Bright & Right

      Чимин в очередной раз тяжело вздохнул, помешивая суп в кастрюле, пока из соседней комнаты были слышны звуки какого-то мультика. Он устал за последние несколько дней, а ведь это только начало. Сестру он, конечно, любил бесконечно, но только оставаясь присматривать за ней больше чем на неделю, понимал, как же ее избаловали родители, хотя, если не кривить душой, он в этом тоже участвовал. Она не выросла совсем избалованной, не закатывала истерики, если не получала того, что хотела, и не пакостила, но ей нужно было бесконечное количество внимания. Джиу совершенно не умела оставаться одна, даже когда засыпала.              — Оппа, ты скоро? Мне скучно смотреть мультик одной, — она забежала на кухню с искренним детским недовольством.              — Да, Джиу, сейчас суп тебе доготовлю, поедим вместе, потом посмотрю с тобой мультик.              Она не стала спорить или капризничать, просто согласно кивнула и ушла. Это ее третий приход на кухню за последние десять минут, потому что ей действительно хотелось внимания старшего брата. Чимин не против, просто сегодня устал как-то особенно сильно и нуждался в тишине, хотя он прекрасно знал, на что шел.              На самом деле он обожал свою семью. Их родители — оба прекрасные юристы, и Чимин пошел по их стопам, поступив в юридический. Ему даже выделили место в общежитии, потому что их дом находился в тихом пригороде и добираться каждый день на пары на общественном транспорте занимало слишком много времени. Он бывал дома каждые выходные и праздники, но маленькая Джиу все равно слишком скучала по вниманию брата.              Чимин искренне восхищался своими родителями, ведь при всей своей загруженности ни он в детстве, ни Джиу сейчас никогда не оставались одни и не были обделены вниманием. Именно поэтому уже несколько лет подряд родители согласовывали время и на его каникулах после сессии уезжали на отдых на пару недель. Ему было не сложно уделить это время сестре, ведь после он сам мог ехать куда хотел, и его никто не трогал, просто хотелось, чтобы родители могли отдохнуть.              Если разобраться, то перед ним не стояло сложных задач, но на две недели он полностью выпадал из жизни, иногда лишь переписываясь с друзьями, потому что сестра рядом всегда. Он с ней ел, засыпал, смотрел телевизор, играл, ездил по магазинам и детским центрам. Чимин, конечно, мог иногда оставить ее одну, если личные дела были важны, но Джиу потом сидела искренне расстроенная и грустная, хоть и молчала, но его сердце не готово было к таким атакам совести.              — Джиу, идем ужинать, — он громко позвал сестру, расставляя на столе тарелки с едой. По коридору сразу послышался топот.              — Там дождик закончился! Мы пойдем гулять? — она уселась на стул, который от ее скорости шумно проехался по полу. Мультики были благополучно забыты. Чимин, наблюдая, как темные волосы сразу полезли в суп, подошел сзади, закалывая заколками длинную челку.              — Нам все равно нужно в магазин сходить, поэтому да, прогуляемся, — кивнул, радуясь, что сестра хотя бы сможет набегаться и быстро уснуть ночью.              Ее развлекать не сложно, потому что достаточно быть рядом и заниматься чем-то вместе, но сегодня Чимин действительно устал. Он закрыл семестр только пару дней назад, и в университете еще оставалось несколько вопросов, которые нужно было решить и сдать несколько хвостов. И хорошо, что Джиу та еще соня и проспала до обеда, дав ему время заняться своими делами, но он просто ненавидел учиться с самого утра. Его мозг лучше воспринимал информацию ночью, но вчера Джиу совсем не хотела засыпать.              Сил и желания ехать в большой супермаркет у Чимина не было совершенно, и Джиу слишком рвалась на детскую площадку около парка, поэтому он решил, что они потом просто зайдут в небольшой магазин поблизости. Ему этот район не очень нравился, особенно вечером. За магазином была старая скейт-площадка, которой по назначению уже не пользовались, но он постоянно слышал, что там собирались сомнительной наружности люди. Его с самого детства таких учили десятой дорогой обходить, и Чимин предпочитал не пренебрегать этим правилом на протяжении всех своих двадцати двух лет.              — Джи, нам пора домой, — Чимин подошел к сестре, которая играла с какой-то девочкой около детской качели.              — Еще немного, оппа, — она покачала головой, отвлекаясь от игры буквально на секунду.              — Нам еще в магазин зайти, пойдем, уже темнеет, — он только тяжело вздохнул, потому что сейчас ему хотелось побыстрее дойти до дома, приготовить заранее завтрак и отключиться. Он все утро пытался выяснить отношения с преподавателем, у которого на него явно зуб, и доказывать что-то тому, кто не хочет слышать, — очень утомляет и раздражает.              Джиу посмотрела на него пристально несколько секунд, после чего показательно обиделась, но все же отложила кукол, которыми с ней поделились, и попрощалась с новой подругой.              — У Херин большая собака есть, представляешь, оппа? — уже через несколько метров обида была забыта, потому что впечатлениями поделиться куда важнее. — Почему ей можно собаку, а мне нет?              — Потому что ты еще слишком маленькая, чтобы за ней ухаживать, — он крепко держал сестру за руку, стараясь звучать серьезно. Джиу и разговоры о собаке — это что-то стабильное с того момента, как она вообще научилась говорить.              — Но у меня же есть ты и мама с папой, — она подняла на него взгляд с искренним непониманием. — Я очень хочу собаку…              — Когда ты подрастешь и сможешь сама гулять с ней на улице, тогда, думаю, мама с папой подумают над твоим желанием.              — А когда я подрасту? — Джиу буквально загорелась, слабо подпрыгнув.              Чимин в душе надеялся, что когда выйдет замуж и родит своих детей, но вслух он этого не сказал, чтобы избежать перегрузки детского разума.              — Совсем скоро.              — Завтра?              — Нет, это слишком скоро.              — Тогда на следующей неделе?              — Точно не раньше того, как пойдешь в школу.              — Так долго! — она опустила голову, смотря себе под ноги.              Возможно, Чимин только что дал надежду и сразу же ее забрал, но он не претендовал на детского психолога, а с ролью брата справлялся неплохо. Джиу притихла, явно расстроенная очередным отказом и уставшая от игры на площадке, но длилось это спокойствие недолго. Магазин пусть и не был очень большим, но глаза у ребенка разбегались от обилия сладкого. У Чимина в телефоне был весь список продуктов, поэтому он шел четко по нужным отделам, ставя в голове галочку потом купить что-то и для Джиу, чтобы поднять сестре настроение.              — Джиу, ты что-нибудь хочешь? — он отвлекся от списка и обернулся, сразу же замирая. — Джиу?              Сердце моментально рухнуло в пятки, потому что сестры рядом не было. Не было ее и между длинными стеллажами соседних рядов, и даже в отделе со сладостями. Она не убегала раньше, Чимин не слышал от мамы подобных историй и сам с таким не сталкивался. Пусть Джиу вредничала иногда, но всегда слушалась и знала, что убегать нельзя, а тут просто растворилась. В голову сразу начали лезть самые ужасные варианты развития событий, но он успокаивал себя тем, что они в магазине не одни, и никто не стал бы красть ребенка на глазах у других покупателей. Правда, эти доводы мало чем помогали.              Он собирался пойти к охраннику, но перед этим решил проверить на улице, выходя за раздвижные двери в начинающую сгущаться темноту. Перед глазами была только полупустая парковка, и, уже собираясь уйти обратно и все же пойти к охране, Чимин отдаленно услышал громкий смех Джиу. Казалось, он должен был выдохнуть, но звук шел из парка, где та самая скейт-площадка, и от этого факта паники внутри только прибавилось.              Сестра действительно нашлась там, за черным забором из рабицы, около крутой рампы, в окружении нескольких парней, которые выглядели весьма недружелюбно. Или Чимину так казалось, потому что, когда он нашел дыру в заборе и пролез, слегка поцарапав руки о сетку, его сестра явно не выглядела испуганной. Джиу играла с большой черно-белой собакой, которая больше напоминала Чимину волка.              У него внутри бурлила злость, потому что никто из этих неформальных подростков не подумал о том, что ребенку не место здесь и в такой час. Они даже не почесались, чтобы увести Джиу хотя бы к магазину. О том, что он сам упустил сестру из виду, подумает как-нибудь потом.              — Джиу! — он громко позвал, отчего сестра вздрогнула, вжав голову в плечи. — Какого черта ты тут делаешь? — Чимин игнорировал всех, хватая сестру за руку и заводя себе за спину.              — Прости, оппа, я просто хотела погладить собачку, — она забрала руку из несильной хватки, погладив собаку, которая подошла к Чимину. — Аляска такая добрая, хорошая собачка!              — Что это за поведение, Джиу? Я чуть с ума не сошел! — от злости, волнения и усталости он не контролировал эмоции, повышая голос и говоря даже без налета ласки, с какой обычно разговаривал при сестре.              — Я просто хотела погладить… — в больших детских глазах уже начинали скапливаться слезы.              — А у меня спросить? Джиу, ты что, глупая?! Тебя родители так воспитывали? С ними ты тоже позволяешь себе такое поведение?              Она только опустила голову, пальцами комкая край розовой кофты на замке. Чимина тут же накрыла вина, он не должен так разговаривать с Джиу, не должен срываться на ней. Когда они вернутся домой, он обязательно извинится, но сдержаться просто не получилось. Он уверен, что после этих минут поиска обязательно найдет на своей светлой голове пару седых волос.              — Слушай, не нужно так с ней разговаривать, ничего не случилось. Ты нормально поговорить с ребенком не можешь? Какой толк сейчас от твоих психов? — раздался лениво-уставший голос парня с красными волосами, к которому отошла собака — видимо, хозяин.              — Решил меня жизни поучить? Школу сначала закончи, если сможешь, — Чимин практически выплюнул это, осматривая человека перед собой. Рваные джинсы, красная майка, которая откровенно болталась, и огромное количество цветных татуировок по всем рукам, заходящих на шею, и это только те, что Чимин видел. Он не умел определять возраст по лицу, да и в полумраке не разглядишь, но, по его мнению, вот так вот выглядели только подростки переходного возраста. Возможно, у этого парня этот период слегка затянулся.              — Плевать мне на тебя, а девчушку жалко, у нее слезы с кулак размером, — безразлично пожал плечами и качнул головой в сторону Джиу. — Не надо с ней так, у детей психика хрупкая, она же не назло тебе.              — А ты, можно подумать, в детях сильно разбираешься, — этот парень его раздражал. Чимин ненавидел, когда ему делали замечания, еще и при других людях.              — Уж побольше тебя.              — Если такой умный, то должен был понять, что пятилетнему ребенку не место в вашем сборище, — он окинул взглядом остальных парней. Их было еще трое, и все выглядели точно так же. Ярко и слишком вызывающе, по мнению Чимина. — И хотя бы отвести ее к магазину!              — При этом потерял ее ты, а не я, — усмешка на губах дернула чувство вины внутри, но показывать это он совершенно не хотел.              — Дорасти сначала, чтобы мне на ошибки указывать.              — Слушай, пацан…              — Джун, не надо, — парень в красном остановил друга и снова перевел взгляд на Чимина. — Ничего с твоей сестрой не случилось, она прибежала погладить Аляску. Цела и невредима. Теперь не совокупляйся с чужими мозгами и уходи. И успокой уже ребенка, герой.              Желания продолжать хотя бы какой-то диалог с этими людьми не было никакого. Джиу не дергалась и тихо шла за ним, иногда всхлипывая. В магазин Чимин уже решил не возвращаться, лучше закажет доставку, а сейчас нужно быстро дойти до дома и извиниться перед Джиу. Правда, к его удивлению, как только они зашли домой, дверь в детскую показательно и громко хлопнула.              — Черт, обиделась… — он тяжело вздохнул, смывая мыльную пену с рук и смотря в зеркало над умывальником. Оно и не удивительно. Сам бы, честно говоря, на себя тоже обиделся.              Подойдя к двери, увешанной разными рисунками и детскими наклейками, он тихо постучал, сразу приоткрывая дверь. Джиу ничего не сказала против его появления, но сидела на кровати, обнимая большого зайца, так и не переодевшись. Чимин подошел к кровати, аккуратно садясь на цветастое мягкое покрывало, и тихо вздохнул на детский всхлип.              — Джиу, прости за то, что наругал, — он смотрел на нее виновато. Так виновато, чтобы она поняла всю глубину его раскаяния. — Я слишком испугался за тебя.              — Я просто хотела поиграть с собачкой… Я спросила разрешение, честно, Юнги-оппа разрешил мне, — голос звучал глухо из-за того, что она утыкалась лицом в плюшевую игрушку. — Аляска хорошая, добрая…              — Я ругался на тебя не из-за того, что ты потрогала чужую собаку, — аккуратно забрал зайца из детских рук, пересаживаясь на его место и обнимая Джиу. — А потому что ты убежала к незнакомым людям, ничего мне не сказав. Тебе могли сделать больно или напугать, понимаешь?              — Но Юнги-оппа хороший, он дал мне конфетку и разрешил погладить Аляску, — Джиу подняла на него заплаканные глаза. Ресницы были все еще мокрые, но она успокоилась.              — Юнги — это тот, который с красными волосами? — на вопрос сестра только уверенно кивнула. — И что за конфету он тебе дал?              Джиу потянулась к карману, достав жевательную конфету со вкусом дыни в яркой обертке. Чимин не раз видел такие, это конфеты для детей, с витаминами и без сахара, родители часто покупали их целыми коробками, чтобы Джиу периодически таскала из ящика. Он нахмурился, забирая у сестры конфету, пряча ее в карман своих штанов, немного недовольно глядя на ребенка.              — Ты ведь помнишь, что нельзя ничего брать у незнакомых людей? — вздохнул тяжело, понимая, что его сестра — слишком открытая для этого мира.              — Я же не кушала, просто взяла, — она пожала плечами, снова утыкаясь лицом ему в грудь.              Надо будет обязательно поговорить с родителями, может, существуют какие-то роботизированные игрушки собак? Иначе эта тяга к четвероногим обязательно приведет их всех к проблемам. Его уж точно.              — Оппа… — тихо спросила Джиу, не скрывая интереса в голосе. — А что такое «совокупляться»?              Блять.       

