Do you know Vox?

– Обычно Вокси это делал… – Ну уж извини, у него сейчас некоторые проблемы с конечностями. Хватит… выпячивать блядскую задницу! Жесткая ладонь толкнула его в поясницу, чтобы встал ровно, а в следующий миг Вал уже болезненно морщился. Вельвет так постаралась с его корсетом, что у него теперь глаза готовы были из орбит вылететь. Пока он наклонился над столом, постарался не ударить Вель крыльями в лицо, но тщетно: в следующую секунду она уже недовольно отплевывалась. – Вокси то, Вокси се, – но пытка корсетом продолжалась, и ее уже было не остановить. Вал отчетливо слышал, как подруга кряхтит, пока расправляет завязки и ищет между ними зазоры. – Вокси последний мужик в аду, как я могла забыть! Крылья не давит? – вмиг сменив тон, Вельвет наклонилась к нему сбоку и подождала, пока он взмахнет крыльями пару раз. – Такой как он – точно последний. Удостоверившись, что может дышать и двигаться, Вал плавно выпрямился и повернулся к подруге, только что столкнуться с осуждающим взглядом. Он и сам уже понял, что сморозил глупость. Последние дни у него постоянно вылетало всякое… влюбленно-цветочное. Будто готов был благодарить Вокса за все его ошибки. К счастью, Вал от такого всегда быстро трезвел. На презрительный взгляд подруги он ответил лишь закатыванием глаз. – Что? Я знаю, о чем говорю. Не ты же не трахалась с ним десятилетиями, – колко ухмыльнувшись, Вал махнул рукой для убедительности. – О, ты не представляешь, как я этому рада. Не всем же попадать под чары его волшебного члена, – подражая тону Вала, Вельвет от него отвернулась. Она явно была не убеждена. Вал мог отмахиваться сколько угодно до следующей истерики, при которой она будет вынуждена его успокаивать. Потому что обычно это делал Вокси. Но Вокси никогда раньше не был причиной его ярости. Вал мог кричать и бросаться стаканами хоть целыми вечерами, но пара правильных слов – и вот он уже не хотел уничтожить ад. Для Вала всегда находились другие виноватые, которых Вокс соглашался вместе с ним закопать в дерьмо. Но вдруг стало некого закапывать и обвинять. Жалкая попытка Вокса оправдаться, когда масштаб проблемы уже вышел за границы их башни, была первой и последней. Вал ждал. Чего угодно: разговора, извинений, просьб вернуть ему тело и попыток подлизаться. Но Вокс молчал так, словно у него отняли динамики вместе со всеми его венами-проводами. Вал сдался быстрее. Не прошло и недели, как он уже отправил к Воксу инженеров, чтобы перепрошили ему систему. – Вот увидишь, он поймет, что мы идем навстречу, и извинится, – только и обещал он Вельвет, когда та смотрела на него с немым укором. Но Вокс ответных шагов не делал. Он никого не прогонял, не срывался на них больше, но дверь его спальни внезапно стала для Вала стеной. Можно прислониться к ней лбом, положить ладонь на холодную ручку, но открыть не получится, даже если хочется. Валу казалось, что Вокса за этой дверью попросту нет. Так он в конце концов и сказал на интервью. А кто такой вообще Вокс? Пентаграмм Сити забывал его так же охотно, как и превозносил. Поглощая очередной скандал, грешники поглощали и новые программы в своих телевизорах. Воксу же не осталось ничего, кроме молчания. Эта тишина бесила еще сильнее, чем грубость, которой он сполна их одарил за последние недели. Вал ожидал, что тот будет рвать и метать, проклинать весь ад вместе с ними. Ключевое – вместе. Трудности объединяют, разве нет? По крайней мере раньше так было. Они вместе справлялись с отменами показов у Вельвет, когда о ней никто еще в Пентаграмм Сити не знал, а потом сидели втроем на своем широком диване и хохотали над ее хейтерами. Вокс с Вель слушали про всех бывших Вала, вместе же и объявляли на них охоту. Вал же постоянно тушил окурки под вопли про безмозглых бездарностей, которые отнимали у Вокса сцену. В особенности – про этого оленя, который объявился вновь как гром среди