могу о нем помнить?       В трубке раздалось возмущенное сопение, и Джисон расхохотался, привлекая внимание таксиста.       — Смейся, смейся, пока можешь, — загадочным голосом проговорил Хван, словно уже разработал дюжину коварных планов, как отомстить другу в будущем. — Короче, он вернулся в Корею неделю назад, пока я прохлаждался в этой гребаной командировке. А сегодня я вернулся сам и еду к нему. И вот я подумал: не познакомить ли мне моего лучшего любимого друга с моим не менее любимым старшим братом?       «Любимый друг». Хенджин так часто называл Джисона этим прозвищем, что давно бы пора привыкнуть, но у Хана до сих пор каждый раз замирало сердце и краснели уши от этих слов.       — Джин-и, я бы с превеликим удовольствием сейчас был с тобой и пошел знакомиться с твоим братом, но я на чертовом другом конце города, еду на встречу, которая должна была состояться еще полтора часа назад, — виновато пробормотал Хан, словно это действительно была его вина. — Прости.       — Хан, еб твою мать, Джисон, мы же не в разных галактиках живем, а видимся почти каждый день! — воскликнул Хван. — Не можешь сегодня — ничего страшного, мой брат никуда не испарится, если ты встретишься с ним завтра, через неделю или даже месяц. А теперь выкладывай, что это за встреча такая, что уже 21:44, а ты все еще едешь на нее, а не с нее.              Джисону отчаянно хотелось, как маленькой девочке, как всегда выплакаться другу в жилетку, излить душу на несправедливую судьбу. Обругать гребанного начальника, заваливающего идиотскими поручениями и демонстрирующего поразительную беспечность. Проклясть Мину, которая вместо поддержки, в основном игнорировала его, вспоминая лишь о своих нуждах или желании устроить скандал. В последнее время это стало невыносимым, но омрачать настроение Хенджина в очередной раз совсем не хотелось, тем более что сегодня его ждала долгожданная встреча с братом, которого он не видел почти пять лет.       – Все в порядке, Джин-и, просто очередной "очень интересный" рабочий день. Небольшой форс-мажор, из-за которого пришлось немного перенести встречу. Да, я уже на месте, надеюсь, это не затянется.       – Ну ладно, – протянул Хенджин, снова будто куда-то ушел. – Будь осторожнее.       Хан усмехнулся и прошептал в трубку, прекрасно зная, что Хенджин все равно услышит:       – И ты там поаккуратнее, ведь вы по-любому завалитесь в какой-нибудь бар или клуб и пропадете там на неделю. А мне на свадьбе не нужен полудохлый свидетель.       – Иди нахуй, – донеслось издалека.       Джисон рассмеялся и прервал вызов. Ну вот, благодаря Хенджину настроение немного улучшилось. Теперь он готов к новым подвигам в виде поздней встречи с инвестором в заведении, которое больше напоминает ночной клуб.

***

       Заходя в заведение, Джисон морально готовился к привычному клубному хаосу: оглушительная музыка, реки алкоголя, море лиц. Но реальность оказалась иной. Это было нечто среднее между клубом и баром, но без навязчивой какофонии и обезумевших тел. Помещение дышало гармонией, обволакивало спокойствием. За внушительной барной стойкой красовалась армия разноцветных бутылок, музыка лилась из огромных колонок, создавая лишь ненавязчивый фон. Редкие посетители, словно зачарованные, выплывали на танцпол, теряясь в своих движениях, не обращая внимания на окружающий мир.       Джисону показалось, будто он шагнул сквозь платяной шкаф прямиком в Нарнию – в обитель людей, живущих в ином ритме, где нет места спешке и тревогам. Скользнув взглядом по залу, он заметил за барной стойкой мужчину, который с легкой улыбкой приветственно взмахнул рукой, давая понять, что он – именно тот, кого Хан искал.       – Здравствуйте, господин Ван… – Джисон подошел к бару, тщетно пытаясь удержать в памяти имя мужчины, мелькавшее лишь в ворохе документов. Оно ускользало, как дымка. Мужчина поднялся со стула, и все та же приветливая улыбка осветила его лицо. Он протянул руку.       – Ван Ибо.       – Эмм… Хан Джисон. Рад познакомиться, – немного смущенно представился Джисон, пожимая руку. Они присели, и Хан извлек из портфеля внушительную стопку бумаг, намереваясь представить компанию во всей красе, привлечь Ибо в качестве инвестора, соблюдая все чертовы формальности.       Однако при виде этой кипы, господин Ван лишь снисходительно улыбнулся.       – Господин Хан, давайте оставим всю эту бумажную волокиту для другого дня. Я могу ознакомиться с документами в любое время, посетив вашу компанию. Лучше расскажите мне вкратце, что в них изложено. Я внимательно выслушаю вас и приму решение, – Ван подозвал бармена и заказал бутылку бренди и два стакана.       