Любовь и расплата

«Всегда замечал я, что супруги, составляющие плохую пару, самые мстительные: они готовы мстить всему миру за то, что уже не могут расстаться». Фридрих Ницше       Иногда Парк чувствовал себя так, будто налетел на стену со всего размаха. Когда смотрел на господина Чета, тогда когда тот надевал костюмы, идеально сидящие на его тонкой фигуре. Парк никогда не думал, что ему могут нравится парни, пока собственно не встретил молодого господина. Не то, чтобы Парк был ханжой, просто девчонки в юности ему нравились больше, у них были тонкие талии, изящные статуэтки. Потом была армия, спецподготовка, там выбирать не приходилось особенно.       Потом Парк встретил молодого господина и стал его телохранителем и правой рукой. И личныи цепным псом, и ночным сторожем. Возможно, все в семье господина были изящными от природы, и сестрица господина, и его внезапно объявившийся брат.       Даже помощница госпожи Рисы и та была крупнее господина, будто в два раза.       Когда господин Чет надевал костюмы без пиджака, Парку становилось трудно отводить взгляд от господина. И зачем парню такая фигура? Явно чтобы сводить с ума таких падких на других парней телохранителей. Разумеется, Парк видел господина Чета и без рубашки. Когда он увидел полуобнаженного молодого господина впервые, Парк перестал лгать себе. Однако, Парк никогда в жизни не решился бы переступить черту, он слишком уважал господина Чета, испытывал к нему смесь жалости, восхищения, симпатии и ещё этой странной тяги. Если бы Парка спросили, что хорошего есть в его господине, он бы многое мог рассказать, скрытое от глаз людей, которые знают поверхностного и крикливого господина Чета. Парк смог рассмотреть за ширмой очень и очень многое, и когда господин Чет наконец-то это понял, догадался, что Парк видит многое в нем внутри, он даже попытался отстраниться и перестать быть таким откровенным с Парком. Но было уже слишком поздно.       Когда объявился одержимый местью полубрат господина, это дало Парку возможность приблизиться к господину Чету чересчур близко. Парк никогда не прижимал к себе своего господина так часто, как всё то время, что господин Пхим так откровенно пытался навредить своему старшему брату, а Чет так быстро вспыхивал и оказывался каждый раз в объятиях своего телохранителя. Как ему удавалось держать лицо, сам Парк не знал. Просто его руки ложились аккуратно на талию господина и Парк даже не слышал, что именно орали эти два брата.       Господина Чета приходилось успокаивать каждый вечер. Он иногда пил дорогой виски, запивал коньяком, а Парк затем укладывл его в кровать. Бесстыдно любуясь своим господином, очень надеясь, что тот абсолютно ничего не замечает, будучи занятым разборками со своим братом.       Но нет. Это была лишь иллюзия. Все вскрылось тем вечером, после инцидента с попыткой устранения господина Пхима и наказания господином его и господина Чета.       Господин Пхим попытался повернуть лицо Парка к себе, а господин Чет взвился так, что даже наивный телохранитель-бывший полицейский догадался, что господин Пхим скорее змея, чем благородный тигр, и оттащил своего подопечного быстрее, чем Чет успел растерзать того.       Вечером дома господин Чет обрабатывал рану Парка самостоятельно с таким видом, будто он уже умер. А затем просто перекинул свою ногу через колени Парка, садясь на него сверху. Парк впал в ступор, когда огромные глазищи господина приблизились к нему, и он что-то шепнул ещё прямо в губы Парка прежде, чем коснуться губ своего телохранителя. То, что господин Чет произнес перед этим поцелуем было очень похоже на вопрос: «Можно?».       Когда и в чем Парк отказывал своему господину?       То, что Парка сначала накрыло, затем тугой узел завязался у него в животе, он ещё помнил. Реальность пропала.       Вернулся в неё Парк лишь тогда, когда разобрал вопрос своего господина:       — Я всё неправильно понял?       