С альтернативной точки зрения

Сёко Ийери, выпуск Токийского Магического Техникума две тысячи восьмого года. Официально на одном потоке с Сёко училось два мага особого уровня — наследник клана Годжо, Сатору Годжо и уникум с неизвестной родословной, Сугуру Гэто. Магов, специализирующихся на атаке нет смысла скрывать — они всегда будут на передовой. Но вот маги, специализирующиеся на исцелении, на Обратной Проклятой Технике и ее вариациях — совсем другое дело. Это стратегический государственный резерв, именно поэтому при поступлении, в студенческом ID Сёко указали третий уровень, к выпуску осторожно измененный на первый. На самом деле в том потоке училось три мага особого уровня, но в отличие от Сатору, который не мог не похвастаться своей исключительностью на каждом углу, Сёко не прельщали подобные лавры. Только учеба, исследования, медицинская практика, да мелкие приятные хобби на досуге. В итоге, однокурсники и близко не подозревали, что с ними учится третий уникум. Почему уникум? Обратная Проклятая Техника [ОПТ], способная не просто исцелять раны и заболевания, но даже возвращать утерянные конечности и почти доставать человека из мертвых очень похожа на группу крови. Если твоя энергия подходят реципиенту — ты можешь его вылечить, но видов энергии у людей куда больше, чем групп крови в медицине. К слову, в данном случае многие приводят в пример все того же Сатору Годжо. Обратную проклятую технику он, конечно выучил, но из-за его невероятной силы и родословной, исцелять ею мог исключительно себя. Кому-то еще он даже обычного пореза не затянет — хлоргексидин и пластырь и то больше помогут. А вот Сёко… энергия Сёко оказалась настолько уникальной, что позволяла лечить кого угодно. По крайней мере во время проверок, тестов и опытов, занявших почти весь первый курс, не удалось выявить ни одного пациента, которому ОПТ Сёко не смогла бы помочь. Ийери удавалось лечить даже придурков-одногрупников, в то время, когда они сами еще не научились исцеляться. Забавный факт — эти особые парни ни разу даже не задумались, почем их лечит такой же студент, как и они сами. А также не задумывались каким образом это вообще происходит, учитывая уникальный магический фон каждого мага Особого Уровня. До Сатору дошло только после выпускного, когда он стал работать на Техникум. До Сугуру чуть пораньше… но Сугуру так и не получил свой диплом, покинув Техникум во время третьего курса. К сожалению никакая ОПТ не лечит психические расстройства, если конечно те не вызваны травмой мозга: физическим воздействием, вирусами или токсичными веществами. Генетику нельзя вылечить. Для того чтобы править генетику нужно иметь воистину уникальную Проклятую Технику, зачатки которой Сёко удавалось наблюдать лишь у пары проклятых духов, способных воздействовать на человеческую физиологию, а также изменять ее. Для этого, к слову, проклятье должно быть не слабее предпервого-первого уровня. Обычные убийства, отравления или тупо деформация тел не в счет — на такое способна любая обезьяна, как говорил Сугуру. Черт, да если бы имелось в этом мире существо, способное изменять физиологию, при этом не убивая и не калеча реципиента, то так можно было бы даже делать магов из обычных людей. Магия — это в первую очередь мутация мозга, создающая в нем определённый не летальный набор изменений, позволяющий человеку ощущать энергию, — свою и мира вокруг, — а также направлять ее, преобразую в техники. Как и любая мутация, магия это наследственное, так что не стоит удивляться кланам магов. Но также не стоит удивляться тому, что мутация может не передаться одному из потомков — это же самая настоящая русская рулетка. Пытаясь сохранить и культивировать свои силы, маги часто слишком уж увлекаются инцестом, ведь при скрещивании родственников, вероятность наследование какой-то семейной черты увеличивается… как и многие другие заболевания, отчего порой рождают ужасающие особи — Рёмен Сукуна тому яркий пример, если брать внешность, или Кокичи Мута [Махамару], родившийся без правого предплечья и обоих ног, а также с сильнейшей реакцией даже на малейшие дозы ультрафиолета. На фоне Кокичи отдыхают даже европейские вампиры — они могут переносить хотя бы лунный свет. А еще был легендарный Хяккимару, чей случай Сёко довелось изучать