Особенный друг

Кими считал Оливера своим единственным лучшим другом. Он общительный малый, легко заводит новые знакомства, вписывается в компании так, будто он был их основателем и находит общий язык со всеми, даже с камнями. Антонелли в свои 19 уже владеет многими важными связями, общаясь с топовыми гонщиками паддока, разными спонсорами и просто клёвыми ребятами, с которыми всегда можно сходить погулять или попасть в клуб. Но главным и самым близким всё ещё остаётся Оливер. Для Кими понятие «лучшего друга» очень и очень важно, в его понимании, такое громкое словосочетание можно заслужить только долгими годами общения и поддержки в любой ситуации. Он прекрасно осознает то, что все те люди, которых парень называет «друзьями», не будут с ним в минуты слабости или в моменты самой яркой радости. Зато Берман был и будет всегда. Когда они попали в Формулу-2, Андреа был вне себя от счастья, когда к нему подошёл красивый британец с намерением познакомиться и подружиться. Он знал Бермана ещё с картинга, иногда пересекаясь с ним на чемпионатах мира, но они никогда не разговаривали, даже не факт, что Олли вообще хоть раз смотрел в его сторону. Поэтому предложение тут же было принято. Так и началась их двухлетняя дружба, связанная весельем, счастьем, иногда слезами и болью. Парни выступали в Формуле-2 за одну команду, из-за чего их постоянное времяпровождение друг с другом стало буквально константой. Они жили в одних номерах, вместе ходили в кафе и на прогулки, тренировались в одно время, а если нет, то кто-то из них обязательно находился в зале. Ребята переиграли, кажется, во всевозможные мультиплеерные игры, пересмотрели кучу фильмов и сериалов, что уж говорить, у них даже вкус в музыке был похож, из-за чего они разделили подписку в спотифае, поставив режим «семейный». Оливер также хорошо общался с Габриэлем, в то время, как Кими нашел общий язык с Айзеком, вот и получился у них квартет молодых гонщиков, которых уже разобрали в разные команды. Среди них ярче всех выделялся именно Бортолето, который был звездой Формулы-3 и вот вот должен был стать звездой Формулы-2, выигрывая этап за этапом, заставляя Бермана каждый раз им восхищаться. – Боже, Габи, ты так круто прошел 11 поворот! Это было прям завораживающее зрелище, я раз 10 пересмотрел этот момент, можешь рассказать поподробнее? – Габи, у тебя интересные стратегии, как ты до этого додумываешься? Поначалу Кими не обращал на это внимания, потому что также был восхищён пилотажем бразильца, хоть и в меньшей степени. Всё таки стиль Хаджара ему импонировал больше, поэтому и предпочтение он отдавал именно ему. Но потом младший стал замечать, что Олли часто общается с Бортолето вне паддока, созванивается с ним, ходит на тренировки. Нет, в их дружбе не изменилось ровным счётом ничего, но сердце больно постукивало, пока ревность сидела под кожей, шепча: «Он выберет Габи, ведь он лучше тебя во всём!». Когда Бортолето выиграл титул в Формуле-2, голос в голове стал кричать лишь громче. Но Андреа затыкал его, полностью доверяя другу, стараясь не показывать всю обиду за такое «предательство». Он понимал, что нельзя ограничить Бермана в общении с другими людьми, что нельзя запереть его в подвале, заставляя принадлежать только ему. Нельзя. Поэтому Кими молчал, наслаждаясь моментами, когда они были вместе и британец не думал ни о ком другом, кроме горячего итальянского парнишки. Интересной особенностью стало то, как Оливер называл младшего: «особенный друг». Не лучший, не единственный, не дорогой, просто особенный. И как бы Антонелли не пытался узнать у парня, что же это всё таки значит, тот ни в какую не отвечал, говоря, что так нужно, чтобы репортёры ничего не поняли. Андреа такой ответ не устраивал ну никак, но продолжать давить на старшего не было смысла, да и не