***

             Их маленький конфликт был забыт достаточно быстро, и сестра даже словом не вспоминала ни собаку, ни сомнительную компанию ее хозяина, ни обиду на Чимина. Можно было выдохнуть. Дни выглядели довольно однотипными. Он просто делал то, что хотела маленькая вредина, с некоторыми оговорками для сохранения нервов. Родители звонили с отдыха каждый вечер и отправляли деньги ежедневно, чтобы Чимин не тратил свои, честно заработанные на кафедре в универе.              — Ты когда освободишься от роли отца? — голос Хосока из динамика телефона звучал довольно расслабленно.              — Родители вернутся только в конце следующей недели. А что? — он откинулся на мягкую спинку кресла в кафе, пока его сестра сходила с ума в детской комнате.              — Профессор Ким открывал набор на семинар и практику в центральном суде. Говорил, какое-то интересное дело есть, отдаст тому, кто хорошо себя покажет.              — Ты меня записал? — Чимин даже выпрямился, упираясь локтями в стол. Их профессор — один из лучших адвокатов в городе, и редко вообще допускал студентов к своей работе.              — Конечно, профессор Ким сказал, что будет отбирать студентов самостоятельно, в зависимости от характеристик и успеваемости, но не думаю, что нам есть о чем переживать, — Хосок только усмехнулся, а Чимин повторил, дернув уголком губ, потому что его рейтинг позволял не думать о подобных вещах. — Только он не уточнил, когда начнется практика, она может выпасть на следующую неделю. Что делать будешь?              — Не знаю, — вздохнул, пальцами надавливая на глаза и разминая. — Думаю, позвоню в сад Джиу, у них там есть занятия разные, секции, может, запишу ее на время, пусть играет, хотя бы пару часов.              — Ну да, вопрос решаемый в целом, — друг согласился, шумно выдыхая в микрофон. — Может, я вечером зайду? Мы так и не досмотрели тот сериал про зомби.              — Если принесешь пива и пиццу, то можешь даже остаться на ночь, — Чимин только усмехнулся, закрывая вкладки с парочкой научных статей.              — Понял, будет сделано.              — Только давай после десяти, ладно? Хочу Джиу уложить сначала, а то она не уснет потом, захочет ведь сидеть с нами.              — Да, без проблем, до вечера.              — Ага.              Чимин опустил телефон на столик, делая глоток кофе через трубочку. Он рад проветрить свои мозги. Студенческие вечеринки и море алкоголя были не для него, как и походы в бары. Не то чтобы он был одуванчиком, но самым лучшим местом отдыха для него был дом, комната в общаге, квартира друга или любое другое тихое место и компания из двух человек, один из которых — он. У него в жизни другие приоритеты, ему нужен высокий рейтинг успеваемости и лучшие места для практики на каждом курсе, иначе все, что он делал, будет бесполезно. Не для того он на юриста поступал, чтобы потом работать в маленьком государственном суде на голый оклад и редкие премии, разбирая дела семейные. Он хотел чего-то добиться, его амбиции перекрыли все прелести студенческой жизни в виде шумных компаний и большого количества друзей. Ему даже в общежитии повезло получить комнату на одного.              С Хосоком они очень сошлись в своих взглядах на жизнь, тот даже предлагал жить у него, когда родители Чона переехали, оставив тому квартиру, но Чимин уже как-то привык к своей маленькой комнате, да и совместная жизнь убивает любую дружбу. Им нравилось купить несколько банок пива, вредной еды и зависнуть на какой-нибудь сериал, который не требовал особо что-то обдумывать и анализировать, чтобы понять сюжет. Для постоянно работающего мозга — лучший отдых. Кто-то из однокурсников говорил, что они скучные, но им самим было нормально. Чимин, может, и сходил бы на какую-то вечеринку, просто не понимал, зачем это вообще делать.              Из мыслей его вывел сигнал телефона, на котором прозвенел будильник, поставленный на время, когда нужно идти забирать Джиу. Сестра выглядела абсолютно счастливой, обнимая каждого аниматора и раздавая всем конфеты, которые горстями дома запихивала в карманы, чтобы всех угощать. Была бы ее воля, она бы каждому встречному конфеты эти предлагала.              — А мы пойдем домой через большой-большой парк? — Джиу застегивала липучки на босоножках, которые немного неуклюже натягивала на маленькую ножку целых три минуты до этого.              — Ты разве не наигралась? — он легко улыбнулся, понимая, что активности в сестре убавилось не много.              — Нет! — она взяла его за руку, довольно улыбаясь. — Там веселее играть.              — Хорошо, пойдем через парк. Ты есть хочешь?              Джиу только кивнула, потянув его к столику, на котором стоял ноутбук Чимина. День обещал продолжаться насыщенно, но ему же лучше — ночью Джиу танком не разбудишь. Сестра спокойно поела заказанные для нее блины, запивая их соком, и дождалась, пока Чимин дочитал нужную статью. По всем расчетам его ждали еще несколько спокойных часов на свежем воздухе, пока Джиу будет бегать по огромной детской площадке в центральном парке. Это даже поднимало настроение, и оно было стабильно хорошим, пока, спустя час времени, когда Чимин допивал второй стаканчик кофе, сидя прямо на нагретой солнцем траве, Джиу не сорвалась с места с криком «Аляска!».              Чимин надеялся, что просто случилось географическое чудо, очертания американского штата стали видны на горизонте их городка, и речь шла совсем не об огромной хаски, со всех лап несущейся в сторону его сестры. Но на горизонте только мелькнуло красным, а сестра буквально повисла на собаке. Его солнечный и счастливый день стремительно затянуло тучами неестественного красного цвета.              — Джиу! — он произнес это громко, но не то чтобы недовольно, в его голосе скорее были слышны страдания.              Он отложил ноутбук на скамейку, поднимаясь, и быстрым шагом направился к сестре, которая уже бегала от собаки, успев упасть и вымазать колени в траве. У него в груди кипело возмущение. Претензий к самой собаке не было, на самом деле он еще на той площадке заметил, что та очень милая и дружелюбная, но к ее хозяину вопросов было масса.              — Тут, вообще-то, детская площадка, — он недовольно обратился к тому самому Юнги, цвет волос которого был при свете дня еще ярче. В этот раз парень был одет в черные штаны и футболку, от чего разноцветные татуировки сильнее бросались в глаза.              — Спасибо, что сообщил, я думал, трехъярусные горки, качели и толпа детей — это шабаш, — произнес это абсолютно спокойно, смотря на него и морщась от солнечного света. Чимин на это только фыркнул.              — Тут нельзя с собаками.              — Аляске можно.              — Это ты так решил? — дернул бровью, не сводя с того взгляд. Теперь Чимин видел, что этот Юнги явно не школьник, и, скорее всего, они ровесники, но сути дела это не меняло.              — Нет, организация, которая дала ей на это право после курса дрессировки и пройденных тестирований.              Чимин закатил глаза, не решаясь дальше продолжать этот разговор. Этот самоуверенный фрик его раздражал, и взгляд, которым тот его сканировал, тоже. Он, в свою очередь, старался это пристальное внимание игнорировать, наблюдая за сестрой, которая уже безбожно выпачкалась во влажной траве и грязи, и понимал, что останавливать это было поздно. Ребенок счастлив, собака адекватная, а новых обид не хотелось — пусть играет.              — Хватит на меня пялиться, — не выдержал, скрещивая руки на груди, и все же посмотрел на Юнги.              — А то что? — усмехнулся, даже не собираясь отрицать.              — Ничего, мне просто неприятно твое внимание.              — Да, я знаю, — кивнул, не скрывая самодовольства. — Я его поэтому и оказываю.              — Тебе принципиально нравится людей бесить? — фыркнул, снова отводя взгляд, потому что становилось неловко.              — Людей — нет, а выводить из себя таких правильных мальчиков, как ты, — да.              — Мы, вообще-то, ровесники, какой я тебе мальчик? — дернул бровью, сдерживая раздражение и считая секунды, когда уже можно будет забрать Джиу домой.              — Ровесники? Тебе это святой дух подсказал?              — Ага, прабабка нашептала.              Юнги на это не сдержал смешок, и Чимин усилием воли подавил слабую улыбку. Возможно, его внутреннее раздражение от этого фрика чуть меньше, чем ему хотелось бы, но он в этом не признается. Сестра довольна и счастлива, обнимала Аляску и законно валялась на траве, потому что никто ее не ругал, он смог прочитать интересную статью и взять для себя пару моментов оттуда, а вечер обещал состояться в приятной компании друга. Зачем ему сейчас портить себе настроение лишним раздражением?              — Джиу, пошли домой, ты вся грязная, мне теперь тебя еще купать перед сном, — тяжело вздохнул, стойко выдержав еще десять минут пристального взгляда, но дальше терпеть сил не было.              — Нет, оппа, пожалуйста, еще немного! — она капризно захныкала, цепляясь за шерсть хаски, отчего Чимин напрягся. Каким бы ни было животное дрессированным, а оно все равно непредсказуемое животное.              — Уже поздно, нам много дел нужно сделать, еще в магазин зайти и ужин приготовить, идем.              — Но я хочу еще немного поиграть с Аляской, оппа!              — Аляска тоже устала и хочет домой.              — Это тебе тоже прабабка нашептала? — негромко съязвил рядом Юнги, и Чимину очень захотелось ударить малознакомого человека. Возможно, впервые.              Уговорами сестру все же удалось оторвать от бедной Аляски, и пусть Джиу пыталась дуть губы, впечатлений было больше, поэтому она поддалась на уговоры. Перед тем как подойти к нему, она подбежала к Юнги, всучив тому горстку оставшихся конфет.              — Спасибо, Юнги-оппа, что разрешил погладить твою собачку, — она по-детски неуклюже поклонилась. — Когда-нибудь мне тоже такую купят, и я познакомлю ее с Аляской!              — Конечно, принцесса, я буду ждать, пока ты заведешь друга, — тот мягко улыбнулся, приседая на корточки и принимая конфеты.              — Джиу, пошли, — настойчиво выдохнул, протягивая в сторону сестры руку. Та все же отлепилась от ходячей жертвы детской аппликации и подбежала к нему, напоследок развернувшись и помахав ладошкой.              — Пока, Юнги-оппа!              — До встречи, принцесса. И Чимин.              — Откуда он знает мое имя? — он проигнорировал прощание, опуская взгляд на сестру.              — Я ему рассказала! Я молодец, правда? Теперь вы можете быть друзьями, ведь дружба начинается с имен. И мы сможем ходить в гости к Аляске.              Чимин только тяжело вздохнул, проглотив стон усталости. Джиу определенно когда-то доведет его до ручки, но любить ее меньше он точно не будет.       

