Самую малость

Юна сжимала телефон так, что тонкое стекло треснуло с тихим щелчком. На экране — та самая фотография. Джин, её Джин, заливается смехом в солнечном кафе. А рядом — она. Рюджин. В бежевой рубашке с коротким рукавом и неприличным вырезом на груди, кулоном на шее и черным каскадом волос, падающих на смеющиеся глаза. Она не просто сидела рядом — она полулежала на его плече, а её пальцы с аккуратным, но вызывающим красным маникюром касались его предплечья. Дерзко. Собственнически. В глазах Рюджин, смотревшей прямо в объектив, читался не просто вызов — а торжество. «Я вырву тебе глотку», — прошипела Юна, ее голос, всегда такой мелодичный, прозвучал хрипло и чуждо. Ревность, горячая и черная, как нефть, залила все внутри. Она не просто ревновала. Она хотела насилия. И так было бы с каждым, кто подошел к нему. Не только с ней. Юна не стала медлить или ждать подходящего момента. Уже вечером следующего дня она стояла у двери Рюджин. Кажется, в это время в пятницу тут совсем тихо. почти никого нет, и.. Не успела Юна постучать в дверь, как она сама распахнулась прямо перед носом. Рюджин, немного ниже нее, стояла в нежно-персиковой, слегка свободной футболке с убранными в хвост волосами и смотрела на Юну. Нет, не на Юну, а прямо в ее глаза, почти в душу. Что-то не так было в ее макияже, чем-то он отличался от обычного, что заставлял тебя ощутить, как пристально на тебя смотрят. Чем именно мейк-ап Рюджин отличался от обычного, Юна не поняла. Она не обращает внимания на то, как красится кто-то вроде этой шлюхи. — Решила поиграть с чужим? — голос Юны прозвучал ледяными осколками. Она смотрела на блестящие под светом старой лампы черные пряди девушки, сжимая кулаки. Она не знала, что ее раздражало больше - то что она подошла к нему, или что она подошла к нему. — Что, будем говорить на пороге? Даже не войдешь? Поговорим за чаем. – Рюджин мягко, почти по-дружески улыбнулась, делая вид, что не замечает вставших дыбом волос и расцарапанных ладоней Юны. Еще немного, и ее длинный маникюр проткнет ей руку насквозь, ей Богу. – Хватит. Я серьезно. Что у тебя с ним? – Не переживай, он мне неинтересен. Мало того, что жуткий зануда, но ко всему еще и самолюбивый засранец . Ты ему слишком подходишь. – старшая чуть усмехнулась и весело закатила глаза, наслаждаясь реакцией. — Тогда отвали от него! — Не в этом дело, милая, я.. — Рюджин не успела договорить. Красная от злости Юна влепила ей звонкую пощечину. Теперь щека Рю по цвету почти такая же, как волосы и лицо младшей. — Ненавижу тебя, — просто сказала Юна и бросилась на нее. Красноволосая, движимая слепой яростью, первой вцепилась в черные волосы Рюджин, дернула изо всех сил, пытаясь повалить ее на пол. Боль жгла ладонь — несколько черных волосков остались у нее между пальцев. Соперница не закричала, даже не вскрикнула. Она выдохнула резко, как зверь, и ее кулак, неожиданно твердый, врезался Юне в бок, чуть ниже ребер. Воздух вырвался из легких с хрипом. — Сильнее, чем кажешься, — прохрипела Рюджин, вырываясь. У нее в уголке рта выступила капелька крови — видимо, она прикусила губу при падении. — Дрянь! — Юна, забыв про всю свою гламурную выдержку, махнула сумочкой с тяжелой фурнитурой. Бляха угодила Рюджин в висок с глухим стуком. Та пошатнулась, и в ее глазах на секунду помутнело. Но не отступила. Наоборот, это, кажется, только разозлило ее по-настоящему. Она рванулась вперед, обхватив Юну за талию, и повалила на аккуратно уложенный ламинат. Мир опрокинулся. Запах моющего средства для пола и чужого парфюма. Ногти Юны, идеально остриженные и покрытые розовым гель-лаком, оставили длинные красные полосы на щеке и шее Рюджин. Та в ответ впилась зубами в запястье Юны, заставив ее вскрикнуть от неожиданной, дикой боли. — Сука! — вырвалось у Юны. Она вырвала руку, на белой коже четко отпечатался кровоподтек и следы зубов. Это зрелище — ее собственная испорченная кожа — придало ей новую силу. Она ударила Рюджин коленом в живот, та ахнула, ослабев на секунду. Этого хватило. Юна оказалась сверху, придавив Рюджин коленями, ее длинные бардовые волосы, вырванные из идеальной укладки, падали грязным занавесом вокруг их