хотелось. Особенный, значит особенный, может это даже выше, чем лучший? Главное, что друг, хотя парень уже сомневается. Он давно понял всю проблему своих чувств, просто закрывая на них глаза, прекрасно понимая, что ничего большего и быть не может. Оливер самый золотой и самый замечательный человек из всех, что Кими когда либо встречал: он добрый, открытый, всесторонне развитый, заботливый и до ужаса теплый. Итальянец обожает обниматься с парнем, тот буквально огромный мишка, от которого веет теплом, домом и запахом шоколада. От Олли всегда пахнет шоколадом, поэтому младший покупает его килограммами. – Скай Спорт, вопрос для всех гонщиков. Кими, Оливер и Айзек сидели на известном диване для пресс-конференций, пока их, как молодых пилотов, заваливали тоннами вопросов абсолютно разного характера. Начиная от болида, команды и ощущения в Формуле, заканчивая личной жизнью, каверзными вопросами и разной другой бредятиной. – Кто для вас является лучшим другом? Может есть такие в паддоке. Вопрос удивил сразу троих парней, ведь по сути, не был связан с гонками и не сильно затрагивал личную информацию. Чуть подумав, хотя бы для приличия, Кими взял микрофон, коротко отвечая: – Оливер, разумеется. За ним последовал ответ Хаджара, который с улыбкой назвал Лиама, чуть рассказывая о том, что хоть они и не находятся в одной команде, они до ужаса сблизились и очень часто бегают друг к другу в боксы. Затем настало время отвечать уже Оливеру, который спокойно сказал короткое: – Бортолето. Комната погрузилась в молчание и в нём зависло напряжение, которое можно было разрезать ножом. Антонелли повернул голову, устремляя свой взгляд на друга, абсолютно не понимая, как ему на это реагировать. Он два года считал Бермана своим единственным лучшим другом, и сейчас младший узнает о том, что это чувство не было взаимным, так ещё и перед десяткой камер, которые снимали каждый его вдох и каждый выдох. – Можем ли мы узнать, почему именно Габриэль, а не Кими? – прервав молчание, спросил репортёр. – Габриэль отличный парень, крутой пилот, я им восхищаюсь. А Кими мой особенный друг, вы спросили про лучшего, я вам ответил. Сглотнув накопившуюся слюну, Андреа перевёл взгляд в сторону, стараясь успокоить больно бьющее в ребра сердце. Боль растекалась по телу, заглушая звуки вокруг, парализуя тело и закрывая глаза пеленой разочарования, да и, возможно, слез. Особенный друг, особенный друг, да что это значит??? Злость кипела в крови, борясь за первенство в этой битве чувств, разрывая душу итальянца на сотню, а может и на тысячу разных атомов одновременно. Живот стянуло, в горле встал ком, а всё, что он мог делать – пытаться концентрироваться на вопросах журналистов, чтобы не дай бог не пропустить какой-то, адресованный ему. Джордж спустит с него шкуру, и кажется, Кими будет не против. Айзек, наблюдающий за всем этим, тяжело вздохнул, закатив глаза. Ему пришлось писать своему менеджеру о том, чтобы тот прикрыл пресс-конференцию как можно скорее, иначе случится то, от чего команда Мерседес будет не в восторге. Они должны будут ему ужин в отличном ресторане, который будет оплачен со счета молодого гонщика. Андреа помнит, как шел по коридору паддока, думая где бы спрятаться, чтобы подумать в тишине и попытаться унять ту ревность, что грызла изнутри, оставляя ужасные раны. Они кровоточили, принося больше боли, и он не знал, как успокоить реакцию организма на такие слова, не знал, как себя вести и что делать дальше. Сейчас ему нужен был свежий воздух или хотя бы холодная вода, чтобы плеснуть ее себе на лицо. Свернув за угол, парень наткнулся на мужской туалет и зайдя в него, буквально навалился всем телом на раковину, пытаясь сдержать льющиеся слезы. Нельзя нельзя, нужно терпеть, это не означает конец их дружбы, но конец чувствам – точно. На какую