Парк аккуратно придерживал Чета на своих коленях, но не проявлял активности. У Парка был шок от происходящего.       — Прости, пожалуйста… Я думал, что мне показалось… что я тебе нравлюсь в этом смысле…       Парк еле опомнился.       — Я… Мы…       Что он сейчас должен сказать господину? Катастрофа, которой так боялся Парк, уже случилась.       Господин Чет явно ждал от него какого-то членораздельного конкретного ответа.       — Нет, я… Просто это неожиданно, господин Чет, и…       — И?       — И, — повторил Парк. У него не была заготовлена речь на такой случай. Поскольку такое он себе не представлял даже в своих снах.       Чет поднялся с его колен, но Парк схватил его за руку и притянул назад к себе с такой силой, что Чет немного растерялся.       Парк прижал его к себе сильнее и поцеловал с таким жаром, которого сам от себя не ожидал. Чет так соблазнительно откликнулся и прижался к Парку.       Парк очень надеялся, что, переступив эту черту, они не пересекли Рубикон.       То, что господин пожалел о том, что произошло между ними ночью, Парк понял уже утром.       Чет непререкаемым тоном отправил его на выходные. А сам в это время поссорился в очередной раз с братом и оказался на больничной койке.       О чём порой думал его господин? Неужели он всё ещё питает надежду, что его отцу не всё равно? После всего, что тот говорит прямо в лицо своему старшему сыну.       Парк смотрел на лежащего господина в палате и думал о том, что не стоило оставлять Чета одного. Надо было настоять на своём, но Парк ещё не совсем мог себе представить, что спорит со своим непосредственным руководителем.       Теперь у них было много совместного времени, потому что врач сказал, что Чету понадобится пару месяцев для полного восстановления.       Когда на пороге возник наглый телохранитель господина Пхима, Парк не долго думая собирался вышвырнуть его. Но господин Чет усмехнулся и сказал, что ждал его.       Парк слушал разговор господина и Тана и удивлялся, как Чет давно уже знал, что глупым бывшим полицейским господин Пхим пользуется вслепую. А тот, похоже, ещё и влюбился. Такое даже Парк был способен распознать. Однако Парку, похоже, повезло явно больше: служить господину Чету и отдать ему свою верность он выбрал сам.       Когда господин Чет пошёл на поправку, он сказал:       — Думаю, тебе не стоит ехать со мной в Дананг. В конце концов, там мне вряд ли понадобится охрана…       Парк не собирался смирятся.       — Это из-за той ночи?       Чет явно опешил.       — Парк, нет! Просто я думаю, нам стоит прекратить всё это, не хочу, чтобы кто-то пострадал… Я ненавижу своего брата, но пока я проиграл ему… — грустно сказал Чет.       Парк подошёл ближе к своему возлюбленному господину и осторожно притянул в свои объятия. Он хотел выразить свою солидарность и поддержку Чету, просто не мог себе дать волю, как следует. Парк ступал будто по тонкому льду, их отношения были не определены словами, они не были любовниками в том понимании, что не клялись друг другу в вечной любви и верности. Хотя в сердце Парка давно уже жил только один человек.       Чет поднял голову и посмотрел прямо в глаза Парка.       — Я не хочу спорить ещё и с тобой, Парк… Я так устал от этого, — сказал господин, и Парк молча притянул его голову к себе на плечо.       — Тогда не надо, господин Чет, я все равно останусь с тобой…       В Дананге, по мнению Парка, стало легче. Здесь не было откровенно паршивой семьи господина, контроля и недовольства отца господина Чета.       Чет ездил в местный филиал на работу, разбирался с их мелкими делами, даже втянулся в их заботы.       Если бы ещё можно было отключить интернет, или хотя бы не показывать так часто успехи новоявленного сына Танавей, то всё стало бы совсем идеально.       Иногда Парк позволял себе любоваться своим спокойно спящим господином. Чет на самом деле был таким красивым и привлекательным мужчиной, хотя совсем не понимал этого, поскольку всю жизнь был занят внутрисемейной борьбой, доказыванием своему отцу чего-то, что Парк совсем не понимал, но видел, что эта борьба приносила боль Чету, корежила его изнутри.       