лишь по старинным хроникам в архиве под Токийским Техником. По легенде ребенок родился без рук, ног, ушей и глаз, а также без части внутренних органов, но при этом обладал такими запасами проклятой энергии, что любой маг бы обзавидовался. С другой стороны, шли нарушения уже психики, ярким примером которого можно счесть клан Зенин — почти все его представители социапатичны, психотичны или депрессивны. После выпуска из Техникума, Сатору взял на воспитание семилетнего мальчика, как раз с родословной тянущейся в клан Зенин и уже с самых ранних лет его пришлось сажать на достаточно сильные антидепрессанты, так как ребенок пребывал в непроходящей депрессии, перемежающейся актами сильнейшей агрессии по отношению к сверстникам и взрослым. Сёко часто доводилось думать о том, что проблемы из-за которых Сугуру Гэто как раз-таки покинул Токийский Магический, тоже связаны с какими-то врожденными нарушениями психики. Да, определенно, борьба с проклятьями и высокая смертность магов, могли довольно сильно морально травмировать, тем более что: а — в Японии принято замалчивать психологические проблемы как нечто постыдное; б — политика, проводимая правящей верхушкой, соответствовала древней концепции «разделяй и властвуй», воспитывая магов яркими индивидуалистами и больными одиночками, не способными доверять друг другу. Но люди чаще умирали, чем сходили с ума, а то, во что в итоге превратился Сугуру Гэто… не все свихнувшиеся на почве одиночества и тоски маги, знаете ли, организуют культ собственной личности и планируют геноцид немагической части человечества. К сожалению, в Сугуру уже не впихнешь никакие антидепрессанты, не говоря уже о том, чтобы попытаться путем сеансов психотерапии проработать мучающие его проблемы. И при этом Сёко не удавалось заставить себя отказаться от тайного, тихого и не регулярного общения с бывшим одногруппником. Чувство вины, желание присмотреть за ним, бесконечные попытки предложить лечение или хотя бы какие-то анализы, чтобы, возможно, расшифровать и скорректировать гормональный фон — это тянулось годами. [и тщательно скрытое желание изучить уникального мага Особого Уровня, взявшегося буквально из ниоткуда] [родившегося от обычных людей, у которых в родословной на десятки поколений не имелось ни единого мага] А из головы не шла та ночь, когда Сёко подняли, как по военной тревоге. Третий курс. Сатору пропадал на одиночных миссиях, Сугуру не оставалось ничего кроме как тоже работать в одиночку. Последняя миссия казалась легкой — отправиться в тихую, богом забытую деревню, каких в Японии сотни, да найти кошмарившее местных проклятье примерно первого уровня. Однако Сугуру нашел не только проклятье. Он нашел еще и двух маленьких детей, запертых в старой грязной клетке, где сотни лет назад жители все той же деревни держали преступников. Родителей девочек уже убили. Слабые маги, которым хватало дара лишь на самозащиту от самых примитивных проклятий — они не работали на Техникум, просто тихо жили маленькой семей. Но маги всегда привлекают внимание. Сложно скрыть, как ты видишь нечто, недоступное обычным людям. И, когда рядом созрело особо опасное проклятье, начавшее кошмарить местных, то обвинили во всем именно ту семью. Родителей забили насмерть, девочек заперли. Убивать не стали, потому что убивать ребенка до семи лет — грех, но наверняка планировали заморить голодом. Стоит только притронуться к нужному воспоминанию и перед Сёко, как наяву, предстает колонна из десятка машин, набитых магами и простыми сотрудниками. Мигалки… огни ярко-синего пламени все еще танцующие на некоторых постройках и трупах. Кто-то сгорел заживо. Кого-то порвали в клочки. Кого-то сожрали. Кто-то покрылся язвами от смертельно развившейся болячки. У кого-то сгнили внутренности. Некоторые люди оплавились как свечи. Техника Сугуру Гэто — поглощение проклятий и их последующее подчинение, чтобы использовать по своему усмотрению. Он просто выпустил ад, что носил в себе и ад поглотил это тихое местечко, превращая его в огромную могилу, в настолько проклятое место, что его пришлось сначала оцепить и расчистить от материальной дряни, а потом закрыть в барьер и законсервировать на хрен знает сколько лет, чтобы тут однажды не вылупилось какое-нибудь проклятье особого уровня. В ту ночь способностям Сёко не нашлось применения. Да, маг Особого Уровня, с невероятной способностью спасать даже повисших на краю над бездной… но воскрешать мертвых эта техника не могла. 