лиц. — Поняла теперь?! — кричала она, тряся ее за плечи, чувствуя, как ее собственное тело дрожит от адреналина и боли. На скуле у нее горело — видимо, тоже был синяк. Губа распухла. Рюджин под ней не сопротивлялась. Она просто смотрела. Ее глаза, черные и бездонные, изучали разгоряченное, искаженное яростью лицо Юны, ее распухшую губу, бешеный блеск в глазах. И вдруг она... Снова. Снова улыбнулась. Кровь с разбитой губы окрасила ее зубы в розовый цвет. И она потянулась. Не чтобы ударить. Чтобы коснуться. Ее окровавленный палец осторожно провел по распухшей губе Юны, смазав кровь. Прикосновение было шокирующе нежным посреди этого хаоса. Юна застыла. Вся ярость куда-то ушла, оставив пустоту и странное, щемящее сцепление внизу живота. Она смотрела на разбитое, улыбающееся лицо под ней. На свою кровь на пальце Рюджин. На их смешавшуюся с потом кровь на полу. — Ты... ненормальная, — выдохнула она, но уже без прежней ненависти. Голос сломался. — Да, — просто согласилась Рюджин. Ее руки, в царапинах и синяках, обвили шею Юны и мягко, но неумолимо потянули ее вниз. — Твой парень - полный мудак. Я в разы лучше. — Так ты влюбленная в меня лесбиянка? И закатила сцену, чтобы признаться мне? — девушка снисходительно фыркнула и отстранилась, но не встала. — Ты бы не стала меня слушать, если бы я пошла мирным путем. — А кровь лучше? — Согласись, ты бы не стала драться с другой девушкой, которая бы просто посидела с ним. Тебе не понравилось, что с ним сидела я. — Не неси чепухи, я.. — Ты занервничала. — Что? — Ты вся нервничаешь. Смотри. Сейчас покроешься мурашками и не сможешь ничего сделать. — Рюджин вцепилась пальцами в блузку Юны и притянула ее к себе, впиваясь в губы. Юна широко распахнула глаза с длинными, ламинированными ресницами, потеряла равновесие и выставила руки вперед, опираясь на пол под Рюджин. Рю же, в свою очередь, начала закусывать ее нижнюю губу, и младшая, не выдержав, сдалась и ответила. Только когда воздух в легких закончился, и его стало критически не хватать, Рюджин позволила себе отпрянуть, чтобы устроить передышку. Глаза Юны резко наполнились слезами. Она поняла. Поняла, что ей понравилось. Юна тут же метнулась назад, вцепилась в губы Рюджин снова, еще раз, но уже сама брала инициативу, и так, что старшая сама испугалась. Когда снова пришлось отстраниться, чтобы вдохнуть, Юна лишь самую малость расстроилась. Она уже не могла отпустить. Она не могла и не хотела думать, ей было плевать, и теперь ей двигало только сводящее с ума желание, здесь и сейчас. Ощущать ягодный блеск для губ Рюджин на своих губах было слишком хорошо и приятно, Юна тут же хотела вернуть его, оставить на губах как можно дольше, а после окончательно съесть. Пока Юна приходила в себя, Рюджин приподнялась на локтях. Она устраивалась поудобнее и повалила Бну на пол, оказавшись сверху, и принялась расстегивать шелковую блузку. Лежащая на полу Юна снова вцепилась в ее волосы, но в этот раз без желания выдрать. Рюджин наклонилась ниже и прислонилась губами к ее шее, оставляя багровую, как волосы младшей, отменить. Юна пыталась что-то сказать, но вместо это издала невнятный стон и вцепилась ногтями в спину Рюджин, наровля оставить царапины сквозь тонкую ткань футболки. Рю, оставляя мокрую дорожку поцелуев, иногда прикусывала кожу. Она спускалась чуть ниже с каждым прикосновением, и уже было до опасного близко подобралась к бюстгальтеру, так что Юна закусила губу и простонала, ожидая касаний, но Рюджин резко остановилась. Ее горячее дыхание обжигало кожу, лишь сильнее мучая. — Юна-я, скажи, если мне останови.. — Девушка немного приподняла сь и посмотрела на Юну, но та лишь раздраженно замычала и притянула Рюджин за волосы ближе к себе. — Заткнись! — грубо рявкнула красноволосая, и Рюджин шире улыбнулась. Почувствовав вседозволенность, она нагло спустила чашечку лифона, чтоб добраться до затвердевшего от возбуждения соска, и легонько прикусила его. — Рю.. Рю.. Рюджин-а.. – Юна запрокинула голову и захрипела. — Юна-я, чего ты хочешь? – Рюджин хитро и зловеще улыбнулась, а затем прикусила внутреннюю сторону ее бедра. — Рюджин! — Что? — Рюджин! Прошу, не мучай! – Уговорила.