Парку позволено было оставаться с Четом рядом в постели. Они продолжили свои отношения, которые родились в тот вечер, когда отец Чета впервые наказал Парка за то, что он верно служит своему господину.       Только господин Чет, прежде чем поцеловать его в очередной раз, сказал ему:       — Только не влюбляйся в меня, Парк… Не думаю, что это закончится чем-то хорошим…       Со своей просьбой господин Чет опоздал примерно на год. Но Парк лишь кивнул головой и продолжил целовать своего господина. Он просто никогда не скажет ему об этом, будет проживать свои чувства внутри. Тем более им никогда не нужны были лишние слова.       Чет без рубашки выглядел почти сногсшибательно. Парк мечтал остаться в Дананге на всю их жизнь. Но глупому господину ещё и пришла в голову идея отослать Парка домой под каким-то глупым предлогом. Парк даже разозлился на него. И Чет был наказан ночью. Парк занялся с ним любовью так отчаянно, что даже его глупый господин, наверное, догадался, что Парк никогда не собирается оставлять Чета в этой жизни. По крайней мере, до тех пор, пока они оба живы.       После он сидел в ванной комнате и пытался сдержать слезы, которые рвались наружу.       — Парк, у тебя всё в порядке? — Парк услышал обеспокоенный голос господина Чета сквозь собственные мысли.       — Да, я сейчас выйду… — Парк собрал себя в кучу, выпустив эмоции наружу.       Господин Чет действительно выглядел обеспокоенным. Мешало только то, что он был полностью обнажен.       — Что-то не так, Парк? Только не лги мне! — строго попросил Чет.       — Нет, мне просто надо было побыть одному…       Чет внимательно его разглядывал. Уж слишком близко они подошли друг к другу. Некоторые вещи невозможно скрывать от других людей, особенно если вы ещё и любовники.       — Парк…       Чету хотелось что-то ещё спросить, но готов ли он услышать правду на свои вопросы. Видимо, поняв, что нет, он отступил.       — Парк, иди ко мне и поцелуй меня, — Чет протянул к нему руку.       Парка абсолютно устраивал такой расклад.       Хорошее время закончилось слишком быстро. Мать Чета умерла, и им пришлось вернуться в Бангкок, чтобы лицом к лицу встретиться снова с кошмаром господина Чета.       Ужасная семья была у господина Чета, как ни крути. Всё-таки госпожа была матерью старшего сына, а отец господина Чета даже не удосужился позвонить ему лично, чтобы сообщить о смерти мамы.       Немного сочувствия мелькнуло лишь на лице брата господина Чета, как бы ни странно это не показалось Парку. Сестра стояла с каменным лицом, а отец господина, как всегда был суров, непреклонен и беспокоился лишь о репутации своей компании, а не о чувствах собственного сына, когда Чет и Парк появились на церемонии прощания с мамой господина.       Внутри, конечно, господин Чет уже был готов к тому, что, возможно, его мать никогда не очнется, раз уж лучшая больница Таиланда столько лет не могла поднять её с больничной койки. Однако внезапная смерть от неизвестно чего, все равно стала неожиданностью для господина Чета. Его скорбь, грусть и ещё большую ненависть, вспыхнувшую с новой силой, к своим холодным родственникам, Парк мог понять.       Когда Парк обнаружил папку с документами на столе господина Чета, почему-то ему не пришла в голову мысль, а чьих это было рук дело. Кто такой добрый, что за просто так решил поделиться информацией о смерти госпожи с господином Четом?       Парк просто собирался самолично избавиться от господина Пхима. Если уж тому оказалось мало, что он стал наследником Танавея, а Чета отослали в ссылку.       Но госпожа Риса неожиданно спутала все карты.       Парку, конечно, она никогда не нравилась, уж слишком хитрая была особа, да и явно любила играть в игры за спиной.       Но она почему-то решила вдруг переметнуться обратно на сторону Чета. В принципе, господина это устраивало, если это помогло бы ему наконец-то избавиться от своего несносного братца.       