14 сентября 2017 года. В этот день картина была похожей… и одновременно совсем другой. Тоже отдаленная деревушка, минимальная связь с городом, рейсовый автобус в сторону центра префектуры приезжает ровно два раза в неделю, население не более сотни человек. Но здесь поработал уже точно не маг. Проклятье особого уровня, нашло себе восприимчивого человека — способного видеть всякую пакость, но не способного с ней бороться. Таких даже в Техникум не берут, максимум используют в качестве осведомителей. Проклятье забралось к человеку в мозги, убедило медиума в том, что оно божество. Наделять медиума своими силами оно не могло, но поступило умней — распылило по поселку ядовитые споры, а затем, когда его медиум возносил молитву над больным, просто очищало человека, заставляя все симптомы пропадать. Нет, некоторые пытались обратиться в больницу в столице префектуры, но люди просто не могут вылечить болезни, вызванные проклятьем. Ловкий, мошеннический трюк. Медиум быстро стал почти местным святым, постепенно промывая другим жителям мозги и проповедуя о том, что их периодически возвращающаяся болезнь, это кара за грехи. Вода точит даже камень и люди, ощущая муки от отравления проклятьем, постепенно снижали критичность восприятия. Хроническая. не прекращающаяся боль вообще может свести с ума даже абсолютно здорового человека. Сначала проклятье научило их молиться себе. Затем заставило строить алтари и делать подношения. Сперва фрукты, злаки и овощи. Затем мясо, рыба, скот. А потом оно потребовало человеческих жертв. И не абы кого — оно хотело детей. Полиция обратилась к магам, когда обнаружилось, что после летних каникул более десятка детей не вернулись из деревни, причем найти их не удалось, а жители отказывались идти на контакт, явно вешая служителям закона лапшу на уши. Отправленные сюда студенты первого курса, — Инумаки, Зенин и Панда, — доложили, что уровень затихарившегося на местности проклятья слишком велик для них — не меньше первого, в самой мрачной перспективе — Особый Уровень. И, как на зло, Сатору Годжо в очередной командировке. Так что выбирался сюда снова целый кортеж машин, вместе с десятком магов первого уровня. Пока они разбирались с проклятьем, на Сёко лежала привычная кровавая рутина — разделить жертв на тех кому нужно помочь экстренно, тех кто может подождать, и на тех кому уже без разницы. Все закончилось глубокой ночью, так что пришлось врубить привезенное с собой мощное освещение, установленное на крышах рабочих внедорожников. Наброшенный поверх дорожной одежды, белый халат Сёко теперь выглядел, как одеяние безумного ученого-мясника, а руки под постоянно сменяемыми перчатками сопрели так, что снять их окончательно оказалось чувством, близким к оргазму. После чего Сёко вдруг обнаружил себя лишним среди какофонии пост-апокалипсиса. От него больше ничего не требовалось, всех прооперированных увезли, никто из магов особо не пострадал, царапины заклеят сами, и Ийери имело смысл тоже свалить в ближайший город, где он собирался снять номер в отеле по корпоративной кредитке. Все равно обратно его отпустят не раньше, чем тут окончательно разберутся, а если вдруг еще кого-то найдут, то Сёко должен достаточно близко, чтобы быстро приехать обратно. — Давай, покури и езжай, а то у тебя взгляд как у наркомана, сидевшего весь день без дозы, — махнул рукой Яга, — директор Токийского Магического и по совместительству нынешний руководитель Сёко. — Ага, есть такое, — Ийери помотал головой, пытаясь понять в чем еще дискомфорт, а потом поднял руку, ощупал затылок и понял, что забыл распустить волосы, еще утром собранные в хвост, чтобы не лезли в лицо. Пачка сигарет в кармане халата оказалась изрядно помятой и заляпанной, но свое ценное содержимое уберегла. Сёко отошел за оцепление, к одной из самых дальних машин. Очень удобно — не придется просить отогнать другие тачки, чтобы двинуться с места. Но в начале Ийери прошел еще дальше — в сторону давно заброшенных полей подсолнечника, где уже можно было услышать стрёкот цикад и где глаза могли отдохнуть во мраке — отдохнуть от прожекторов и