Джисон был озадачен. Он провел немало подобных встреч. Обычно все проходило по отработанному сценарию: важные мужчины в дорогих костюмах скрупулезно изучали документы, задавали множество вопросов. Здесь же перед ним сидел довольно молодой человек в джинсах и небрежно расстегнутой рубашке, накинутой на белую майку. Для завершения образа не хватало только скейта. Да и место встречи было выбрано необычное – не офис и не ресторан, а бар, и время близилось к полуночи.       – Хорошо, господин Ван. Я изложу вам основные тезисы о нашей компании, а вы примете решение, – после некоторой заминки ответил Джисон и нахмурился, заметив, как мужчина разливает алкоголь. – Не стоит, – кивнул он на бутылку. – Я все еще на работе.       – Господин Хан, не отказывайте мне в удовольствии провести этот вечер в приятной атмосфере. Я же не предлагаю вам напиться. Просто немного расслабимся и поговорим о деле, в которое я собираюсь вложить свои деньги.       Если честно, Джисону почему-то было довольно легко общаться с Ваном. В нем было что-то общее с Хенджином, какая-то схожая энергетика. И Джисон ведь и правда не собирался упиваться до беспамятства. Всего один стакан, чтобы снять напряжение после тяжелого дня. Он давно мечтал вырваться в бар с Хенджином, забыться и оставить все проблемы хотя бы на один вечер. Но Хван в последнее время пропадал в командировках, а Мина устраивала скандалы по каждому поводу, так что сил ни на что не оставалось. Господи, это же просто какой-то ужас, что сейчас, проживая свои лучшие годы, у него не находилось ни сил, ни времени, чтобы просто напиться в каком-нибудь баре, зная, что ждет его следующим утром.       — Ну… тогда хорошо, — Джисон ответил улыбкой и, отбросив ненужную чопорность, перешел к делу: — Так вот, господин Ван…       — Хан, — перебил его Ибо, — еще одна маленькая поправка. Давай на «ты». Неловко как-то — сидим в баре, пьем вместе, а все «господин» да «господин», — Ибо усмехнулся, протягивая Джисону стакан с янтарным бренди.       Хан улыбнулся в ответ и принял стакан.       — Тогда уж и ты зови меня просто Джисон.       — Договорились, — с улыбкой произнес Ибо, чокаясь с ним.

***

      Полтора часа спустя они, расслабленные и развеселые, болтали обо всем на свете. Ибо признался, что ему всего двадцать шесть, и это его первая попытка инвестировать в бизнес-проект. Джисон, в свою очередь, без обиняков рассказал новому знакомому обо всех аспектах их компании, не скрывая даже потенциальных минусов, которые могли повлиять на решение Ибо. Почему-то Хану совершенно не хотелось лгать этому человеку, даже в мелочах.       Время пролетело незаметно. На часах уже была полночь, и в баре становилось все оживленнее. Музыка звучала громче, но оставалась приятной на слух. Ибо несколько раз вытаскивал Джисона на танцпол, где тот, заливаясь смехом, отплясывал с ним понимая, что они совершенно не попадают под музыку, но от этого становилось только веселей.       Сейчас они снова сидели за стойкой, и Джисон, медленно потягивая третий стакан бренди, с живым интересом наблюдал, как Ибо опрокидывает уже второй шот какого-то крепкого напитка, напоминавшего текилу. Хан, слегка затуманенным взглядом, окинул заведение, и ему здесь действительно очень нравилось. Ему нравились эти люди, отдыхающие здесь, — они казались какими-то другими, и Джисону тоже хотелось стать таким.       Около часа назад к ним за бар подсел молодой человек в джинсах и белой футболке (видимо, это был негласный дресс-код заведения). Он разложил перед собой какие-то документы и углубился в чтение, что-то помечая ручкой. И почему-то взгляд Джисона то и дело невольно возвращался к этому незнакомцу. Может быть, голова слегка кружилась от выпитого, но он просто не мог отвести от него взгляд. Этот мужчина был невероятно красив: темные волосы, подстриженные в стиле маллет, падали на лоб, мешая хозяину, который постоянно зачесывал их назад. Хоть незнакомец ни разу не взглянул в их сторону, Джисон был уверен, что он невероятно красив.       Когда Хан уже откровенно начал залипать на мужчину, кто-то тронул его за плечо, заставив повернуться.       — Джисон, — слегка заплетающимся языком протянул Ван, — за мной приехал водитель. Тебя подвезти?       — Эмм, нет, спасибо. Я прогуляюсь, освежусь перед тем, как идти домой.       — Ах, ну хорошо. Тогда спишемся позже. Мне было очень приятно с тобой пообщаться, — улыбнулся Ибо и направился к выходу.       — И мне, — тихо прошептал Джисон, пытаясь осознать, что, кажется, теперь на одного дебила в его жизни стало больше. А если они еще и сговорятся с Хенджином, то он вообще сойдет с ума.       