Табор уходит в небо

      Отъезд леди Айрис прошёл с той же безупречной, холодной церемониальностью, что и её прибытие. Карета стояла во дворе, слуги замирали в почтительных поклонах. Ричард помог сестре подняться в экипаж, их прощание было сдержанным и правильным: лёгкий поцелуй в щеку, несколько тихих слов на прощание. Никаких лишних жестов, никаких затянувшихся взглядов. Только Айрис, уже сидя в карете, на секунду встретилась взглядом с братом, и в её серых глазах мелькнула тень того самого, скрытого напряжения, что Рокэ уловил вчера. Затем окно кареты закрылось, и кортеж тронулся, оставляя за собой облако пыли.       В замке будто выдохнули. Напряжение, висевшее в воздухе три дня, рассеялось. Слуги перестали ходить на цыпочках, на кухне снова зазвучали привычные крики и смех. Порядок восстановился, но это был уже не прежний порядок. Для Рокэ мир за стенами замка окончательно разделился на «до» и «после». До приезда Айрис Ричард был загадкой, но загадкой в рамках его, Рокэ, понимания: строгий хозяин, возможно, с дурной славой. После — он стал кем-то бесконечно более сложным и опасным. Человеком, способным на тайну, которая была «немыслима». И теперь внимание этого человека снова было приковано к нему.       На следующий день после отъезда Айрис, Ричард позвал его в библиотеку в обычное время. Но на столе, рядом с дощечкой и мелом, лежала не книга, а тонкая, гибкая палка — не для наказания, а тренировочная рапира с защитным наконечником. — Садись, — сказал герцог, указывая на стул. Рокэ сел, его взгляд невольно скользнул к рапире. — Ты здесь уже месяц, — начал Ричард, откидываясь в кресле. Его взгляд изучал Рокэ так пристально, как будто видел его впервые. — Ты работаешь. Учишься. Не жалуешься. Не воруешь. Это хорошо. — он сделал паузу. — Но слуг у меня достаточно. Учеников, которые учатся читать, — тоже. Мне нужен был не просто слуга, Рокэ.       В комнате повисла тишина. Рокэ замер, чувствуя, как подступает знакомая, но почти забытая волна страха. Не просто слуга. Вот оно. Пришло время расплаты за кров и пищу? За доверенные ключи?       Ричард, кажется, прочёл его мысли по лицу. Уголок его губ дрогнул — не в улыбку, а в выражение лёгкой досады. — Успокойся. Я не о том. Я о долге. О твоём долге передо мной. И о моём — перед тобой. — Он поднял рапиру, взвесил её в руке. — Я дал тебе убежище. От голода, холода и, что, возможно, важнее, — от твоих же сородичей, которые продали тебя, как вещь. Я даю тебе образование, которое откроет перед тобой двери, закрытые для любого цыгана. За это ты должен отработать. Но не только уборкой и посылками. — Ричард встал и сделал несколько лёгких, отточенных движений рапирой, разрезая воздух. — Ты будешь учиться владеть оружием. Не для войны. Для защиты. Моей, когда это потребуется. И, в первую очередь, — твоей собственной. Мир, в который ты попал, жесток. И тебе понадобится не только умение читать, но и умение постоять за себя. Ты понял?       Рокэ посмотрел на шпагу, висящую на стене в кабинете герцога, та в ответ сверкнула холодной сталью. Защита. Долг. Это были новые, тяжёлые понятия. Но они были… честными. Более честными, чем невысказанные намёки и ночные шёпоты. — Я… я понял, — выдохнул он. — Хорошо, — Ричард положил рапиру на стол. — Начнём завтра. После утренних занятий. С Мартином, для начала. Он когда-то служил в моей личной охране. — Он снова посмотрел на Рокэ, и в его взгляде появилась та самая, привычная теперь деловая холодность. — А сейчас — продолжай. Буква «З». Она похожа на цифру три, но с хвостиком. Попробуй.       Рокэ взял мел. Его пальцы дрожали уже не от страха, а от странного возбуждения. Всё менялось. Менялось стремительно. Он был больше не подарком, не игрушкой, не просто невидимкой. Ему давали оружие. Ему доверяли защиту. Это было страшно. Но в этом был шанс. Шанс стать не вещью, а человеком, на которого можно положиться. Даже если человек, дающий этот шанс, сам был ходячей тайной и, возможно, чудовищем. В этом новом, сложном мире Рокэ решил цепляться за любой якорь. А умение держать в руках не только мел, но и сталь, казалось самым надёжным якорем из всех.