ламп, заливавших мобильную палатку-операционную. Здесь хотя бы не пахло кровью и разложением. Эту деревню тоже придется расчистить и законсервировать. Хорошо, что подобное западло случается не чаще раза в десяток лет. Терпкий дым наполнил легкие на вдохе и Сёко буквально каждой клеточкой своего тела ощутил, как медленно тает напряжение. Всего двадцать семь, а временами уже чувствует себя стариком. Когда сигарета догорела, Сёко затушил ее и… вдруг почувствовал странный запах. Не кровь, не гниение… озон? Вдруг вспомнились Проклятые Техники Сатору, тоже вечно пахнущие озоном и плазмой. Однако если б Сатору все же приперся, то это было бы то еще зрелище — Годжо предпочитал пребывать с пафосом и помпой… не всегда, конечно, но очень часто. И с возрастом данное ребячество даже не думало проходить. Уже почти десять лет с выпуска прошло, а он все туда же. Откуда-то из зарослей подсолнечника раздался тихий стон — так болезненно вздыхают во сне, когда видят кошмар. Прежде чем сунуться в высокую траву, Сёко сначала направил проклятую энергию в глаза, внимательно осматривая периметр. Среди едва заметно пульсирующих зеленоватой энергией растений четко выделялся сильный магический контур. Человек. Маг. Сильный маг. Лежит на земле, без сознания. Кого-то задело, но его в суматохе потеряли и не оказали помощи? Вот теперь Сёко врубил фонарик на смартфоне и полез глубже, беззвучно ругаясь из-за рыхлой земли в которой вязли даже дорожные кроссовки. Луч с трудом раздвинул мрак и позволил увидеть… бессознательного Сугуру. Бессознательного Сугуру, с короткими, словно опаленными волосами и выглядевшего не более чем на семнадцать лет. Рядом валялась спортивная сумка, набитая какими-то вещами, а земля была уже не влажной, но оплавленной… сплавленной практически в стекло. Потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы вспомнить структуру магических каналов и силы Сугуру Гэто, а также сравнить с лежащим на земле парнем и Сёко понял отчего не опознал тело сразу, издали — внутри не было ни единого проклятья. То пространство, где обычно виднелась непроглядная тьма сейчас спа́лось, будто пустой, слипшийся от голода, желудок и не бросалось в глаза. Плюс, имелись еще и мелкие различия, делая парня очень похожим, но не точь-в-точь Сугуру Гэто. Скорее уж брат или родственник. Да еще и какое-то странное энергетическое новообразование, в котором Сёко не мог разобраться с ходу. Но, без разницы. Если его найдут другие маги — никто не будет ничего проверять. Как минимум быстро подтвердится, что это существо особого уровня и его запрут в подвалах магического Техникума. Не факт, даже, что Сёко позволят оказать ему помощь. Яга итак подозревает Ийери в том, что тот тайно встречается с бывшим однокурсником, а также помогает ему. Сёко спасает только его особенный статус, иначе уже давно бы сам сидел в подвале, отвечая на вопросы в форме допроса. Да, даже на условную дружбу между Ийери и Годжо многие смотрели косо, так как магам не до́лжно иметь никаких сильных личных привязанностей. Сначала Сёко закинул чужую сумку себе в багажник, а потом вернулся и взял пацана на руки. Тот и не подумал приходить в себя, только сжался практически в клубок, утыкаясь носом в теплое тело Ийери. Очень холодный, мог вообще за ночь переохладиться насмерть. И слишком легкий — будто вообще ничего не ест, одна кожа, кости, жилы и немного мышц. От чужих волос сильно пахло озоном, кончики действительно выглядели заваренными. Сёко постарался как можно быстрее и аккуратнее расположить свою находку на заднем сидении, стараясь не привлекать внимания снующих поодаль магов и все равно, когда делал последнюю ходку, чтобы проверить не оставил ли чужих вещей на земле, его окликнули. — Господин Ийери, все в порядке? — один из агентов стоял ровно возле авто, благо дверцу Сёко закрыл, а без света, увидеть, что внутри очень сложно. — Мне, что — даже чтобы отлить, теперь надо ставить окружающих в известность? — чуть едко и позабавленно ответил Сёко, чем явно сконфузил спрашивающего. — Я почти двенадцать часов не отходил из операционной и не разгибался. — Ох… извините, — агент предпочел ретироваться, смущенный донельзя. Кстати, в туалет действительно хотелось, но Сёко потерпит уже до города. И снять лучше номер не в отеле, а в мотеле, чтобы