Беззаботность

Очень странно осознавать что Уилл уже не тот хлипкий мальчик, которого Майк видел когда-то давно. Теперь, находясь рядом с ним у Уилера появляется странное ощущение того, что возле него вовсе не его лучший друг, а кто-то иной. До ледяного спокойный, решительный, сильный. В их отношениях Майк привык брать на себя роль ведущего. Уилл тихий, часто умалчивает о том, что чувствует, и потому, наверное, они так сильно друг к другу и привязались. Майк выделялся тем, что умел сказать правильные слова в нужную минуту. Уилл - тем, что умел слушать. Идеальный тандем, не считая того факта, что Майку временами было сложно тянуть парня за собой. Иногда это мешало. Уилл рисует очередной комикс. В последнее время он стал рисовать ещё чаще, запираясь в подвале у Майка - они решили временно пожить вместе, пока всё окончательно не уляжется. Жёлтый свет старого торшера, что уже был непригоден для использования в остальных частях дома, тускло светил над бумагой, не давая особо вглядеться в то, что рисовал парень. «Надо бы поменять лампочку», — пронеслось в голове у Майка. Конечно же для того, чтобы в комнате было ярко.  Конечно же не для того, чтобы Уилл не портил себе зрение.  Это до ужаса странно. В последнее время, Майку начало казаться, что Уилла слишком много. Это не потому, что они живут вместе – они и раньше так делали, но почему то Байерс не застревал в его голове так надолго, затмевая что-то более значимое и яркое: победу над Векной, еле уцелевший Хоукинс, расставание с Одиннадцать… Одиннадцать. Майк ужасный человек. Иначе он не может объяснить того факта, что он ничего не почувствовал, когда это произошло. Он грустил недолго – не так много для человека, с кем сражался бок о бок и имеешь какую-никакую общую историю. Он и не понял чего он ожидал от Уилла, когда пришёл с этой новостью, но друг всего лишь похлопал его по плечу и сказал, что всё наладится. Больше ничего. Он даже не предложил поиграть во что-нибудь как раньше. Дастин и Лукас по крайней мере постарались его развеселить, но вот Уилл… Он стал слишком закрытым. Даже больше, чем раньше. – Пялишься. – подаёт голос он, и Майк действительно понимает, что всё это время таращился на Уилла. – Думал, не заметишь. – отвечает он растягивается на диване, прикрывая глаза.  Шуршание бумаги. Майк слышит, как Уилл наносит штрихи карандашом. Он ведь на самом деле гений. Да, Уилл перестал быть разговорчивым, но Майк понимал его через его работы. Усталость и боль, что чувствует парень. То, чего он не может открыть ни матери, ни Майку, ни кому-либо другому… Всё это изображено в его рисунках, в сюжетах, что он им даёт. Майк привык изучать его через них. И ему хочется сказать, что он даже немного расстроен.  Раньше он видел себя в этих рисунках. Он не обязательно должен был быть настоящим собой, но что-то выдавало его в нарисованных Уиллом персонажах: кудрявые волосы, авторские фразочки, поведение. Уилл всегда создавал «Майков» задорными и яркими, теперь же не создаёт вообще. Майк приоткрывает глаза. Таращится в потолок. Раньше, будь они хоть в разных измерениях, он мог чувствовать, что Уилл находится рядом с ним. Теперь же они сидят в одной комнате и он не чувствует присутствия друга вообще. Может быть, вместе с Векной умерла часть Уилла? В таком случае, есть ли шанс вернуть её? Глупые мысли преследуют его ещё очень долго. Майк не уходит, потому что не хочет оставлять Уилла одного. Он не замечает, как засыпает.  