Подозвав бармена, чтобы расплатиться, он узнал, что Ибо уже все оплатил. Неловкость кольнула его – выпил он сегодня немало. При следующей встрече непременно угостит его в ответ, восстановит равновесие. Тяжело вздохнув, он уже собирался уйти, как вдруг телефон в кармане завибрировал.       Звонила Мина.       Черт.       – Да, – сухо и настороженно ответил он.       – Ты видел, который час? Почему ты до сих пор где-то шатаешься? – раздражение сквозило в каждом слове.       Ох, видит Бог, этот разговор добром не кончится.       – Я буквально пять минут назад закончил обсуждать детали с нашим будущим инвестором, – все так же сухо проговорил Хан, с тоской глядя на полупустую бутылку бренди.       – Какие переговоры могут быть в час ночи? Ты… – внезапно оглушительный ритм музыки ворвался в разговор, заставив девушку замолчать. Джисон услышал на той стороне трубки тяжелый, глубокий вздох. – ХАН ДЖИСОН, ТЫ ЧТО, В КАКОМ-ТО КЛУБЕ?!       – Не ори, – Хан зажмурился, с трудом отрывая телефон от уха. Казалось, перепонки вот-вот лопнут от оглушительного визга. – Встречу перенесли. И вообще, это не клуб, а бар.       – Ох, ну да, спасибо, что успокоил, умник! – Девушка продолжала визжать, словно сирена воздушной тревоги.       – Да что опять не так? – удивился Джисон, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.       – ЧТО НЕ ТАК?! Хан Джисон, ты вообще в своем уме?! Значит, для тебя нормально бухать где-то ночью по барам, пока я жду тебя дома?! Я же тебя предупреждала, чтобы ты забыл про ту разгульную жизнь, что вел раньше со своим дружком! Я запрещаю тебе шляться по барам!       Лицо Джисона побагровело от ярости.       – Мина, – резко оборвал он, чуть повысив голос, – запомни, кем бы ты мне ни была: хоть девушкой, хоть трижды женой, ты не имеешь права мне что-либо запрещать. Ты хоть понимаешь, что я тоже человек?! Что я тоже устаю и мне надо хоть иногда расслабляться? А ты хочешь, чтобы я постоянно находился рядом с тобой. Я устал. Я устал от работы, от дерьмового начальства, от этой подготовки к чертовой свадьбе, от твоих постоянных скандалов… от тебя, – Джисон залпом допил оставшийся в стакане бренди, совершенно не замечая, как на него с нескрываемым интересом поглядывает мужчина, наконец оторвавшийся от своих бумаг. – Я уже забыл, когда последний раз нормально общался с Хенджином, чтобы ты не звонила каждые пять минут и не требовала, чтобы я быстро возвращался домой. Я хочу просто выдохнуть и…       – Я так и знала, что общение с этим ненормальным до добра не доведет, – прошипела девушка, словно змея, будто не слыша ни единого слова, сказанного Джисоном. – Как только вы начали близко общаться, он постоянно норовил привлечь тебя к чему-то ненормальному, такому же, как и он сам. Я говорила, что тебе нужно было давно прекратить с ним любое общение, а ты меня не слушал. Вот теперь я полностью уверена: с этого момента вы больше не будете никак контактировать.       Джисон опешил. Просто выпал в осадок.       Только что он высказал ей в лицо всю усталость от бесконечных придирок и скандалов, а она будто и не слышала. Резко вскочив, он двинулся к выходу, стараясь дышать поверхностно, чтобы не взорваться раньше времени. Мина могла поливать его грязью, устанавливать абсурдные правила, устраивать сцены из-за любого пустяка – все это Хан еще как-то выносил. Но оскорблять Хенджина… Этого делать она не имела права. Хенджина, его лучшего друга, единственного человека, благодаря которому он сам еще держался на плаву.       Вырвавшись на свежий воздух, Джисон отошел от мерцающего входа, чтобы не мешать курящим и людям, которые вышли просто подышать. И тут его прорвало.       – Послушай меня раз и навсегда, Мина, – отчеканил он ледяным тоном. – Ты можешь говорить мне что угодно, когда угодно, и до определенного момента я это терпел. – Девушка на другом конце возмущенно засопела, собираясь возразить, но Джисон ее оборвал. – Но ты не смеешь оскорблять моих друзей. Особенно Хенджина. Только он был рядом, когда мне было хреново. Только он оставался, когда все, даже ты, отворачивались. Только благодаря ему и его поддержке я стал тем, кто я есть. Хенджин – самый дорогой человек в моей жизни.       – То есть, выбирая между мной и этим… ты выбираешь… его? – прозвучал удивленный голос, будто не она только что устроила этот балаган.       – Знаешь, в чем ваша разница? – усмехнулся Джисон, жадно глотая воздух. – С самого начала вы оба были моими друзьями, и только потом мы стали… чем-то большим. Только тебе от меня нужно было, чтобы я хорошо выглядел, бегал за тобой на цыпочках и был красивым парнем, с которым ты будешь великолепно смотреться в обществе. На остальное тебе было плевать. На то, что Я чувствую, как Я вижу этот мир и хочу ли Я всего этого вообще. А Хенджин – другой. Он всегда на моей стороне. Он всегда меня поддержит и не даст в обиду. Ему не плевать на мои чувства и мнения. Да если бы я вышел на улицу без трусов, он бы только посмеялся, а потом вышел бы так же.       – К чему ты это…       – К тому, что ты и сама давно поняла, что мы несовместимы. Но тебе было просто удобно держаться за меня, – Джисону вдруг стало невыносимо легко, словно сама судьба подтолкнула его к этому признанию. – Но я больше не хочу. Я не люблю тебя, Мина.       Около минуты на другом конце повисла гробовая тишина, а затем вновь зашипел голос, полный змеиного яда:       – Ты, кажется, пьян. Возвращайся домой, и, может быть, я забуду все, что ты наговорил.       Джисон разразился истерическим смехом.       – Мина, тебе, кажется, пора лечиться, – и сбросил звонок.       С души словно камень упал, оставив после себя лишь звенящую пустоту и пьянящее ощущение свободы. Больше ни дня в этой затхлой клетке. Лишь недавно пелена спала с глаз Джисона, и он отчетливо увидел: между ним и Миной давно уже нет ничего, кроме привычки и тягостного долга. Раньше он, словно крот в норе, довольствовался серой действительностью, убеждая себя, что это участь всех среднестатистических семей, а терпеть придирки будущей жены - норма. Но теперь, словно феникс из пепла, он восстал, осознав, что он – хозяин своей судьбы, волен выбирать свой путь.       Вопреки недавней ссоре, в душе царила радостная легкость. Мысль о возвращении в квартиру вызывала лишь тяжелый вздох, и Хан, ведомый внезапным порывом, вернулся в бар. План был прост: позволить себе еще немного забвения, а затем, завалиться к Хенджину и рассказать новость, которая его обязательно порадует.

***

      Час спустя в голове была лишь невесомость. За это время он допил злосчастный бренди, от которого его, совершенно неожиданно, развезло. Джисон хоть и не планировал так уж напиваться, но против не был ни капли. Он так давно мечтал просто пойти с друзьями в бар и надраться в стельку, чтобы на следующее утро проснуться с абсолютно чистой головой. Мина же была категорически против подобного времяпрепровождения. Но сейчас ему наконец было плевать на то, чего и кто от него хочет.       Голова слегка кружилась, музыка тяжелыми битами била по ушам, заставляя Джисона опустить голову на прохладную барную стойку и прикрыть глаза, пытаясь усмирить головокружение. Ему не было плохо, и мысль о том, что кто-то может так подумать, даже не мелькнула в голове парня, пока он не почувствовал легкое прикосновение к плечу. Приоткрыв глаза и с приятным удивлением обнаружив, что мир перестал расплываться, он посмотрел на незнакомого мужчину с глазами темными, как сама ночь.       – Ты в порядке? – прозвучал низкий, обволакивающе приятный голос.       Джисон, совершенно игнорируя отчаянные попытки мозга послать хоть какую-то здравую мысль, просто завороженно смотрел на красивое лицо, которое видел лишь мельком, вполоборота. Теперь он мог рассмотреть все детали, максимально четко, насколько позволяло его состояние. У мужчины было точеное, слегка тронутое загаром лицо, темные, идеально очерченные брови, аристократический нос и пухлые губы, от которых Джисону совершенно не хотелось отрывать взгляда. Скользнув взглядом по тонкой шее с едва заметно пульсирующей веной и открытым ключицам под распахнутой майкой, Хан тяжело сглотнул и облизнул пересохшие губы.       Это странно.       Раньше с ним такого никогда не было.       Ну, было, конечно, когда в подростковом возрасте заглядывался на красивых девчонок или в начале отношений с Миной, но чтобы вот так… таким липким взглядом раздевать другого мужчину и совершенно не желать останавливаться… Да уж, такого с ним еще не случалось.       – Оу, парень, – протянул мужчина, наклоняясь ближе к Джисону и окутывая его волной дорогого парфюма, от которого Хан едва не начал мурлыкать. – По-моему, тебе уже хватит.       "Черт, со мной явно что-то не так. Это всего лишь мужик… ну, допустим, красивый мужик… Очень красивый мужик. С глубокими темными глазами, проступающими венами на сильных руках и запахом, который вызывает в голове Джисона только одно слово – секс. Да, просто обычный среднестатистический мужик. Ага, конечно."       Вынырнув из глубин своих мыслей и наконец оторвав взгляд от незнакомца, Джисон поднялся на уже почти не шатающихся ногах, останавливая тем самым порыв мужчины помочь ему.       – Со мной… эмм… всё в порядке, – пролепетал он голосом робкой семиклассницы, признающейся в любви старшекласснику, – просто у меня немного закружилась голова, и я решил передохнуть… и… короче…       На губах незнакомца заиграла хитрая, довольная усмешка, словно он заметил тот самый липкий взгляд, которым его только что раздевали. Он присел на соседний стул, хотя до этого сидел почти в другом конце бара, и подозвал бармена, что-то шепнув ему на ухо. Мгновение спустя перед ним уже стояла бутылка рома. Мужчина перевел взгляд на снова залипшего на него Джисона и пристально посмотрел в ответ, с нагловатой ухмылкой. Щеки Хана мгновенно вспыхнули румянцем, и он даже порывался сбежать из клуба – нечего тут засиживаться, да и домой вдруг резко захотелось, – как вдруг услышал:       – Что-то празднуешь? – спросил незнакомец, кивнув на пустую бутылку бренди.       Джисон заерзал на внезапно ставшем неудобным барном стуле.       – Праздную долгожданную свободу, – нервно усмехнулся Хан оттого, что объект его недавнего и такого неожиданного воздыхания заговорил с ним первым.       – Мммм, – промурлыкал мужчина, заставив Джисона вздрогнуть от этого звука и снова покраснеть, – Сбежала невеста?       Хан не сразу расслышал вопрос, пораженный тем, насколько обманчив может быть первое впечатление о голосе, который с первого взгляда казался грубым, а оказался таким мелодичным и глубоким.       – Эмм… нет, – усмехнулся Джисон, – я, можно сказать, сам сбежал прямо перед свадьбой, наконец-то выбрав себя, а не кого-то другого.       – Неужели всё было так плохо? – с неожиданно нежной улыбкой поинтересовался мужчина.       Джисон пожал плечами и вздохнул.       – Просто я хочу снова жить и наслаждаться всем, что происходит вокруг меня, а не увязать в постоянных проблемах и скандалах.       Незнакомец внимательно посмотрел на Хана и удовлетворенно улыбнулся, словно увидел в нем что-то, что и хотел. А затем протянул все еще задумчивому парню второй стакан джина.       – За свободную жизнь и за удовольствия, которые мы в ней испытываем, – улыбнулся мужчина и осушил стакан залпом, не отрывая взгляда от Джисона.

***

      Хлопок закрывающейся двери       Они ворвались в сумрак комнаты, не прерывая всепоглощающего поцелуя. Страсть, обоюдная и неудержимая, захватила их столь внезапно, что, казалось, всего пятнадцать минут назад они еще находились в клубе, а теперь полностью растворились в вихре взаимного возбуждения.       Кое-как избавившись от обуви, мужчина резко подхватывает Джисона под колени и усаживает на выступ в прихожей, где возвышается огромное зеркало. Неохотно разрывая поцелуй, он устраивается между бедер парня и припадает к его шее жарким, жадным поцелуем, оставляя алеющие отметины. Приоткрыв глаза и увидев их отражение в зеркале, мужчина глухо стонет от этой ослепительной картины и впивается зубами в горячую кожу.       Джисон стонет от такой неистовой страсти старшего и выгибается дугой, когда тот оставляет отметину на чувствительном участке между плечом и шеей. Ему никогда не было так безумно хорошо от одних лишь поцелуев. Секс с Миной давно превратился в однообразную рутину — вынужденное соитие без прелюдий и нежностей, без тех бурных эмоций, что бушевали раньше. А этот незнакомец заставляет его стонать, как девчонку, одним лишь прикосновением губ.       Закончив с шеей, мужчина снова подхватывает Джисона под бёдра и впивается в его губы, двигаясь куда-то в глубь квартиры. Но их поцелуй становится настолько страстным и неудержимым, что он вынужден спустить парня на пол и резко прижать к ближайшей стене — слегка не рассчитав силу, вырывая этим действием звонкий смешок парня.       — Какие мы нетерпеливые, — прошептал Хан в губы старшему.       Мужчина посмотрел на него полностью чёрными глазами, полными дикого возбуждения.       — Ты просто сводишь меня с ума, — тяжело дыша прошептал он на ухо парню и слегка прикусил его за хрящик.       Джисон глухо выдохнул и сам притянул мужчину к себе в жадном, требовательном поцелуе. Осознавал ли он, что сейчас, захлебываясь от дикого желания и неописуемого удовольствия, прижимается к совершенно незнакомому человеку, задыхаясь от жажды большего? О, дааа. И волновало ли его это в данный миг? Абсолютно нет. Ему было глубоко, всецело безразлично, что его собственная ориентация дала внезапную, головокружительную трещину.       Еле-еле, спотыкаясь, сшибая все на своем пути и совершенно растеряв самообладание, они добрались до хоть какой-то ровной поверхности – большого дивана в гостиной. Не разрывая поцелуй, мужчина опустился на диван, широко расставив ноги, и властно притянул Джисона к себе на колени.       