Практика поцелуев на случай конца света

Уилл готовился к этому дню тщательнее, чем к походу в Изнанку. Достал из закромов чемодана вельветовую желтую рубашку, надел под нее футболку. Она оказалась единственной чистой и лежала на самом краю маленькой стопки постиранных вещей. Футболка приятно пахла мятным порошком, и отлично подходила под рубашку, контрастируя с ней черным цветом. Волосы Уилл расчесывал минут десять, пытаясь придать им безупречный вид, но те все равно немного игриво и протестующе топорщились на макушке. Что ж, возможно, он наденет на встречу шапку и все будет почти нормально. Волнение от мыслей о предстоящей встрече прошлось маленькими разрядами тока по ребрам. Щек коснулось обжигающее тепло. Его пальцы немного дрожали, когда он хватал рюкзак, готовясь выйти из комнаты-подвала на завтрак, а затем и в школу. Свидание, подумать только. В голове не укладывалось! Может, он спал? Уилл легонько ущипнул себя за щеку, почувствовав неприятное жжение. Нет. Реальность. Кажется, чего-то не хватало. Когда он уже поднялся наверх по ступенькам и выбрался из подвала, то тревожно замер. В прихожей стояло большое зеркало, заваленное шарфами и шапками, но даже сквозь этот хаос Уилл сделал неутешительный вывод. Он выглядел слишком обычно для человека, у которого вообще-то менялся мир. Который делал маленький, осторожный шажок на пути к своему будущему. Взгляд тоскливо упал на катышки на рубашке и потертые штаны. Уилл постарался обворожительно улыбнуться своему отражению, но улыбка превратилась в сконфуженный комок чистого, концентрированного смущения. А в глазах заплескалась неуверенность. — Уилл, очень круто, что ты решил поздороваться со своим отражением, но как насчет вернуться к простым смертным и позавтракать? Майк перевесился через перила, выглядывая в прихожую. Он стоял на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Растрепанный, небрежный и невозмутимый. В темно-синей кофте в белую полосочку, из-под которой неаккуратно торчал белый воротник рубашки. Его коротко подстриженные волосы в беспорядке причудливыми кудрями падали на лоб, придавая ему вид очаровательного гика и бунтаря одновременно. Темные глаза Майка нашли его в отражении зеркала, и мир на мгновение замер. Уилла пронзила мысль — а каким его видел в это мгновение Майк? Таким же потрепанным, растерянным и нескладным? Что-то больно ударило по груди. Ранило. Уилл задержал дыхание, стараясь не отворачиваться, мурашки побежали по коже маленькими язычками пламени, обожгли, когда Майк в отражении ему улыбнулся, хитро прищурившись. — Доброе утро, Майк, — Уилл тихо проговорил, робко улыбаясь ему в ответ, пытаясь хоть как-то пригладить катышки на локте дрогнувшими пальцами. — О, спасибо, что решили соизволить поздороваться и со мной. Майк склонился ниже, едва не переваливаясь вниз, отчего сердце Уилла чуть не упало в звенящую пропасть, а дыхание застряло в горле. Уилер на его перепуганный взгляд только дернул уголками губ. И чуть погодя, когда перелетел через ступеньки, получив выговор от Нэнси, что накладывала на кухне еду, вдруг тихо произнес, откашлявшись: — И тебе доброе утро, Уилл. Его голос застыл в мягком утреннем воздухе, прошелся нежным касанием там, под крепкой броней из ребер, которая соизволила бессовестно треснуть. Надо будет подумать над укреплением обороны против его лучшего друга, что каждый раз с хрустом проламывал все преграды, врываясь в сердце Уилла с ноги. Когда Уилл очнулся в больнице после нападения Векны, то заметил на кресле Майка, что свернулся в нем, прижав коленки к груди, и забылся тревожным сном. За окнами стояла тихая, окутывающая ночная темнота. Какие-то датчики тихо пищали, а вену холодила капельница. Озноб пробивал до самых костей, в голове — белый, тугой шум. Перед глазами несколько плыло, отчего казалось, что палата шаталась, словно покачивалась на штормовых волнах. Во рту — застарелый привкус плесени, мглы и потусторонней колючей энергии. Все мышцы в теле горели, словно его окунули в ванну со льдом. Уилл хотел тихо позвать Майка, но тут заметил, что сверху одеяла, пахнущего лекарствами, лежала светло-синяя куртка. Уилера. Сам же Майк обнимал себя руками и трогательно утыкался носом в колени, явно мерзнув, напоминая бездомного растрепанного кота. Сердце тогда в груди сладко