Ненавижу, но люблю

      В эту крошку влюбился, лишь только ее повстречал

Сексуальные формы и грозный звериный оскал.

Представляю, как вместе с тобой уезжаю в закат.

Ради этой красотки я готов отправиться в ад!

Пантера- ЧеЗаУродыНаСцене

      Громкая, раскатистая музыка бьет по барабанным перепонкам, ударяет звуковой волной по щекам, оставляя на них румянец. Свет разных цветов, от ослепительно-желтого до успокаивающего фиолетового, освещал огромное помещение, где толпа, что пришла насладится музыкой и своими любимыми артистами, уже буквально лезла на стены ради лучшего места, чтобы хоть одним глазком ближе увидеть самую нашумевшую рок-группу во всей Франции. «Черная лилия» — молодая группа, всколыхнувшая мир музыки своими громкими высказываниями и вызывающим внешним видом. Еще ни один их концерт не проходил спокойно: постоянные пьяные драки, ловля дилеров с килограммами наркотиков, жалобы с домогательствами. Ущерб, что несут заведения, колоссален: выбитые окна, нередко поломанная мебель. Но их продолжают приглашать, ведь прибыль после них гораздо выше, чем после остальных групп, они смогут покрыть свои расходы и даже оставить большую часть себе.       Но как простое трио из провинции Франции смогло завоевать настолько большую любовь среди слушателей? Это, пожалуй, никому не известно. Гениальные ли они музыканты или оказались в нужное время в нужном месте- не важно. Важно то, что участники гребут деньги лопатой и не отказывают себе в увлечениях. Каждый из участников имеет свой «штаб» поклонников и смело этим пользуется. Арман Ришелье-гитарист, кажется никогда не расстававшийся со своей ало-красной электрогитарой. Самый приличный из всей тройки. Всего лишь вымогает деньги со своих обезумивших фанаток, что и рады отдать последние гроши за поцелуй с кумиром. Но это, конечно, не доказанно. У него столько связей, что ни один самый верный «гвардеец», как называют в простонародье офицеров, не сумеет подкопать под него. Серый кардинал, как величают его фанаты.       Шарль Рошфор, авантюрист в лиловом плаще, ударник и центр разврата внутри группы. Какая бы девушка не попала в чары такого харизматичного, обаятельного мужчины, который следит за собой не хуже любой девушки? Никакая. Поэтому частенько можно застать Рошфора в компании двух, а то и пятерых молодых девушек, которые просто счастливы от такого внимания со стороны мужчины. Каждая думает, что она станет для него особенной, той самой графиней, с которой будет стоить свою жизнь. Но ведь ни одна из них не понимает или не думает, что она всего лишь игрушка для удовлетворения потребностей, не более. Почему ведутся на внешнюю красоту и красивые слова? А разве это важно? Зачем обсуждать невинных дурочек, готовых на все ради невозможной месты, когда есть Рошфор?       Его настолько заботит внешний вид, что может спокойно опоздать на концерт или репетицию, если его волосы потребуют больше времени для укладки. Одежда его всегда чиста и ухожена, складна по цветовой гамме. Высокие лакированные сапоги-кирзачи начищены до блеска, настолько, что отражают разноцветные прожектора.       И самая яркая звездочка, что засияла так ярко и не собирается угасать в следующие несколько лет- Анна де Бейль, Миледи, графиня де ля Фер. У нее много имен и ни одного настоящего. Своим диким, выразительным взглядом, как у хищной пантеры, она поразила множество мужских сердец, что старались любым способом поймать этот поразительно-красивый взгляд на себе. Хоть кончиком пальца коснуться ее черной, как ночная тьма, юбки, обшитой темной, порванной сеткой, создававшей причудливые узоры. Точно такой же черный топ с глубоким вырезом еле доходил до кожаного ремня с серебряными цепями, оголял белоснежную кожу живота. Черные лакированные огромные ботинки на платформе, ползут по сетчатым капроновым колготкам до колен. Эффектно смотрятся на ало-красных розах, что успели упасть на сцену. Беззвучно хрустели под массивной обувью. Белые кудри волос ползли по плечам, сверкали как ясный снег в декабре на солнце, бликовали на фоне темной одежды.       Она успевает коснуться щеки какого-то парня, яростно пытавшегося завладеть ее вниманием, когда видит знакомую фигуру в первом ряду. Она стоит обособленно, наслаждаясь лишь видом сбоку, опустив на глаза шляпу с черным пером, отливающим голубым оттенком. Миледи не думает ни секунды, направляется прямо к одинокой фигуре, не забывая кидать в толпу хищные улыбки, перебрасывая микрофон из одной руки в другую. Ловкой рукой скидывает шляпу с тени, цепляя ее себе на голову. Лишь одним взглядом приглашает к себе на сцену, при этом проводит по темно-коричневым волосам, лезущим мужчине на глаза.        — Пойдем со мной, мой граф, — успевает сказать она, пока длится гитарное соло ее приятеля.       А мужчине повторять дважды не надо. Он с прыжка перемахивает через ограждение, откидывает в сторону недопитую бутылку вина, чей крик пропадает в реве музыки. Нежно, но при этом властно приобнимает девушку за талию, прижимая ее к себе, показывая толпе что шанса у них нет и не будет никогда. В его голубых, когда-то ясных, глазах горит странных, нечитаемый огонек, что бросает искры в точно такие же глаза Миледи. Побуждённый внезапным желанием, Атос подхватывает на руки девушку, буквально перепрыгивая пару ступеней. В нем играет алкоголь, возможно что-то хуже, но это приносит ему удовольствие прямо сейчас. О том, что будет через пару часов, граф не думает.        Этот жест раззадоривает толпу еще больше, и от Миледи не укрывается этот факт. Она смело водит ладонями по шее и щекам Атоса, играет с его раззадоренным спиртом сознанием, вновь заманивает в свои сети. Липкие, противные, но такие желанные сети. И граф головой падает в них, словно глупая рыба съедает вновь брошенный рыбаком крючок. Целует жадно, собственнически, поглощая застрявшие в горле девушки слова куплета. Музыка липким туманом оседает на теле, во рту оседает неприятно-горький вкус девичей помады, но мужчина лишь сильнее сминает пальцами одетые в черный капрон бедра, желая как можно больше чувствовать пропахшее никотином тело. По голове ярким светом маяка мелькают последние крупицы здравого смысла, что отчаянно старается достучаться до графа, но его попытки с самого начала были обречены. Они тонут в черной пучине алкогольного моря, унося за собой самого Атоса.        Он, переступая через бесчисленное множество проводов-змей, ползающих по мерцающей сцене, теряет окончательно связь с реальным миром, растворяется в бьющем по ушам желании. Граф скрывается в проходе, отделяющий зал и комнаты персонала, унося с собой девушку. Никто из них не в состоянии ответить на оклики Рошфора, тщетно старающегося вернуть вокалистку на сцену. Они больше не в этом баре, не в городе, не на планете точно. Где-то запредельно далеко, куда донести человеческий голос невозможно.        Ришелье останавливает попытки барабанщика достучаться до них, делает жест рукой, изученный ими много-много лет назад. Не в первый раз им приходится так обрывать концерт, выдавая все за «эффектный» конец. Арман глубоко вздыхает, надеясь, что когда-нибудь эти выходки кончатся, доигрывает последние аккорды.

