Бычье сердце

«Мурлыканье массажирует душу»

Стюарт Макмиллан

      — Любимый, я дома!       В коридоре послышалось шуршание пакетов, родной запах лаванды с нотками кокоса от шанель и тихое мурчание. Феликс проходит на кухню, не успевает положить продукты на стол, как их тут же забирают из рук. Теплое тяжелое дыхание ощущается по всей спине, мокрый большой нос нежно тычет в шею, позволяя коту наконец-то расслабиться.       — Я скучал.       Пушистые пальцы тянутся к большим бедрам, мягко, почти невесомо поглаживают их, пока сильные руки обвивают плечи и грудью жмутся к лопаткам. Феликс знал, что его всегда ждут дома; никогда не смел думать о том, что Чанбин способен на плохие поступки; верил, что их жизнь самая лучшая, пусть никто из близких и не одобрял их союз.       В крепких объятиях этого большого парня Феликс чувствовал себя в безопасности. Его короткая коричневая шерсть пахла бергамотом и дубовым мхом. Да, те самые духи от дольче габбана, подаренные Феликсом на рождество. Чанбин пользуется ими по сей день, не давая своему парню повода усомниться в выборе подарка. У Феликса, в принципе, счастье не за горами. И никогда там не было. Оно всегда ходило рядом, тяжело дышало, постоянно намекало на вкусный ужин и походы в кино. Феликс по-кошачьи счастлив. И готов мурчать об этом постоянно. Как и сейчас: он мурчит так, словно Чанбин ему целый мир подарил. А весь мир для Феликса — это и есть Чанбин: любимый бычок с непростым характером, но очень романтичной натурой.       — Сегодня на ужин запеченная форель со сливочным соусом, — вполголоса говорит на ухо Чанбин.       Усаживаясь за стол, Феликс поправляет хвост и рассматривает свою тарелку с аппетитом. Лапки тянутся к столовым приборам, а глаза поднимаются вверх. Ах, быть влюбленным — по-особенному прекрасное чувство: вместе кушать, разговаривать о том, как прошел ваш день, разглядывать его черты лица, интересоваться его самочувствием, быть рядом. У белого кота в голове сердечки и мысли только о любимом парне-быке, которого хочется любить всю оставшуюся жизнь. Будь у Феликса их девять, он бы прожил с ним еще девять раз, потому что ему никто другой не нужен.       Жизнь Чанбина кардинально изменилась с приходом кота-флиртуна. В доме все подстать росту большого парня, а вот кот постоянно строил глазки и тихо мяукал: — «У меня короткие лапки». Чанбин смастерил ступеньки для каждой отдельной комнаты, где его любимый мальчик не дотягивался до высоких полок. В холодильнике поселилась рыба, запах которой бычок раньше терпеть не мог. В шкафу и коридоре появилась одежда и обувь маленького размера, которая очень легко теряется на фоне массивных пиджаков и рубашек. Кота это мало волновало. Феликс был самым простым, обаятельным, никогда ничего не требующим, очень ласковым и любящим. Но есть одно большое «но», которое очень ярко выделялось на фоне этой строки из кучи красивых комплиментов. Кот был очень откровенным и честным по отношению к другим. Никогда не утаивал своего мнения, если его об этом спрашивали. И правда этого кота всегда обижала окружающих.       — Помнишь, я тебе рассказывал про коллегу белку, что вечно суетится на рабочем месте, даже если ничего не произошло? — Чанбин, поднимая взгляд, положительно кивнул головой, вслушиваясь в слова. — Так вот, эта белка сегодня притащила на работу своего парня зайца и всем хвасталась, что они по росту друг другу идеально подходят, при этом косо поглядывая на меня.       — И что произошло дальше? — Чанбин не чувствовал, он знал, что его любимый на рожон не полезет, если его открыто не начнут оскорблять или унижать.       — Я сказал, что уши его бойфренда длинные, а значит ростом они разные.       — Я надеюсь, вы не поругались с мистером Ханом.       — Нет, мы оттаскали друг друга за хвосты, потому что он сказал, что твои рога и нос куда больше, чем твое мужское достоинство. — Феликс гордо поднял голову вверх, зная, с каким успехом он отстоял границы своего любимого парня.       В кухне повисла гробовая тишина. Дыхание быка почти не было слышно. Только пустой взгляд, направленный на Феликса выдавал беспокойное чувство внутри. Чанбин поднялся из-за стола, поблагодарил кота за ужин и покинул комнату. Тяжелый шаг и опущенная вниз голова явно не сулили ничего хорошего, а значит шерстяной явно где-то просчитался. Но где?       Последующие полчаса Феликс анализировал ситуацию, попутно убираясь на кухне и раскладывая продукты в холодильник. Посуда сегодня отдыхает в посудомойке. У Феликса нет желания ошиваться на кухне столько времени, когда его любимый мальчик лежит на кровати, явно просматривая что-то очень дорамное и конфетно-букетное.       Пушистый тихо стучит костяшками о дверной косяк, привлекая к себе внимание карих глаз, но те упорно смотрят в экран телефона, который был единственным источником света в этой кромешной темноте. Феликс бесшумно скользит лапками по ковру, забираясь на кровать. Большая туша, укутанная в одеяло, словно бабочка в кокон, тихо сопела, стараясь не обращать внимание на любимого кота.       — Скажи, чем я расстроил тебя?       В ответ тишина.       — Чанбини, это первый раз, когда ты вот так расстраиваешься. Даже нет... Обижаешься? Я тридцать минут думал о том, что сказал, но так и не понял, что именно тебя задело.       Лапки тянутся к плечам старшего, ласкают их сквозь мягкую ткань, стараясь снова привлечь к себе внимание. Безуспешно.       — Любимый...       В моменте погас телефон. Ночное зрение кота в эту секунду не подводило. Груда мышц аккуратно повернулась к Феликсу, влажный большой нос касается кошачьего, выдыхая шумно.       — Ты рисковал своим здоровьем ради того, чтобы дать отпор завистливой белке? — на выдохе спрашивает едва слышимо Чанбин. — Ты думаешь, что такие слова могли обидеть меня? Малыш, такие слова могут обидеть только того, у кого очень хрупкое эго.       — Но ты... тоже сейчас обижен. Или я не прав?       — Почти прав. Я очень расстроен из-за твоего поведения. Особенно на рабочем месте. Ты понимаешь, что первый заварил эту кашу?       У Феликса сердечки в голове превратились в густую массу. Он действительно облажался. Вместо того, чтобы открыто показать безразличие к чужому поведению, закрыть рабочие задачи и с хорошим настроением уехать домой, Феликс решил показать всем коллегам свою кошачью натуру.       — Как я могу загладить свою вину? — осторожно спрашивает кот, всматриваясь в чужие глаза.       Чанбин думал не долго, он предполагал, что Феликс задаст такой вопрос.       — Зная, что ты не будешь извиняться за то, что действительно защищал меня, тебе стоит угостить меня ведром мятного мороженого с кусочками...       — С кусочками печенья, — с улыбкой продолжил пушистый, целуя нежно любимый нос. — Хорошо, любовь моя, будет тебе и ведро мороженого, и обнимашки, и дорамный вечер. Только больше не уходи. Давай будем все трудности решать на месте? Хорошо?       Чанбин раскранелся, скромно кивая головой. Сегодня он убедился в том, что выбрал правильного партнера.       — Ты милый, когда краснеешь, — послышался тихий смешок.       Теплые руки скользнули из-под одеяла и прижали худые плечи к себе. Теплое дыхание снова окутало Феликса. Ощущение нужности, безопасности, любви возросло пятикратно. Густая масса расформировалась на сердечки. Губы накрыли чужие. Вечер поцелуев, откровенных разговоров, любимых шуток и родного бычка рядом сделали Феликса сегодня еще счастливее.       Те полчаса забылись очень быстро. Феликс о плохом никогда не думает. Отдается настоящему здесь и сейчас.       — Люблю тебя, — прошептал перед сном младший.       — И я люблю тебя, — ответил тихо Чанбин, обнимая за талию любимого кота.