Их одолевало какое-то первобытное влечение, не дающее оторваться друг от друга. От тесноты в собственных рабочих брюках Джисон нетерпеливо заёрзал на коленях старшего, случайно задев его член своим через одежду — и они оба громко застонали. Господи, ещё немного, и Хан позорно кончит в трусы, даже не прикоснувшись к себе. Но ему было всё равно: он так жаждал этой долгожданной разрядки, что заёрзал активнее, впиваясь бёдрами в старшего.       — Тише-тише, ты же не хочешь всё закончить так быстро? — прервал его мужчина, приподнимая с своих бёдер и пересаживая на диван, заставляя Хана чуть ли не заскулить от прерванного удовольствия. — Я сделаю тебе так хорошо, что ты запомнишь эту ночь на всю жизнь.       — Пожалуйста… — в полубреду прошептал Джисон.       Из его крови давно выветрился весь алкоголь, оставив лишь дикое, неукротимое желание. Улыбнувшись наглой кошачьей ухмылкой, мужчина накрыл ладонью вставший член Хана сквозь ткань брюк и аккуратно надавил, заставляя Джисона выгнуться дугой от острого наслаждения.       — Какой же ты чувствительный… — прошептал он, одной рукой поглаживая собственный член через плотную ткань джинсов, а другой снова надавливая на выпирающий бугорок, отчего парень извивался в сладкой агонии, — и такой нетерпеливый…       Его собственный член давно стоял колом, пульсируя болезненным возбуждением от тесноты одежды, но мужчине безумно хотелось сначала утопить в удовольствии этого мальчишку, который очаровал его с первого взгляда.       Снова улыбнувшись и заметив покрасневшие щёчки Джисона, старший решил больше не мучить его. Расстегнув пуговицу на чужих брюках, он стащил их вместе с нижним бельём. Ощущение долгожданного освобождения и прохладного воздуха заставило Джисона заскулить от наслаждения; он был на грани, готов кончить, но тут большая, крепкая ладонь коснулась его члена, сжав у основания и не давая оргазму вырваться наружу. Парень чуть не зарыдал от досады, уже готовый покрыть мужчину трёхэтажным матом, как тот сжал его член и провёл ладонью от основания до головки и обратно, заставляя Джисона забыть обо всём на свете.       Видя это, старший снова ухмыльнулся и повторил движение ещё несколько раз, наблюдая, как из колом стоящего члена парня выступает прозрачная смазка. Мужчина провёл большим пальцем по красной, набухшей головке, размазывая предэякулят, и уставился на задержавшего дыхание, зажмуренного Джисона. Он снова погладил головку и, ухмыльнувшись, слегка подул на неё, вызвав громкий, несдержанный стон.       Хан погрузился в прострацию, наполненную сплошным, ослепительным удовольствием, и был готов остаться в ней навсегда. Он никогда не ощущал ничего подобного — эти манипуляции мужчины дарили ему экстаз, о котором он и не подозревал. Мина никогда не заботилась о его наслаждении, требуя всё внимание себе, а сам Джисон даже не ведал, что способен на такое крышесносное блаженство. Но знал ли Хан, что это лишь начало? Старший смотрел на него тёмными, полными похоти глазами, обещая удовольствия, о которых парень даже не смел мечтать.       Едва привыкнув к ласкам шершавой ладони на своём члене, Джисон ошалело заскулил, когда горячий рот неожиданно обхватил головку и язык несколько раз прошёлся по ней. Это было уже выше его сил. Мужчина втянул щёки, нежно провёл языком по чувствительной ложбинке, где обильно текла смазка, и Джисон с протяжным, глубоким стоном кончил ему прямо в рот.       Будто только этого и ждал, мужчина с мурлыкающим удовольствием начал активно сосать чужой член, вырывая из парня всё новые несдержанные стоны. Не готовый к такому, Джисон вцепился в волосы старшего и, заскулив, излился снова. В голове Хана всё звенело, а мысли растворились в пустоте; он еле дышал. Придя в себя, он засмущался, что не продержался дольше, приоткрыл всё ещё мутные глаза и уставился на довольного мужчину, который трогал себя через джинсы, пожирая Джисона взглядом, полным неутолимого вожделения.       Без лишних слов старший уловил его волнение и снова впился поцелуем в податливые губы, сразу вторгаясь языком в горячий рот. Сам он чуть ли не поскуливал от наслаждения. Хотелось сначала сделать пареньку сногсшибательный минет, но кто ж знал, что тот окажется таким нетерпеливым? Ничего…       — Меня это заводит ещё сильнее, — прошептал он уже вслух.       Резко отстранившись, он быстро стянул с себя всю мешающую одежду и вернулся к такому же обнажённому Джисону, припав к его подкачанной груди. Странно, но обычно он не тратил время на долгие прелюдии — брал то, что хотел, жадно и без церемоний. А с этим парнем вдруг захотелось быть нежным, растягивать удовольствие, смакуя каждую секунду.       