НаД

«Боже, я хотел поцеловать его. И целовать его, и целовать, и целовать. Я сходил с ума. Неужели люди сходят с ума, когда любят кого-то? Кем я был? Я больше не знал себя. Черт.»

«Аристотель и Данте покоряют воды мира» Бенджамин Саэнс.

Невозможным казалось то, что происходило сейчас. Джером и подумать не мог, что именно сегодня за ним будет погоня, да такая, что ни догнать они не могут, ни оторваться не дают. Он уже куда только не сворачивал и вот, когда он свернул на очередную хотя бы немного знакомую улицу, конечно, красивую, ухоженную, освещенную, это же не Запретные Земли. В его голову начали лезть мысли. Мысли о том как можно оторваться, или хотя бы сбежать. Посмотрев в зеркало заднего вида, Джером погоню не заметил, поэтому он остановил машину в ближайшей подворотне, а сам побежал в дом, находящийся чуть дальше, чтобы было не так палевно. Дом Готье. Готи. Чистокровного. Скэриал научил его влезать в нужное окно, и теперь Джером надеется, что белобрысый не умрет, если он пересидит у него часок-другой. Сейчас он особо не думал, что он будет делать у Хитклифа до утра, но это не так важно. Пусть хоть в ванной его запрет, хоть что-нибудь, но не кататься ещё хер пойми сколько. Батлер, на ходу вспоминая куда вообще ставить ноги, залезает к окну, он уже добрался до него, как понял, что в комнате горит свет, а шторы раскрыты, из-за этого Джером мог видеть, что происходит внутри. Ему пришлось повременить со стуком, так как там никого не было. Минут пять он провисел на этой ебанной стене и уже думал, что скорее упадет, чем попадает в дом, но Готье всё же соизволил вывалиться из ванны, и спасибо, что он додумался выйти в полотенце. Джером сразу же постучал в окно, Хитклиф вздрогнул, Батлер понял, что на пару секунд он подумал, что это Скэриал, но когда он увидел Джерома в его взгляде что-то изменилось. Он впустил его, открыв окно. Так как Готье всё ещё был в полотенце, Джером мог смотреть на него вот таким, слишком открытым, голым, его кожа была до ужаса бледная, как-будто солнце никогда и не трогало его тела. Батлер мог бы в это поверить. Белокурые волосы Хитклифа всё ещё были мокрыми и с них на красивые плечи капала вода, которая стекала по всему телу и пропадала в полотенце. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипел Готье, ухватившись за своё полотенце. Джером разминал затёкшее тело и почти не обратил внимания на вопрос, возможно, ещё и потому что его взгляд следовал за каждой стекающей каплей, но когда Готье задал ему ещё несколько таких же язвительных вопросов, удосужился ответить: — За мной была погоня, мне нужно было скрыться. — И поэтому ты решил прийти именно сюда? — Готье злился. Так сильно, что кончики его ушей покраснели. Точнее, может... Блять, это может быть не из-за злости, а из-за смущения... — Мне было некуда идти, — заключил Джером, пытаясь сохранить хотя бы видимое спокойствие. Он всегда считал Готье привлекательным, даже, возможно, красивее Скэриала, но нет-нет. Нет. Он... Нет. Мысли метались у него в голове туда сюда, будто ударяясь о стенки мозга. Осознание. Ужасное, некрасивое, мерзкое осознание. Нет нет нет нет. Его губы сжались, Джером пытался отвезти взгляд, но не мог. Готье понимал это всё, он видел его насквозь. — Оденься уже, — выдавил из себя Батлер, прикрывая глаза. Готье вздрогнул и нахмурился. Какого чёрта. Он ещё сильнее сжал в кулаке полотенце и, схватив свои вещи с кровати, вернулся в ванну. Он методично натягивал на ещё чуть мокрое тело одежду. Почему Батлер так его разглядывал с таким... Таким вожделением... Этого... нет. Нет. Не может быть. Готье напрягся, несколько раз вдохнул и выдохнул и вышел из ванны. Джером сидел на его кровати, сгорбившись, к нему спиной, положив голову на руки. Инститиквно хотелось прижать его и успокоить, освободить от мыслей, освободить от ответственности, ведь он несет её слишком много. Хитклиф сжал кулаки, оставляя на ладонях следы полумесяцы. Батлер услышал шаги Готье и, вздрогнув, обернулся. Хитклиф был в свободной футболке ниже таза, под ней были ну слишком короткие шорты, которые совсем чуть-чуть выходили из под неё. Вот же блядство. — И на сколько ты здесь? — уже тише и явно спокойнее спросил Готье, садясь сзади. У них не было зрительного контакта, Джером сразу вернул голову на руки, а Хитклиф буравил взглядом его спину. — Я не знаю, но не думаю, что выезжать до утра хорошая идея. Я вообще не понимаю, как буду выбираться, если меня могут словить на пункте и пиздец мне. — Было видно, как Батлер реально переживает из-за этого. — Сходи в душ. Я что-то