не привлекать излишнего внимания к тому, что будет вносить внутрь бессознательное тело. В мотелях у апартаментов обычно отдельные входы снаружи. Копия Сугуру по-прежнему не просыпалась. В течении всего пути он лежал, свернувшись в тугой клубок под специальным одеялом, извлеченным из багажника — у Сёко всегда имелся набор для оказания экстренной помощи и такое одеяло полагалось людям в состоянии шока. Правда там не было слоя из фольги, как у стандартных изделий для обычных спасателей или врачей, но вся внутренняя часть прошивалась магическими символами, с куда большим успехом выполнявшими ту же функцию — сохранять и преумножать тепло, не давая человеку замерзнуть, особенно если он сам едва может выделять то самое тепло. Сёко вел машину как можно плавнее, стараясь не превышать допустимую скорость, чтобы его ценный груз не растрясло, и чтобы не попасть на камеры, фиксирующие нарушителей. Еще из-за потревоженных нервов безумно хотелось курить, но теперь он просто не рисковал, чтобы подросток не надышался дымом. Теперь мысль о том, что Сатору Годжо не смог прибыть на место происшествия казалось уже куда более позитивной. Сатору Годжо не должен увидеть этого подростка, являющегося почти идеальной копией его личной немезиды. Он итак уже перетрахал почти всех агентов и низкоранговых магов, у которых имелось мало-мальски похоже на Сугуру черты — цвет глаз, близкий к медовому; острый овал лица; длинные черные волосы; тоннели в ушах… Шиза, проявившаяся уже после того, как Сугуру Гэто покинул магический техникум. До Сатору очень постфактум дошло, что он любил Сугуру отнюдь ни как друга… и, возможно, не только любил. Для Сёко это все напоминало одержимость. Один раз упустив, Сатору начал судорожно искать новые контакты, но теперь Гэто исчезал из любого места, словно заранее чувствовал приближение бывшего друга. Возможно, у него имелось какое-то хитрое проклятье, заточенное на отслеживание Годжо, но в ответ на свой вопрос Сёко получил лишь легкое пожатие плеч и болезненно-веселый взгляд. На втором курсе Техникума, у Сатору и Сугуру была, наверное, их последняя общая миссия. Общая, крупная миссия, закончившаяся оглушительным провалом, после которого Сатору с головой ушел в тренировки, вообще не замечая мир вокруг. Не замечая, как Сугуру похудел и осунулся, отмахиваясь от любых попыток самого Сёко открыть одногрупнику глаза. Сам Сёко ничего не мог сделать — Гэто выворачивало почти любой едой, на контакт он не шел, о том, что творилось у него внутри не рассказывал. Это сейчас Ийери мог предполагать, что какая-то врожденная склонность к депрессивности осложнилась стрессом и полученной моральной травмой… но самым страшным, той самой соломинкой, переломившей хребет дракона, оказались остракизм и одиночество. Сугуру не выдержал того, как Годжо от него абстрагировался, не выдержал формального общения раз в несколько месяцев, одиноких праздников и опустевшей комнаты. «До» того они казались почти братьями, сросшимися на каком-то духовном уровне, постоянно тусящих то в комнате у одного, то в комнате у другого, играющих до утра в видеоигры, сбегающих вместе в город… непривычная близость для магов. Сугуру… тоже любил Сатору. И любит до сих пор. И ему до сих пор больно. Но он хотя бы не протек крышей на этой почве, как сам Сатору, осознавший свои и чужие чувства постфактум. Уходя из Техникума, Сугуру даже вещи не забрал, зато все их загреб себе Годжо. Тетради и канцелярия, одежда, обувь и нижнее белье, украшения и резинки для волос, старая зубная щетка и не израсходованная до конца зубная паста, аптечка с лекарствами, у которых давно вышел срок годности, коллекция книг по эзотерике и потрепанные томики зачитанной до дыр манги, студенческая сумка, давно засохшие лаки для ногтей, уже не актуальные в нынешнее время гелиевых покрытий, брелоки, всякая мелкая дребедень… он даже постельное белье содрал и запаковал в герметично закрывающиеся пакеты. Сёко знает, потому что сам это видел — как Сатору с широко открытыми, словно в состоянии аффекта, глазами, принес ворох упаковки в комнату Сугуру, прожег замок мини-Красным, а потом паковал-паковал-паковал. Каждая вещь в отдельный пакетик, все пакеты аккуратно по прозрачным пластиковым контейнерам. Он даже не отключал своей Бесконечности, просвечивая