ясного неба. Среди их общего кровавого адского неба. Втроем их отменяли, втроем боготворили. Каждый оверлорд и каждая тупая шавка знали, что пойти против одного Ви означало пойти против троих. Но Вокс отрезал их от себя сам. – Пусть сидит там и душится своими же проводами, если так хочет, – язвила Вельвет, когда Вал в очередной раз смотрел на пустующее место Вокса за ужином. – Знаешь, может, ему стоит немного порефлексировать? Мудак ебаный… Вель ругалась на Вокса без конца, но почему-то до сих пор не написала ни одного гневного поста. В ее соцсетях, где раньше постоянно были фотографии с “ее идиотами”, пропали любые упоминания Вокса, словно в медиапространстве его никогда и не существовало. Молча она просто удалила его личность, которую годами так выстраивала вместе с его имиджем. – Этот бумер никогда не научится пользоваться соцсетями, – шутливо ворчала она раньше. – Этого бумера больше не будет ни в одной соцсети, пусть скажет спасибо, – призналась она Валу пару дней назад, когда закончила бессердечное уничтожение чужой репутации. Они с Валом все еще могли похихикать над этим, как две гиены, но потом переглядывались и оба думали об одном: будь тут Вокс, он бы тоже вкинул одну из своих тупых “батиных” шуток. И они бы синхронно закатили глаза с того, как он смеется невпопад и смотрит в ожидании бурной реакции. Они могли предугадать почти все действия друг друга, но почему-то не предвидели только этого распада. Вал предпочитал думать, что во всем виноват злоебучий олень. Ведь не мог же Вокс сам захотеть стереть все, что у него было до возвращения Аластора. Если там и было какое-то “до”. Все больше Вал чувствовал себя промежуточным звеном, переходным этапом между Аластором и… Аластором. Он удобно появился тогда, когда Вокс в этом нуждался, и думал, что восходит на вершину вместе с ним. Оказалось, что ему была отведена лишь роль наблюдателя. Вокс использовал его как очередной мост к своей цели, только и всего. Смотря ночью в пустоту своей одурманенной комнаты, Вал силился найти различия между ним и одним из тех вонючих мужиков в барах. Тех, которые самоутверждались большими пушками и присваивали себе то, что им не принадлежало. Тех, что разрывали на нем колготки, забирали желаемое и уходили, потому что он всегда оставался ниже их достоинства. Но к ним Вал привык. К такому Воксу – нет. Они же были на одном уровне, разве нет? Партнеры так легко договоров не расторгают. Вот только, к сожалению, Вокс Валу не принадлежал, и заставить его соблюдать условия не вышло бы. А ведь так все было бы настолько проще… – Ты точно не хочешь со мной, бейбидолл? – поймал он Вельвет, которая помогала ему расправить жакет. – Это все еще может быть наша общая программа. Но Вель лишь многозначительно промычала что-то в ответ и помотала головой. Ее желание обособиться после происшествия начинало уже Вала пугать. Точно так же как Вокс предпочитал отсиживаться в своем офисе, Вельвет предпочитала держаться в стороне от любых дел компании. Вал мог сколько угодно улыбаться на интервью и хвалиться своим новым статусом главного папочки, но на деле чувствовал себя у этого бизнеса в заложниках. У него уже было свое дело, а Вокстек – или Валтек, или еще какой гибрид – никогда не принадлежал ему одному. Не его корпорация. Не его ответственность. – Это твоя программа, Вал, – ободряюще Вель потрепала его за локоть. – Ты создаешь новый бренд, они хотят видеть тебя, – выразительно она указала рукой за штору, где для его трансляции уже была готова студия с приглашенными зрителями. Он понимал, почему теперь идея совместного дела вставала ей костью поперек горла. И понимал, что Вельвет не от него отказывается. Она бы никогда не отказалась. Но ведь и про Вокса он думал так же. – Я из зала сниму видосов и тебя отмечу, окей? Давай, идиот, сейчас проебешь свое шоу. Вельв пальцами поддела его опущенную антенну и мягко пихнула