Когда Риса рассказала, что Пхим убил лично своего бойфренда-телохранителя, господин Чет даже побледнел. У Парка возникло жуткое чувство внутри. Если господин Пхим настолько беспощаден к людям, которые служат ему, то о врагах и говорить нечего. Хотя Чет честно предупредил Тана о своём брате, но неужели тот действительно был таким?       Тогда Парк совершенно не собирался ему сочувствовать.       Операция по поимке брата господина прошла настолько гладко, будто они с Четом только тем и занимались вместе, как похищали людей.       Сидя со связанными руками на стуле на старом заброшенном заводе, господин Пхим выглядел непохожим на себя. Когда Чет наставил на него пистолет, он не испугался. Какое-то странное обреченное выражение мелькнуло на его лице. Что-то похожее на чувства обычных людей.       Но Парк считал, что тот заслуживает всего того, что сейчас происходит с ним. С самого начала именно он приехал и объявил войну всем и вся. Несмотря на то, что господин Чет и господин Пхим уже выросли, мирно договориться они не смогли. Пхим посеял ветер, теперь он пожинает бурю.       Когда Парк услышал выстрелы, он был в шоке. Телохранитель-полицейский был явно жив и вполне себе цел.       Господина Чета ранило в руку, и Парк впервые испугался. Несмотря на то, что они с Четом несколько лет тренировались вместе, всё-таки господин был не профессиональным военным или убийцей.       Когда Парка ранило в плечо, Чет потянул его к отступлению. Возможно, он не настолько действительно ненавидит собственного брата, чтобы жертвовать своей жизнью и жизнью Парка ради достижения своей цели.       — Значит, Пхим его не убил… Только сделал вид из-за отца, — Чет сидел смотрел, как Парк зашивает себя, и размышлял о брате и его горе-телохранителе.       — Возможно, господин Пхим не хотел лишать жизни человека, единственной ошибкой которого было связаться с господином…       Господин Чет внимательно посмотрел на Парка. Парку стало некомфортно и он заерзал. И зачем он только открыл свой рот?       — Ты прав. Тан не виноват в том, что влюбился не в того человека, — Чет не отрываясь смотрел прямо в глаза Парка. Парк мечтал закончить этот разговор. И поэтому решил молчать.       Чет вздохнул и отвёл глаза.       — Нам всем приходиться платить за свои ошибки, Парк. Но мне не нравится и не хочется, чтобы кто-то платил за мои.       — Я знаю, — Парк видел обречённый взгляд господина Чета и единственное, что он хотел сделать — это притянуть к себе Чета и заткнуть его бесполезный рот поцелуем. Собственно, он так и поступил.       Утром, выйдя за кофе для господина, Парк встретил Даная в саду. Тот был не один и явно настроен не дружелюбно. Чертов Данай и его бесбашенная верность.       Очнулся Парк уже перед господином.       — Ты, чёртова псина, сейчас расскажешь мне, где мой сын!       Парк удивлённо вскинул бровь. Один его сын явно спал безмятежным сном в своей постели. Какого именно сына имел ввиду отец года, Парк понял не сразу. Хотя сам себе удивился: отец Чета и Пхима был весьма неоднозначным родителем.       Когда телохранители отца привели Чета, Парк едва что-то соображал от боли. Но несмотря на это, он услышал и почувствовал, как господин Чет кинулся к нему.       Господин Чет превращался в дикую фурию, когда кто-то причинял боль тем, кого любил господин. Парк тешил себя иллюзией о том, что дорог господину несмотря на то, что тот пытается отстраниться от Парка эмоционально во время их любовных утех. Но Парку было всё равно, действия господина по отношению к нему говорили больше его слов. Парку было достаточно этого, чтобы хотеть жить ради своего господина.       Следующий раз Парк пришёл в себя уже, когда в комнате почти никого не осталось. Выстрелы и крики переместились куда-то в сторону от Парка.       Превозмогая боль, Парк поднялся и пошел туда, где слышал шум и крики.       