Будущее прайда нужно вырастить

Солнце безжалостно палило землю, высушивая высокую траву и обжигая кривые деревья. Птицы попрятались, хотя ещё часа два назад задорно запевали и перекрикивались. Редко они вспархивали и спускались на землю, глупо клюя землю, в поисках какой-нибудь живой мелочи. Их очередная попытка отыскать что-то в тени дерева была прервана тяжёлыми шагами. Птицы отскочили в сторону и вспорхнули на ветки, склонив одну из таких почти до земли. Пришедшему не было до них никакого дела. Он недовольно махнул хвостом, хлыстанув по земле и подняв небольшое облачко пыли. Чёрная кисточка полоснула по сухой почве и поднялась в воздух, зависнув в пяти сантиметрах над тропой. Устрашающая тень накрыла бедных птиц, отчего те повскакивали и перелетели на другое дерево. Местное «пугало» проводило их взглядом и вернулось к своим делам. Массивное тело спокойно зашагало дальше, роняя на землю капли пота. Слабый ветер еле колыхал густые светлые локоны, практически не облегчая ситуацию. Хотелось пить и в душе затаилась надежда на то, что в жилище осталась хотя бы миска воды. В противном случае, придётся ещё немного прогуляться или отправить малого-бездельника на водопой. Парень приподнял голову и прищурился от ярких лучей. Сейчас там мало кого, поэтому относительно безопасно для несмыслёныша, который постоянно нарывается на неприятности. Босые ноги перестало жечь и обволокло приятным холодком, когда Ахиллес ступил в тень от деревьев. До пещеры оставалось рукой подать. Местами из-за кривых ободранных молодняком веток виднелись крыши незамысловатых жилищ его прайда. Сейчас там тихо, только дети шкодничают, скорее всего. По такой жаре мало кто показывает нос из своего домика, предпочитая завалиться на бок и проспать до позднего вечера, а там и начинается веселье. Ахиллес был рад, что в последнее время его никто не трогает, кроме возлюбленного: все проблемы и дела в самом прайде решились, а конфликты, которых было крайне мало, поутихли. Он редко встречал других вожаков, но на охоте порой пересекался с членами чужих прайдов. Они изредка скалили друг на друга зубы, потому что еды, на удивление, доставало всем. Порой удавалось обменяться с ними любезностями и узнать о ситуации в их прайде. Сильной разницы не замечалось. Неизменным было то, что в его прайде было особенно весело и хорошо, по сравнению с другими. Его самки с удовольствием хватались за любое дело и творили с вещами какое-то нечто. Вечно крикливая и истеричная Деидамия прекрасно обучала девушек танцам и проводила музыкальные вечера после удачной охоты. Брисеида давала женщинам наставления, была хранительницей этого большого очага. Она же часто рассказывала мододняку поучительные сказки или приучала к общему труду. Фетида редко вылезала из своего убежища, еду Ахиллес носил ей сам, зато на охоту она рвалась сломя голову, но с возрастом этот пыл слегка поутих. Пирру очень нравится получать её наставления, а другие стараются с ней не пересекаться. Ахилл сам часто от неё отхватывал на охотах и просто в пределах прайда, однако, повзрослев, он стал учитывать все возможные ошибки, чтобы больше не выслушивать её шипение. Патрокл занимал особое место в их иерархии, потому что делил ложе с самим вожаком и ко всем очень хорошо относился. Он пёкся о здоровье каждого в прайде, порой проводил поучительные лекции, выхаживал больных и часто составлял компанию самкам, которые оставались охранять прайд. На охоте он показывал себя всегда прекрасно и предлагал самые удачные тактики, поэтому любой поход за едой с ним венчался успехом. Ахиллес вступил в пещеру и отодвинул шкуру, прикрывающую вход. Внутри было прохладно и хорошо. Парень прошёл вглубь и бросил тушу антилопы, которую нёс, около ложе, на котором притягательно развалился Патрокл. Ахилл медленно забрался на кучу шкур и подполз ближе, склонившись к спящему лицу. Он принялся потираться своим носом о лицо партнёра. Для них это была обычная практика. Густые локоны Ахиллеса упали на шкуры, скрыв их лица от любопытного мира. Парень неотрывно следил за пышными ресницами любимого, разбрасывая сухие поцелуи и царапая лицо под