Вала за штору, не дав и секунды опомниться. Расправив антенну и распрямив плечи, Вал растянулся в своей классической улыбке для камер и взметнул крылья за спиной для эффектной проходки перед публикой. Вель он уже вскоре и правда отыскал взглядом в зале. Если ему выпадало какое-то публичное выступление, она и раньше всегда спешила в зрительские ряды, чтобы заснять с лучшего ракурса. Обычно… обычно Вокс сидел рядом с ней, но сейчас Вельвет стояла одна у самого выхода из студии, словно просто забежала ненадолго. Но Вал не хотел надумывать лишнего. Она ведь все равно дождется окончания его презентации, а потом они вместе пойдут в ресторан отмечать запуск шоу. И он делал вид, что совсем не замечает, как Вельвет теперь старается оградить свою часть бизнеса, пересматривает все контракты, где акции их компании были поделены на троих, и консультируется с ассистентом, как их выкупить. – Какие-то непонятные схемы у тебя там, циферки, циферки, – только и отмахивался он, отворачиваясь от новой проблемы. Он уже привык, что его это не касается. В компании были юристы и менеджеры, которые разбирались с цифрами, на которые он не смотрел. Это ад, в конце концов, тут все равно можно провернуть любую аферу, потому что любые законы давно рассыпались в пыль. Неважно, вникал Вал в это или нет, он никогда не мог уберечь себя на сто процентов. Потому и окружал себя контрактами, по которым все были ему должны и обязаны жизнью. И верил, что в случае чего у него всегда есть Вокс, который со всем разберется. – Я вытащил тебя из той дыры, не позволю же я тебе снова там оказаться, – говорил он без всякого сомнения, каждый раз когда Вал трясся за свое место Оверлорда. Валу эти слова казались чертовски романтичными. Он всегда слышал только то, что хотел. Воксу нравилось, что Вал рядом с ним, что он обрел власть, добился высот. Воксу нравилось… Кажется, ему просто нравилось быть добродетелем с толстым кошельком в кармане. Если честно, Вал и сам уже забывал, что поднимались они на самом деле вместе. Он забывал, что тогда еще не было Вокстек. Был только Вокс с гонораром за нелепые утренние шоу, которые всем нравились. И Вал с использованным телом, которое, разумеется, тоже всем нравилось. Их знали на каждой грязной улице Пентаграмм Сити, но по-разному. Над одним смеялись, другого освистывали. Сейчас Вал не понимал, как Вокстек мог родиться из такого жалкого сочетания комплексов, ущемленности и хронического одиночества. Он не понимал, как ему создать новый Вокстек. Конечно, он презентовал себя, а не программу. По крайней мере это было то, что он умел продавать. Вся эта его идея создать новое шоу для знакомств между грешниками, а потом плавно перевести это в один из своих фильмов – это уже не казалось таким гениальным, как пару дней назад, когда он только и хотел перечеркнуть любое упоминание Вокса на телевидении. Но Вокс и был телевидением. – Ну я же не посажу проститутку вести новости, – подшутил как-то Вокс. Разумеется, как только Вал кривил рот, шутка моментально сопровождалась тоненьким “простипростиянетаквыразился”. – Детка, ну тебе же это не подойдет, неужели ты действительно хочешь там быть? А потом он посадил туда Кэтти Киллджой. Они тогда только распределяли дела компании, и Вал пока не обрел своего режиссерского кресла. Его студии не было еще даже в проекте. Вокс говорил, что каждому нужно быть на своем месте, и Вал предложил идею, которую от него можно было ожидать. То, что ему подошло бы. Но по крайней мере сдержал слово и позволил ему стать там главным. Вероятно, он достаточно разграничил их с Валом дела, чтобы не опасаться его излишней популярности. К появлению Вельвет они уже захватили две самые прибыльные индустрии в аду. А потом Вокс подыскал свободное место и ей. Его же место оставалось неприкосновенным. До недавних пор. Проблема в том, что Вал и правда не хотел там быть. – Хей! Вал, куда