Когда он вошёл, то увидел лежащего в луже крови господина и двух его сыновей. Чет пытался зажать рукой рану и что-то бессвязно бормотал. Пистолет лежал рядом с ним. Все подобные трагедии заканчиваются катастрофой, если вовремя не остановиться. Парк почему-то не сочувствовал старшему господину, тот явно заслуживает всего, что с ним произошло. Единственное, что рвало сердце Парка, что Чету похоже придётся пережить ещё и смерть своего отца.       Господин Пхим исчез, Данай таинственным образом был мертв, а госпожа Риса странно довольна. Чет был эмоционально опустошен.       Парк хотел забрать его и уехать в Дананг. Но Чет переживал свою внутреннюю трагедию и пытался смириться с тем, что уже неизбежно произошло.       Риса неожиданно пыталась настроить Чета против Пхима снова, несмотря на то, что господину Чету было не до этого и, похоже, вообще всё равно. Её напор поражал Парка, слишком уж она быстро сориентировалась и всё взяла в свои руки.       Чет вечерами стал оставаться один и смотреть из окна на сад. Он хотя бы не пытался напиться до забытьи.       Парк зашёл в комнату к господину и протянул папку от госпожи Рисы, какой-то финансовый отчёт привезла вечером нахальная помощница сестры господина.       — Передай ей, пусть она засунет этот отчёт себе куда-нибудь, и отстанет от меня! — крикнул Чет, едва взглянув на папку в руках Парка.       — Боюсь, я не могу сказать такое госпоже…       — Знаю, Парк, ты слишком воспитан для этого! А эта бесчувственная тварь нет! Как же она меня бесит! Гораздо больше, чем Пхим, хотя я думал никогда такое не скажу!       — Думаете, господин Пхим и его телохранитель вместе где-то скрываются?       — Разумеется, Парк. Пхим и его полицейский вместе где-то затаились, и теперь надо понять их следующий шаг. Риса, конечно, подстраховалась, управления компанией ему теперь не видать, как собственных ушей, но неизвестно, какой туз в рукаве у него ещё может быть.       — Возможно, что господину больше не нужна компания. Он выиграл у вас… А ваш отец теперь мертв…       Чет как-то обиженно посмотрел на Парка.       — Да, отца теперь нет, и никто не скажет нам, кто из нас первый… — горько усмехнулся господин.       Парку стало грустно от тона господина. Но тот неожиданно встал и приблизился к Парку. Господин Чет носил чёрное весь месяц и был таким, что Парку приходилось останавливать себя от неприличных мыслей о своём господине.       Чет положил руку на щеку Парка и погладил большим пальцем. Парку сложно было сдержать себя от ответного действия, и он притянул Чета к себе за талию и поцеловал в губы. Как же Парк соскучился! У него внутри будто всё загорелось. Чет позволил себя увлечь в глубокий поцелуй и, когда Парк толкнул его на кровать, потянул того за собой. На мгновение отстранившись, чтобы скинуть пиджак и растягнуть рубашку, он увидел затуманенный взгляд господина и как он открыл слегка опухший рот, чтобы произнести:       — Скажи мне это, пожалуйста…       Парк слегка опешил.       — Что?       — Что обычно ты хочешь сказать…       У Парка забилось сердце где-то в горле. Лучше бы господин попросил его убить брата, сестру и всех их телохранителей. Парк сделал бы это для него.       — Я… — начал было Парк, но лицо Чета исказилось, и он закусил губу, чего почти никогда не делал, — Лучше не надо, да?       — Я, наверное, тоже влюбился в тебя… — грустно улыбнулся господин. У Парка свело всё в груди, будто в него выстрелили или воткнули нож и прокрутили.       Кажется, было лучше, когда они просто занимались любовью молча.       А потом Чету позвонил его брат и позвал на разговор, где всё вскрылось и гидра показала себя.       Парк знал, что обещал своему господину всё забыть. Забыть о нём. Но Парк больше не мог исполнять приказы господина. Он больше не мог терпеть эту боль внутри, жить с ней и надеяться, что рана в его сердце затянется. Возможно, просто сердца у него больше не было, а жить без сердца Парк не умел. Ни одна больница мира, даже такая, как Танавей, не могла подарить ему новое сердце.