защемило. А кончики плохо слушающихся пальцев коснулись жесткой ткани на рукаве куртки, словно он провел по руке Майка. Уилл чуть наклонился, поддаваемый внутреннему неконтролируемому желанию, наваждению, и вдохнул запах вещи Майка. Горло перехватило, а его точно окутало штормовой грозой, мятой и чем-то, горчащим на языке. Крепким. Пробирающимся в легкие густым, кружащим голову смогом. Мама его едва так и не застала — трогательно обнимающего куртку Майка, зарывающегося в нее кончиком ледяного носа. Пришлось в панике скинуть ее на пол, сердце едва не выскочило из груди. А потом и вовсе замерло, обратившись в камень, когда он перевел взгляд в сторону и встретился с непроницаемо-черными глазами Уилера, что смотрел на него не моргая. И, кажется, они оба не могли сделать вдох. Майк все видел? Видел этот момент совершенной слабости, после которого он ему и в глаза, наверное, не посмотрит? Но Уилл так его и не спросил. В палату ворвалась кричащая от счастья Робин, улыбающаяся Нэнси, тревожно поджимающий губы Джонатан, размахивающий руками Стив и Дастин, глаза которого горели той же застывшей в воздухе радостью. И облегчением. Его обнимали друзья и родные, плакали и перебивали друг друга, чтобы рассказать последние события. Но с Майком он так и не смог пообщаться. И только спустя два дня, когда он проводил в больнице свой последний день, Майк пришел к нему поздним вечером, когда давно истекли часы посещения. Явно тайно. В его руках был пластиковый стаканчик, который он нервно сжимал своими красивыми длинными пальцами. Щеки обжигал румянец, дыхание срывалось с губ, разрывая тишину палаты. Но самым удивительным было то, что Майк был одет как пациент. Под курткой — белая больничная ночнушка, что маняще облегала его фигуру. И оттеняла выпирающие отдельным произведением искусства ключицы. В обжигающей темноте сгустился воздух. — Принес тебе лучшее какао в городе. Такое делают только в больничных автоматах, ни с чем не спутаешь. Майк присел на краешек его больничной койки, под тяжестью его тела матрас чуть прогнулся, отчего Уилла качнуло к нему, ближе. Байерс пораженно застыл. Сердце пропустило гулкий, тревожный удар. — Майк, ты почему в этой одежде? Тебя тоже сюда… — Так, стоп, Уилл, — Майк поставил стаканчик на тумбочку возле него и неожиданно прижал палец к его рту, послав по венам болезненный ток, холод обжег губы, дыхание застыло от этого интимного контакта, — со мной все хорошо, это мое прикрытие. Ты бы знал, как трудно попасть к пациентам этой больницы. Она охраняется лучше Белого Дома. Дежурные медсестры хуже главных боссов. Мы так с Нэнс к маме ходили. Чудом прорвались через этих мегер. Майк тихо хмыкнул, но глаза его завораживающе смеялись. Уилл с облегчением выдохнул. Но, видимо, слишком рано, потому что Уилер в следующий момент посмотрел на него так серьезно, проникновенно, что пробил его до самого нутра. Вынул душу. Царапнул за ребрами одним взмахом своих ресниц. Воздух вокруг них поплыл, плавясь, подобно кусочку масла под распаленным солнцем. Темнота укрыла со всех сторон, пряча тихий, надтреснутый голос Майка, оставляя его слова хрупкой тайной: — Спасибо, что спас нас всех, Уилл. Я был в шаге от того, чтобы пойти на ужин этому демоническому псу. Честно говоря, мне не очень понравилось. Ощущения так себе. Но…я бы лучше умер, чем не увидел тебя живым. Я не допущу, чтобы этого с тобой произошло. Ничего плохого. Уилл не успел ответить. Майк обнял его, прижимая к себе так, что они столкнулись ребрами, выжигая под кожей искры. Ярко. Звезды в глазах застыли, а потом посыпались, превращая палату в искрящийся мираж. Между ними не было воздуха. Уилл чувствовал мурашки, что бежали по шее Майка, когда он, пытаясь ответить, задел ее пальцами. Их сердца бились в то краткое, болезненное мгновение на разрыв. Их короткую, откровенную близость, напоминающую сладкую мечту, разорвал яркий свет, ударивший из приоткрывшейся двери, и скрипучий голос медсестры, что был подобен ведру ледяной воды на разгоряченную голову: — Что здесь происходит? Почему пациент не в своей палате? — Хм, я искал туалет. Но, кажется, это не он. Бывает же. Майк невозмутимо покрутил головой, словно сам не мог понять, как мог оказаться в чужой палате, отчего Уилл задержал в легких колючий смешок. А потом под