Не про них.

Тусклые звёзды стыдливо прятались за грозными тучами, не имея смелости выглянуть. Их свет был тих и незаметен ещё до прихода облаков, а запутавшись в их извилистых и ярких молниях, пришлось и вовсе уйти на второй план. Капли кислотного дождя завораживали, гипнотизировали, и, что было в них самое лучшее – распугивали грешников с улиц. Пустые переулки привлекали своей тишиной, удивляя: казалось, что Пентаграмм сити не может быть спокоен. Вокс находил себя в этом молчании, смотря куда-то вдаль. Атмосфера беспокойства и хаоса вызывала головную боль, особенно учитывая то, что он постоянно находится под объективом камер, вечно говорит что-то в микрофон, и бесконечно улыбается; всё это и было хаосом, настоящим безобразием. «Привычка свыше нам дана: замена счастию она», но порой вспышки камер всё же умудрялись надоедать, вопреки устоявшимся повадкам. Обдумывая планы на завтрашний день, представляя, с кем предстоит завтра встретиться, телеведущий не услышал, как за спиной открылась дверь, и кто-то скользнул в его комнату. Не услышал он и шаги, направившиеся точно к нему, но умолкшие на половине пути, зато отчётливо различил знакомые нотки джазовой песни. Узнаваемый силуэт, покачиваясь, стоял, взирая на Вокса. Что-то завораживающее было в обычном наряде, открывающем голую грудь, в расслабленной позе и протянутой, тонкой руке. Вокс удивился внезапному визиту Валентино, но привычная усталость налилась в глаза, и он тихо выдохнул. Молчание затянулось, разряжаясь песней, и должно было превратиться в нечто неловкое, но никто из них этого не чувствовал. Даже наоборот; тишина шла на пользу. Телеведущий сделал пару шагов, и вместо того чтобы принять приглашение, поднёс тонкие пальцы к губам, оставив кроткий поцелуй. На лице Вала мелькнула улыбка, лишь на долю секунды. «I see the crystal raindrops fall» Когда первые строчки были исполнены приятным мужским голосом, Валентино уложил одну пару рук на плечи Вокса, а вторая устроилась на его талии. «And the beauty of it all» Спокойные, размеренные, почти бережливые движения в такт музыке были не свойственны им настолько, что зайди сюда Вельвет, или любой грешник, работающий на Ви – тут же постарался бы убедиться, что это не сон. Никакой сексуализации, ни грамма пошлости, а только усталость, непривычная нежность и молчание. – Не ждал тебя так рано, – тихо говорит Вокс, не ожидая ответа. «Is when the sun comes shinin' through» Валентино на это лишь негромко хмыкает, и прикрывает глаза. «To make those rainbows in my mind» – Тяжёлый день? – неожиданный вопрос раздаётся в пустоте комнаты, и Вал удивлён: Вокс не был так заботлив, практически, никогда. Он лишь знал Валентино от и до, угадывал, когда и что для него сделать, в какой момент отпрянуть от летящей бутылки, а в какой одарить приятным лобзанием. «When I think of you some time» – Тяжёлый лишь потому, что нам не довелось видеться, – лестно улыбается Вал, – твой загруженный график порой хуже, чем у моих шлюшек. «And I want to spend some time with you» Вокс тихо хмыкает, и наклоняет Валентино, держа одну руку на талии, второй проводя по тонкому бедру. Их лица совсем близко; томное дыхание, полное жажды и тоски переполняет комнату как табак. «Just the two of us, we can make it if we try» Знакомые слова припева пробираются в уши, заставляют утонуть в усталости, закрыть глаза. «Just the two of us, just the two of us» Продолжая двигаться в такт, поспевая друг за другом, они отдаляются от всего ада; существуют только пальцы, покрытые безвкусными золотыми кольцами, и металлические прикосновения, пылающие желанием. «Building castles in the sky» Когда губы соприкоснулись, а руки не стали безобразно изучать и без того заученное тело, они убедили себя в чем-то, что давно отрицали. В чем-то большем, чем жаркие поцелуи и горячий секс ночами. Что-то большее, чем свидания с невероятно красивыми, давно умершими розами. Что-то большее, чем очередной танец в грязном городе. Что-то большее, чем подарки на день смерти, нечто большее, чем записки, полные похоти. «Just the two of us, you and I». Когда последние строчки зазвенели в ушах, как знак прекратить, в них что-то снова сломалось: или вернулось на круги своя. Только в красных, полных яда глазах Валентино скользнула печаль, а Вокс не мог убрать руки ещё пару лишних мгновений. – Спокойной ночи, Вокси, – голос отчаянно старался быть незаинтересованным и сухим, но нотки беспокойства кольнули слух. – Доброй ночи, Тино, – они отпускают друг друга. Медленно, молча. Валентино ушёл, оставив печальный привкус чужих рук на талии и плечах.