комнату будто рентгеном. … он даже оставшиеся на белых простынях и наволочках длинные черные волоски собрал пинцетом и сложил отдельно. Сёко лишь молча наблюдал, боясь вмешиваться. Выглядело жутко до одури, а ведь маги привыкли к жутким вещам — к порождённым людским разумом ужасам, к изувеченным и изуродованным трупам, к тому как один человек может проклясть другого буквально за косой взгляд. Так что про мальчишку Сатору не должен узнать ни в коем случае — это Сёко понимал четко и ясно, при всем своем ядовитом цинизме. По крайней мере пока не удастся разобраться кто он, откуда и как его защитить. К третьему часу утра они тормозили у мотеля, к четырем Сёко уже устраивал бессознательное тело на постели, попутно освобождая от лишней одежды. Никаких особых травм ни на первый, ни на второй взгляд там, в поле, он не нашел, но хотел осмотреть травмы мелкие. Слава всем богам, какие есть — царапин на бедрах не обнаружилось, как и любых других синяков, громко сигнализировавших бы о сексуальном насилии. Почему-то в первую очередь хотелось отмести именно это дерьмо и Сёко сам не понимал почему. Может из-за того, как тон Сатору становился маниакальным всякий раз, когда речь заходила о Сугуру? На людях-то он держал маску, отзываясь о Гэто, как того ожидало их общество — как о мерзком проклинателе. Но наедине с Ийери его прорывало и Годжо временами вообще клинило. «Как он там? Сколько раз в день ест? Что он ест? Каким шампунем теперь пользуется? У него на фотографиях с фанстраницы такие блестящие и длинные волосы… их же никто из его подлиз не смеет трогать?» О, да, у Сугуру Гэто имелась собственная фанстраница. И собственный культ личности, насчитывавший почти несколько сотен тысяч человек. А еще имелся фансайт, где поклонники порой продавали вещи, которые он забыл, потерял или просто мимоходом потрогал. Откуда Сёко знает? От Сатору, у которого стоят на телефоне оповещения о каждом новом выставленном на продажу лоте. Мотнув головой, Сёко с огромным трудом выбросил оттуда жуткие воспоминания. Стянул в парня джинсы… недоуменно уставился на нижнее белье. Нормальное черное нижнее белье — недорогие хлопковые боксеры, чистые, может даже новые. Но не хватало одной очень важной детали — характерного уплотнения. Ийери кончиками пальцев обеих рук подцепил резинку чужих трусов и чуть приспустил. Ни намека на волосы. Ни намека на мужской половой член. Зато вполне себе женская вагина — припухлые внешние половые губы, крупный клитор, чуть видимый меж губ. Сёко осторожно убрал руки, так, чтобы резинка не стрельнула и не причинила боль. Поморгал. Зажмурился. Помотал головой. Включил магическое зрение и осмотрел еще раз. Все верно. Лишние узлы, которые он увидел — характерные для женщин-магов. А уплотнение-новообразование внутри живота… беременность на крайне малом сроке, от силы месяц. Пришлось сесть — хотя бы на край постели, но в том состоянии, что Сёко находился, он мог сесть и на пол. Копия Сугуру… женщина? В груди, кстати, узлы, характерные для молочных желез, пусть без обычно окружающей их характерной жировой ткани. Женщины-маги кормили своих детей не только молоком, но и своей энергией. Сказки про детей, высасывающих матерей до смерти, тоже не на пустом месте взялись, потому что, когда молока не хватало, энергию отдавали в многократном размере, просто инстинктивно, лишь бы ребенок выжил. Волосы на голове словно попытались встать дыбом на полную длину, а еще очень хотелось закрыть лицо руками, и чтобы все само собой рассосалось, исчезло как страшный сон в детстве. Или выкурить пачку сигарет за раз, а потом догнаться дорогущим коньяком — ни в одном саке явно не хватит градусов, чтобы снять такой стресс. Это. Просто. Пиздец. Написать Сугуру Гэто и задать пару вопросов? Сёко усилием воли пока отказался от этой идеи. Требовалось не просто посмотреть глазами, но и пропустить через парня свою силу, снимая все показания. Благо магия давала возможность не таскать с собой тяжеленное оборудование — рентген и УЗИ. Положив ладонь на живот подростки, Сёко прикрыл глаза и позволил силе втекать в сосуд чужого тела. Токсикоз. Истощение. Нервная система едва ли не искрит. И… остатки чужой магии — ритуалы, плюс зелья. Очень дерьмовые ритуалы, некоторые Ийери тупо не мог опознать. А вот