взаимность Антонелли может рассчитывать, когда его даже лучшим другом не считают, говоря, что Габи важнее. Плевать, что таких слов из уст Бермана не звучало, в голове младший услышал именно это. – Кими, всё в порядке? Ты так быстро убежал, что я забеспокоился, не случилось ли чего. – ну конечно же, всегда заботливый и внимательный Оливер Берман уже стоит за спиной Андреа, ожидая ответной реакции. – Все в порядке, – выдавливает из себя Кими, – просто душно было на пресс-конференции, решил охладить лицо. – Врёшь, я же вижу, что ты не в порядке. – Тогда на кой чёрт спрашиваешь, если знаешь, что я не в порядке! – он резко поднимает голову и устремляет свой взгляд на лицо британца, видя, как его эмоции меняются на глазах. – Кими, боже, что случилось? – Олли было хотел положить руку тому на плечо, чтобы успокоить, но Кими отшатнулся назад, не давая этого сделать, – Кими? – Габриэль твой лучший друг, вот и проваливай к нему. Оставь меня одного. – Причём здесь... – Берман замолк, осознав о чём именно говорит парень, – Кими, послушай... – Особенный друг, особенный друг... – будто яд, выплевывал младший, – я думал, я для тебя также важен, как ты для меня! Думал, что ты считаешь меня самым близким человеком вне семьи, думал, что год в Ф2 и этот год показали тебе то, что я дорожу тобой... Господи, да я влюблен в тебя! Я думал, что раз не смогу быть с тобой, так хотя бы смогу дружить, но видно я ничего не стою в твоих глазах. Оставь меня в покое, Берман. Антонелли вытер намокшую щёку и направился к выходу из туалета, чтобы поскорее скрыться в боксах Мерседес. Но его схватили за запястье и крепко прижали к себе, не давая возможности выбраться. Сначала парень бесился, бил Оливера по спине, говоря отпустить, потом продолжал свою тираду о том, как ему больно и то, что британец предал его, а закончилось все его тихими слезами и шепотом старшего на ушко: – Всё в порядке. – Ничего на может быть в порядке, – сквозь слёзы, говорил итальянец. – Ты мой особенный друг, Кими, не потому что не можешь быть лучшим, а потому что ты гораздо больше, чем друг. – наконец проговорил Олли, слыша то, как парень удивлённо вздыхает, – Я не знал, как называть тебя в соцсетях, перед журналистами и командой, потому что не мог позволить дать тебе звание «лучшего друга», ведь это противоречит всем моим принципам. Ты для меня важен больше, чем кто либо в паддоке и за его пределами, Кими, я не представляю жизни без тебя, потому что ты не друг. Ты для меня тот, кого Макс называет «единственный, кто знает, как танцевать со мной на трассе», тот, кого Оскар называет «привычный хаос», ты тот, кого Джордж называет «нужный контраст». Ты любовь, Кими. Антонелли замер, пытаясь понять, не кажется ли ему всё это от боли, настоящий ли Оливер или может он уже умер? Но почувствовав мягкий, до ужаса нежный, поцелуй в макушку, младший сдался, сжимая футболку на спине возлюбленного. – Мне так жаль, что я не поговорил с тобой... – Ничего, Кими, я помню, что ты итальянец, вы все так реагируете, – со смешком отвечает Берман, вновь видя перед собой лицо Андреа. Заплаканные глаза, мокрые щеки, которые он целует по очереди, сбившиеся кудри и розоватый носик, который также не остаётся без внимания. Лишь тогда Антонелли не выдерживает и положив руки на плечи старшему, аккуратно касается его губ своими, будто всё ещё боясь обжечься. Но нет, Оливер с охотой отвечает на поцелуй, притягивая парня ближе к себе, укладывая руку на узкую талию. Лишь из-за того, что они были увлечены друг другом, ребята не услышали щелчок, когда внутрь вошёл Айзек, после поспешно выходя, меняя на двери табличку: не работает. –Идиоты! Ну хоть хорошо, что разобрались, – достав телефон из кармана, он быстро нашел контакт нужного ему человека и нажав, принялся ждать ответ, – ало, Лиам, ты ахуеешь!