строгим надзором медсестры вышел за дверь, но, оглянувшись, неожиданно подмигнул ему. Это было так игриво, горячо и внезапно, что Байерс готовился потерять сознание в любую секунду. Его кожа и без того была раскаленной, а сердце отчаянно пробивало в ребрах новые трещины, когда он думал об их объятиях. А теперь — это. Чертово подмигивание. Оно войдет в топ лучших мгновений его жизни. Тайный хит-парад моментов с Майком Уилером, который он будет пересматривать на повторе, как любимую серию сериала, когда его будут одолевать мучительные кошмары по ночам. Уилл не мог дышать. Краска отчаянного смущения и радости расплывалась по его коже, отчего он наверняка весь был пунцовый. И вот снова. Майк едва не разломал его защиту этим своим тихим, невесомым, с легкой сонной хрипотцой: «Добрым утром». Но ведь он не имел в виду ничего такого! И Уилер не виноват в том, что сердце Уилла давно билось в его руках. Это была проблема только Уилла. И он сегодня намеревался ее решить. Байерс с тихим отчаянием вновь взглянул в зеркало, состроив грустную страдальческую рожицу. Ну вот как он таким кому-то понравится? На него же взглянешь и сразу поймешь — бедовый парень. Зачем кому-то тратить на него свое время? Нет. Уилл качнул головой, убеждая себя, что весь его расколотый внутренний мир, кишащий монстрами, видениями из потустороннего мира и приобретенной суперсилой, никак не виден. Он глубоко спрятан под его кожу. А внешне он просто немного уставший и потрепанный обычный подросток. Эти домыслы только в его голове. Пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию с его образом для свидания, Уилл примерил несколько шарфов, висевших на зеркале. Примял волосы горчичной шапкой. Но все было не то. Он уже хотел разочарованно оставить попытки хоть как-то спасти ситуацию, как его взгляд выловил из кучи разбросанных вещей возле вешалки с верхней одеждой что-то ярко-красное и немного блестящее. Что-то, что могло добавить ему хоть немного цвета. Уилл нагнулся и осторожно подцепил пальцами за резинку эту самую вещь. Яркий бантик-бабочка, переливающийся разноцветными бликами от блесток. Очень даже нарядно. И мило. Раз он тут лежал без дела, значит, Уилл мог же его одолжить, да? Он потом обязательно вернет на место. Может, вообще только примерит. Байерс с замиранием сердца растянул резиночку, просунул в нее голову и осторожными, порхающими прикосновениями разгладил бабочку. Удивительно, как она подходила к его рубашке. Весь образ приобрел какой-то торжественный вид. Даже сделал его чуточку симпатичнее. Уилл собирался улыбнуться в зеркало еще раз, но более уверенно, но едва не подавился воздухом, когда в отражении позади себя заметил ухмыляющегося Майка с вафлей в руках. Он подпирал стену плечом, с аппетитом надкусывая вафлю, и не сводил с него внимательных насмешливых глаз. — Вау, Уилл Мудрый, вы готовитесь показывать нам фокусы сегодня на станции? Что в программе: телекинез или же папье-маше из демогоргонов? Или вытащите из шляпы Векну вместо зайца? Уилл пристыженно вцепился ледяными пальцами в бабочку. Его взгляд дрогнул, губы обидчиво поджались. — Причем здесь фокусы, Майк? — Ну, как причем, Уилл? — Майк подошел к нему неспешной, ленивой походкой, положил руку на плечо, так, что его прикосновение теплых пальцев прожгло и через рубашку до кости, и с хрустом снова откусил вафлю, не переставая улыбаться краешками губ, — Я эту бабочку один раз надевал. Она шла вместе со шляпой и черной мантией фокусника. Волшебник из меня не вышел, вот и валяется без дела. Но тебе идет. Солидно. На последнем слове усмешка прорезала красивые губы. А в темных глазах полыхнуло так, что дыхание перехватило. Уилл сжался, судорожно сглатывая. И смущенно пробормотал, готовый провалиться на месте: — Она, что…детская? — Ну да. Вроде же понятно. Замечательно. Позорище какое. И как теперь Майку в глаза смотреть? — Ты чего сегодня такой подозрительный. Ищешь себе супергеройский костюм? Может, мне помочь тебе? — Спасибо, Майк, обойдусь. Не хватало, чтобы ты мне еще детскую мантию волшебника предложил. — Зачем мантию? — Уилер притворно округлил глаза, а затем вдруг поднял руку и едва не запихнул в рот Уиллу кусок вафли, вызвав у того короткое замыкание в нервной системе, и временную остановку сердца, пока его пальцы задевали его