зелья… одно явно для повышения фертильности, другое для снижения критичности мышления… благо, это всего лишь отголоски — дрянь выпита давно и успела свое отработать, оставляя лишь поверхностные следы. Но с таким коктейлем, изнасилования могло и не быть — прямого по крайней мере. Зато под действием гормонов, бьющих в мозг острым сексуальным желанием и из-за невозможности лишний раз задуматься, оценить происходящее, можно лечь под кого-то буквально с минимальными усилиями, приложенными другой стороной. Мерзость. Чужой пульс вдруг дрогнул, начиная набирать скорость. Сёко тут же открыл глаза — ровно чтобы встретиться с напуганным взглядом пронзительно медовых или даже золотых глаз. Это казалось нереально, но оттенок еще даже более насыщенный, чем у Сугуру Гэто. — Ты… — прохрипел парень, упираясь руками в постель и пытаясь отползти, вот только дальше были лишь подушка, да изголовье кровати. — Сёко Ийери. Моё имя тебе о чем-то говорит? — Ийери постарался говорить максимально спокойно и ровно, как с маленьким пациентом, пришедшим на прием к жуткому дяде-доктору. — С… Сёко? — взгляд золотых глаз заполошно метнулся от лица Ийери к его груди, к прессу, остановился на крупной мозолистой ладони, все еще лежащей у парня на животе. — Но… Сёко же девушка. Вот как. Кусочки пазла начали складываться. — Давай я… угадаю. Тебя зовут… Сугуру Гэто? — решил получить последние детали Ийери. Парень в ответ только жалко кивнул, продолжая смотреть огромными от шока глазами. Вот. Оно. Что. Этой теме посвящали всего одно занятие за все четыре курса Техникума. Упоминали вскользь, рассказывали некоторые мелочи, но в остальном заканчивали словами «Вероятность подобного — одна на миллион. Честное слово, встретить проклятье-допельгангера и то проще. Если вдруг столкнетесь — просто доложите вышестоящему руководству, а там оно уже разберется» И тема та называлась «Пришельцы из параллельных миров» Да, то, о чем обожали писать разные авторы, о чем рисовали мангу, о чем снимали аниме. Гости из мира, похожего на их мир, но отличающегося — либо минимально, либо капитально. Разброс воистину велик. К тому же сразу становилось на свое место почему Сёко обнаружил этого подростка в дикой глуши, на месте крупной разборки с проклятьем Особого Уровня. На той лекции им поясняли, что, либо для путешествия используется артефакт, образцы каких имеются в хранилище Тенген, — и даже вполне рабочие, — либо это происходит из-за того, что сама ткань миров пострадала — или ее пробил кто-то, обладающей соответствующей для того силой, или произошел катаклизм весьма крупных масштабов и с обоих сторон. Как если бы две стеклянные сферы соприкоснулись меж собой и в одном и том же месте одновременно кто-то разбил стенку массированным взрывом энергии. Что можно было наблюдать как раз на месте деревни, где поклонялись тому проклятью — оно отожралось до немыслимых масштабов, множество магов вложило немыслимое количество энергии, чтобы пересилить его и развеять. — Так. Хорошо. Параллельный мир. Ты ведь знаешь, что они существуют? — все еще не убирая ладони с чужого живота спросил Сёко, на что получил едва заметный кивок. — И ты знаешь, что ты сейчас не в своем мире? Снова кивок. Ийери вздохнул, мягко погладил парня, — скорее инстинктивно, из желания успокоить, как ребенка, чего никогда не испытывал к местному Сугуру, — а потом осторожно убрал руку и самыми медленными жестами подтянул одеяло, чтобы накрыть подрагивающее тело. Температуру в помещении он выставил заранее весьма высокую, отчего сам уже немного зажарился, но Сугуру… Сугуру все еще был очень условно теплым и это тепло требовалось сохранять. — Вот так. Ты в безопасности. Я никому про тебя не рассказал. Никто не знает, что ты здесь находишься. Ты специально прибыл в этот мир, или это случайно получилось? Когда пациент в состоянии шока, лучше вытаскивать из него относительно односложные ответы, иначе он может начать паниковать просто потому что мозг не работает с привычной скоростью. — Я… специально. Я сбежал, — смог сформулировать парень. — Меня обещали отправить в мир, похожий на мой… туда, где меня не будут искать. — похоже эта пара фраз вытянула изрядную часть чужих сил. Сугуру замолчал с ощутимым облегчением и уже сам натянул одеяло повыше, завернулся по самые