***

             Сестра болела редко, но настолько метко, что иногда Чимину казалось — готовилась. Копила в себе вредоносные микробы, вирусы и готовилась к его полному моральному уничтожению. Насторожился он еще с самого утра, когда Джиу проснулась немного вялая и шмыгала носом. Потом, ближе к обеду, зашлась кашлем, пожаловалась на больное горло и приправила все легкой температурой. Ничего сверхъестественного — самая обычная простуда. Бегала в расстегнутой кофте, пару раз слегка промокла под моросящим дождем и пробралась ночью в его комнату, где Чимин всегда спал с открытыми окнами. Вот и результат: они час сидят под дверями кабинета педиатра.              Справедливости ради, это был первый раз, когда он сам повел Джиу к доктору, потому что обычно ему выпадала честь развлекать ее уже на больничном, но никак не приходить за рецептами на лекарства, поэтому за час в очереди, после целого дня капризов, у него уже голова пухла. Повезло, что Джиу тоже устала, поэтому тихо играла в телефон, сидя на его коленях, и периодически засыпала, опустив голову ему на плечо, правда, спала минут по десять.              — Оппа, я устала, — она тихо произнесла, снова ложась на его плечо, потеряв интерес к телефону.              — Я тоже, Джи, но нам надо, чтобы доктор тебя осмотрел и выписал лекарство, — у него самого глаза слипались, и хотелось скорее вернуться домой.              Еще через десять минут их очередь наконец-то подошла, и Чимин занес полусонную Джиу в кабинет на руках. Он прикрыл дверь, разворачиваясь к врачу, и сонливость вместе с усталостью как ветром сдуло. Из него даже пропало осознание, какую эмоцию он должен был использовать.              Перед ним, за столом с кучей бумаг и компьютером, сидел Юнги. В медицинской одежде, со стетоскопом на шее, в водолазке, которая полностью закрывала шею, пряча тату, и с детскими заколками в красных волосах.              — У тебя бантик в волосах… — заторможенно произнес Чимин, отчего его сестра, тоже увидев знакомое лицо, засмеялась, спускаясь с его рук.              — Я думал, тебя больше всего волнует мое образование, — усмехнулся, сразу же улыбаясь подбежавшей к нему Джиу. — Школу закончить смог, держу в курсе. Ну, если это все еще важно.              — Издеваешься?              — Да. Рад, что ты заметил, — даже не пытался скрыть самодовольство. — Ладно, потом соберешь свою структуру мира. Что у вас случилось?              — Простуда, — Чимин не стал спорить, ведь пришел сюда в первую очередь из-за сестры. — Утром проснулась с насморком и вялая, потом начался кашель и жалуется, что горло болит. Температура поднималась, но небольшая, я быстро ее сбил.              Юнги только кивнул, моментально становясь внимательным, сосредотачивая все внимание на Джиу, а Чимин сидел и не мог сдержать удивления. Структура мира и правда пошатнулась. Он всегда был категоричен к людям, считал, что определенные профессии и определенный внешний вид не совместимы. Его с детства учили, что и где уместно, а что нет, рассказывали про «первое впечатление» и про то, что своему роду деятельности всегда нужно соответствовать.              И сейчас перед ним сидел врач с яркими красными волосами, в которых явно кто-то из пациентов заколол бантик, со скрытыми под одеждой татуировками, коих очень много, и по ночам сидящий на старой скейт-площадке в компании таких же с виду маргинальных личностей. При этом он грамотно осматривал его сестру, делал все так, чтобы ребенок не боялся, и профессионально не только принял симптомы на словах, но еще и проверил лично каждое слово и еще парочку не сказанных.              Тот улыбался его сестре, играючи прикладывая холодный стетоскоп к коже, от чего Джиу только весело смеялась и явно не испытывала дискомфорта, хотя врачей всегда не любила. Только пока он одел ее сегодня, она тысячу раз спросила, будет ли ей больно. А теперь вот стояла и смело позволяла засунуть себе неприятную палочку в рот, чтобы Юнги рассмотрел ее горло. А потом, после проведенного осмотра, разрешил выбрать еще один бантик, чтобы заколоть на красных волосах.              У Чимина должны были возникнуть сомнения по поводу профессионализма врача перед ним, но почему-то формироваться эти сомнения не спешили. В его картине мира всех встречали по одежде, а врач, который выглядел как вчерашний подросток с бурным протестом, не должен был вселять в родителей уверенность, пока у него в руках их дети. И пока в теории все было именно так, практика перед глазами выстраивалась совершенно иная.              — Ты меня слушаешь вообще? — вырвал его из раздумий недовольный голос.              — Что?              — Внимание как у младшеклассника, — вздохнул, поворачивая пальцами на столе к нему маленький листок. — Тут написаны дозировки лекарств, рецепт я сейчас выпишу. Горло у нее не особо красное, так что купишь детские леденцы, чтобы не пичкать ее спреями. Если не пройдет до следующего приема, тогда выпишу спрей.              Чимин даже забыл возмутиться на неприкрытый камень в его сторону. Ему казалось, он вообще пребывал в некой прострации на протяжении всего приема.              — Мне правда доставляет невероятное удовольствие наблюдать падение империи внутри тебя, Чимин, но у меня еще пациенты есть, — и в голосе такое самодовольство, словно перед ним и правда подросток, который первый раз в жизни оказался прав.              — Тебе бы самому к врачу сходить, — недовольно произнес, поднимаясь. — Язву полечить!              — М? Ты тоже болеешь? — удивленно вскинул брови, при этом все еще не скрывая сочащуюся наглость.              — Вот сука, — прошипел тихо, поднимая Джиу на руки и забирая рецепты и назначение лекарств.              Они виделись третий раз, а Чимин уже чувствовал себя так, словно Юнги его перманентно доставал. Пока тот проводил осмотр, у него даже появилась шальная мысль попытаться извиниться или просто немного принять, что был не прав, и, только лишь возможно, Юнги мог быть исключением из правил. Мысль исчезла сразу, как этот разукрашенный открыл рот.              — Оппа? — тихо произнесла Джиу, когда они вышли из клиники, но она отказалась слезать с его рук.              — М?              — А что такое «сука»?              Блять.       

***

             Юнги искренне считал, что удача ему улыбалась. Он на этого недовольного студента залип еще в первую встречу при всем отсутствии в ней хоть какого-то дружелюбия. В целом готов признать — проебался. Сам ведь прекрасно знал, что ребенка надо было отвести, откуда пришел, но девочка так искренне радовалась собаке, что Юнги решил минутку подождать, а пропажа слишком быстро нашлась. В конце концов, он же не мог сразу схватить ребенка в охапку и с паникой наперевес мчаться в супермаркет. Напугал бы еще больше, там даже с охраной пришлось бы объясняться.              Реакция Чимина на его внешность была более чем привычной. Когда у тебя забито процентов пятьдесят тела, такая реакция перманентная, и была такой даже до покраски волос. Когда он делал татуировку за татуировкой, то прекрасно осознавал, как это скажется на его отношениях с людьми. Поэтому сложностям на работе он не удивлялся, косым взглядам комиссии, когда заканчивал медицинский, — тоже, недоверию родителей пациентов и многим подобным мелочам, но для него они были именно мелочами. Он считал, что был достаточно талантливым врачом, чтобы позволить себе так выглядеть на работе. Его начальство считало так же.              Чимин был из того типа людей, за реакцией которых наблюдать особенно приятно. У того настолько закостенелые стереотипы, что рушить их с громким хрустом — особое удовольствие, а тот еще и за школьника его принял. В свои тридцать слышать такое даже приятно. Этот парень так очаровательно злился и метал в него молнии взглядом, что Юнги неосознанно подвис в моменте. У него не было кинка на то, что его пытались оскорбить, но Чимин делал это определенно как-то особенно забавно. От того даже не веяло высокомерием, он бы сказал, что этот парень простой как дважды два, просто убеждения у того странные, но это поправимо.              Юнги бы хотел, конечно, поговорить с ним нормально, но каждый раз тянуло как-то дернуть, чтобы увидеть формирование яда у этой привлекательной язвы. В его компьютере есть данные о пациенте и, естественно, адрес проживания. Он, конечно, не настолько отчаянно-увлеченный, чтобы переться в гости, но Аляска определенно полюбит ближайшую площадку для выгула в том районе.              — Ты же не хочешь сказать, что он тебе правда понравился? — Намджун звучал с надеждой, но Юнги не привык оставлять выживших.              — Он правда мне понравился, — пожал плечами, закидывая в рот немного еще горячего после микроволновки попкорна. Друг зашел к нему как всегда вечером в пятницу, в конкретное время. Когда вы оба вечно работающие медики, на встречи буквально нужно выделять время в расписании. — Ничего не могу с этим поделать.              — Он же просто хамло, — вздохнул тяжело, а Аляска, которая положила голову на чужие ноги, будто одобрительно заскулила. — Высокомерное хамло.              — Да ладно тебе, по-моему, милый, — усмехнулся, листая список видео на «Ютубе», чтобы с чистой совестью убить два-три часа. — Он же просто вбил себе стереотипы в голову. Уверен, ему с детства твердили «не подходи к взрослым татуированным дядям».              — Он решил, что ты школьник.              — К ним он наверняка и сейчас не подходит. Подростков даже я стороной обхожу, — пожал плечами, включая трехчасовую запись стрима с прохождением какой-то хоррор-игры. — Если серьезно, он правда чем-то зацепил.              — Ты просто любишь выводить из себя людей.              — Ну не без этого, — согласно кивнул, закидывая в рот еще горсть попкорна. — Я, конечно, не собираюсь его вылавливать по городу, но парочку случайных встреч устроить можно.              — Я даже говорить тебе ничего не буду, — тяжело вздохнул, притягивая миску с попкорном ближе к себе, отчего Аляска заинтересованно повела носом.              — Именно поэтому ты мой друг.              Юнги расслабился, чувствуя, что наконец-то отдыхал. Он любил свою работу, но от этого она не становилась менее утомительной. С родителями сложнее, чем с самими детьми. Своих маленьких пациентов он обожал, как и детей в целом. Он не смог бы работать в профессии, связанной с воспитанием детей, но в университете педиатрию выбрал, не задумываясь. По нему вряд ли можно сказать, что он ладил с детьми, но те его отчего-то любили. Видимо, у них меньше заморочек и предрассудков, поэтому его разноцветные татуировки и цветные волосы скорее забавляли и развлекали детей, нежели пугали.       

***

             Ровно через день Юнги убедился в мысли, что ему все же везет. Он все-таки повел Аляску на площадку для выгула недалеко от дома Чимина, и, если ответить честно, был даже не удивлен, увидев парня на скамейке недалеко от площадки. Тот явно над чем-то работал в ноутбуке, заткнув уши наушниками, и вообще не обращал ни на что внимания. Отличный момент, чтобы отвлечь от работы.              Видимо, Чимин шестым чувством ощутил надвигающуюся угрозу, потому что стоило Юнги сократить дистанцию до десятка метров, в него влетел недовольный взгляд.              — Ты меня преследуешь, — прозвучало на удивление спокойно, пока тот снял наушник.              — Скажи своей прабабке, что она стала часто ошибаться, — он сел рядом на широкую скамейку, откидываясь на деревянную спинку. Аляска, уже порядком уставшая от долгой прогулки, спокойно легла на траву.              — Если я попрошу тебя идти куда шел, ты уйдешь? — тяжело вздохнул, переводя на него уставший взгляд. Юнги едва сдержал улыбку, ему самому не было понятно, почему выводить этого парня было настолько приятно.              — Нет, — пожал плечами, скрещивая руки на груди, и с особым интересом заметил, как чужой взгляд скользнул по его татуировкам. Заинтересованный взгляд, надо отметить. — Что, интересно?              — Интересно, как тебя к детям пускают.              — Правда думаешь, что я плохой специалист?              — Ну, впечатление вызываешь именно такое.              — Но на приеме ты явно был иного мнения, — не смог сдержать слабой самодовольной улыбки. — Я закончил мед с отличием.              — Не верю, — на него снова посмотрели скептически, но все еще заинтересованно.              Юнги привык, это уже даже не удивляло. Чимин все это говорил без пренебрежения, без высокомерия и как-то осторожно. Он подобных тому людей знал — убеждены в одном, просто потому что примера противоположного никогда не видели. От этого эти слова не вызывали негатива, скорее легкое умиление и искреннее желание показать, что эти убеждения неверные. Не для того, чтобы самого Юнги считали хорошим, а для того, чтобы людей прекратили оценивать по внешности постоянно.       — Извини, дипломы дома, но могу пригласить в гости.              — Откажусь, — фыркнул и перевел взгляд обратно в ноутбук.              Юнги посмотрел на экран, где виднелась статья по уголовному праву. Его брови слегка удивленно метнулись вверх от факта того, что Чимин учился в юридическом, но его поведение во многом стало понятным. Подобные люди часто слегка занудные, по его мнению, но и это поправимо.              — Теперь ясно, почему ты такой негибкий и с предрассудками. В твоей будущей профессии это огромный минус, ты в курсе?              — И в чем же минус? В том, что я буду осторожен? Это только плюс.              — Ты не осторожен, — покачал головой, снова привлекая к себе чужое внимание. — Ты предвзят. Ты скорее поверишь в то, что пятилетнюю девочку в лес утащил татуированный бармен, нежели приличный с виду учитель младшей школы.              — А разве татуированный бармен не может утащить в лес пятилетнюю девочку?              — Может, как и учитель младшей школы, но ты будешь предвзят из-за внешности.              — Не буду.              — Ты назвал меня и моих друзей сборищем и решил, что мы школьники, только из-за того, что у нас татуировки и мы сидели на скейт-площадке, — Юнги легко улыбнулся, понимая, что действительно не испытывал раздражения. Чимин смотрел на него как-то слегка обиженно, будто быть неправым тому слишком не нравилось.              — Вы сидели на заброшенной площадке и пили пиво так, будто вы прячетесь от родителей, — закатил глаза, снова не скрывая легкий яд, но вернул на него взгляд. Все еще приятно заинтересованный.              — И снова, — повернулся слегка боком, опираясь локтем о спинку и сгибая одну ногу в колене, — мы не пили пиво, его там даже не было. И школьникам, кстати, не бьют тату. Твой мозг дорисовал это из-за твоих предрассудков. Больше скажу, тот парень, который попытался влезть в наш милый диалог, — хирург экстренной хирургии. И его татуированные руки творят чудеса с мозаикой из костей после того, как людей протаскивает фурой по асфальту, например, — Чимин от его слов поморщился, поджимая губы.              — Ладно, может, в правилах есть исключения, но все равно доверие строится на внешнем виде, — уверенности в этих словах стало значительно меньше.              — Если бы это были твои убеждения, а не навязанные предрассудки, ты бы даже осмотреть мне свою сестру не дал, и сейчас бы уже был где-то на пути от меня подальше, — самодовольства скрыть не получилось. Ему нравилось быть правым и снимать эту тонкую, полупрозрачную скорлупу с чужого мировоззрения. Было слишком очевидно, что лично у Чимина негативного опыта для подтверждения собственных убеждений не было, поэтому он так легко принимал реальность. Принимал и постоянно бросал вполне конкретные и пристальные взгляды, от чего самодовольство Юнги урчало где-то внутри.              — Я очень хочу быть на пути от тебя подальше, — недовольно произнес, упираясь взглядом в экран ноутбука.              — Поэтому так заинтересованно смотришь на мои руки? — усмехнулся, продолжая вылавливать минимальную реакцию, прекрасно понимая, что Чимин чувствовал его взгляд на протяжении всего разговора.              Чужое смущение выглядело довольно очаровательно. Юнги вообще любил подобную комбинацию характера и внешности, как у Чимина. Красота и абсолютно ядовитый язык. Было бы глупо отрицать, что он сразу обратил внимание на внешность. Привлекательность Чимина не строилась на одном красивом лице, у того даже манера двигаться была для Юнги красивой. Влюбчивым он себя не считал, отношений намеренно по улицам не искал и вообще ничего не собирался в ближайшее время менять. Дом, работа, систематический выгул Аляски и вечера пятницы с Намджуном его устраивали. Но вот на Чимина не получалось не смотреть, а желание встретиться еще раз хотя бы на полчаса продолжало елозить где-то под кожей.              — Смотрю в попытке понять, как можно было себя так изуродовать, — прозвучало весьма неуверенно и даже не обидно. Юнги на это только легко улыбнулся.              — Так и быть, оставлю тебя с этими глубокими мыслями, — он поднялся, от чего Аляска, которая почти уснула на траве рядом, лениво встала. — В следующий раз дам потрогать.              — Нафиг мне надо тебя трогать.              — Чуть больше уверенности в словах, и я даже поверю, — довольную улыбку сдержать не получилось, на что Чимин только недовольно фыркнул, провожая его взглядом, который Юнги чувствовал даже затылком.       