губы, точно нарочно. — Пока мама в больнице и не видит, я могу расщедриться для тебя ее любимыми шторами из гостиной. Чистый бархат. Престиж! Уилл разгневанно жевал вафлю, наверняка выглядя, как свирепый хомяк, раздувая щеки. Майк же тихо ухмылялся, явно довольный своим остроумием. Засунуть бы его куда-нибудь в его привлекательную задницу. Серьезно. — Я смотрю тебе весело, Майк? Уилл сглотнул, поворачиваясь к нему. Их столкнувшийся друг с другом взгляд был подобен удару тока. По ребрам прошла волна дрожи. — Очень! Мой друг супергерой, это же сенсация! Майк выгнул бровь, поведя плечом. Но все равно в его глазах что-то на мгновение дрогнуло. Хрупкое. Незащищенное. Он улыбался ему, был невозмутимым, но Уилл всегда замечал, когда что-то не так. Это такая невесомая трещина, что проглядывала сквозь защиту в его душе. И он смотрел в эту щель, находя все ответы. Майк беспокоился. И оберегал его. Пытался развеять атмосферу, что трещала над их головами грозовыми раскатами грома и накалялась с каждым днем. Они все висели над пропастью. Но продолжали находить поводы для улыбок. — Держи вафельку, тебе нужно много сил, чтобы бороться с монстрами. Голос Майка слегка дрогнул, задел за живое. И Уилл не выдержал. Его забота ломала его, разбивала и оставляла только острые осколки, которые ранили сердце. — Майк, я уже давно не маленький мальчик, — Уилл тяжело сглотнул, задержав дыхание. Прямо за мгновение, как наклонился к Уилеру, откусывая с его рук вафлю, проводя языком по его пальцам. Внутри все заискрило до боли. Дыхание оборвалось. Мир раскололся. Этот вкус Уилл запомнит надолго. А еще восхитительно расширенные глаза Уилера, который застыл, как статуя. — Что такое, Майк? Больше не хочешь делиться вафелькой? Он склонил голову, умирая изнутри, но выдохнул, прожевав, и медленно провел языком по губам, где остались крошки. В глазах Майка что-то оглушительно взорвалось. Уилл услышал хриплый вздох. Грудная клетка Майка под кофтой вздрогнула. Словно он не мог продохнуть. Восхитительно. — Я… — Спасибо за угощение, Майк. И да, не надо шторы, но так мило, что ты предложил. Если хочешь, могу посмотреть для тебя меч в детском отделе. Майк раздражал. Это чувство жило очень поверхностно, как верхушка у айсберга, где ниже, в темных водах, была спрятана кипящая, болезненная влюбленность. И все равно, он выводил Уилла из равновесием тем, как воздействовал на него. Тем, что с этими чувствами Уилл не мог ничего сделать. А Майк часто подшучивал над ним. Может, еще и относился как к ребенку. Чересчур бережно. Хватит. Когда Уилл собирался выходить, он заметил Майка, что методично намывал в раковине посуду, так старательно, что вот-вот на поверхности тарелки могла оказаться дырка. — Майк, ты…моешь посуду? Или мне мерещится? Уилл, сраженный этой картиной, подошел к нему. Уилер был весь в белой пене, которую разбрызгивал вокруг себя, подобно снежному вихрю. Кажется, до его вмешательства на кухне было явно чище и опрятнее даже с заставленной грязной посудой. Пена запуталась в его темных волосах, на щеках замерли переливающиеся разводы; в воздухе летали мыльные пузырьки; завораживающе. Майк перевел на него тяжелый взгляд — Уилл сделал маленький шажок назад. Что-то такое было в его взгляде, выражении лица, что заставило его сердце замереть. Там переливались обжигающие молнии. Но вопреки тому, что рвалось из души Майка подобно катастрофе, он коснулся его щеки со звенящей осторожностью, мягко растирая пену по пылающей под его пальцами коже. Провел по шее, оставляя влажные разводы, невесомые мыльные пузыри, колючие маленькие мурашки. Майк хрипло произнес упавшим, завораживающим голосом, от которого сознание заволок туман: — У тебя тут…крошки. Влажные прикосновения оставляли на коже ожоги. Горло свело. Но за ребрами — там было щекотно до сладостной боли. А когда пальцы Майка скользнули ниже, задев воротник, он выдохнул хрипло, но мягко, почти едва ощутимым шепотом: — Уилл, на тебе моя футболка. — Что? Уилл растерянно замер, в голове было пусто. И ему потребовалось все время мира, чтобы заметить, куда направлен взгляд Уилера. Такой цепкий, что пробивал его до ребер. — Если хочешь, сниму, Майк. Твою футболку. Уилл выдержал его взгляд. Воздуха не было. Тьма в зрачках Майка завораживала и тянула в бездну. Кружила беззвездным