тепло смятых простыней

Тишину общей спальни нарушал только ровный звук дыхания Феликса, пока Чонин ворочался, не в силах уснуть. Не так давно он перебрался жить в комнату Феликса, ему всегда было как-то спокойнее спать рядом с ним, но сегодня сон никак не хотел приходить Он протянул руку, сравнивая её с ладонью спящего айдола — его пальцы были длиннее, шире и это почему-то заставило его ухмыльнуться. — Мне иногда кажется, что я твой хен, а не ты мой— прошептал он, проводя большим пальцем по нежной коже запястья Феликса. Тот приоткрыл глаза и губы его дрогнули в кокетливой усмешке. — Да? — голос его звучал хрипловато от сна, но в нём уже играл знакомый Чонину огонёк. — Ну тогда давай поиграем Хен Феликс резко перевернулся, усевшись верхом на бёдра парня, и Чонин почувствовал, как по спине пробежал горячий трепет. Его руки автоматически обхватили узкую талию Феликса, пальцы впились в тонкую ткань пижамы. — Ты же знаешь, что хен должен слушаться — прошептал Феликс, наклоняясь так близко, что их дыхание смешалось. — А если не буду? — Чонин приподнял бровь, но его голос уже дрожал. Феликс лишь рассмеялся, и в следующее мгновение его губы скользнули по шее парня, оставляя за собой влажный след. Чонин зажмурился, чувствуя как тело предательски отзывается на каждое прикосновение. — Тогда я найду способ тебя наказать — ответил Феликс, и его пальцы уже растягивали пуговички ночной рубашки Темнота комнаты вдруг стала гуще, а звуки — громче. Чонин затаил дыхание, когда пальцы Феликса скользнули под расстегнутую ткань, обнажая горячую кожу. — Ты дрожишь,— прошептал Феликс, и его голос звучал как мед, густой и сладкий. — Боишься? — Нет — выдохнул Чонин, но его тело лгало — каждый мускул напрягся, будто готовый к прыжку. Феликс рассмеялся снова, низко и глубоко, и его зубы слегка задели мочку уха парня, заставив того вздрогнуть. — Врешь так плохо— он прикусил пульсирующую точку на шее, и Чонин не сдержал стон. — Мне нравится. Его ладонь скользнула ниже, намеренно медленно, растягивая момент, пока Чонин не застонал снова, уже не в силах сдерживаться. —ликс… — Что, хееен? — тот приподнял голову, и в его глазах горел азарт. — Хочешь, чтобы я остановился? Чонин не ответил — вместо этого он резко перевернул их, прижав Феликса к матрасу, и теперь уже его губы нашли уязвимое место на шее — Ах, так вот как? — Феликс выгнулся, когда язык Чонина провел влажную линию по его горлу. — Ты начал — прошептал Чонин — но я решаю, когда закончить. Феликс закинул голову, смеясь, но смех тут же превратился в прерывистый вздох, когда пальцы парня впились в его бедра. Температура в комнате, казалось, поднялась на десять градусов. Чонин ощутил, как его сердце колотится в такт с быстрым дыханием Феликса. Его пальцы, все еще вцепившиеся в бедра парня, дрожали, но не от страха — теперь это была жажда власти, контроля. Он наклонился ближе, чувствуя, как горячее дыхание Феликса смешивается с его собственным. — Тебе точно это нужно? — шепнул Чонин, его губы едва касались кожи Феликса, оставляя мурашки на своем пути. Феликс, обычно такой уверенный, замер. Его глаза, полные азарта, теперь пылали чем-то более глубоким — вызовом, смешанным с предвкушением. — Ты думаешь, что можешь меня остановить? — он выдохнул, его голос дрожал, но в нем звучала дерзость. Чонин не ответил. Вместо этого он опустил руку ниже, скользя по напряженным мышцам живота Феликса, пока не добрался до края его брюк. Его пальцы медленно скользнули под ткань, и Феликс резко вдохнул, его тело напряглось, словно в ожидании. — Ты говоришь слишком много — прошептал Чонин, его голос был низким, почти рычанием. — Может, пора помолчать? Вслед за словами пижама Феликса полетела на пол Феликс попытался что-то сказать, но слова застряли в горле, когда Чонин прикусил его ключицу, оставляя след, который заставил парня выгнуться. Его руки вцепились в простыни, пальцы сжимали ткань, словно пытаясь удержать равновесие. Он не мог больше скрывать свою реакцию, тело его предательски отвечало на каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон. — Ты… — начал Феликс, но Чонин прервал его, прижав палец к его губам. — Тише— прошептал он, его глаза горели тем же огнем, что и у Феликса. — Я сказал, я решаю, когда это закончится И он продолжил, оставляя за собой след из поцелуев, прикосновений и стонов, пока комната не наполнилась звуками их общего желания. Комната была наполнена густым воздухом, пропитанным их желанием. Чонин чувствовал, как тело Феликса трепещет под его телом, каждый мускул напряжен, как струна. Его пальцы, все еще скользящие по внутренней стороне бёдра, нашли то, что искали, и Феликс не смог подавить громкий стон, который вырвался из его груди, эхом отразившись от стен. — Ты так громко— шепнул Чонин, его губы прижались к шее Феликса, оставляя влажный след. — Все услышат, как ты просишь меня не останавливаться. -или ты так хочешь чтобы ребята мучали нас вопросами Феликс закусил губу, пытаясь сдержаться, но это было бесполезно. Его руки, все еще вцепившиеся в простыни, потянулись к Чонину, цепляясь за его спину, оставляя царапины на коже. Он хотел большего, и Чонин это знал. — Ты не сможешь остановиться — выдохнул Феликс, его голос дрожал, но в нем звучал вызов. — Ты не сможешь. Чонин ухмыльнулся, его глаза блестели в полумраке комнаты. Он почувствовал, как тело Феликса выгибается под ним, как будто пытаясь ускорить их движение. Но он не торопился. Он хотел, чтобы каждый момент был наполнен мукой ожидания, чтобы Феликс почувствовал, кто здесь главный. — Ты думаешь, что знаешь меня? — прошептал Чонин, его рука медленно скользила вниз, доставляя Феликсу почти невыносимое удовольствие. — Ты не представляешь, на что я способен. Его голос был низким, почти зловещим, и Феликс почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Он хотел ответить, но слова застряли в горле, когда Чонин вновь наклонился ближе, его губы почти касались уха парня. —просто молчи И он продолжил, его движения стали более настойчивыми, более требовательными. Феликс уже не мог думать, его мир сузился до прикосновений Чонина, до его дыхания, до его голоса, который звучал как мантра в его голове. Он был близок, и он знал, что Чонин тоже это чувствует. Феликс выгнулся,когда пальцы Чонина впились в его бедра, оставляя синяки-отпечатки. Его ногти впились в плечи партнера, оставляя кровавые дорожки, будто метки дикого зверя. — Тебе же нравится — прошептал Чонин, его голос гудел, как низкий гром перед бурей. Он намеренно замедлил движения, заставляя Феликса скулить от нетерпения. — Чёрт… — Феликс закинул голову назад, обнажая горло, где уже красовались фиолетовые следы. — Ты издеваешься. Чонин рассмеялся — звук был тёплым и опасным, как огонь, лижущий кожу. — Нет. Я просто знаю, чего ты хочешь. Его ладонь скользнула между их тел, сжала, заставила Феликса взвыть. — Скажи. Феликс стиснул зубы, но тело его уже предательски подрагивало, подчиняясь. — Скажи. — Да… — вырвалось у него, сдавленное, хриплое. Чонин ухмыльнулся, довольный. — Вот видишь. И тогда он наконец дал ему то, чего тот так жаждал — резко, без предупреждения, заставив Феликса вздрогнуть всем телом, как от удара током. — Боже… Но Чонин уже накрыл его собой, заглушив любые другие слова горячим, требовательным поцелуем. Чонин не отпускал его губы, словно хотел вытащить из Феликса душу. Его поцелуй был властным, почти болезненным, но Феликс не сопротивлялся. Наоборот, он впивался в него с такой же яростью, как будто это был последний глоток воздуха перед утоплением. Их тела двигались в унисон, ритм ускорялся, как биение сердца перед кульминацией. — Ты… ты чудовище— прохрипел Феликс, когда Чонин оторвался, чтобы перевести дыхание. — Ты сам предложил— отозвался Чонин, его голос был глухим, как гул подземелья. Он провёл рукой по груди Феликса, чувствуя, как тот вздрагивает под его прикосновением. Феликс закрыл глаза, пытаясь собрать мысли воедино, но Чонин не давал ему никакой передышки. Его пальцы впились в его кожу, оставляя новые отметины, словно он хотел запечатлеть каждый момент на его теле.