собой засохшей на губах, подбородке и щеках кровью. Патрокл вяло приподнял веки, с интересом отвечая на прикосновения. Он тянулся за поцелуями, вылизывал губы партнёра, игриво покусывал его щёки. Ватные после сна руки слабо обвили шею добытчика и притянули к себе. Ахиллес упёрся ладонями по обе стороны от тела Патрокла, склоняясь над ним. Ласковые пальцы, погладившие лопатки и скользнувшие по шее, игриво почесали пальчиками за ушками Ахиллеса, заставив того тихо зарычать, хотя в глубине души оба знали, что это самое что ни на есть мурчание. Патрокл подтянул того ближе, зафиксировал активную голову на месте и принялся тщательно слизывать кровь с лица охотника, причмокивая и смакуя вкус добычи. Ахиллес сравнивал такие жесты с мытьём матери. Ещё немного и Патрокл перейдёт к его шее, может даже волосам, вымоет его начисто, окутает своим запахом и этим напомнит всем, кому именно принадлежит грозный вожак стаи. Сбоку что-то зашуршало, совсем тихо и еле слышимо. Патрокл отвёл взгляд в сторону шума, но встретился с плотной завесой из светлых волос партнёра. Ахиллес напрягся под его ладонями. Раздался глухой хлопок и недовольное шипение. Кто-то отскочил назад и рухнул на пол. — Самый голодный? — Прорычал Ахиллес, выскальзывая из объятий партнёра. Он повернулся к пойманному с поличным сыну и оскалился на него. — Нос не дорос, чтобы распределять еду по своему желанию. Оскорблённый Неоптолем захлопал хвостиком по полу, не смотря в сторону отца. Он сжимал рукой ударенную ладошку. Патрокл заметил на ней слабый красный след от хвоста Ахиллеса. Пирр поджал уши и надул губы. Патрокл приподнялся и огладил плечи Ахилла, пытаясь успокоить того. — Прекрати. — Спокойно вздохнул он, пролезая между ними. Он аккуратно погладил Неоптолема по голове, но тот отскочил в сторону от нежных прикосновений. Не будь Ахиллеса рядом, он бы ещё и огрызнулся, как делал это обычно. Патрокл смирился с повадками Фетиды в этом юном уме и пытался наладить отношения с приёмным сыном, потому что любил его как своего ребёнка. — Бабушка и мать не научили тебя думать о других? Ты давно вырос с пелёнок, чтобы понять, что сейчас твоя очередь за самыми нуждающимися. — Продолжил рычать Ахиллес, махая хвостом из стороны в сторону. Совсем недавно в их прайде случилось пополнение. По единогласному мнению, еда должна сначала достаться молодой матери, затем детям прайда, из которых Неоптолем получал свой кусок раньше других. — Я попросил прекратить. — Патрокл стукнул Ахиллеса пальцем по носу, заставив того взглянуть на себя. Патрокл повернул голову к Неоптолему и обратился к нему. — Ты голоден? Пирр не ответил. Он встал и, продолжая размахивать своей чёрной кисточкой на хвосте, побрёл к выходу из пещеры. Патрокл вздохнул и быстро прикрыл рот Ахиллу ладонью, чтобы тот не успел подлить масла в огонь. Шкуры на выходе покачнулись. — Ты строг с ним. Мальчик растёт, ему любопытно всё, что попадает в его поле зрения. — Патрокл печально взглянул на партнёра и сбросил свои ноги с ложа на пол. Ахиллес успел оставить краткий поцелуй на горячей ладони, накрывшей его рот, перед тем как она покинула его. Ахилл виновато смотрел на Патрокла, продолжая хлопать хвостом по шкурам под собой. Патрокл прекрасно знает какие взаимоотношения между молодым отцом и нежеланным им ребёнком, но дать этой проблеме разрастись не хочет. Каждый их конфликт становится катастрофой в пределах этой маленькой пещеры, а снаружи имеет возможность стать больше и опаснее. В воздухе повисла тишина. Ахиллес остывал и обдумывал своё поведение, а Патрокл размышлял о том, как сделать этих двоих дружнее или хотя бы спокойнее. В установках Фетиды на любой агрессор одна реакция — бей, точнее даже будет, убей. Патрокл подхватил мёртвую антилопу за ногу и оттащил от ложа. Он вооружился остро заточенным камнем и принялся расчленять тушу, попутно разделяя её по частям, чтобы накормить прайд. — Ученицы Деидамии уже отнесли три туши. — Подал голос Ахилл. Патрокл кивнул, смекнув, что делить эту антилопу стоит на самых важных членов прайда. Патрокл пропустил момент, когда обиженный Ахиллес оказался позади него, нежно прижавшись