небом. Уилер сглотнул, отстранился и, словно от чего-то очнувшись, пробормотал с дрогнувшей улыбкой: — Да нет, тебе идет, Уилл. Оставь ее себе. Уилл готов был сгореть на месте и развеяться пеплом. Осознание, что на нем вещь Майка — пробрало до самого нутра. Кожа горела там, где футболка прилегала к телу, словно оставляла на нем свои прикосновения. Словно обнимала. Очень захотелось тут же ее снять и выбросить. Но рука не поднялась. Это ощущение тепла, что накрыло его, когда он увидел почти смущенную улыбку Уилера, он хотел сохранить. Отличное начало новой «жизни». Что может быть лучше, чем пойти впервые на свидание с парнем, одетым в вещь того, в кого, кажется, был влюблен всю свою сознательную жизнь? И что могло тут пойти не так? Конечно же, все.

***

Уилл смотрел на Майка, что сидел с ним под столом с теплой, поддерживающей улыбкой, скрестив ноги, и потягивал громко газировку, проигрывая трубочкой. — Картошечки? Уилер поднял руку и достал тарелку с картошкой фри и протянул ее Уиллу. Как ни в чем не бывало. Точно это не он минут десять назад застал, как Уилла бросил парень, с которым он пришел на свидание. Оставил его одного, не заплатив за все, что заказал. Похоже, просто использовав его, а затем подставив. Тот как раз выбегал из кафе, называя Байерса «лузером», когда Майк распахнул двери. Они столкнулись плечами. Уилер, похоже, услышав насмешки над Уиллом, поставил тому подножку, отчего парень упал лицом в лужу у самой двери. — Прости, дружище, я тебя не заметил. Майк с мрачной усмешкой оглядел парня, а потом, забыв про него, остановился тревожным взглядом на Уилле. Байерс грустно улыбнулся, махнув рукой. Очень хотелось просто исчезнуть, он и подумать не мог, что Майк мог его найти на окраине Хоукинса в дорожной забегаловке возле заправки. Где никто из ребят никогда не бывал. Случайно. — Майк, ты следил за мной? Уилл посмотрел в его темные глаза, голос задрожал, внутри все сжалось до боли. Он не хотел, чтобы Майк застал его в таком разбитом состоянии, видел его неудачу. Ему не разбили сердце, нет, он едва знал этого парня, но что-то внутри все равно раскололось. Его унизили. Пошутили над ним. Растоптали его искренность. — Да знаешь, подумал, что после приобретения своих сил ты мог бы начать тайно спасать Хоукинс от преступников, а мне бы хотелось быть в доле, — Майк пожал плечами, сев на свободный стул напротив, и неожиданно закинул руку Уиллу на плечо, чуть сжав его, откашлявшись. — Как твой лучший друг, я бы не выдержал, если бы ты взял себе в напарники кого-то другого. И что я в итоге вижу? — Ч-что? Уилл запнулся, опустив взгляд. Сердце в груди разрывало, пальцы сжались в кулаки. Уютное тепло Майка действовало ужасно — хотелось расплакаться, положив голову ему на плечо. Уилер был рассудительным, грубоватым и всегда вел себя, как лидер. Но он еще был и очень добрым, и опекал своих друзей. Его поддержку можно было не понять сразу. Но Уилл так долго знал своего лучшего друга, что чувствовал, как его пальцы мягко, едва ощутимо похлопывали по его плечу, несмотря на небрежный тон и насмешки. Лечили. — Ты променял меня на какую-то тестовую версию. У него даже кудряшки отстойные. Я уже молчу про его неуёмный аппетит и ужасные манеры. А еще он кричит, как девчонка, — Уилер раздраженно закатил глаза, пододвинул к себе бургер и надкусил одной рукой, пока другая продолжала вырисовывать через рубашку Байерса немыслимо нежные круги, пуская по его коже сладкие, трепетные мурашки, — Уилл, вот скажи мне, чем я хуже этого засранца? Байерс так опешил от вопроса, что, не выдержав, тихо, грустно рассмеялся. А потом выдохнул робко, мягко заглянув в самые родные глаза: — Майк, ты просто потрясающий. Но ведь я не… — Уилл испуганно запнулся, понимая, что он не мог ему признаться в том, что чувствовал. В том, чего Уилер никогда не поймет. Как бы Уиллу не хотелось. — Эй, Уилл, ты мой лучший друг. И пусть я не всегда это говорю, и ты вряд ли от меня это услышишь в ближайшие лет десять, но ты самый дорогой для меня человек. И мне жаль, если хоть что-то заставило тебя усомниться во мне. Я знаю, что бываю придурком. Уилер повернул к нему голову, подавленный и уязвимый. Убрал руку, точно не мог его касаться. И Уиллу стало невыносимо холодно. Одиноко. Байерс чуть не поддался ближе, едва с