Такие вот цветы

Утро для Черновода началось… странно буднично. Он вышел на охоту, съел дюжину демонов — возможно, даже больше, он не считал — и почувствовал, как впервые за триста лет тело перестаёт быть пустым сосудом. Сытость давала хоть какое-то подобие сил. И мысли переставали путаться. Когда он вернулся в Дом Блаженства, его уже ждал Хуа Чен — опёршийся о колонну, в привычно расслабленной позе, но с тем особым блеском в глазах, который выдавал настоящее, искреннее радостное ожидание. — Черновод, — начал он без лишних обходов, — когда я могу выполнить свою часть сделки? Хэ Сюань остановился прямо перед ним. Секунда. Другая. И затем совершенно спокойно: — Хуа Чен, я не против сегодня ночью. И даже у меня. Хуа Чен слегка приподнял брови: — Ну, с временем я спорить не буду… Но ты уверен, что твоя резиденция ещё цела? За три века-то? Хэ Сюань фыркнул так, будто Хуа Чен только что усомнился в том, что вода мокрая. — Конечно. Когда я ложился спать, оставил там слуг работать. И дал приказ следить за резиденцией до моей смерти. — Продуманно, — признал Хуа Чен, кивнув. — Я знаю. Спасибо, — невозмутимо ответил Хэ Сюань. На мгновение между ими повисло тихое, странно тяжёлое молчание. Хуа Чен рассматривал Черновода, словно привыкал к новому факту: этот демон больше не исчезает, не распадается, не пытается умереть. Он стоит здесь. Говорит. Смотрит прямо. — Тогда… — Хуа Чен медленно выпрямился, в голосе появилась лёгкая хищная нотка. — Сегодня ночью. В твоей резиденции. — Да, — коротко подтвердил Хэ Сюань. — Только постарайся не забыть. Мне не нужен ещё один князь, который опаздывает. — Я никогда не опаздываю, — усмехнулся Хуа Чен. — Посмотрим, — ответил Черновод, развернулся и ушёл по коридору, оставив за собой лёгкий след чёрной влаги. А Хуа Чен смотрел ему вслед, чуть прикусив губу. Ночь обещала быть очень интересной.

***

Ночь опустилась на водную гладь мягкой тенью. В резиденции Черноводного всё было тихо — подозрительно тихо для того, кто три века провёл в желании смерти. Но сейчас Хэ Сюань сидел за низким столиком спокойно, почти безмятежно, как будто никакого обрушившегося прошлого не существовало. Всё было прибрано, вода в чашах светилась ровно, лампы горели — как будто он не исчезал на сотни лет. Дверь едва шелохнулась — и в комнату вошёл Хуа Чен. Ни секунды раньше, ни позже. Хэ Сюань поднял взгляд, уголки губ чуть дрогнули. — О, вижу, ты не опоздал. Какая радость. Хуа Чен хмыкнул, облокачиваясь на косяк. — Я никогда не опаздываю. Не мой стиль. Он выпрямился, шагнул ближе. — Ну… раз плачу здесь я, то решай. Как ты хочешь это сделать? Решение за тобой. Хэ Сюань спокойно отвёл прядь волос за ухо, хотя пальцы его слегка дрогнули. — Просто… как обычные демоны, — ответил он, будто это не стоило ему никакого смущения. — Просто возьми меня и не парься лишний раз. Хуа Чен моргнул. Потом приподнял бровь. — Ты удивляешь меня, Черновод. Он улыбнулся — хитро, ярко, с опасной искрой. — Даже не думал, что у тебя такие предпочтения. Хэ Сюань фыркнул, отворачиваясь. — Смешно. Я просто предпочитаю отдыхать и получать удовольствие, оставить работу на других. Хуа Чен подошёл ещё ближе, почти касаясь его. Его голос стал ниже, мягче: — Хорошо. Тогда без трагедий. И без сожалений. Только то, чего ты хочешь. Хэ Сюань тихо вдохнул, но не отступил. — Тогда подходи. — Как скажешь. Хуа Чен подошёл к Черноводу и снял одежду, Хэ Сюань тоже успел снять свою ещё и сложить . — Ой кстати забыл спросить можно ли звать тебя по имени? — Хуа Чен и в правду успел забыть об этом моменте он уже семь веков оброщается к Хэ Сюаню: Черновод, тёмный демон , князь - но по имени не зовёт хотя знает его . — Конечно, я только буду рад. Хуа Чен положил Хэ Сюаня на кровать довольно мягко, года с принцем научили его акуратности и бережности к партнёру . Хэ Сюань полностью отдался Хуа Чену без каких-либо сожелений . Хуа Чен утянул его в поцэлуй получая ответ почти сразу . Когда он разорвал поцелуй он начал спускаться ниже попутно остовляя дорожку из поцэлуев и чувствуя тяжёлое и участившиеся дыхание Сюаня. — Какой же ты чувствительный Сюань — Ну я в этом не виноват , так что не упоминай в.— недовольно пробурчал Черновод — Ну хорошо. Перевернись или пресядь пожалуйста. Хэ Сюань сел спиной к Хуа Чену . Даже сейчас Хуа Чен успел оценить то что даже сейчас Черновод сидит довольно ровно его осанки можно даже немного позавидовать . Он приобнял Хэ Сюаня с зади одной рукой, а другую протянул к его губам и тот охотно взял в рот его пальцы и стал их посасывать и довольно умело, это немного восхитило Хуа Чена. — Вижу, не первый раз подобным занимаешься? Хэ Сюань выпустив пальцы изо рта — угодал моё посмертие я жил вполне на полную ногу, и занимался всем что хочу . — Ну и ты князь демонов я порожаюсь . — Можно уже не удивляется . И снова взял его пальцы в рот . Когда Хуа Чен решил что этого достаточно то вернул руку и начал разминать колечко мышц Черновода . Тот бесстыдно застонал — Хуа ах Чен ты ах лучший ах . Хуа Чен не ответил на его комментарий только ещё раз задел чувствительную точку , заставляя Черновода простонать ещё громче. — Сюань сейчас я войду хорошо — Ах дав-ах Хуа Чен медленно всунул свой член на половину, Хэ Сюань слегка выгнулся и поджал пальцы ног . Хуа Чен зделал ещё одно резкое движение входя полностью. И сразу начал делать толчки , Хуа Чен нагнулся не прекращая движений и легонько прикусил чужое ухо но следом сразу поцэловав . Хуа Чен двигался довольно быстро и слегка небрежно но Черноводу это до потери рассудка нравилось и он совершенно не скрывал этого и стонал без стеснения. Такой образ чёрного бедствия очень даже нравился Хуа Чену такой искренний и развратный само очарование. Спустя ещё несколько минут Хэ Сюань кончил , следом и Хуа Чен. Они легли рядом и ещё несколько минут переходили в себя первым встал Хэ Сюань — Идём нужно помыться а то спать грязными не дело , ты за три века то наверное и забыл где у меня что Хэ Сюань протянул руку и Хуа Чен встал и пошёл за ним

***

Кучу времени спустя два бедствия правят миром чёрное бедствие в воде , а алое на суше. И ничего рамантического у них не вышло но Хэ Сюань почти не пытался покончить с собой , почти. А ещё они иногда повторяют такие ночи ради веселья.