***

      Утро встречает проснувшееся сознание сильным ударом головной боли, что отдается во все конечности. Таким привычным и знакомым, что Атос уже не обращается на него внимания. В попытке оторвать чугунную голову от поверхности, которую сложно и кроватью назвать, мужчина нащупывает нечто похожее на подлокотник- единственную возможность принять горизонтальное положение. Дырявое покрывало скатывается к поясу, подставляя сквозняку разгоряченное сном оголенное тело. Атоса перетряхивает от настоль резкой смены температур, но возвращать беглеца он не спешит. Расфокусированным зрением обводит ободранную каморку, в стенах которой плавают белые отсветы дыр вместо обоев. Замечает свою брошенную впопыхах одежду на полу, пару неизвестных ему бутылок. Под контролем алкоголя тело двигается на автопилоте, это мужчина запомнил за годы тесного общения с белым, красным, полусухим, сладким, этот список можно продолжать до бесконечности, вином, потому перестал удивляться наличию лишних стекляшек рядом с собой.        В глазах начало неприятно рябеть, когда перед лицом возникла размытое девичье лицо. Рядом с ним материализовалась изящная до тошноты рука, поплясала рядом с него носом, издавая неприятный щелкающий звук. Вместе с тем, как она начала приобретать очертания, пояснялось и лицо, оставлявшее на нем не слишком заинтересованные голубые всплески глаз.       — Ты в порядке? Связь с реальностью есть? — девушка спрашивает это только для того, чтобы убедиться в способности Атоса уйти отсюда как можно быстрее. Ей все равно на его состояние и извечную разбитость, ей хочется быстрее избавиться от него.        — В полном, — обжигает ее холодом мужчина, отбиваясь от опротивевших рук.        Девушка лишь пожимает плечами, мигает уже накрашенными глазами и скрывается в дверном проеме, бросая напоследок глухое: — Не задерживайся здесь.       Не задерживаться… Атос пробует это слово на вкус уже пятый год подряд и все никак не насладится им с полна. Никак не уедет из этого города, никак не перестанет следить за концертами группы. Никак не уйдет от нее подальше. Его буквально выворачивает наизнанку от мысли, что он не может бросить осточертевшее место, людей и жизнь, наконец освободиться от каждодневной ненависти к своей Любви и к себе.       Атос, осыпая ненавистью начавшийся день, собирает свои вещи с пола, попутно набрасывая их на себя. Ненавидит себя сейчас, чтобы через несколько часов вновь оказаться у барной стойки и с ней в руках.