болезненной мольбой, потребностью не пробормотав: «тебе можно, Майк, всегда можно меня касаться». Но Уилл только выдохнул, натянуто улыбнувшись: — Набиваешь себе цену мне в напарники? — Не в силах выдержать конкуренции, — Майк выдохнул с какой-то болезненной улыбкой, сколом, его темные глаза были полны нежной грусти, что захватила его сердце ледяными, болезненными касаниями, — так что, у меня есть шанс? — Майк, — Уилл хрипло произнес его имя, почувствовав, как его подвел голос, как он надломился, наполнился мягкой обреченностью, — так и быть, я рассмотрю твою кандидатуру. Если ты придумаешь, как нам отсюда выйти. И вот они уже больше десяти минут сидели под столом. Тайно таскали еду, оба не в состоянии заплатить. Майк с кривой ухмылкой вынул карманы, показав что там только мелочь, жвачка и смятый шоколадный батончик. И пожал плечами, пробормотав: — Извини, не рассчитывал, что столкнусь с тем, что твой новый друг будет есть за пятерых. — Он не мой друг. Так… случайный человек. Уилл не знал, как ему все объяснить. Но и не хотелось. Слова откровения бы повисли, разломав атмосферу хрупкого веселья, что заискрило между ними, стоило им спрятаться под столом. Как каким-то преступникам. Их плечи все время соприкасались, заставляя сердце Уилла сладостно замирать. — Так, у меня идея. Майк прошептал ему в макушку, по-мальчишески очаровательно улыбаясь. — Майк, почему я уверен, что она мне не понравится? Улыбка Уилера стала только шире. Такой немного шкодной, заговорщической. Уилл не мог оторвать от него взгляда. Майк невероятный. Самый прекрасный в этой Вселенной. Дайте ему сил не сорваться. — Мы отсюда сбежим. — Это неправильно. Может, я отработаю? — Уилл, ты ни в чем не виноват. Просто доверься мне. Майк покачал головой, его голос надломился. Его пробили стальные, грубые нотки. У Уилла дыхание перехватило. Он злился из-за того, что другой парень поступил с ним некрасиво. И это окрыляло. Дарило непозволительную надежду. Пока они разрабатывали план, Майк поднял тарелку, и взял одну из долек картошки фри, проигрывая бровями. — Еще картошечки, дорогой маг? — Ты все не сдаешься? Уилл засмеялся, открывая рот. Господи. Он что реально позволял Майку себя кормить? Может, он провалился в параллельную реальность, потому что было очень подозрительно то, что он еще не упал в обморок от чувств. — Конечно. Я докажу тебе, что я идеальный кандидат. Майк посмотрел на него с ласковым восхищением, за ребрами вспыхнули красочные фейерверки. Дыхание перехватило. Пальцы Майка невесомо коснулись тыльной стороны вены на ладони, очертили, проводя под кожей оголенный, искрящийся ток. — Подкармливая меня? Сомнительная стратегия, Уилер. Уилл тихо рассмеялся, легонько толкнув его плечом. За ребрами было обжигающе, но легко. Словно невесомые снежинки пепла, кружащиеся в вихре его пылающих чувств. Невозможных. И запретных. — У меня в запасе еще много идей, Байерс, не списывай меня со счетов. Майк поиграл бровями, накрыв его ладонь. А потом они осуществили свой план побега в действие, слаженно, как делали уже много лет. Майк отвлек официантку, столкнувшись с ней. Кофе пролилось на пол, крик заполнил забегаловку, отвлекая от Уилла, что как раз пробежал мимо и скрылся за дверьми. — О, мне так жаль! Я поищу салфетки в своей машине! Секунду! Байерс слышал громкий, взволнованный наигранный голос Майка, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Нервный, наверно. Подождал его у задней части здания, подпирая крошащуюся кирпичную стену. А когда Майк появился с победной улыбкой, не выдержал, чтобы не поддразнить его: — Ух ты, Майк Уилер, и когда же вы успели обзавестись своей машиной? — А что, хочешь, чтобы я тебя прокатил? Уилер упер руку совсем рядом с макушкой Уилла. Наклонился к нему, их минимальная разница в росте смотрелась подходяще, можно было поднять глаза и утонуть в чернильном, загадочном море, в чуть расширившихся зрачках, поймать дыхание, смешанное со сладкой газировкой. Увидеть бледные веснушки, которые хотелось бы собрать в созвездия. Или галактические системы. — Только после того, как найдешь в ней салфетки. Нельзя заставлять даму ждать. Голос Уилла дрогнул, но их близость пьянила. Проходилась щекоткой под ребрами. Совсем немного стирала границы, словно ластиком. И Уилл осторожно коснулся ладонью