ты… Не смей идти к нему! Едва трансляция закончилась, Вала уже как ветром сдуло. Вельвет попыталась его нагнать, но он не заставил себя сейчас обернуться и глядя ей в глаза признаться, что собирается испортить все их планы. Если у них вообще были планы. Вокс последнее время постоянно вычеркивал их из своих расчетов, но и без него они тоже не могли объединиться. В конце концов два упрямства могли сталкиваться только в сексе. Тут же столкнулись три и явно за пределами общей спальни. Вал никогда особо не церемонился с сучками, которые ему мешали, но меньше всего на свете он хотел бы оскорблять единственную подругу. И уж тем более он не стал бы отрывать ее кукольную головку, когда она вслед за Воксом пыталась исключить кого-то из их тройки. Вал ворвался к Воксу без стука. Он точно знал, что дверь не заперта, потому что разве интересно было драматизировать под замком? Звуки фортепиано, которые он услышал еще из коридора, не прекратились, разве что Вокс сбился на паре нот, когда ему резко помешал стук каблуков. – Ты даже не обернешься? Провод обвился вокруг запястья Вала за секунду до того, как он уронил крышку фортепиано прямо Воксу на пальцы. Не успев до нее дотянуться, Вал вскинул нижнюю руку, но ее перехватили уже когти Вокса, и вынужденно тот повернул к нему мигнувшую телебашку. – Я был посреди композиции, не мог бы ты подождать? – это было бы почти вежливо, если бы помехи в долго молчавшем голосе его не выдали. – Кончишь от своих талантов потом, – выдернув руку из когтей и огрызнувшись на провода, словно они были отдельным организмом, Вал уронил таки крышку инструмента, но уже без угрозы для чьих-либо пальцев. Под громогласный стук он сложил руки на груди и наклонился к загоревшемуся ярче экрану. – Занавес. – Ну что за детский сад, Вал? – снова от него отвернувшись, Вокс уперся локтями в фортепиано. На тумбочке рядом в пепельнице валялась груда окурков, один из которых заткнул пустую бутылку из-под виски. Вал увидел это сразу, потому что обычно Вокс не курил так много и уж точно не раскидывался пустыми алкогольными бутылками. На миг пыл его поумерился. Он выпрямился и обеспокоенно вскинул брови, когда посмотрел на замолкшего вновь Вокса в его мятой рубашке. Судя по блеклым пятнам, не менял он ее с начала своей добровольной изоляции. Вал только что готов был снова голову ему открутить, а теперь только и сдерживался, чтобы не потянуться поправить ему воротник и не обхватить устало поникшие над фортепиано ладони. Но он пришел не для этого. – Ты вечность собираешься тут сидеть? – огрызнувшись вновь, он получил от Вокса лишь смешок, и нахмурился. – Ты явно не на своем блядском месте. Ведешь себя жалко, Вокс. Ему не стоило знать о том, что Вал еще секунду назад готов был наброситься на него с объятиями. Пусть лучше думает, что он готов его придушить. Они все еще в ссоре, в конце концов. Правда, на Вокса упрек должного впечатления не произвел. Плечи его рвано дрогнули, и вскоре Вал понял, что тот просто хохочет. – О, Вал, я на своем месте, – поднявшись с банкетки, он дергано махнул рукой. – Сижу в своей комнате, играю на своем фортепиано, смотрю за своей акулой. Живу жизнь своей мечты. Или совсем ослеп, не видишь? Вал поморщился, когда тот прошел мимо и пихнул его плечом, хотя и без этого мог бы спокойно развернуться. Ну конечно, теперь он начал оскорблять его по поводу и без, хотя сам всегда смотрел на Вала осуждающе, когда тот переводил стрелки. “Почему ты на меня злишься, больше нечего сказать, Тино?” – только и разводил руками Вокс, когда на него в очередной раз обрушивалась волна незаслуженных ругательств. Видимо, Воксу сейчас было больше некого обвинить. Кроме себя самого. Сжав кулаки, Вал последовал за ним, чтобы остановить за плечо. Вокс к нему снова порывисто обернулся и скинул руку. Какие-то из соединений в его проводах восстановить, видимо, не удалось, поэтому теперь