***

             Чимин не был рад, что сестра болела, но смог выдохнуть от ежедневных походов на детские площадки хотя бы несколько дней. Единственная проблема сидения дома была в том, что в голову постоянно лезли откровенно плохие мысли. Таковыми он считал все, что хоть как-то касались Мин Юнги. В последнюю их встречу он оставил Джиу на Хосока, выйдя буквально на час, чтобы дописать статью, и теперь этот доморощенный психолог не выходил из его головы.              Внутри боролись интерес и принципы. Со скрипом, благодаря прямолинейному Хосоку, но он признал, что Юнги привлекал его внимание. Он смотрел на увитые чернилами руки, и это, к его ужасу, было слишком цепляюще. Спустя лишь пару диалогов Юнги уже не казался каким-то неправильным, отталкивающим, угрожающим или что там еще вбивали ему в голову.              До этого он вообще не задумывался о своих взглядах относительно людей с подобным стилем самовыражения. У него просто было сформировано общее отношение к ним, словно они из другого мира. В его университете подобного тоже не наблюдалось, все пытались выглядеть подобающе, чтобы получить расположение профессоров еще на этапе первого впечатления.              Юнги не то чтобы в корне изменил его мнение, но о себе — определенно да. Чимин просто не видел в нем того человека, к которым в детстве запрещали подходить. Тот не казался вызывающим или привлекающим внимание, скорее наоборот. Образ настолько гармонично сочетался с человеком, что, глядя на него, представить иного было нельзя. Поэтому это привлекало, интересовало и даже слегка завораживало. Хотел бы он прикоснуться к этим увитым яркими чернилами рукам? Определенно, но об этом пока не расскажет.              — Джиу уже выздоровела? — Хосок протянул ему стаканчик с кофе, ожидая у здания государственного суда.              — Да, горло не болит, кашель прошел, и температура не поднимается, но Юнги я ее не показывал, — вздохнул, поправил галстук на белой рубашке и перекинул снятый пиджак на другой локоть, забирая кофе.              — Боишься, что яд перестанет вырабатываться в его сторону? — довольно усмехнулся, открывая тяжелую дверь.              — Теперь будешь мне это припоминать?              — Я просто рад, что ты снова обратил на кого-то внимание.              — На него попробуй не обратить… — отрицать было глупо, особенно перед Хосоком, который его насквозь видел.              — А с кем Джиу? — они подошли к нескольким студентам, останавливаясь около одного из кабинетов в длинном коридоре. Осталось дождаться профессора.              — Договорился с ее воспитателем и отвел в сад, там еще парочка детей есть, так что ей не скучно.              Хосок только кивнул, а из кабинета вышел профессор Ким. После этого все пространство вокруг превратилось в вакуум. Чимин искренне любил то, чем занимался. Профессия, в которую его мечтали посвятить родители, так сильно откликнулась в нем, что он получал настоящее удовольствие от процесса обучения и практики. Будто чувствовал, что это его, он на своем месте.              Он был погружен в свою работу и наконец-то не думал о чем-то, что не Мин Юнги, его внимание полностью перешло на дело, отвлекая от всего остального. От этой практики очень сильно зависело его будущее как адвоката, и он не мог упустить такой шанс. Из всего потока тут, вместе с ним и Хосоком, было еще всего семь человек.              У Чимина всю жизнь была одна проблема — потеря ощущения времени, когда он сильно увлечен. Именно поэтому, когда заседание закончилось, как и разбор всего после, они вышли на улицу в сгущающуюся темноту, разбавленную городским освещением. На него будто свалилась реальность, в которой его телефон разряжен, на часах Хосока восемь вечера, а садик закрылся три часа назад. Чимин наспех попрощался с другом и сорвался с места, на ходу пытаясь остановить какое-нибудь такси, даже если загнут ценник.              У ворот садика он был только через сорок минут, что даже быстро, с учетом того, что ему нужно было долго ехать до пригорода. В саду, ожидаемо, уже и след кого-либо простыл. Внутри вспыхнула такая паника, что его затрясло. Он надеялся, что воспитатель просто оставила Джиу охраннику, но нет, и от этого страха становилось только больше. Куда они могли деть пятилетнего ребенка, если никто, кроме Чимина, не смог бы ее забрать? Без телефона он не мог даже воспитателю позвонить, поэтому, не став ломать голову, помчался домой.              Его буквально разрывало от страха, что с сестрой могло что-то случиться. Он успокаивал себя, что из садика она не могла никуда деться, возможно, ее забрала воспитатель или охранник. Персонал детских садов очень тщательно проверялся, поэтому эти люди не смогли бы навредить ребенку, везде стояли камеры, и он просто убеждал себя, что сестра в безопасности.              Вот только стоило ему открыть дверь, как его встретили детские босоножки, запах еды и громкий звук телевизора с любимым мультиком Джиу. В голове совершенно не сложилась картинка, поэтому Чимин, тихо прикрыв дверь, почти неслышно прошел по коридору, заглядывая в гостиную. Там среди разбросанных игрушек на полу сидел Юнги, которому Джиу старательно в волосы вплетала очередную цветную резинку из всего своего разнообразия.              — Какого хера? — вырвалось хриплое, чем он привлек внимание присутствующих.              — И тебе привет, — Юнги улыбнулся с легкой издевкой, как показалось Чимину, и внутренний страх моментально перерос в раздражение.              — Почему ты тут?              — Потому что я знаю твой адрес.              — Я про квартиру!              — Потому что Джиу знает код от замка, — небрежно пожал плечами, будто в ситуации не было ничего страшного.              — Ты серьезно? Не делай вид, что все нормально! Какого хрена ты забрал мою сестру? Как тебе в голову пришло прийти в чужой дом?! — сердце колотилось от пережитого страха и накатывающих эмоций. Испуганный взгляд Джиу резанул еще сильнее, заставляя закусить щеку изнутри, но было поздно.              — Оппа, ты злишься, что я ушла? — тихо спросила, выглядывая из-за спины все еще сидящего на полу Юнги. — В этот раз я не брала конфетки, честно…              — Твой брат злится не на тебя, принцесса, а на меня, поэтому не плачь, — Юнги аккуратно вывел Джиу за руку из-за своей спины, а Чимин словно резко сдулся, как воздушный шарик, видя эту картину.              Это он должен заботиться о своей сестре, и это его огромная ошибка, что сейчас ситуация выглядела именно так. Джиу, не желая попадать под горячую руку, тихо убежала в свою комнату, но, судя по тени из-под двери, осталась стоять и подслушивать.              — Ты проебался, Чимин, — ровно произнес Юнги, и от прежнего умиротворения, которое было при Джиу, ничего не осталось.              — И без тебя знаю.              — Так почему стоишь здесь и строишь из себя жертву, если все это — твой большой проеб и безответственность? — скрестил руки на груди, пристально смотря на него. Это должно было быть очень серьезно, но Юнги все еще был заплетен огромным количеством разноцветных резинок.              Юнги был прав, и от этого было бесконечно стыдно. Внезапно навалилась усталость, причем так, что в момент захотелось лечь и уснуть, но ему до этого еще далеко. Это пестрое разнообразие на красных волосах сильно отвлекало от серьезного разговора, поэтому, сдавшись, Чимин подошел к все еще сидящему на полу врачу, начиная аккуратно распутывать тонкие резинки.              — Ты прав, — кивнул, становясь за чужой спиной. — Я просто сильно испугался, когда вышел из здания суда и понял, что уже восемь вечера. Как ты вообще оказался в саду?              — Заходил отдать медсестре документы по детям, которые обращались в клинику, и по какому поводу. Там и увидел Джиу. Мне не должны были ее отдавать, но Джиу звала меня по имени, рассказывала про Аляску, а я при воспитателе отправил тебе сообщение, что заберу Джиу и отведу домой.              — Она ведь все равно не должна была тебе ее отдавать, — вздохнул, приседая, чтобы распутать особенно тщательно сплетенные сестрой в колтун волосы. — И откуда у тебя мой номер?              — Она видела меня не первый раз, знала, кто я, кем и где работаю, ну и у нее были какие-то очень важные планы, она не могла дозвониться ни до тебя, ни до твоих родителей, и, похоже, у нее не было выбора, — слабо пожал плечами, полностью игнорируя вопрос про номер. — Лучше, чем если бы она оставила ее охране, там не особо заботливый мужик.              — А ты заботливый? — не сдержал язвительность, снимая очередную резинку, и улыбнулся.              — Ты видишь на моей голове уровень моего терпения.              Чимин только тихо посмеялся, распутывая в красных волосах полет фантазии пятилетнего ребенка. Юнги на полу его гостиной смотрелся как-то на удивление органично и даже не резал взгляд, чужие волосы были неожиданно мягкими, а от одежды слегка пахло медикаментами.              — Спасибо, — негромко произнес, понимая, что должен отблагодарить этого человека.              — Не за что, — прозвучало так же тихо и расслабленно, отчего у него по спине прокатились приятные мурашки. — Ты голодный? Я приготовил ужин.              — Мне кажется, что от коротких разговоров на улице до приготовления ужина в моей квартире прошло слишком мало времени.              — Мне тридцать, я, знаешь ли, уже не могу затягивать, нужно действовать быстро, — пожал плечами, откидывая голову, чтобы посмотреть на него. — Расскажешь про практику?              — Джиу проболталась? — вздохнул, распутывая последнюю резинку, и поднялся, чувствуя, что и правда бесконечно голоден.              — Она вообще много чего рассказывает, — тот бросил на него какой-то слишком хитрый взгляд, от которого захотелось нервно сглотнуть. Она ведь не могла слышать его разговор с Хосоком? Не могла же?              — Оппа? — раздался из дверного проема тихий голос Джиу. — А что такое «проебался»?              Блять.       

***

             Как выяснилось на следующий день, номер телефона Юнги наглым образом подсмотрел в маленьком брелоке Джиу на рюкзаке, где были номера тех, кому можно позвонить, если ребенок потерялся. Подсмотрел и беззастенчиво пользовался его наличием. За три дня, что они не виделись, на его телефон пришло сообщений больше, чем от того же Хосока за все время общения. Чимин больше предпочитал разговоры, но Юнги был на работе, а сам он вряд ли бы смог спокойно разговаривать с этим человеком.              Раздражение больше не раздражалось, потому что тот оказался действительно интересным собеседником, у них сходились вкусы в музыке, фильмах, сериалах, и даже в абсолютно глупом чувстве юмора нашлись точки соприкосновения. Чимин не мог сказать сопливое «я таких не встречал», потому что он иногда вообще старался целенаправленно не встречать никого. Конечно, какие-то короткие отношения были, но скорее потому, что не мешали его учебе и от него толком ничего не требовалось.              Юнги умел удивительным образом располагать к себе, интересовался его увлечениями и читал огромные сообщения, если речь заходила о практике, потому что об этом он мог говорить бесконечно. Многие люди говорили Чимину, что он скучный, Юнги даже не пошутил об этом, и это было приятно. Оказалось, чтобы просто хотеть общаться с человеком, достаточно было, чтобы тебя слушали и рассказывали что-то о себе, и диалог прекрасно строился сам собой.              Чимин очень надеялся, что новый день практики выпадет на следующую неделю, когда родители уже будут дома и Джиу не нужно будет никуда пристраивать. Они должны вернуться завтра рано утром, по воскресеньям суды не работали, и все должно было сложиться хорошо, пока профессор Ким не решил собрать их, чтобы обсудить важные детали еще раз. Садик не работал, соседей не оказалось дома, брать сестру с собой — гиблое дело, даже самый спокойный ребенок не выдержит сидеть несколько часов тихо и на одном месте. А до университета еще нужно было доехать, на что он с трудом выторговал время.              Решение проблемы отозвалось привычным сигналом уведомления. Отдельного, поставленного только на чат с Юнги, чтобы Чимин не дергался напрасно за телефоном каждый раз.              — Не думал, что ты решишь позвонить, — раздался в трубке довольный голос.              — Писать слишком долго, пока я пытаюсь быть в универе пять минут назад, — произнес слегка нервно, потому что рубашка выглядела слишком мятой и придется отпаривать, теряя время. — У тебя есть планы на вечер?              — Подожди, змейка, я сам планировал позвать тебя на свидание.              — Змейка? — замер на секунду, держа в руке отпариватель. — Так, ладно, об этом потом. Я пойду с тобой куда захочешь, если заберешь сегодня на день Джиу. Пожалуйста, профессор собирает нас через час, мне некуда ее деть.              — На свидание ты со мной пойдешь по своему желанию, а не за что-то, змейка, — и снова абсолютно довольный и спокойный голос, который в суматошных мыслях Чимина звучал особенно медленно. — Собирай мелкую, я отвезу тебя в университет, погуляем с ней в городе, и потом завезу вас обратно.              — Покорми ее, и я дам тебе прямо в машине.              — Можешь просто сделать для меня тату на лобке.              — Завышаешь, Юнги, слишком.              — Собирайтесь, — и скинул звонок.              Чимин выдохнул, не сдерживая тихий смех. Он не понял, в какой момент их общение стало настолько открытым, но Юнги вообще не ходил вокруг да около. Тот был довольно прямолинейным, не скрывал свои мотивы, не юлил и открыто проявлял заинтересованность. Сразу обозначал границы того, что его интересовало, и давал выбор — принять или нет. Для Чимина, не склонного к бурной эмоциональности, это было идеальным вариантом. Ему никогда не хотелось усложнять, он готов был строить отношения, но без слишком сильной романтики. У него мозг заточен на то, чтобы оценивать и собирать сухие факты, он не умел додумывать, достраивать и воображать. Именно поэтому с Юнги, который почти сразу высказал свою заинтересованность в самом Чимине, было просто и спокойно. С ним не было ощущения пороховой бочки, когда не знаешь, от каких твоих слов или, наоборот, их отсутствия — рванет.              Не особо что-то понимающую Джиу он собрал быстро. Хватило лишь слов о том, что она будет гулять с Юнги, чтобы та сразу начала послушно поднимать руки, чтобы надеть футболку, запрыгнула в шорты и даже не капризничая, натянула кофту. Наверное, можно было начинать официально ревновать сестру к ее педиатру, но сегодня он готов простить все, что угодно. На общественном транспорте он бы добирался больше часа, а то и все два, а на машине это займет в два раза меньше времени.              Чимин нервничал из-за ощущения, что безбожно опаздывал. Профессор Ким не отличался особым пониманием, поэтому на его проблемы тому будет откровенно насрать. Но когда в их сторону свернула черная машина, он выдохнул, догадываясь, что это Юнги.              — Прости, что задержался. Заезжал за детским креслом, — тот торопливо вышел из машины сразу же, как остановился, и подхватил на руки Джиу, неся ее к пассажирской двери.              — Ты специально купил детское кресло? — Чимин удивленно смотрел на то, как Юнги пристегивал его сестру.              — Я не могу возить ребенка без него, — пожал плечами, садясь за руль, и Чимин сглотнул, осознанно посмотрев на Мина.              Белая свободная футболка и накинутая наверх черная рубашка из тонкой джинсовой ткани, подтянутые рукава которой вообще не скрывали руки, покрытые татуировками, волосы, явно наспех уложенные назад, которые тот постоянно поправлял. Несколько сережек в ушах. И чертово колечко пирсинга в губе. Юнги слегка задел его языком, пока выворачивал на дорогу, и Чимина припечатало к сиденью, а легкие в момент схлопнулись, отказываясь работать. Мозг отказался тоже.              Он не подозревал, что его предпочтения могут быть такими. Дело было в том, что раньше он подобных людей не рассматривал? Или все же в том, что Мин Юнги был не просто проходящим мимо ярким человеком? С трудом удалось опустить взгляд вниз, куда-то на ноги, лишь бы не видеть пирсинга в губе, но в этот момент Чимин буквально проглотил какой-то отчаянный стон. Чертовы шорты. На ногах тоже были татуировки. До этого он видел Юнги только в штанах и не задумывался, что у человека с двумя забитыми руками наверняка забиты и ноги. Не так, конечно, как руки, буквально несколько рисунков, но Чимину хватало и этого.              — Я, конечно, не против, что ты меня взглядом жрешь, но это немного сбивает сосредоточенность, пока я за рулем, змейка, — произнес с неприкрытым удовольствием. Он резко поднял взгляд, натыкаясь на абсолютно лисью усмешку. Наслаждался, гад.              — Почему «змейка»? — зацепился за другую тему, чтобы сделать вид, что чужой комментарий относился совсем не к нему.              — Ядовитый потому что.              — Спасибо, что не тарантул, — отвернулся, пряча слабую улыбку.              — Фу, не люблю пауков.              — А змей любишь?              — Одна конкретная приглянулась.              Чимин закатил глаза, но губы предательски растянулись еще сильнее. Юнги своей прямолинейностью иногда вводил в ступор, но все еще оставлял от этого ощущение легкости. Их обмен любезностями прервал детский голос с заднего сиденья. Джиу откровенно заскучала смотреть в окно и была сразу отвлечена мультиками на телефоне, который ей отдал Юнги. Оставалось надеяться, что ему удастся сосредоточиться до того, как он войдет в аудиторию.       