Прильнув к возбуждённым горошинам сосков, он вырвал из парня новый стон и довольно замычал сам, упиваясь процессом. Мужчина ласкал его грудь так, будто был путником, месяцами скитавшимся по пустыне без воды, а здесь наконец обрёл её источник. Впиваясь губами в одну горошину, он теребил другую шершавым пальцем, вызывая в парне болезненно-сладкую волну, такую необходимую. Джисон, кажется, уже ничего не понимал — только стонал, захлёбываясь удовольствием, накатывавшим со всех сторон.       Стоило ему потянуться к своему члену, как старший перехватил его руки и потянул вверх, заставив умоляюще заскулить. Мужчина понимал: парень вот-вот не выдержит этой сладкой пытки. Надо поторопиться.       Опустившись поцелуями вниз по торсу и оставляя множество алых следов, он задел горячим дыханием уже снова стоящий колом член и развёл в стороны шикарные ноги. В такой интимной зоне у Джисона волос почти не было — будто он регулярно ходил на процедуры по их удалению. Немаленький, уже хорошо знакомый ровный член стоял, с красиво проступающими венами; на мошонке красовалась милая родинка, а нетронутая дырочка припухла и покраснела, так и маня заполнить её. Всё это идеально соответствовало вкусам мужчины, приводя его в неистовый восторг. Чуть не кончив от этой развратной картины, он схватил свой член у основания и сжал, не давая оргазму вырваться. Ещё слишком рано.       Догадавшись, что секса с мужчинами у парня, скорее всего, никогда не было, он с неохотой оторвался от созерцания этого идеального, манящего тела. Встав, ушёл куда-то, не сказав ни слова, — давая Хану время прийти в себя, слегка отдышаться.       Вернувшись через пару минут с бутыльком смазки и презервативом, он снова уселся между разведённых ног.       — Я… — запинаясь, начал Джисон, — у меня никогда… не было…       — Знаю, — улыбнулся старший и успокаивающе погладил парня по внутренней стороне бедра. — Если не хочешь, мы не зайдём так далеко. Но я доведу тебя до изнеможения многими другими способами.       — Нет! — резко выдохнул Хан. — Я хочу… очень… Просто мне… страшно, — смущённо продолжил он.       — Это нормально, — снова улыбнулся мужчина и наклонился за поцелуем. — Я всё понял. Буду нежен и предельно осторожен. Но знай: в первый раз всё равно будет хоть немного больно.       — Я хочу этого, — уже увереннее сказал Джисон.       — Хорошо, — отозвался мужчина и впился поцелуем в его губы.       Ему нужно было как можно скорее расслабить парня, довести до сладкого изнеможения, чтобы тот, отвлёкшись, не почувствовал болезненных ощущений при растяжке.       Но для этого многого и не потребовалось — буквально через минуту таких жадных поцелуев и ласк член Джисона снова начал сочиться и подёргиваться, а девственная дырочка начала слегка сокращаться. Оторвавшись от губ, старший снова припал к его соскам, и незаметно начал кружить смазанными пальцами вокруг тугого входа. Аккуратно войдя кончиком одного пальца в эту невероятно узкую дырочку — такую тугую, что мужчина уже предвкушал неописуемое блаженство, когда она сожмётся вокруг его члена. Но сначала следовало постараться, чтобы парень под ним не ощутил ни капли дискомфорта — только чистое, ослепительное удовольствие.       Немного помассировав горячие стеночки и разведя их насколько возможно, он добавил второй палец. Заметив, однако, изменившееся выражение на лице Джисона, снова припал к его шее влажными, жгучими поцелуями. Вылизывая нежную кожу и параллельно разрабатывая тугую дырочку на подобие ножниц, старший искал ту самую заветную точку — от которой парень взлетит к небесам в экстазе и будет умолять войти его как можно скорее.       Только представив это, он надавил на найденный бугорок — и тишину комнаты прорезал надрывный, хриплый стон.       — Что… что это? — удивлённо выдохнул парень, уставившись на старшего.       — Это, малыш, твоя простата. Наконец-то я её нашёл, — ухмыльнулся мужчина и снова легонько надавил, заставив Джисона сорвать голос в новом стоне.       — Пожалуйста…       — Пожалуйста что? — поддразнил он, незаметно вводя третий палец.       — Только не останавливайся!       Делая, как он просил, и спустя несколько минут старший заметил, что парень уже самостоятельно подмахивает бёдрами. Поняв, что он готов, мужчина раскатал презерватив по своему набухшему, сочащемуся члену, обильно смазал его и пульсирующий вход Джисона. Устроившись поудобнее между его бёдер, он приставил головку ко входу. Сильно сжав зубы, чтобы сдержаться, начал медленно входить в это горячее, обжигающее нутро — остановившись, войдя только наполовину, давая привыкнуть и парню, и себе.       — Тссс… м-м-х… сейчас будет легче.       