Когда он просыпается, Уилла уже нет, но Майк понимает, что тот накрыл его своей курткой на ночь. Этот придурок мечтает заболеть? *** Уилл, как Майк уже говорил, стал слишком иным. Сегодня он умудрился подраться в школе. Подумать только… Уилл, который даже словесно не всегда себя защищал, с кем-то подрался. Обычно, за него это делал Майк, или Лукас, или даже Дастин. На худой конец Эрика. Но точно не он сам. Лукас и Дастин смотрели на побитого друга потрясенно. У Майка же в глазах не было ни капли удивления. Можно сказать, он к этим выкрутасам привык. Они отвели Уилла в туалет, чтобы тот промыл свои царапины – в медпункт парень идти отказался. Кто бы мог подумать, да? На обратном пути Лукас увлечённо рассказывал о предстоящем матче. Дастин ушёл на час раньше них. Никто не открывал тему драки, но Майк понимал: ему бы и так ничего не доверили. Когда Лукас свернул к своему дому и парни остались наедине, Майк всё ещё не задавал вопросов. Он попросту знал, что Уилл ему ничего не расскажет. И что парень уже давно изменился. Того хлипкого ребёнка больше нет. Уилл как-то обмолвился о том, что чувствует себя слишком слабым. Майк в свою очередь чувствует себя глупым, что не придал этим словам большого значения. Может быть, если бы он был хорошим другом, Байерс бы не был таким замкнутым сейчас. Они шли молча, но иногда их плечи сталкивались как раньше, во времена, когда они были увлечены разговором так сильно, что не замечали, как касались друг друга. Это, по сути инициатива Майка – быть к Уиллу ближе хотя бы физически, раз уж ментально нельзя. Их пальцы случайно дотрагивались и Майк ощущал, насколько у его друга холодные пальцы. Ему хотелось схватить его руки и согреть. Но это, наверное, странное поведение для друзей? *** Майк проснулся посреди ночи, ощущая сильную тревогу. Ему снова приснился кошмар – они преследуют всех их, начиная с того дня, как Уилла забрали монстры. Ещё тогда он сильно волновался о своём друге и не мог спать ночами от ощущения беспомощности. Тётя Джойс говорила, что временами она встает по ночам чтобы проверить, в кровати ли её сын, и Майк чувствует то же самое. Но ему не хочется проверять Уилла. Ему хочется с ним поговорить.   Это странно, но теперь Уилл ощущается, как его защитник. Смешно, потому что маги обычно сами в очень уязвимом положении, но конкретно этот маг… Майку кажется, что пора менять Уиллу ранг. Он ищет Уилла по всему дому, но его не удается найти. Паника подкатывает к горлу – неужели его кошмар сбывается? Взволнованный он выбегает на улицу прямо в пижаме и облегчённо вздыхает: Уилл сидел на траве, поглядывая куда-то вдаль – туда, где Хоукинс уже заканчивался и начинался совсем другой город. Без заморочек, лабораторий, монстров. Наверное, ему тоже хочется свалить отсюда подальше. – Уилл. – зовёт Майк негромко. На улице тихо и ему не хочется никого напугать. Уилл поворачивает голову и слабо улыбается. Майк подходит к нему и садится рядом. Холодно. Друг замечает то, как Майк зябко ежится. Безмолвно снимает куртку и протягивает её Уилеру. – А ты? – спрашивает Майк – Я не мерзну. – с усмешкой, будто такое случается не раз. Майк смотрит на Уилла, пытаясь разглядеть в нём то самое, особенное. Что-то, что так сильно поменялось в парне. Он не находит ничего – внешне парень все тот же. – Пялишься. – снова звучит от Уилла. – Пытаюсь понять. – Что понять? – Кого. Тебя. Ты стал другим. Уилл ухмыляется. Так, будто бы Майк сморозил глупость, и Уилера это раздражает. – Что за загадочные ухмылки? Ты можешь прямо сказать? Что тебя так веселит? Почему ты все скрываешь? Объясни! Байерс смотрит на друга с чем-то непонятным на лице. Обычно так смотрят взрослые, когда ребёнок в силу своего возраста не понимает чего-то очень важного. И ему не объяснишь, пока он не вырастет. Майк видит боль в чужих глазах. Проблеск чего-то такого, что раньше всегда виднелось в глазах Уилла. Они только недавно так потускнели. В порыве он хватает ледяную руку друга. Ему хочется согреть её. Почему Уилл врёт, что не мерзнет? – Уилл. Я прошу тебя.   – Майк. – чужая рука дёргается, но отпускать не спешит, – Не поймешь. Не донимай, прошу. – Я просто не могу понять. Ты слишком быстро повзрослел, слишком сильно изменился. Не понимаю, я говорю со своим другом или с кем-то другим. Мне непривычно тебя не защищать.  Непривычно, что Байерс принимает все удары на себя. Что его глаза больше не светятся, когда смотрят на Майка. Что его пальцы такие холодные. Майк сжимает их чуть сильнее.  – Это демогроны. – нарушает тишину Уилл, немного погодя, – Они зовут меня. Просят вернуться. Найти им жертву. Я не хочу. Ничего не хочу.  