***

             Воскресенье было явно не тем днем, который Юнги хотел бы провести на детской площадке, в детской игровой комнате, в детском кафе и еще парочку пунктов, где Джиу светилась радостью, но отказать Чимину не смог бы. С Джиу было не особо сложно, единственная проблема для него заключалась в том, что девочке было необходимо его участие в любом виде деятельности, и Юнги очень быстро начал уставать.              — Юнги-оппа, а почему ты сегодня со мной играешь? — она мотала ногами, сидя на ярком стуле и уплетая бельгийские вафли с шоколадом, размазывая тот по всему лицу и рукам.              — Потому что Чимин попросил за тобой присмотреть, — вздохнул, достав из рюкзака пачку влажных салфеток.              — А где братик?              — Учится.              — Хорошо, — кивнула, пережевывая очередной кусок вафли, которую искупала в жидком шоколаде. — А почему ты всегда так смотришь на братика? — она снова перевела на него взгляд, явно не имея возможности молчать больше одного кусочка вафли.              — Как? — слабо улыбнулся, поправляя большую салфетку, край которой заправил ей за ворот футболки, чтобы потом не пришлось покупать новый комплект детской одежды.              — Как папа на маму, — детская непосредственность всегда сбивала Юнги с толку. Никто не мог говорить в лоб так, как смышленые пятилетки.              — Потому что он мне нравится, — подпер рукой щеку, не видя смысла скрывать, ведь Джиу и сама все поймет. — Только давай это будет наш с тобой маленький секрет?              — Хорошо! Ты ему тоже нравишься, — уверенно кивнула, пережевывая новый кусок вафли. — Я слышала! Он рассказывал!              — Кому это он рассказывал? — наверное, использовать ребенка как информатора не самый гуманный поступок, но Юнги переживет.              — Хоби! Это его друг и мой будущий муж, да-да, — уверенно заявила, откинув испачканной в шоколаде рукой прядь темных волос, по-детски неуклюже копируя жесты взрослых.              — А что еще Чимин рассказывал этому Хоби?              Джиу выкладывала все, что знала, и немного добавляла от себя. Юнги переводил этот неуместно взрослый разговор в игру, не перегружая маленькую Джиу лишними мыслительными процессами. Конечно, он не собирался принимать слова ребенка за истину, но факт того, что он Чимину не неприятен, определенно радовал. Это, в целом, было очевидно и ему самому, но убедиться лишний раз не помешало.              Ему с Чимином действительно интересно. Разница в возрасте не настолько большая, чтобы разорвать между ними понимание друг друга, поэтому их общение протекало довольно комфортно, пусть и весьма короткое время. Чимин красивый, до зудящего внутри чувства полностью в его вкусе, но Юнги уже не подросток, чтобы внешности было достаточно. У того эмоции гибкие и податливые, пусть и не яркие, их легко вызывать, за ними приятно наблюдать, особенно когда их владелец делал все, чтобы их спрятать. Пару раз их разговоры затрагивали и более серьезные темы, чем увлечения и легкий флирт, и это тоже заставляло его переписываться перед сменой до глубокой ночи.              Было бы глупо говорить, что у него такого не было. Было, но слишком давно и слишком редко, чтобы не ценить это сейчас. Прямолинейность, заложенная в самом Чимине, тоже притягивала. Юнги умел и даже иногда любил «в романтику», но ненавидел недосказанность и неопределенность. Ему нужно было четко обозначить свои намерения и четко получить на них ответ. Стучаться в закрытые двери — это не про него, а истории про настойчивость всегда казались ему не совсем здоровыми.              Когда Чимин написал, что свободен, на улице уже понемногу начинало темнеть, а энергия Джиу наконец-то пошла на убывание. У самого Юнги значение давно стало отрицательным, но он не жаловался.              — Надеюсь, она тебя не сильно утомила, — раздался сбоку знакомый голос, и Чимин сел на скамейку около него, протягивая стаканчик с кофе.              — Сильно, — усмехнулся, смотря на Джиу, которая повисла на канате в веревочном городке, — но это не смертельно. Как прошла встреча?              — Прекрасно, я даже почти не опоздал. Кажется, профессор оценил мое стремление. Спасибо.              Чимин выглядел немного уставшим, но абсолютно довольным. Тому и правда нравилось то, чем занимался. Юнги помнил это ощущение, когда учеба, пусть и до одури тяжелая, приносила искреннее удовлетворение.              — Расскажешь?              И Чимин начал рассказывать. Много, подробно и почти не останавливаясь. Юнги не понимал и половины, юриспруденция — это вообще не его, но он слушал. Слушал, потому что увлеченный Чимин выглядел поистине завораживающе, потому что голос был приглушенным и отзывался приятно пробегающими мурашками, и потому что он сам помнил, как ему хотелось, чтобы кто-то послушал и его.              Их язвительные разговоры определенно носили в себе особую атмосферу, но сидеть на скамейке перед детской площадкой и слушать наполненный абсолютной искренностью рассказ было чем-то совсем иным. Их знакомство было, мягко говоря, странным, но при всех стереотипах Чимина, тот явно чувствовал себя с ним вполне комфортно. Не замечать постоянных заинтересованных взглядов было бы откровенно глупо. Пока они утром ехали до университета, Юнги буквально чувствовал, как нагревался между ними воздух в салоне.              На обратном пути Джиу отключилась сразу же, как они тронулись, отчего оба выдохнули.              — Она явно уставшая и сытая, кажется, я должен тебе свидание, — Чимин сам выглядел уставшим, откинувшись на спинку сиденья.              — Я же сказал, что ты пойдешь со мной на свидание по своему желанию, а не за что-то, — усмехнулся, бросая на того быстрый взгляд, после чего возвращая сосредоточенность на дороге.              — Может, я намекаю так.              — Никаких намеков, змейка, только неудобная прямолинейность, — сбоку послышался недовольный вздох.              — Расскажешь, зачем тебе столько тату?              — Какая очевидная смена темы.              — Даже скрывать не буду, — кивнул, ловя его очередной быстрый взгляд. — Но мне правда интересно.              — Это красиво, — пожал плечами, постукивая пальцами по рулю, — для меня. Мне просто нравится, как выглядят татуировки на мне, на других людях. Для меня это правда красиво, а когда тебе кажется что-то красивым, ты хочешь применить это на себе. Тебе ведь тоже нравится.              — На тебе — нравится.              — Спасибо за уточнение, мне приятно, — легко улыбнулся, быстро глянув в зеркало заднего вида на Джиу, которая все еще сладко спала. — Смысла в них тоже особого нет. Я просто нашел мастера, стиль которого мне нравится.              — А как ты будешь в старости выглядеть?              — Серьезно? — он не удержал искренне скептического взгляда, посмотрев Чимину в глаза. — Так же хреново, как и все остальные, только то, что у меня обвиснет, будет еще и разукрашено. Буду весело перебирать складки.              Чимин засмеялся, приглушая смех рукой, а у Юнги прокатилась волна по позвоночнику. Ему не хотелось быть сопливым подростком, который растекался от чужого смеха, но именно им он сейчас и был.              — Я должен был это спросить, — опустил рукава зип-толстовки, скрещивая руки на груди, и Юнги потянулся к печке, включая ее. — Ты ломаешь стереотипы.              — Ты их изначально неправильно построил. Откуда вообще они взялись? Ты, откровенно, не похож на задрота, который не отходит от юбки матери.              — Сочту за комплимент, — тихо хмыкнул, немного съезжая ниже на сиденье. — Родители всегда были такого мнения. У меня тоже в подростковом возрасте были шальные мысли о ярких волосах, тату и прочем, но это быстро пресекалось. Не то чтобы это была строгость, мои родители довольно классные, но как-то это все укоренилось. Наверное, они за свою карьеру повидали многое, выстроили определенные критерии, старались оградить меня и сестру от этого всего без разбору. Проще сказать тотальное «нельзя», чем объяснять, в каких ситуациях все-таки можно.              — Тебе бы пошли татуировки.              — На лобке?              — Безусловно, — кивнул, сохраняя абсолютную серьезность на лице. — А про твою ориентацию они знают?              — Про какую это?              — Про ту, с которой ты меня взглядом раздеваешь, змейка.              — Тебе показалось, — прокашлялся, поерзав на сиденье.              — Готов угадать, насколько быстро у тебя встал, когда ты увидел, что у меня губа проколота, — они остановились на светофоре, и Юнги с чистой совестью перевел на Чимина пристальный взгляд.              — Иди в задницу, — закатил глаза, но улыбку скрывать не стал.              — Подожди, мы еще на свидании не были.              — Если серьезно, то нет, не знают. Они в целом очень много работают, я не живу с ними, поэтому мы все друг о друге знаем безопасные вещи. Но они все же адвокаты, поэтому не так консервативны, как могло показаться.              — Ты тоже не такой консервативный, как хочешь казаться, — мягко улыбнулся, уже видя знакомый дом — они почти приехали.              — Даже спорить не буду.              У дома Чимина он остановился спустя несколько минут. Из теплого салона даже выходить не хотелось. У него были слабые сомнения по поводу того, насколько они смогут найти общий язык при личном спокойном и долгом взаимодействии. Все же переписка — это одно, а личная встреча — другое, но сейчас он мог выдохнуть. Заинтересованность Чимина не просто очевидна, тот ее если и пытался скрыть, то только из врожденной вредности. Юнги со всей своей работой и отсутствием стремления искать отношения успел забыть, как бывает хорошо просто разговаривать с тем, кто тебе нравился. Они оба — взрослые люди, которые ценили себя, свое время и свои нервы.              Юнги заглушил мотор, но не собирался сразу выходить, на что Чимин осмотрел его слегка неуверенным взглядом, будто о чем-то размышляя.              — Ты давно ел? — тот начал сильно издалека, судя по всему.              — Да, довольно давно.              — А не хочешь, ну… поесть?              — Приглашаешь подняться с вами? — отстегнулся, как минимум для того, чтобы аккуратно вынести из машины спящую Джиу.              — Ну, мало ли ты голодный или кофе хочешь. Вдруг.              — Змейка, мы говорили о прямолинейности?              — Тебе нравится загонять меня в неловкое положение, да? — закатил глаза, недовольно толкнув дверь.              — Определенно.              — Да, я хочу, чтобы ты сейчас поднялся ко мне. Шевелись давай, — хлопнул дверью, обходя машину, чтобы подойти к сестре, а Юнги только тихо рассмеялся, выходя следом.       

