***
Дом шаманки встретил её привычной тишиной и запахом книжной пыли. Мавуика открыла дверь копией ключей, тех самых, что Ситлали давно вручила ей то-ли с просьбой, то-ли с приказом "не стучать", как сразу же в нос ударил аромат дешёвого алкоголя. Ситлали сидела на кровати, закутавшись в одеяло, читала свежий роман из издательского дома Яэ. На появление Архонта она лишь фыркнула и закатила глаза. Мавуика улыбнулась. — Опять без предупреждения, — буркнула шаманка. Но с кровати всё-таки поднялась. Архонт молча протянула бумажный стаканчик с ещё горячим напитком. Ситлали подняла бровь, явно собираясь отпустить колкость, но пряный запах ударил первым. Кружку она взяла почти неохотно — и тем не менее, возражать не стала. Первый глоток они сделали почти синхронно. Горячий глинтвейн развязал Мавуике язык. Ситлали вздохнула — не раздражённо, а так, словно этот один глоток вытащил из неё клубок накопившейся усталости. Протёрла слипшиеся глаза, снова усаживаясь на кровать, уже зная: сейчас последует новая порция нелепых ярмарочных историй. Она хмыкала едва заметно, делала вид, что ей вовсе неинтересно слушать о конкурсах, куда заврианы пытались затащить Архонта, — но стакан опустел подозрительно быстро. В конце концов Ситлали всё же потянулась за чем-то покрепче, более привычным. А Мавуика и не возражала, лишь подвинула свой стаканчик ближе. Ей не впервой проводить лич ный часик в компании подруги.Две кружки горячего вина
2 декабря 2025 г., 22:00
Примечания:
это абсолютно не имеет смысла
Зима в Натлане отличалась от всех остальных земель — слишком сильно, слишком ярко. Но одно оставалось неизменным: ярмарки, что тянулись весь сезон, огненные барабаны и хороводы заврианов.
В воздухе повсюду витал запах пряностей, улицы были забиты народом.
Мавуика скользила между рядами почти незаметно — если не считать того, как каждый продавец вздрагивал, замечая Архонта у своей лавки.
Перебирая товары от ряда к ряду, она остановилась у небольшой стойки: над глиняным котлом поднимался густой аромат — сладкое вино, пряности и корица пробивали любое притупление чувств. Рядом стояла небольшая табличка с неровной надписью: “Глинтвейн”.
Продавец суетился, угощая всех желающих, но стоило ему увидеть Мавуику, как он вытянулся, будто по струнке, и поспешно протянул ей две кружки.
Она рассмеялась — коротко, тепло, по-человечески.