груди Майка. Там, за его кофтой, словно дернули чеку. Сердце Уилера толкнулось в его пальцы, будто только этого и ждало. С преданной самоотдачей. Голова пошла кругом. Уилл, задержав дыхание, посмотрел в глаза Майку, щеки которого неожиданно покрыл нежный румянец. В сознании мотыльками пронеслись миллионы вопросов. — К черту, даму, Уилл. Если мы сейчас не уберемся отсюда, то точно попадем в посудомоечное рабство. Нет никого страшнее, чем работники на полставки. — Слушай, ну, ты сегодня уже тренировался мыть посуду. Точно не хочешь остаться? — Я делал это первый и последний раз в жизни, клянусь. Просто…я не знал, как подавить эмоции. Уже собирался начать бить тарелки, но Нэнс расценила иначе и вручила мне губку. Ну и вот… пришлось мыть. — Майк, ты чем-то был расстроен? Уилл удивленно, растерянно поднял на него взгляд. В сердце больно кольнуло. Он так был зациклен на том, чтобы избавиться от влюбленности в лучшего друга, что не заметил его настроения. Что могло случиться? И почему Майк не поделился переживаниями с ним? Он ему не так уж и важен? Не доверял ему? Это разбивало. Уилл убрал руку, спрятав ее в карман штанов. И поежился, только сейчас поняв, что куртка осталась внутри. — Ты прикалываешься? Почему я вообще случайно узнаю, что у тебя какая-то встреча с каким-то хреном? Почему ты странно себя ведешь, но ничего мне не рассказываешь, Уилл? Я… честно, меня это убивает. Наверное, так. Ненавижу это чувство. На плечи Уилла легло что-то теплое и приятно тяжелое. Окутало запахом грозы, дыма и мяты. Мягко заволокло сознание. Объяло теплом. Уилл удивленно замер, растерянно смотря на Уилера, который накинул ему на плечи свою куртку. По коже пробежали миллионы мурашек. В ребрах образовались новые трещины. Было больно сделать малейший вдох. — Я тоже ненавижу, Майк. Губы Уилла дрогнули в грустной, болезненной улыбке. Невозможно. Он хочет стереть Майка из своего гулко бьющегося за ребрами сердца. Но вместе с тем Уилл знал — он начнет рисовать его снова. Каждую его ломанную черту. Каждую несимметричность. Каждую его необыкновенную часть, ломая себя изнутри. Начиная от небрежных кудряшек, которые хотелось пропускать сквозь пальцы, заканчивая родинками на его теле, выступающими косточками, слишком бледной кожей, что напоминала холст. Ее хотелось разрисовать поцелуями. Байерс хмыкнул, уязвимо закутываясь в куртку Майка, продевая в рукава замерзшие руки, утыкаясь носом в воротник. Было так тепло, уютно, приятно, что хотелось разлететься от чувств на осколки. Внутри все трепетно сжималось. — Что, снова хочешь понюхать? Не стесняйся. О, да. Конечно же, Майк видел тот стыдливый момент в больнице, и не мог его не поддеть. Это тоже Уилл ненавидел. Потому что от игривого голоса Майка все внутри переворачивалось. — Заткнись. — Только если используешь на мне свое чудо-заклинание, Байерс. Майк нашел его руку, сжал трепетно пальцы, а потом потянул за собой. Прочь от забегаловки, что подарила ему холодный след разочарования на сердце, от нашедших их официантов, что явно хотели их остановить, от всех проблем и переживаний. — Ты же смеялся надо мной. Уилл задыхался, пока Майк припечатывал его к ржавой дверце автомобиля, пока проникал под кожу слишком напористыми, собственническими взглядами. Он словно забирал его на дно своих глаз, не давая воздуха. Но не то чтобы Уилл был против. — Я, — Майк обнял его за шею, коснулся ледяными кончиками пальцев за ухом, чуть помассировав нежно мочку, словно тоже хотел его касаться и не мог больше сдерживаться, — не хотел, чтобы ты показывал их другому, Уилл. Человеку. Чтобы скрывал что-то от меня. Чтобы тебе был важен…не я. Уилер скользнул другой рукой в карман своей же куртки, надетой на Уилле, и вытащил красный бантик-бабочку. Ту самую, которую Байерс мерил этим утром. Глаза Уилла распахнулись. Дыхание прервалось. — Очень смешно, Уилер. — Уилл, ты был… прекрасен. Невероятен. Тебе идет абсолютно все. Извини, что дразнил тебя. Я просто… — Что? — Не хотел, чтобы кто-то тебя видел таким… милым. — Вот оно что. И хочешь, чтобы я в это поверил? — У тебя нет выхода, Байерс, я всегда настойчив в том, что для меня важно. Майк продел через его шею бабочку, пока Уилл внутренне умирал и возрождался вновь, пока его сердце порхало за ребрами, словно по небу, усыпанному