***

             Джиу, которая даже не проснулась за весь путь от машины до спальни, крепко спала, пока Чимин не понимал, как так вышло, что кофе Юнги на его кухне начал готовить сам, но спорить он не стал. Тот снял рубашку, оставаясь в футболке, и можно было с чистой совестью рассматривать чужие татуировки. Это будоражило и заставляло дышать чуть быстрее, чем того требовало понятие нормы. У него закрадывались мысли, что все это время в его голове жил определенный кинк на татуировки, иначе он не мог объяснить себе такую реакцию.              Сопротивляться из вредности хотелось, но было бесполезно. Ему искренне нравилось чужое внимание, подчеркнутое особое отношение, которое ему демонстрировали в мелочах, и неприкрытое проявление симпатии. Юнги на него смотрел так, что ноги иногда подкашивались. Сперва ему казалось, что тот просто хочет переспать и ничего больше. В целом этот вариант тоже его устроил бы, но Юнги четко обозначил, что этого ему будет мало. Это подкупало, как и многое другое. Чимин, пусть не падкий на романтику и не стремящийся найти отношения, не мог игнорировать подобное.              — Почему пригласил тебя я, а кофе в итоге делаешь ты? — легко улыбнулся, когда Юнги протянул ему, стоящему около подоконника, кружку. Прохладный воздух из приоткрытого окна приятно обдувал спину.              — Потому что ты устал, — слабо дернул плечами, садясь на стул, повернув тот перед этим к нему.              — Ты ведь тоже.              — Я хочу позаботиться о тебе, хватит брыкаться.              — Ладно, — сдался, даже не планируя вести этот бой. — Все происходит так быстро.              — Тебя это напрягает?              — Нет, — слегка качнул головой, расстегивая пару пуговиц плотной рубашки, в которой дома было жарко. — Скорее удивляет. В основном люди не говорят так в лоб о своих чувствах, как ты, — он пытался не смотреть на Юнги, который задумался над его словами, играя языком с колечком в губе, но отвести взгляд не выходило. Собственные губы буквально закололо от шальной мысли о том, как это могло ощущаться при поцелуе.              — Не могу ничего поделать с тем, что ты у меня из головы не выходишь, змейка.              — Прям не выхожу? — легко улыбнулся, делая глоток из чашки, чтобы спрятать легкое смущение.              — Ага, — подпер голову рукой, опираясь локтем о стол, к которому сидел боком. Чимин чужой пристальный взгляд словно физически чувствовал, а заевшая о поцелуе мысль не хотела отпускать его. — Я ведь уже писал тебе, что ты мне нравишься.              — Слышать — это другое.              — Нравится?              — Нравится.              Юнги отставил кружку на стол и поднялся, одним шагом сокращая между ними расстояние. Чимин откровенно завис, глядя на треклятое колечко в губе, не в силах понять, почему это все так сильно его цепляло. Почему весь Юнги выбивал почву из-под ног, почему весь этот противоречивый образ заставлял тянуться к нему и хотеть внимания. Постоянного. Чужой язык снова задел пирсинг, и Чимин сглотнул, медленно выдыхая. Между ними все так быстро, просто и хорошо, что сопротивляться совсем не получалось.              — О чем ты сейчас думаешь? — голос тихий, спокойный и будто физически на коже ощутимый. Вопрос звучал так, словно ответ Юнги и сам знал.              — О том, что хочу поцеловать тебя.              — Сильно?              — Очень.              Чужие пальцы небрежно сжали ткань его рубашки, потянув на себя, и Чимин ощутил чужие губы на своих. Он моментально расслабился, позволяя мягкому языку проскользнуть между его приоткрытых губ, и в этот момент колечко в губе было забыто. Из горла вырвался тихий и почти отчаянный стон, потому что по его языку прошелся маленький шарик. Осознание, что у Юнги проколот язык, прошлось внутри вязким электричеством, заставляя пальцами скомкать белую ткань чужой футболки, с неприкрытым удовольствием отвечая на поцелуй.              Стало очевидно — у него определенный пунктик на пирсинг, потому что каждый раз, когда он ощущал на языке металлический шарик, возбуждение сжимало сильнее. Юнги аккуратно приподнял его, усадив на стол, а Чимин с особым наслаждением вплел пальцы в красные пряди волос, надавливая на чужой затылок. Ему не хотелось прекращать этот поцелуй. Над ним словно издевались, толкаясь языком в рот, двигая им медленно и глубоко. В этом поцелуе не было жадности, он был вязким, пропитанным неторопливым наслаждением, что позволяло Чимину откровенно дуреть, чувствуя себя ватным.              Юнги вытянул заправленную в брюки рубашку, ладонями касаясь кожи на талии под ней, и от едва уловимых нежных поглаживаний становилось еще невыносимее. Каждое прикосновение будто подтверждало чужие слова о том, что тот не успокоится, получив простой и быстрый секс.              — Боги, у тебя проколот язык, — хрипло произнес, едва оторвавшись от чужих губ.              — А тебя, я смотрю, неслабо ведет от этого, — тот сильнее притянул к себе, смещая его на край стола.              — Сам в шоке, — слабо улыбнулся, перебирая пальцами чужие пряди на затылке. — Что еще у тебя проколото, чтобы я больше не был так удивлен?              — Член и соски у меня без железа, если ты об этом.              — Жаль, — показательно грустно вздохнул, слегка зацепив кончиком языка колечко в губе.              — От нежелания со мной разговаривать, потому что у меня тату, до желания увидеть у меня проколотый член, ты сильно быстро разогнался, тебе не кажется?              — Ты на меня плохо влияешь, — фыркнул, отстраняясь, и слегка отодвинул того, чтобы слезть со стола. — Слишком плохо, я бы сказал. Но мне нравится.              — Ну еще бы.              Юнги самодовольства даже не скрывал, и, получив зеленый свет, прекратил держать дистанцию. Чимин даже подумать не мог, что тот будет таким тактильным, но собственное наслаждение этим удивляло еще больше.       

***

             Чимин определенно чувствовал необходимость как-то подкрутить поток правды от своей сестры. Джиу никогда не могла хранить секреты, она была самым честным ребенком, которого он когда-либо знал. И сейчас на горизонте мелькали результаты.              — Чимин-а, а что это за доктор, который присматривал за Джиу? Ты почему не рассказал нам о том, что у тебя такие прекрасные друзья есть? — звучал в трубке слегка недовольный голос матери.              — Там долгая история, — уклончиво протянул, делая чуть ярче настольную лампу в своей комнате в общежитии. — Его зовут Юнги, он педиатр в детской клинике, куда мы водим Джиу.              — А почему я раньше его не знала?              — Не знаю, может, он работал в другом отделении? Мы просто немного нашли… общий язык, — подобное выражение с воспоминанием их вчерашних поцелуев до глубокой ночи ощущалось весьма ироничным. — Он выгуливает свою собаку недалеко от нашего дома, и Джиу часто играла с ней, — скрывать и отнекиваться бесполезно, потому что сестра выложит всю правду и добавит еще парочку фактов, которые Чимин потом точно будет долго разгребать. — Юнги просто помог мне вчера, когда профессор Ким вызвал нас в университет.              — Джиу весь день говорит про него и Аляску, у меня ощущение, что я уже лично знакома с этим человеком, — в голосе Хёнсу слышалась улыбка, а на заднем плане Джиу увлеченно что-то рассказывала, но, видимо, не ей. — Мы с твоим отцом хотим ближе к выходным поужинать в том семейном ресторане, который открылся у нас. Отметим наш прекрасный отдых и то, что тебя выбрали на практику. Тебе нужно пригласить Юнги.              — Что? Зачем? — он напрягся, поднимаясь с компьютерного кресла от вспыхнувшего удивления.              — Что значит «зачем»? Чимин, я тебя разве так воспитывала? Он совсем чужой нам человек, но так помог. В конце концов, он сидел с моей дочерью, когда мой бестолковый сын забыл ее в саду, — он знал это натянутое звучание в ее голосе, если бы она узнала об этом инциденте в тот момент, то оторвала бы ему голову. В целом, была бы права. — Я бы хотела лично пригласить его, но не хочу показаться навязчивой, мы с ним все-таки не знакомы. Поэтому пригласишь его именно ты.              — Хорошо, мам, — вздохнул, не собираясь спорить, потому что бесполезно.              Это не то чтобы большая проблема, но данная ситуация создавала почву для напряжения. Чимин не боялся показать Юнги родителям, но боялся возможной неблагоприятной атмосферы. Если у Юнги явно была твердая скорлупа и умение выдерживать нападки, то его родители могли порой вообще слова не подбирать, особенно мать, которая в профессии адвоката, как женщина, вынуждена была отрастить себе вторую пару челюстей, чтобы прогрызать путь.              Ему нравился этот яркий мужчина, и он определенно не собирался прерывать ту связь, которая у них крепла, он вполне мог не посвящать родителей в эту часть своей жизни, и планировал поступить именно так, забыв включить в этот гениальный план Джиу. Ему просто не хотелось провести весь ужин между двух огней, не хотелось наблюдать, как Юнги могли пытаться задеть.              Как только он снова сел в кресло, откидываясь назад, телефон отозвался уведомлением от Юнги. Тот работал сегодня, поэтому их чат был полупустой, и Чимин не хотел вываливать это любезное приглашение сходу, но, прочитав сообщение, понял, что тянуть и смысла не было — Юнги ждал его около территории общежития. Накинув толстовку и захватив телефон, он быстро вышел из комнаты. Его практика еще не закончилась, и профессор собирал их в любой неожиданный момент, поэтому, когда родители вернулись, он с чистой совестью поехал обратно в общежитие, которое предоставлялось старшим курсам и во время всех каникул.              — Ты зачем так далеко тащился после работы? — произнес с легким недоумением, подходя к Юнги, потому что искренне не понимал, зачем тот проделал такой путь из пригорода.              — За этим.              Его бесцеремонно потянули ближе, и в следующий момент между губ скользнул горячий язык со знакомым прохладным шариком металла. Его тело моментально обмякло, и он даже не смог это проконтролировать, просто отвечая на медленный поцелуй, пока чужая рука крепко сжимала его талию.              — Приехал сюда, чтобы поцеловать меня? Ты что, озабоченный? — тихо выдохнул с улыбкой, разрывая глубокий поцелуй.              — Как быстро ты догадался, змейка. Надо будет скрывать лучше.              Юнги выглядел уставшим, в обычной черной толстовке, закатанные рукава которой открывали Чимину обзор на тату, которые все еще шевелили что-то внутри него. Он солжет, если скажет, что чужое присутствие тут не дергало за ниточки. Это приятно, когда кто-то готов тратить время после рабочего дня просто чтобы увидеть тебя.              — Ладно, я рад тебя видеть, — сдался, собираясь отстраниться, но Юнги только сильнее сжал его талию. — Я вообще должен тебе кое-что сказать, — неуверенно произнес, расслабляясь и играя пальцами с короткими красными прядями.              — Никогда не любил такие затравки на разговор, чую проблему.              — Не то чтобы проблему, — задумался, смотря на уставшего Юнги, — моя мама пригласила тебя на наш семейный ужин.              — Хочет обсудить свадьбу? Как быстро, думаю, я немного не готов.              — Я учту, — кивнул, радуясь, что это не было воспринято в штыки. — Она хочет поблагодарить тебя за то, что присматривал за Джиу.              — Я не против, — пожал плечами, но Чимин сразу поймал на себе серьезный взгляд. — Если не против и ты. Я бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя некомфортно или выслушивал из-за меня что-то после. Мне будет абсолютно плевать, что скажут мне твои родители и как будут относиться ко мне, но не хочу быть причиной ваших разногласий.              Его это полностью устраивало. Раз самого Юнги не будут задевать возможные реакции, то и он сам мог не переживать за это.              — Думаю, даже при самой негативной реакции им хватит воспитания держать язык за зубами, — вздохнул, упираясь лбом в крепкое плечо.              — Ну, — в голосе послышался скапливающийся яд и веселье, — тебе же не хватило.              — Будешь припоминать, да? — его не задевало, потому что ему воспитания и правда не хватило, но Юнги на это, судя по всему, никогда не обижался, раз постоянно не упускал возможности подразнить.              — Ага, чтобы не забывал.              — Джиу будет рада видеть тебя, — снова расслабился, чувствуя, что Юнги отпускать его не собирался. Они стояли прямо перед окнами общежития, но Чимина это, на удивление, не волновало.              — Обещаю быть самым приличным.              — Верю.       

