Вода, огонь и медные трубы

Аоки Харука встретит это утро, сидя на самой высокой ветви сакуры. Она уже довольно давно не залезала на деревья, чтобы понаблюдать за восходом солнца, а если точнее - то с того момента, как ее сестра Ясу повредила левую ногу. Два месяца назад та, идя по холму вверх, оступилась и, скатываясь вниз, умудрилась зацепиться конечностью за острые камни. Хоть это и остановило падение, нога вывернулась под неестественным углом и стала стремительно синеть. Благодаря сельскому доктору удалось сохранить конечность, но с функциональной частью были проблемы. Периодически накатывающие приступы боли тоже оставляли желать лучшего. От них Ясу помогал только определенный отвар из трав, которые старшей приходилось собирать все свободное время. Ночью у той вновь был приступ. Под утро Ясу кое-как уснула, и это дало Харуке возможность выдохнуть и заняться чем-то ещё, кроме работы и лечения сестры. Выбор пал на её любимое занятие - наблюдение за природными явлениями. Восходы и закаты, грозы и знойные солнечные лучи - всё это зачаровывало девушку ещё с раннего детства. Для лучшего обзора она решила залезть на старую сакуру, что испокон веков росла под окном их дома. Сначала было слегка непривычно, но руки и ноги будто бы подсказывали Харуке, куда нужно вставать и за что цепляться. Не успев моргнуть и глазом, девушка оказалась на самой верхней ветке из возможных; на те, что выше, лезть было опасно. Лицо щекотало бледно-розовыми цветами. От резких порывов ветра на голову Харуке то и дело падали маленькие лепестки. Как-то раз Ясу, увидев сестру растрёпанной, с розовыми вкраплениями в каштановых волосах, в шутку назвала её «Королевой сакуры». Это имечко прижилось, и вскоре вся округа стала называть Харуку именно так. На горизонте уже забрезжил долгожданный рассвет; начали появляться первые лучи солнца. Они будто бы рассекали небо, освобождая место для светила. Всё вокруг озарялось фиолетово-красным цветом, а глаза Харуки блеснули искренним детским восторгом, который она так давно не испытывала. Пока солнце поднималось на положенное место, девушка плотнее прислонилась к стволу дерева - ей ужасно хотелось спать. Но какой в этом смысл, если ей осталось всего ничего до начала рабочего дня? За сегодня нужно было успеть натаскать воду из колодца, насобирать лечебных трав, да еще и каким-то образом успеть на рынок, где она должна была продать часть сушеных растений. Когда Ясу оказалась прикована к помещению, на плечи Харуки легла большая часть их совместного быта. Поначалу это не казалось чем-то сложным, но по прошествии восьми с лишним недель девушка начала порядком от этого уставать. Конечно, её младшая сестра тоже не сидела сложа руки: она шила, готовила еду и прибирала в доме по мере возможностей. Старшая это, безусловно, ценила, но всякий раз, когда она видела, как Ясу, держась за костыль, ковыляет по дому, сердце просто разрывалось от боли. Харуке не хотелось оставлять девочку наедине в таком состоянии, но та вряд ли осилила бы путь до села и обратно, который Харука проходила чуть ли не два-три раза за день. Темнота отступила. Настало очередное утро. Девушка блаженно закрыла глаза, ощущая солнечный свет, согревающий холодные пальцы рук, которые успели хорошенько замерзнуть за ночь. Просидев так еще минут десять, Харука начала спускаться вниз, как вдруг услышала странный звук. Это был резкий металлический скрежет, будто бы кто-то провел по металлу чем-то острым. Обычно в той части дома, откуда шел звук, семья хранила ведра, которые спокойно висели себе на гвоздиках. Может, они стали причиной шума? Не обратив на это должного внимания, Харука продолжила свой путь. Когда нога девушки уже была на полпути к земле, из дома раздался крик. От неожиданности Харука сорвалась с места, на котором сидела, и рухнула прямиком на твёрдую землю. В спине предательски щёлкнуло, но она тут же вскочила на ноги. Это, несомненно, была Ясу. Что же её напугало? Харука схватила лопату, что без дела стояла у дерева, и со всех ног бросилась к входу. Единственной её надеждой оставалось то, что в дом проскочила мышь, а не ядовитая змея, как в прошлом сезоне. С размаху распахнув дверь, девушка влетела внутрь с лопатой наперевес и… остолбенела. Перед её глазами предстала пугающая картина. Облокотившись о стену и выставив костыль перед собой, стояла Ясу; её ярко-зелёные глаза выражали ужас и непонимание одновременно. В трёх шагах от татами лежало бледное тело незнакомки, покрытое сильнейшими ожогами, а из глубокой раны на лодыжке сочилась странная жидкость. До носа Харуки донёсся тяжёлый запах горелой плоти.