мягкими-мягкими облаками. — А для меня важен ты. Придется тебе с этим смириться. Майк нежно коснулся его щеки, Уилл разбился об эту ласку. Поддался ему, судорожно выдохнув. Взгляд Уилера потеплел. Мягко обжег. Большой палец невесомо погладил скулу, оставляя обжигающий отпечаток откровенной, открытой близости. Желания. — Понятия не имею, как смогу это пережить. Уилл выдохнул ему в губы. Воздух между ними трещал, жалил. Каждый вдох — боль и сладость. Уголки губ дрогнули в нежной улыбке. Сердце за ребрами защемило. Байерс все еще не мог поверить в реальность происходящего. Даже пробормотал, задыхаясь: — Ущипни меня. — Я сделаю кое-что получше, если ты позволишь. И Майк разорвал между ними расстояние в клочья. Коснулся губами. Мягко, трепетно, вопросительно. Прижался к нижней губе, чуть смял ее, потянул к себе. С игривой нежностью, от которой разрывало под ребрами. Мир закрутился и готов был вот-вот рухнуть вниз. С неба срывался дождь, холодом царапал кожу, но близость с Уилером обжигала. Кожа плавилась, воздух был раскаленным. Ему хотелось дышать с ним одним воздухом, ближе, чтобы чувствовать его сильнее, до самых костей. До души, что всегда рвалась к нему с пьянящим, детским счастьем. Оно никуда не делось. Это чувство. Нужно было только вырвать его из оков и страхов. — Ну что, пережил, Байерс? — Не знаю… слишком мало, Уилер. Сложно определить. Нужно еще… — Уилл, задыхаясь, притянул его к себе, обнимая за шею, в этот раз касаясь губами первым, так, чтобы прострелило мурашками по ребрам, сладкой негой разлилось в животе. Поцелуй обернулся пожаром, что разгорался между ними с оглушительной скоростью. Сильнее, глубже. Языком по зубам, нежно прикусывая, до болезненной нехватки кислорода. До черных звездочек за прикрытыми веками. Без воздуха. Без возможности выбраться. Без ограничений. Майк задрал свою футболку на Байерсе, коснулся ледяными пальцами его ребер, нежно погладил, послав сладкую дрожь. Желание искрило между ними, натягивалось оголенным проводом. — Байерс, в следующий раз, если захочешь провести свое время с каким-нибудь придурком, я не остановлюсь так просто. — Не переживай, Майк. Я думаю, что успею вложить в твою руку губку для мытья на случай, если захочешь разнести домашний сервиз. — Черт. Не надо было тебе говорить про этот прием. Я теперь бессилен перед тобой. Майк обнял его, утыкаясь носом в его шею. Нежно коснулся спины. Уилл даже через начавшийся дождь слышал, как оглушительно билось его сердце. И это окрыляло. И дарило невесомое счастье. — Ты зачем вообще это все затеял? — Я хотел пережить то, что проживали обычные подростки. Ну знаешь, на случай очередного конца света. На случай, если он не вернется после их финальной битвы с Векной. Байерс тяжело выдохнул, в горле встал шершавый ком, все эмоции, что он прятал, прорвались наружу. Рухнула стена. Он тоже рухнул, рассыпавшись на миллиарды искрящихся под кожей огоньков. Чувствовал все так остро. Ярко. Что это и пугало и завораживало одновременно. — На случай очередного конца света я дарю тебе бесплатный и безлимитный абонемент на поцелуи и все остальные подростковые штуки, Уилл. Со мной. Отказы не принимаются. Майк оставил поцелуй на его шее, словно печать. Провел языком, чуть дразня, прикусил. Чтобы еще долго не стиралась. А потом Уилер прижал его к своей груди, заключая кольцом из рук, оберегая от всех кошмаров. И затих. Только улыбнулся так же печально, с пониманием, что их жизнь далека от нормальной. Умереть было больше не страшно. Уилл уже был счастлив. — Так что, возьмешь меня в напарники, супергерой? — Конечно, после такого подкупа с абонементом трудно устоять, Майк. — Это еще что, Уилл. Если будешь рядом со мной, готов хоть каждый день тебя чем-то радовать. — Ты и так радуешь, дурак. Не важно, что будет дальше. Он встретит свою судьбу с улыбкой, защищая до последнего то, что ему дорого. В конце концов, у него теперь был абонемент на поцелуи с Майком Уилером, о чем еще можно было желать? И он только что пережил лучшее в своей жизни свидание. С другом и самым близким человеком, в футболке которого он был. Точно с самого начала так было правильно. Только Уилл боялся сделать шаг и все разрушить. Они теперь были ближе, чем когда-либо. И каждое мгновение вместе было особенным для них обоих. И самым значимым.