***

             Чимин не знал почему, но нервы успокоить не получалось. Они уже сидели в ресторане, но Юнги должен был прийти позже из-за работы. Сам не знал, почему так волновался, что кусок в горло не лез. С того раза, когда тот приехал к нему в общежитие, они больше не виделись, но все еще постоянно переписывались. Вполне возможно, лишнюю нервозность добавляло то, что вчера Юнги внезапно предложил после ужина поехать к нему, аргументируя тем, что обратно в общежитие ехать долго и поздно. Аргумент, притянутый за уши, но Чимин не стал возражать и просто согласился. Ехать домой после этого мероприятия он точно не хотел, а если Джиу начнет еще что-нибудь рассказывать, можно в целом не возвращаться.              — Ты выглядишь бледным, все хорошо? — Хёнсу посмотрела на него с беспокойством, на что он только слабо улыбнулся.              — Да, все хорошо, просто немного голова болит, — отмахнулся, отрезая от своего стейка небольшой кусок. Место было приятным, и Джиу постоянно косилась в сторону детской комнаты, где был аниматор как раз для тех, кто пришел сюда с детьми, но планировал долгий вечер. — Юнги написал, что уже подъезжает.              — Вытащили парня после работы, — отец вздохнул, явно проникаясь сочувствием. — Ему бы отдохнуть нормально.              — Небольшой ужин в знак благодарности никого не утомит, не будь таким, — Хёнсу сделала небольшой глоток красного вина из своего бокала.              — Ну, если бы ему действительно не хотелось приходить, он бы сказал. Он… довольно прямолинеен, — Чимин легко пожал плечами, сам потянувшись к своему бокалу, надеясь, что вино слегка притупит его нервозность без повода.              Глоток он сделать так и не успел, потому что увидел Юнги. В черной рубашке, заправленной в такие же черные, идеально сидящие на нем брюки. Предплечья, привычно открытые подтянутыми до локтей рукавами, а на запястьях часы и несколько тонких серебряных браслетов. И уложенные волосы, которые будто стали не такими яркими, теперь красный цвет казался более глубоким и холодным, будто волосы слегка затонировали. Чимин не мог перестать откровенно пялиться. Он видел Юнги в разных образах: от врача до смахивающего на маргинального подростка, но то, что он видел сейчас, было особенно гармонично.              Единственное свободное за столом место Джиу потребовала оставить рядом с собой, поэтому теперь Чимин был не ограничен в обзоре, ведь Юнги сидел прямо напротив него. Убедить себя, что у него не было никаких влечений к татуировкам, почти получилось за ту неделю, которую они не виделись, но сейчас все разбилось вдребезги. Он бы никогда не подумал, что приобретет новый кинк от того, как человек мог сочетать рисунки на теле с одеждой. Пирсинга не было ни в губе, ни в ушах, но отчего-то он нутром чувствовал — штанга в чужом языке на своем месте. Осталось только постараться отогнать от себя желание это проверить, хотя бы на время ужина.              — Честно говоря, удивлена, что вас взяли работать в детскую клинику, — голос матери вырвал Чимина из мыслей и наконец-то заставил оторвать от Юнги взгляд. Судя по всему, он настолько погрузился в себя, что пропустил часть разговора. — Не сочтите за грубость, но вы не выглядите как детский врач, — он напрягся, готовясь влезть в разговор, но голос Хёнсу не звучал высокомерно, ей скорее было искренне интересно, как так вышло.              — Вы не первый человек, который мне это говорит, — Юнги только вежливо улыбнулся, едва не выбивая сознание Чимина обратно в глубину. — На рабочем месте я закрываю татуировки, если вы об этом, а яркие волосы нравятся детям. Поверьте, если бы мои профессиональные качества не дотягивали, я бы не работал там. Главврач всегда был довольно строг ко мне.              — Да, вы определенно умеете себя подать, — Енхан только усмехнулся, и Чимин наконец-то окончательно расслабился — самое страшное миновало. По крайней мере, никто с ходу не начал обмен любезностями.              — Вообще-то, Юнги-оппа еще разрешал играть мне с Аляской, а это важно! — Джиу, которая до этого крутилась на стуле в попытке привлечь к себе внимание, не могла больше молчать.              — Да, моя хорошая, ты рассказывала нам об этом всю неделю, — Хёнсу вздохнула, не сдержав улыбки, и заправила за ухо выбившуюся темную прядь Джиу, — каждый день. Постоянно. Мы помним.              — А еще оппа играл со мной, разрешал мне заплетать его моими красивыми резиночками, кормил вкусными вафлями, а потом у нас случился наш маленький важный секрет!              Юнги подавился сделанным глотком сока, пока за столом повисло тяжелое молчание. Сначала Чимин напрягся, понимая, как это звучало из уст маленькой девочки, потом стало откровенно плохо, потому что он начал догадываться, о чем говорила Джиу.              — Это не то, чем кажется, — попытался оправдаться Юнги, поймав его испуганный взгляд. — Я просто…              — Юнги разрешил ей не спать всю ночь и есть сладкое на ночь, вот и весь секрет, — Чимин спас ситуацию и, поймав неуверенный взгляд Джиу, подмигнул сестре. Та врать не умела, поэтому просто кивнула и продолжила есть свое мороженое.              — А… — Хёнсу протянула слегка нервно, но натянутая атмосфера в момент расслабилась, и Юнги выдохнул. — Джиу, ты уже доела? Давай я отведу тебя поиграть в детскую комнату?              Чимин от этой идеи сам стал нервничать чуть меньше, до того момента, пока его взгляд снова не уперся в Юнги. Он сам не знал, почему оторваться сегодня было так сложно, но складывалось ощущение, что у этого человека даже аура поменялась. Теперь он понимал, что между ними была разница в возрасте, и резко почувствовал себя восторженным ребенком, который сидел и глотал слюни.              Юнги действительно удалось сгладить представление о себе, Чимин чувствовал это в атмосфере той беседы, которая шла с его родителями, но ощущал себя школьником на родительском собрании, который только молчал и ковырялся в своей тарелке. У него что-то спрашивали, и он отвечал на автомате, все время возвращая взгляд на врача, как будто примагниченный. Он настолько рассредоточил свое внимание, что едва успел проглотить удивленный шумный выдох, когда почувствовал давление на своем паху.              Юнги бросил хитрый, слегка издевательский взгляд и больше никак не выдал то, что решил измучить его еще сильнее. Тот сидел с абсолютно непроницаемым лицом, пока под столом носком ступни заставлял его развести ноги, массируя моментально отреагировавший на издевку член. Чимин одним глотком допил вино в бокале, сжимая пальцами вилку, и старался никак не показывать то, как стремительно возбуждение натягивалось внутри него. Долгое отсутствие каких-либо половых контактов и определенно неконтролируемое влечение к Мин Юнги превращали его буквально в спичку, которая вспыхивала мгновенно. В голове даже не проскользнула мысль, что их могли поймать, потому что оба никак не выдавали себя, от этого напряженное возбуждение внутри только усиливалось.              Пока Чимин гипнотизировал полупустую тарелку с пастой и старался не дышать слишком очевидно тяжело, Юнги продолжал вести непринужденную беседу с его отцом и будто получал от этого еще больше удовольствия. Особенно, когда он прикрыл глаза, чтобы сохранить самообладание на особо сильном надавливании. Тот определенно наслаждался его состоянием, это было видно, и наверняка ему одному, раз никто больше не разглядел эти ехидно приподнятые уголки губ.              —Все нормально? — голос матери вывел его из собственного дурмана. — Ты покраснел, хотя тут не жарко.              — Да, все нормально, — сглотнул, пытаясь натянуть самую миролюбивую улыбку, и едва не зашипел, когда чужая ступня с мягким, идеальным нажимом провела по его паху. — Думаю, это вино…              — Ну ладно, — кивнула, бросая взгляд на наручные часы. — Думаю, можно уже и собираться домой. Джиу уже устала за целый день, не хочу упустить момент, когда она легко и крепко уснет.              — Хорошая мысль, — Чимин почувствовал облегчение, пока Юнги не сделал круговое движение по его возбужденному члену, буквально заставляя прикусить язык.              — Уже? Жаль, вечер шел так хорошо, — тот улыбнулся с абсолютной вежливостью в голосе, а ему хотелось заскулить.              Хорошо, что пятилетний ребенок имел намного больше влияния на распорядок дня, чем один самодовольный врач, и чужое предложение продолжить вечер было принято тепло, но с сожалением отклонено. Эта выходка не давала Чимину сомневаться в их личных планах на этот вечер, и он солжет, если скажет, что не ожидал такого. Ожидал и даже готовился. На всякий случай.              Поднимаясь из-за стола, он искренне надеялся, что его брюки достаточно свободные, а член не настолько возбужден, чтобы это сильно бросалось в глаза, потому что прикрыть собственный пах было абсолютно нечем. Прощался с родителями скомкано, полагаясь на уверенного Юнги, который обещал отвезти его в общежитие, и уверял его семью, что это нисколько не затруднит. Спасительный звук закрывающейся двери знакомой машины сработал как какой-то транквилизатор, моментально сбивая с него все накопившееся напряжение, оставляя лишь смесь вязкого желания, которое в нем успела взрастить чужая шалость.              — Я хочу оторвать тебе ногу, — недовольно произнес, бросая на Юнги взгляд, когда тот завел машину.              — Тебе понравилось, — уверенная усмешка, а Чимин снова приклеился взглядом к чужому телу. — И даже не думай спорить.              — Не собирался, — фыркнул, собираясь отвернуться, но так и не смог. — Но это было жестоко.              — Не хотел сидеть один с полутвердым членом.              — Я не настолько хорош, чтобы он полностью встал?              — Настолько, поэтому я чаще смотрел на твоего отца.              — В следующий раз своего приводи, я тоже посмотрю, — не сдержал слабую улыбку, чувствуя абсолютное удовлетворение оттого, что не один он рассыпался за этим столом.              — Нет, мне нравится чувствовать, что ты не можешь смотреть куда-то, где нет меня, — притормозил на светофоре, бросая на него абсолютно серьезный взгляд, без намека на язвительность. — Ты на меня смотришь так, что мне тебя прямо в этой машине трахнуть хочется.              Чимин сглотнул, чувствуя, как от этой фразы прошелся будто разряд по нервам, затягивая узлы по всему телу. И снова эта прямолинейная уверенность заставляла чувствовать его в своеобразной безопасности. Они оба знали, к чему все шло, оба хотели этого, и никто не мучился в догадках.              Юнги не единственный, кого определенным образом подкашивало от взглядов. Его самого распирало каким-то необъяснимым удовлетворением просто от осознания, что от него не хотели отводить взгляд. Он без споров с самим собой признал, что скучал, пока они не виделись. Вероятно, даже если бы его не пригласили заранее, он бы сам напросился к Юнги домой. Потому что провести вечер в ресторане по разные стороны стола ему было недостаточно. Хотелось вот этих взглядов, разговоров, даже банальных прикосновений, ведь все это пропитано тем самым отношением, которое так сильно подкупало и притягивало. Чимин абсолютно далек от романтики, но факт того, что он стал кем-то нужным для человека, который вообще никого не искал, вызывал в его животе тех самых пресловутых бабочек.              Он надеялся, что пока они доедут, его возбуждение сойдет на нет, но брошенная Юнги фраза разбудила его бурную оголодавшую фантазию, и тянущее, подкашивающее желание никуда не делось, скорее даже усилилось. Все, что было в этом человеке, так сильно привлекало, что сопротивляться уже было просто смешно.              — Мне нужно сходить в душ, — произнес негромко, как только за ними закрылась дверь квартиры. Внутри так сильно пахло Юнги, что он не сдержался, позволяя себе медленный и глубокий вдох.              — Тебе понадобится что-то для…              — Нет, — перебил, чувствуя, к чему был вопрос, и не желая тонуть в смущении раньше времени. — Я просто хочу освежиться. Мне так… комфортнее.              — Хорошо, ванная там, в ящике чистые полотенца.              Чимин кивнул и быстро проскользнул в нужную дверь. Одежда в момент стала казаться ужасно сковывающей и неудобной, поэтому он с особым удовольствием скинул с себя брюки и рубашку. Хотелось смыть с себя все то напряжение, которое сопровождало его весь вечер, и понять, что наконец-то можно расслабиться.       Аккуратный щелчок двери он услышал уже когда смывал со своего тела пену. Шорох одежды и открывающаяся за спиной дверь в душевую кабину его даже не удивила, в глубине души он немного надеялся, что Юнги придет, поэтому, когда почувствовал прикосновение к своей талии, аккуратно развернулся.              — Ждал?              — Не буду скрывать.              Он слабо улыбнулся и опустил взгляд с чужого лица ниже, сразу же шумно выдыхая и ощущая, как ноги подкосились в буквальном смысле. Пора признать свой кинк на тату и пирсинг или, что более вероятно, на Юнги. Теперь он мог полностью рассмотреть две покрытые татуировками руки, рисунки с которых плавно перетекали на ключицы, шею и грудь. Полностью чистый живот и на бедрах новое начало разноцветных красок. Правильное расположение тату настолько идеально подчеркивало рельеф тела, что рот наполнился слюной от простого желания очертить языком каждый контур. Он как завороженный провел подушечками пальцев по чернилам на коже, замечая, как под кожей напрягались мышцы от его прикосновений.              — Это настолько красиво, что заводит, — негромко выдохнул, ощущая, как слегка спавшее возбуждение снова начинало накапливаться.              — Пора признать, что у тебя есть определенные предпочтения, — тот только усмехнулся, потянув к себе за талию.              — Мгм… стоит только на Мин Юнги. Устроит?              — Более чем.              Он тихо и довольно застонал в поцелуй, когда Юнги мягко проскользнул языком между его губ, и Чимин ощутил такой необходимый металлический шарик, делая шаг ближе и зарываясь пальцами во влажные красные волосы. Каждое движение не было пропитано страстной жадностью, Юнги скорее наслаждался, словно кайфуя от чего-то, что очень любил. Растягивал удовольствие в каждом медленном, неторопливом, но глубоком движении языка, заставляя Чимина постепенно дуреть от одного только поцелуя. Он полностью отпустил все попытки сдержать самого себя, позволяя своему желанию расплываться по телу.              — Тебя настолько заводит мой проколотый язык? — Юнги усмехнулся, проведя ладонью по его мокрому телу до самого паха.              — Чертовски сильно, я весь вечер думал о том, оставил ты это украшение или нет, — сглотнул, шумно выдыхая, и слабо дернулся от дразнящего прикосновения к твердому члену.              — Конечно, оставил, — тот мягко, но настойчиво развернул его лицом к стене, медленно слизывая капли воды с его шеи, пуская горячую волну по телу. — Я планировал, что сегодня от этого ты кончишь хотя бы один раз.              — Мне до безумия нравится с тобой целоваться, но я не настолько чувствительный, чтобы кончить от твоего языка во рту, — не сдержал легкий смешок, но оперся руками о мокрую плитку.              — А кто говорил про рот? — Юнги мягко опустился вниз, дернув его бедра назад, заставляя отставить их.              — Ты серьезно? — сглотнул, а от одной только мысли ощутить там чужой язык, по телу прошлась мелкая сладкая дрожь.              — Абсолютно.              Длинные пальцы сжали его ягодицы, разводя в стороны, и в следующий момент он почувствовал горячий язык и треклятый металлический шарик на чувствительной коже. Стон вырвался из груди непроизвольно, и, вероятно, стало очевидно, что он более чувствительный, чем ему самому хотелось бы. Собственные бедра, словно против его воли, только сильнее подались навстречу медленным движениям, которые отзывались в и без того возбужденном члене. Юнги не собирался его жалеть, скользя языком с нажимом, обводя чувствительные мышцы, и слегка надавливал на вход, отчего бедра пробивала мелкая дрожь.              Чимин кусал губы, стараясь не быть громким, но на очередной попытке сдержать стон получил звонкий и обжигающий шлепок по заднице, моментально ощущая наслаждение от горящей кожи.              — Если будешь сдерживаться, я сегодня не дам тебе кончить, — прозвучало ровное, а по чувствительному влажному анусу с нажимом прошелся большой палец, только усиливая давление.              — Не… буду, — сглотнул, борясь с желанием прикоснуться к напряженному и будто пульсирующему от возбуждения члену, но ему до одури нравилось это мучительное состояние, которое только подталкивало к грани.              Его тело давно не получало подобной ласки, и от этого чувствительность словно увеличилась. Но вероятнее дело было именно в Юнги, который почти жадно вылизывал его и натягивал бедра сильнее на свое лицо, играясь проколотым языком с расслабленным колечком мышц. Как только горячий язык толкнулся внутрь, контролировать стоны уже было бесполезно, и Чимин просто расслабился, упираясь лбом в сложенные на стене ладони, и сильнее подставлял себя для сводящей с ума ласки.              Чужие пальцы мяли его ягодицы, впиваясь в мягкую кожу, что приносило еще больше удовольствия. Возбуждение тугим узлом скручивалось в паху, и желание прикоснуться горело алым, поэтому он почти вскрикнул от прикосновения горячей ладони к члену. Пальцы плотно обхватили ствол, начиная надрачивать поперек темпу движения языка, отчего ощущения сбивались и переполняли его. Удовольствие заставляло несдержанно стонать, насаживаясь на язык и толкаясь в широкую ладонь, пока его буквально топило.              — Я сейчас кончу, — произнес рвано сквозь абсолютно довольные стоны.              — Не буду останавливать.              Много не потребовалось, несколько движений по члену, очередной глубокий и вязкий толчок языка внутри него и ощущение пирсинга, который сводил его с ума. Напряжение внутри лопнуло, и он с особым наслаждением кончил, пачкая спермой тонкие пальцы. По телу буквально прокатилось удовлетворение, но ему словно было недостаточно. Ему хотелось еще раз почувствовать это расползающееся по нервам наслаждение.              Юнги выпрямился, мягким и плавным движением проведя ладонями по его животу вверх, заставляя его самого выпрямиться и прижаться спиной к мокрой груди. Он довольно, но тихо застонал, когда подушечки пальцев обвели его соски, а теплые губы коснулись плеча в почти бережном поцелуе.              — Нам надо выйти, — мягко провел языком по чувствительной коже, а по его телу прошелся приятный разряд, словно он стал чувствительнее после оргазма. — Я не планирую первый раз заниматься с тобой сексом в неудобном душе, змейка.              — Заботишься о том, чтобы мне удобнее было садиться на твой член? — повернул голову, выдыхая почти в губы, и повернулся в чужих руках, сразу же целуя.              — Раскусил.              Ему нравилось целоваться буквально до дрожи в коленях. Юнги делал это так, что мозги плавились. Каждое движение пропитано какой-то вязкой потребностью, они неторопливые, но вместе с тем настолько жадные, что Чимину казалось, что он все же и правда мог кончить, пока его целовали именно так.              Собственное тело после первого оргазма ощущалось расслабленным и ватным, но будто бы неудовлетворенным, голодным, желающим еще больше. Прохладные простыни приятно касались его кожи, когда он лег на большую кровать, потянув Юнги за собой и затягивая того в очередной поцелуй. Судя по бутылочке смазки прямо на кровати, удобному расположению подушек и даже одной, чтобы он подложил под бедра, к его приходу явно готовились.              — Ты что, так и планировал меня прямо с порога тут разложить? — усмехнулся, когда Юнги разорвал поцелуй, и развел ноги, приподнимая бедра.              Его взгляд скользил по чужому телу, без стеснения рассматривая татуировки, которые словно оживали при каждом движении.              — Я не очень собирался ждать, но варианты были, — улыбнулся, дернув его ближе, и взял смазку, обильно выдавливая ее на пальцы.              Скользкие влажные пальцы прошлись между его ягодиц, бережно надавливая на мягкие мышцы и проникая внутрь, заставляя его протяжно выдохнуть. Юнги контролировал каждое свое движение, свободной рукой нежно поглаживая внутреннюю сторону его бедра, стараясь не доставлять дискомфорта. Ему, в свою очередь, было не очень важно, что с ним делали, ведь он наконец-то дорвался до этого тела, которое хотел полностью исследовать. Тот наклонился ближе, нависая сверху, и буквально подставил себя под его прикосновения, мягко и плавно двигая пальцем внутри, растягивая, пока Чимин тянул к себе еще ближе, с каким-то нездоровым удовольствием проводя языком по чернильным линиям на чужой шее.              Он чувствовал осторожные движения в себе, ощущал, как постепенно увеличивалось количество пальцев, и вместе с этим будто пьянел, пытаясь повторить пальцами, губами и языком каждую линию, до которой дотягивался. Возбуждение снова туго сковывало тело, а движения пальцев внутри приносили дразнящее удовольствие, которое с каждым толчком, с каждым давлением на чувствительные стенки хотелось увеличить.              — То, как сильно тебя тащит от моих татуировок, определенно плавит мне мозги, — усмехнулся, сильнее растягивая его и проталкивая глубже, смещая немного пальцы, и надавил на простату, заставляя Чимина удовлетворенно застонать. — Блять… как и твои стоны.              — Твой пирсинг тоже не слабо меня размазывает, знаешь ли, — намекающе выдохнул, потянув того ближе, и снова напросился на глубокий поцелуй, простонав прямо в чужие губы от очередного медленного и плавного давления на простату.              Его и правда вело, настолько, что возбуждение просто не прекращало расти, а прижатый к животу член уже пачкал кожу пятнами смазки. Он даже не мог сказать, что конкретно так сильно его заводило, отчего так расплывался разум и хотелось большего. Просто все это было настолько идеально для него, равномерно, настойчиво, но неторопливо. Ему нравилось это состояние — возбужденно-вязкое, когда каждое прикосновение к нему было тягучим, а не резким и несдержанным. Юнги им наслаждался.              Пока мягкий язык с маленьким шариком скользил между его губ, он почувствовал, как Юнги вытащил из него пальцы, приставляя к растянутому анусу горячую головку члена. Пальцы сжались на его бедрах, оставляя следы смазки и фиксируя в необходимом положении, и Чимин не сдержал тихий стон от плавного, аккуратного толчка. Юнги входил в него медленно, крепко держа за бедра и проводя языком по чувствительным, слегка зудящим от возбуждения соскам. Он ощущал это распирающее чувство, когда чужой член медленно наполнял его и растягивал, заставляя пальцами зарываться в красные волосы, чтобы притянуть Юнги к себе еще сильнее.              Он полностью отпустил контроль над своим телом, чувствуя себя податливой куклой, концентрируясь лишь на прикосновениях к своему чувствительному телу и глубоких толчках с оттяжкой, которые ощущал настолько глубоко, что контролировать собственный голос не получалось. Юнги выдернул из-под него подушку, сам поднимая его бедра под нужным углом, и вжал собой в кровать, играя проколотым языком с каждым соском, долго вылизывая их и втягивая в рот.              — Я обещал тебя трахнуть, но, кажется… это слишком грубое слово для того, что я хочу с тобой делать, — горячо выдохнул ему на ухо, заставляя его снова громко и протяжно застонать от нового глубокого толчка под таким идеальным углом, что хотелось уже от этого кончить.              — Не думал, что ты… черт… что ты настолько романтичный, — рвано произнес, проглатывая всхлип, когда Юнги втянул его кожу на шее, оставляя ощутимый, слегка болезненный засос.              — Никакой романтики, — усмехнулся, слегка приподнявшись, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мне просто крышу рвет с того, что ты мой.              — Мне… тоже.              Кивнул, снова срываясь на стон от очередного толчка, сильнее и слегка грубее предыдущих, но не менее приятного и пробивающего. Юнги действительно наслаждался им, буквально перегружая тактильно, прикасаясь и целуя, оставляя слабые укусы на коже, по следам которых сразу же проводил языком. И с каждым глубоким движением члена в себе, с каждым попаданием по самой чувствительной точке, каждое касание ощущалось изнеженным телом все острее. У него голову кружило от смеси всех ощущений и ласки, которую на него буквально выливали. Возбуждение натянутой струной проходило по телу, причиняя легкую приятную боль и только сильнее подталкивая к краю.              Он чувствовал каждое движение внутри, ощущал, как член скользил по податливым растянутым стенкам, пока Чимин плотно сжимал его внутри, а движение чужих бедер становилось сильнее и ритмичнее. Юнги провел руками по его разведенным ногам, раздвигая их еще сильнее, и выпрямился, приподнимая его бедра. Оторвать взгляд от этого тела было невозможно, пока его член откровенно тек от сильного наслаждения, а Юнги ускорял движения, до ощутимых шлепков натягивая его на себя.              Очередной громкий сладкий стон, и чужие длинные пальцы обхватили его член, начиная медленно, но ощутимо скользить по стволу, слегка сжимая головку, будто выдавливая больше прозрачной смазки. Сдерживаться больше не было желания, кончить хотелось так сильно, что казалось, он сейчас сойдет с ума.              — Ты так невероятно красиво выглядишь, когда вот-вот готов кончить, — усмехнулся слегка хриплым от возбуждения голосом.              — Кончаю я еще красивее…              — Покажи.              Несколько мягких движений руки на его члене, которые контрастировали с толчками, и нарастающая чаша удовольствия внутри него переполнилась. Оргазм был таким же тягучим, как и все прикосновения Юнги, топящим, прошибающим и заставляющим громко застонать чужое имя. Он чувствовал, как его сперма текла на живот, растекаясь по коже, и через несколько толчков Юнги вышел из него, выливая на его живот и свою сперму, оставляя белесые разводы блестеть на коже.              — И правда чертовски красивый, когда кончаешь, змейка, — произнес, шумно выдохнув, и наконец-то отпустил его бедра, позволив напряжению, сводящему ноги, отступить.              — Рад, что наши мнения в этом сходятся, — улыбнулся и окинул взглядом пространство вокруг кровати. — Подашь салфетки?              — Да, сейчас, — потянулся к заботливо приготовленной упаковке влажных салфеток, вытаскивая несколько, чтобы стереть капли спермы с кожи. — Снова в душ?              — Лень, давай позже, — перевернулся на бок к Юнги, когда тот лег рядом и почти бережно притянул к себе.              Чимин не мог сдержать рвущуюся улыбку, ощущая эту слабую, неочевидную нежность в каждом прикосновении, когда большой палец чужой руки невесомо и мягко скользил по его талии.              — Вопрос, наверное, глупый, но мне нужна конкретика. У нас… отношения? — Чимин задал вопрос не особо уверенно, но ему нужно было получить четкий ответ.              — Да, — кивнул, легко утыкаясь носом ему в волосы. — Отношения.              — Я учусь далеко, это не будет проблемой?              — Змейка, ты с чего вдруг такой неуверенный? — тихо усмехнулся, оставляя на его виске аккуратный, заботливый поцелуй. — Нет, это не будет проблемой. Можешь вообще жить здесь, я буду возить тебя на учебу.              — Какой смелый. До первой рабочей недели, — усмехнулся, зная, насколько это неудобный вариант.              — Мы найдем удобные варианты, хорошо? Мне не нужны отношения, в которых я вижу тебя раз в неделю, быстро трахаюсь и засыпаю, а на утро мы разбегаемся. Поэтому ты не просто забавный вариант, окей? Я же сказал тебе, что мне нравится факт того, что ты мой. Мне нужно тебя видеть, поэтому, если мне необходимо будет отвозить тебя на учебу по часу каждое утро, я буду это делать, — голос был спокойный, но такой уверенный, что дурацкие бабочки в его животе снова начали крыльями щекотать желудок.              — Спасибо, — кивнул, расслабляясь и не позволяя глупым нерациональным мыслям лезть в голову. — Мне тоже нужно видеть тебя, и я бы тоже не хотел, чтобы эти отношения состояли из свиданий в постели.              — Вот и славно.              — Только на тебя, кроме меня, претендует еще одно жадное пятилетнее создание.              — Прости, змейка, но тут тебе придется подвинуться, — тихий смех заставил прикрыть глаза в каком-то теплом удовольствии.              — Главное объяснить матери, откуда в ее лексиконе прибавилось новых слов…              — Это уже было твоими стараниями, я ни при чем.              — Мы только начали встречаться, а ты уже бросаешь меня в трудной ситуации? — поднял на него наигранно возмущенный взгляд.              — После сегодняшних прекрасных высказываний Джиу я бы предпочел не смотреть в глаза твоей матери до следующего их отпуска.              — Ладно, оправдан.              Они продолжали переговариваться, меняя одну ничего не значащую тему на другую, пока Чимин подушечками пальцев обводил рисунки на чужом плече. Возможно, в своих предубеждениях он и правда был не прав. Или все дело в одном конкретном Мин Юнги, который забрался бы в его душу и сердце в любом виде. Без вариантов.