вместе с искривленной улыбкой на прямоугольном лице постоянно появлялись разноцветные блики. Голова Вокса разные травмы переживала, и сейчас явно была не в худшем состоянии. Но никогда еще его выражение не выглядело так надломлено. – А ты иди дальше вещай про свои… тупые идеи. Я хотя бы посмеюсь. Ты такой блядски смешной, Вал! Подумай над комедийным утренним шоу. Он махнул в сторону широкого телевизора, где на паузу поставил недавний эфир. Вал посмотрел на собственное лицо с застывшим на нем значком плеера. Значит, Вокс все смотрел… и то интервью тоже? Но не станет же Вал за него оправдываться, он сказал то, что Вокс заслужил, только и всего. На что еще тот надеялся? – Да, что может быть умнее смерти из-за ебаного оленя, – ткнув Вокса пальцем в грудь, Вал нахмурился от того, как легко он отшатнулся. – По крайней мере я не пытаюсь убить никого… никого важного! – Важного… – усмехнулся Вокс в ответ, и новые помехи скривили его лицо. – Не вздумай говорить, что мы с Вел тебе не важны, – предостерегающе осек его Вал, прежде чем он успел закончить эту гнилую мысль. – Хорошо. Тогда я просто помолчу, – Вокс вскинул руки так, словно Вал его еще тут в чем-то ограничивал. – Тебе нравится, когда я молчу, да? Ничего не утомляет, не раздражает, никто не… Нет, это было просто невозможно. – Да хватит, блять! Не превращай это в свой сериал. Снова! – Вал выскочил перед ним, когда Вокс направился равнодушно к аквариуму. – Бедный Вокс, которого никто не понимает! Несчастный брошенка! В каком эпизоде своего сериала ты поймешь, что мы всегда рядом с тобой? – Ох, правда? Даже сейчас, когда я веду себя жалко? – пародируя его тон, Вокс устремил на него прожигающий взгляд. – Разве ты рядом, Валентино? – А ты хотел, чтобы с тобой сюсюкались после всего? – почти оттеснив его к стеклу аквариума, Вал навис над ним разлетающейся на атомы скалой. Теперь и его голос дрогнул. Он не хотел вспоминать вновь все то, что произошло неделю назад. Как же он хотел, чтобы это все ему просто приснилось… – Мне нужно было прийти тебя нахваливать? Дрочить на то, какой ты сильный и страшный? Уж прости, что меня такое не возбуждает! – Да мне насрать! – рявкнул Вокс в ответ, оттолкнувшись от стекла аквариума. – Насрать, что там тебе нравится, чего ты хочешь! У меня ничего не осталось, понятно? Все, что у меня есть, в этой блядской комнате! – Теперь уже Вал от него отступал, потому что ему вдруг показалось, что Вокс может его отпихнуть. – Все, на что я положил жизнь… – У тебя есть мы, идиот, – едва Вал прорвался между его отрывистых фраз, как голос Вокса снова треснул, расколовшись на слои истеричного смеха. Казалось, будто в нем сейчас говорило несколько голосов, но ни один из них на самом деле смеяться не хотел. – Ты меня не знаешь, разве не так? – с придыханием выдавил он и остановился, уронив безвольно руки. – Вельвет отовсюду меня вычеркнула, ты думаешь, я этого не замечаю? – И кто в этом виноват? – Что? Вал выпалил не подумав. Хотел ли он на самом деле искать виноватых? Нет, он чертовски от этого устал. Они все знали, что Вокс конкретно облажался. Сам Вокс тоже должен был это понимать, но, кажется, его и так уже жизнь наказала достаточно. Вал моргнул и сразу пожалел, что снова поднял эту тему. Ему ведь нужно было вернуть Вокса на его опустевшее место, а не закопать его еще глубже в дерьме. – Слушай, я не… – Нет, я все понял, – Вокс выставил перед ним ладонь. – Я виноват, да, тебе легче от этого? Скажи еще раз, что я жалкий, что все испортил, давай, ты же за этим пришел. Что еще вы с Вель хотели высказать? Вал прямо слышал, как его голос повышается с каждым новым словом, как поднимается в нем волна гнева и непонимания. Вторя ему, за спиной Вокса бешеными кругами плавала акула, которая, казалось, хотела вырваться из аквариума к разъяренному хозяину. Вал лишь покачал головой и вскинул руки так, словно хотел эту волну