Маска на лице Уилла трескается. Майк замечает, как хмурятся чужие брови, поджимаются губы. Как зрачки наполняются болью от усталости, что испытывает парень. – Они без конца бесятся в моей голове. Не прекращают выть, звать, умолять. Не хотят отходить, требуют пищи. Чтобы я был одним из них. Принёс им кого-то. Я так устал. Рука Уилла выпускается из хватки, и он взъерошивает собственные волосы. На краю сознания Майк понимает, что отпустив чужую ладонь, он снова ощущает пустоту. Уилер осторожно касается плеча друга, приобнимая. Уилл тяжело дышит. – Мне так жарко. Они пытаются меня убить. Мне кажется, они меня наказывают. За что? Я никогда не просил их связываться со мной. – Уилл. – шёпотом. – Что Уилл? Ты ведь хотел узнать, что со мной? Теперь ты в курсе. Разочарован? Возмущен? Насторожен? – Нет. – отвечает Майк и касается чужого лба. Он и сам не понимает, зачем делает это, но чувствует, что так надо. Уилл льнет к касанию. Впервые за долгое время. Майк тянет его вниз, укладывая голову парня на своих коленях. Уилл съеживается, пряча лицо. Майк ничего не может поделать с этим. Он понимает, что другу сейчас нужна хоть какая-то поддержка. Он ласково похлопывает друга по спине, иногда гладя её. Уилл так повзрослел. Из когда-то совсем щуплого мальчика он превратился во взрослого парня, тяжелого немного, с широкой спиной, прикасаясь к которой, Майк чувствует силу. Не обязательно физическую. Ментальную. На своих плечах Уилл несет слишком много для парня его возраста. Майк ждет, пока дыхание Уилла выровняется. Когда это происходит, он смотрит на парня, уткнувшегося в его живот. Усталые глаза смотрят на него в ответ. Майк убирает челку с чужого лица. – Может, расскажешь мне про свой комикс? Я видел, ты рисовал что-то новое. Уилер не всегда был хорош в том, чтобы отвлечь человека, но он точно знал, что друг бы говорил о комиксах даже во время борьбы с Векной, если бы его о них спросили. Уголок рта Уилла приподнимается. – Зачем спрашиваешь? Ты ведь уже читал их. Его голос хриплый, уставший, дыхание задевает руку Майка. Он и сам не заметил, как продолжил играться с чужими волосами. Впрочем, останавливаться он и не собирается. Уилл льнет к касаниям. Так какое право Майк имеет их отнимать? – Да, и я очень недоволен, кстати! Ты убрал меня отовсюду! Как ты мог? Уилл смеётся. – Так и знал, что ты будешь недоволен именно этим. – Чем же ещё? Мне очень обидно! – Ты появишься. В самом конце. Глаза Майка засияли. То есть Уилл не забыл о нём? Он просто держал его под самый конец? – Я тот самый герой, что придёт спасать ваши задницы в самую последнюю минуту?  Уилл кивает насколько это возможно в положении лежа. – Именно. – Ну да. Мне нравится спасать задницы. Особенно зад одного придурка, что не следит за здоровьем, не спит, и рисовал бы комиксы днями напролет, если бы не школа. – Как-то ты меня грубо описываешь. – Ещё и подрался на днях. Что на тебя нашло? Уилл молчит. Он развернулся и лег на спину, смотря на небо. Звезды виднелись, но не везде: все-таки в городе они не такие яркие, как в лесу. Майк смотрел не совсем на звезды. Ему было интереснее изучать снова ожившее лицо друга. Как щурятся его глаза, поджимаются губы. Костяшками он прикоснулся к чужой скуле. Уилл прикрыл глаза, отреагировав на ласковое касание. Шепотом произнёс: – Тот парень просто про вас фигово сказал. А у меня в голове эта муть, ну вот я и взбесился. Майк не ответил ничего. Про себя ему лишь подумалось, что в Уилле все еще осталось немного той детскости, максимализма, когда вы деретесь друг за друга. Он не признается вслух, как его это радует. Уиллу всегда шло быть немного ребенком. Непосредственным, местами наивным. – А сейчас? Сейчас эта муть, она все ещё есть? Они бесятся, пока мы разговариваем? – спрашивает Майк. – Сейчас они затихли.  – Этому есть причина?  Уилл чуть улыбнулся. Он взял чужую руку, что прикасалась к нему, так ничего и не сказав вслух. Он уверен, Майк поймёт все и без слов.