Немного подождав, он так же медленно вошел на всю длину, а потом сделал первый, пробный толчок, сразу же попав по простате и заставив парня забыть о любых неприятных ощущениях. Толчки становились все быстрее и глубже, а стоны – все громче и развратнее. Только теперь стонали оба, ни капельки не стесняясь и не сдерживаясь.       Поцелуи – мокрые и развязные, громкие крики и стоны наслаждения, безудержные толчки и хлюпанье смазки между разгоряченных тел – все это смешалось в одну прекрасную, дикую мелодию. Вскоре Джисон начал метаться от приближающегося удовольствия, когда член мужчины безостановочно попадал точно по простате, заставляя его поджимать в приятных судорогах пальцы на ногах.       — Я больше… не могу, — проскулил он, давясь очередным стоном. — Я близко… очень.       — Мммм, — согласно промычал старший и снова впился в желанные губы, входя как можно глубже.       — Черт… мхм… Господи…       — Кого же ты призываешь – Бога или Дьявола? – ухмыльнулся мужчина, прикусывая нежную кожу на шее.       — Ты…       — Минхо, — прошептал старший. — Меня зовут. – И снова, резко войдя в парня, простонал: — Минхо.       Темп нарастал, толчки становились жесткими, хаотичными, вырывая из обоих оглушающие стоны.       — Блять, — задыхаясь, простонал Минхо.       Хан сморгнул набежавшие слезы, чувствуя, как подступает удовольствие.       — Джисон, — проскулил он, — Хан Джисон.       Через несколько секунд Минхо сделал завершающий толчок и кончил глубоко внутри. Почувствовав это, Джисон жалобно заскулил и кончил. Это был уже третий раз.       — Ты невероятен, Хан Джисон, — прошептал Минхо парню, который медленно отходил от пика наслаждения.       Услышав это, в Хане что-то щелкнуло, переключилось. Ему никогда не говорили таких слов. Его никто никогда не хвалил просто за то, что он есть. Джисон посмотрел на мужчину все еще мутным взглядом.       — Минхо, — пробуя на язык такое красивое имя, прошептал парень, — Я хочу еще…       — Что?.. — старший не сразу понял. Но тут Хан резко оседлал его голые бедра, потираясь о все еще не до конца опавший член.       — Я хочу еще… хочу снова, — проскулил он, беря в руку снова твердеющий член старшего. — С тобой.       Черт. Джисон никогда не думал, что окажется так сильно зависим от секса. Еще в начале отношений с Миной, когда они впервые занялись любовью, он не понимал всеобщего ажиотажа и восхищения этим процессом. Да, приятно, да, необычно, но такое же удовольствие он получал и от простой мастурбации. Для него это были лишь механические движения. Но теперь он, кажется, влип…подсел на самый опасный наркотик… и вот, спустя столько лет, он наконец понял, чем все восторгались, и не хотел ощущать ничего, кроме этого распирающего удовольствия.       Он сойдет с ума, если снова не почувствует те эмоции, которые ему может подарить только Минхо.       — Пожалуйста, — проскулил он от нетерпения, начиная тереться своим все еще не опавшим членом о член Минхо, видя, как глаза последнего снова темнеют.       — У меня был только один презерватив, — шепчет Минхо, покрывая поцелуями шею Джисона, размышляя, что же им делать в такой ситуации, и восхищаясь этим мальчишкой, который одной только фразой снова завел его.       — Неважно, я хочу чувствовать тебя в себе, — прошептал Хан и, взяв член мужчина, сам направил его в уже разработанную дырочку, заставив застонать не только себя, но и Минхо.       — Мммм, — утробный рык вырвался из груди мужчины, и, схватив Джисона за плечи, он впился в долгожданные губы.       Ощущения были в несколько раз острее, ведь внутри все еще бушевал пожар страсти. Джисон, вцепившись в широкие плечи Минхо, сам то поднимался, почти соскальзывая с члена, то резко насаживался до самого основания. Недолго продержавшись они одновременно кончили вцепившись в друг друга мертвой хваткой. Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, они замерли в этом положении на несколько мучительных минут. Не выходя из Джисона, Минхо нежно поглаживал его по спине, осыпая плечо поцелуями-бабочками.       — Напомни, я говорил, что ты невероятен? — с улыбкой спросил он у слегка смущенного Джисона.       А дальше был теплый душ, ленивые поцелуи без всякого подтекста, потому что сил совсем не осталось у обоих, и крепкие объятия в огромной постели. Этот вечер они оба запомнят надолго. Минхо, который уже давно поставил крест на личной жизни и искал лишь мимолетное удовольствие, и Джисон, который именно сегодня впервые испытал то, о чем даже не смел мечтать. Даже не осознавая своей истинной ориентации, он встретил человека, которого никогда не сможет забыть.       Знали ли они, что после этой ночи их жизнь изменится навсегда?