удержать. – Да, ты все испортил, но ты ведь все еще здесь, – собственный жалобный тон Вала тоже выводил. Но он чувствовал, как нечто важное от него ускользает, и хватался изо всех сил. Криками или просьбами – как угодно, лишь бы Вокс услышал. – Да-да, вы позволили мне остаться, как я мог забыть, – посмеялся Вокс и схватился за голову, скребя по ней когтями. – И жив я только потому, что вы мне позволили, точно! Даже тело мне вернули, какие молодцы, спасибо, блять, за разрешение ходить! На каких правах я еще здесь, а? Мне стать твоей благодарной шлюшкой или, может, носить теперь за Вельвет ее платьица? Или вообще перед всем адом извиниться, сходить кровь с улиц отмыть? Да, я импульсивный идиот, что вы, блять, еще от меня хотите? Я даже не могу довести дело до конца! В шоке Вал наблюдал, как эта злость перерастает в истерическую панику. Вокс смотрел на него так, словно готовился обороняться от ударов, напряженно сжимал кулаки и сводил плечи под грузом собственных же слов. Словно он копил их всю прошлую неделю, собирал, как рассыпавшиеся иголки по своему померкшему офису, а теперь бросался ими Валу в лицо. – Я ненавижу вас за то, что не оставили меня там, – процедил он в конце концов. – Я просто… все обрушилось, бляяять, – кажется, будь у него все еще волосы, уже давно бы их повырывал с тем остервенением, с которым он скреб по своему экрану. – Просто оставь меня в покое, какого хера ты тут делаешь, боже? Волна утихла. Вал понял это сразу, как только услышал в голосе дрожащие ноты. Это были уже даже не помехи, Вокс попросту не мог с собой справиться. Он попытался вырваться, когда две пары рук внезапно захватили его в прочный плен. Вал лишь сжал его крепче и раскрыл крылья, чтобы заключить Вокса в них. Ему казалось, что иначе тот просто сейчас рассыпется, сольется с темнотой своей комнаты, телепортируется в пустоту, чтобы его точно больше не увидели. На кончиках пальцев Вал и вправду почувствовал разряд электричества, словно Вокс уже собирался исчезнуть, но в последний момент передумал. Сминая еще сильнее его поношенную рубашку, Вал опустил подбородок на край телеголовы и закрыл Вокса крыльями практически полностью. Теперь Вал уже больше не понимал, откуда эта дрожь: от плеч Вокса, которых он не видел, или от его собственных рук. – Ты слишком многого хочешь, Вокси, – пробурчал он невнятно. – Пока не станешь снова богатым, успешным папочкой, от меня не отвяжешься, – он старался звучать как можно более непринужденно, как можно более естественно, словно все эти дни мысли о Воксе не выворачивали его наизнанку. – Я разбираюсь со своими разочарованиями жестко. И с тобой еще не разобрался. Возьми себя в руки. Вал прикрыл глаза, когда когти Вокса оттянули край его корсета, впиваясь в трещавшую под ними жесткую ткань. Где-то на уровне его ключиц раздался новый противный звук помех, сквозь который прорывался вполне человеческий всхлип. Вал наклонил голову вбок и прислонился к нему щекой, игнорируя новую вспышку электричества на верхушке антенны. – Никаких больше гребаных оленей. Никакого отеля, – словно дымом, он окутывал Вокса этими словами и поглаживал его по спине. – Никакого рая. Твое место здесь, с нами. Верни его себе, верни себе Пентаграмм Сити. Это твое телевидение и твой город. Другое тебе не подходит. Потому что я больше не буду вести твои тупые шоу, ясно? Помехи прекращались, и руки у Вала на поясе постепенно расслаблялись. Приоткрыв глаза, Вал посмотрел из-под очков в сторону двери. На пороге, хмуро скрестив руки на груди, стояла Вельвет, которая, вероятно, застала и их непрошенные объятия, и предотвращенный электрический взрыв. Вал смерил ее взглядом и растянулся в улыбке. Он понимал, где его место. А точнее – с кем. Он не знал себя без них, а их – без себя. И, возможно, потребуется еще раз растоптать Вокса, чтобы ему об этом напомнить, но никто другой его потом и не восстановит.