придумаю, не думаю, что это будет так сложно сделать, раз ты уже здесь, Джером, — ответил ему Готье. Хотелось положить руку на плечо, хотелось сжать до боли, чтобы не словами сказать, чтобы передать, что он правда может помочь, что он тоже ведёт эту игру, что он тоже имеет вес и в жизни Джерома. Готье хотел показать свою силу, свою готовность, а не те пустые слова, что он говорил до того. Хотелось оставить следы, четкие, яркие, чтобы Скэриал пошёл к чертям собачьим. Он точно сходит с ума... НаД. — Схожу. Прекрати раздевать меня взглядом, или что ты там делаешь, — говорил Джером, вставая. Его голос хрипел, а когда он полностью поднялся Готье резко почувствовал себя таким маленьким, таким незначительным и вся эта вера в себя улетучилась под натиском чужого тела. Хитклиф молча дает ему полотенце, и когда Джером закрывает за собой дверь откидывается на кровати, вздыхая почти громко, надрывно. Когда дверь захлопывается, Батлер облокачивается на неё, сжимая пальцами данное ему полотенце. Вот же... Готье подтягивает ноги к себе, сжимая в кулаках кромку шорт. Джером... Сейчас сидит в его ванной, и смывает с себя всю усталость, явно накопленную за день. Хитклиф громко выдыхает, скорее стонет, возможно, слишком громко. Тишину, в которой находился Батлер, ничего не нарушало кроме его громко дыхания и стука сердца. Мокрый Готье не мог выйти у него из головы, закрывая глаза, он видел только его. Эти капли, стекающие по бледной коже, эти покатые плечи и острые ключицы... Готье сжимает шорты ещё сильнее, пока его костяшки не по-белеют. Он не должен, это не должно происходить сейчас, какого чёрта, у него стоит на Джерома. Но он ноет, тянет, почти манит, все внутренности Хитклифа стягиваются в один большой узел, а руки разжимаются сами по себе. У Джерома никогда не было проблем с этим, всегда удовлетворять себя в этом было для него сродне приему пищи, но сейчас момент будто особенный, слишком тонкий, слишком большой шанс, что он разобьется вдребезги. Но Батлер растягивает ремень, а потом ширинку. Готье не думает о том почему за дверью не слышно звуков воды. Его пальцы уже скользили под домашние шорты, сжимая член у основания. Он прогибается в спине, от чего кровать под ним скрипит, Хитклиф стонет почти надрывно, громко. Конечно, Батлер это слышит и сука. Сука, блядь, какого хуя... Готье же не... Он точно делает это прямо сейчас. В такт, одинаково. Это заводит ещё больше, осознание, что тот, на кого Джером мастурбирует, делает те же движения за дверью будоражат. Все органы чувств напрягаются, и каждый скрип кровати, каждый вздох побуждает сделать толчок рукой. Готье пытался сдержать себя, но картинки, которые рисовал его мозг были слишком яркими, а изнывающий член слишком болел, чтобы он не делал всё резко и шумно. Где-то в подсознании Хитклиф понимал, что Джером может слышать это всё, но... Пусть. Может, Готье хочет, чтобы парень за дверью слышал его вскрики, может, если бы Джером сейчас вышел из ванны Хитклиф бы сам на него накинулся. Джером слышит особенно громкий стон и понимает, что Готье уже кончил, и кончает сам. Сразу залезает под душ, смывая с себя как сперму, так и туман в голове. Теперь хоть что-то прояснилось у него в сознании, и теперь Батлер смог дойти до понимая, что только что произошло. Он подрочил на Готье... Который дрочил, но, блять, почему он это делал, не мог же этот чистокровка решить, что это лучший момент для этого дела, Хитклиф сто процентов понимал, что делает. Значит он... Значит он хотел, чтобы Джером слышал это. Сука. Он быстро домывается, почти также обернув полотенце вокруг бедер, и выходит из ванны. На кровати лежит Готье, слава Богу, прикрытый одеялом, но Джером видит шорты, валяющиеся на полу, то есть ему не показалось. Хитклиф поднимает на него взгляд и в его глазах горит огонь. Его глаза также бегают по всему телу Джерома, изучая его, запоминая. Батлер расслабленный, он наконец отпустил всё то, что держал. Мысли о Скэриале, мысли о том, что это не правильно. Он хотел поцеловать этого полуголого белобрысого мальчишку на кровати. Батлер подошёл к кровати, залезая на неё, он навис над Готье, и, наклонившись к его уху, сказал: — Ты не дал мне одежды. Так хотел увидеть меня голым? Я же всё слышал, Киллиан. Хитклиф почти напрягся, но его сразу отпустило. Значит, вспомнил. — Очень хотел, — говорит он, через язвительную улыбку, играющую на его красивых губах, и Джером накрывает их своими. Готье кусается, хватает за волосы и переводит игру на себя, и Батлер отпускает всего себя этим губам, этим рукам, этому самому красивому Принцу.