к широкой спине. Он аккуратно вылизывал загривок Патрокла, приобнимая его за талию. Его всё ещё разгорячённое охотой и улицей дыхание обжигало шею Патрокла. — Тебе стоит взять Нео на охоту. — На такое заявление страсти сзади поутихли на время, будто Ахилл завис, обдумывая услышанное. — Мал ещё. — Фыркнул Ахиллес, сжав Патрокла сильнее. Тот с трудом отделял голову от туловища туши перед собой. Ахилл щекой прижался к напряжённому телу, рассматривая пол пещеры. Он неосознанно принюхался к партнёру и скривился, уловив чужие нотки. — От тебя пахнет. — Брисеида заходила, звала взглянуть на роженицу. — Спешно ответил Патрокл, зная ревностный нрав партнёра. Лучше сразу объяснить и не дать ни секунды на придумывание предположений, потому что в воинственной голове из мухи может вырасти слон. — Фетида хвалила его инстинкты и заявила, что он вполне годен для охоты. Он ведь твой сын. — Последние два слова Патрокл смаковал так, будто являлся матерью этого ребёнка. Будь это так, Ахилл был бы в разы мягче к Неоптолему. Ахиллес не ответил, устало повис на чужой спине и притих. Патрокл не стал его дёргать. Он продолжил делить антилопу, пачкая свои руки в крови, которой было не так уж и много. Ахилл заметно задушил её, а затем разодрал бедной живот, давая лишней влаге стечь, чтобы не запачкать пещеру, хотя помогло не особо. Когда работа была окончена, Патрокл крупно вздрогнул, пытаясь разбудить прилипшую тяжесть. Ахилл отстал не сразу. Он уделил немного времени нежностям, окутывая Патрокла поцелуями, а затем отполз в сторону. — Я подумаю. — Не подумаешь, а возьмёшь. — Вздохнул Патрокл, взглянув на Ахилла с упрёком. Тот закатил глаза и отвернулся. — Он будущий вожак. Обучай его. Сам же видишь, что стариком долго не протянешь, если Нео займёт твоё место. Ахиллес внимательно слушал и вспоминал свой один из первых диалогов с Одиссеем, который владел небольшим прайдом относительно недалеко от его территории. Тот разговор практически полностью состоял из речей о том, какая прекрасная и смышлёная жена Одиссея. И тогда и сейчас Ахиллес готов был спорить с этим, ведь его партнёр в разы лучше и рассудительнее. — Я уверен, что он справится не хуже тебя. — Серьёзно заявил Патрокл, вытягивая Ахиллеса из мыслей. Его нежные ладони огладили слегка нахмуренное лицо. Ахилл смотрел на Патрокла снизу-вверх, сидя на полу перед тем. Вожак склонил голову на бок и принялся ласкаться о холодные после воды руки. От них пахло вкусной кровью, хотя Патрокл тщательно вымыл руки. — Он так похож на тебя. Палатка для больных, в которую часто наведывался Патрокл, находилась поодаль от основных, как и палатка Фетиды, которая не особо любила шумное общество, даже если оно являлось её роднёй. Покидая больных, Патрокл иногда замечал неподалёку от палатки Фетиды её саму и резвого Неоптолема. На вечно строгом и хмуром лице висела тёплая улыбка. Патрокл на таком расстоянии слышал её смех и возгласы Неоптолема. Мальчик смело о чём-то рассказывал, воображал себя на охоте, играл с бабушкой в салки и пару раз даже в прятки. Они держали в секрете то, что Пирр уже ходил на охоту и не раз. И приносил он не малую добычу. У Фетиды в глазах горела гордость и материнская любовь, которую она не смогла дать первому сыну. Но она осознала все ошибки и исправилась хотя бы по отношению к внуку. Патрокл хотел ещё что-то сказать, попытаться убедить Ахиллеса в своих высказываниях, но не успел. Он громко вскрикнул от неожиданности: Ахилл резко вскочил и подхватил Патрокла на руки забросив его себе на плечо. Парня быстро опустили на мягкие шкуры, на которых они спали, и припали к его телу. Патрокл смеялся от щекотки, слабо отбивался и пытался оттолкнуть Ахилла, потому что их разговор не был окончен, но не смог. Под рычание и поцелуи их хвосты сплетались, тёрлись друг о друга. Носы с интересом тыкались в различные части тела, а горячие языки умывали друг друга. В моменты таких игр Патрокл всё хотел напоминить Ахиллесу об их медовом месяце, который шёл куда дольше положенного и ему должно было хватить с головой, но Ахилл был ненасытным, жадным и вечно голодным, если это касалось Патрокла.