плечи. — Ну… здесь тебя никто не будет искать. Но, здесь есть другая, — взрослая, — версия тебя. И он… мягко говоря не в самых лучших отношениях с Техникумом. Поэтому твое лицо перед магами светить нежелательно. Сугуру нахмурился, а потом вовсе болезненно зажмурился. Кажется, он беззвучно выругался. — Ничего страшного. Ты всегда можешь уехать за границу. Если нужно, то я помогу. Или… или свяжусь с Сугуру. Он точно захочет о тебе позаботиться. Сёко знал прекрасно о том, насколько Сугуру одинок. Он окружал себя единомышленниками, которых называл друзьями и даже семьей, но все равно голодно обнимал Ийери каждую их встречу и очень не хотел отпускать. Зарывался носом в волосы бывшего одногруппника, прижимал к себе почти до неприличия, хотя в Японии в принципе нет какой-либо культуры объятий, даже внутри семьи. Это можно было счесть домогательством, но Гэто ни разу не перешел невидимой границы. Просто очень хотел, чтобы Сёко остался рядом. Черт, да он собственных родителей убил, потому что они не маги, и можно спорить — подспудно жалел об этом, продолжая нести груз той великой цели, которую придумал сам для себя. В генетического родственника-мага Сугуру Гэто вцепится с не меньшей силой, чем Сатору Годжо. Но в отличие от случая Сатору, Сёко хотя бы может быть уверен, что этого мальчика не закроют в каком-нибудь подвале родового имения в антимагических цацках. — Местный я… в контрах с Техникумом. Но… при этом ты с ним… дружишь? — парень явно пытался осмыслить ситуацию и это вызывало восхищение. Учитывая, что у него первый триместр, что-то около пяти недель, мог бы и разрыдаться, учитывая, как в это время гормоны бьют по голове. Вообще ходили сотни тысяч шуток про то, как женщины становятся курицами во время беременности, но это не особо и шутки. Гормоны могут настолько снизить критичность мышления, что к моменту родов женщина вообще может перестать бояться и тем самым подвергнет себя смертельной опасности, не говоря уже о том, что творится все девять месяцев «до» — кому как не Сёко знать, с его-то богатейшей медицинской практикой. — Да, я стараюсь не терять связи со своим другом. У него были причины для определенных поступков. Я могу их порицать, но не могу отказать ему в утешении и общении, не могу перестать его любить. Для этого ведь и нужны друзья — быть рядом не смотря ни на что. Наверное, прозвучало слишком пафосно, но уж как есть. Сёко вообще не мастер красноречия. Его пациентам обычно не красноречие нужно, а экстренное переливание крови или хорошие хирургически навыки. Сугуру несколько долгих секунд изучал Сёко взглядом, а потом, кажется, чуть-чуть расслабился, едва заметно грустно улыбнувшись. — Кажется, ты в любом мире — лучший друг. — Это приятно слышать, — Ийери кивнул. — Можно мне помочь тебе помыться? Я уже… все видел. Мне нужно было тебя осмотреть, чтобы проверить на предмет травм. Еще некоторое время Сугуру растерянно думал над чужим предложением, даже чуть смутился, чего Сёко никогда не замечал за «их» Сугуру. С другой стороны, у «их» Сугуру не имелось женской вагины и пятинедельной беременности. Возможно «этот» парень будет в принципе помягче. — Думаю… можно. Я… устал. О, да, он едва шевелился и Ийери прекрасно это понимал. Сёко кивнул и развил бурную деятельность. Почистил местную ванну, набрал в нее очень теплую, но не обжигающую воду, подготовил чистые полотенца, достал из своего чемодана средства для ухода за телом и волосами — всегда брал в дорогу, ибо никогда не знал сколько продлится очередная командировка. Это сейчас хорошо, что за три четверти суток справились, а бывало проклятье гоняли по лесам, горам и городам по несколько дней, если не недель. Не всегда у них была в наличии и свободна палочка-выручалочка по имени «Сатору Годжо» Еще и пришлось избавиться от собственной водолазки, местами буквально присохшей к коже. Благодаря черному цвету на ней не видно пятен крови, но они есть, и они уже превратились в противные корки. Халат Сёко утилизировал прямо перед тем как ехать в город, джинсы умудрился не изгваздать, потому на стойке регистрации никто не вызвал в ужасе полицию. Когда вышел в номер в одном нижнем белье, поймал ошарашенный и, кажется, немного восхищенный взгляд от своего юного пациента. Не сказать будто Сёко мог потягаться по фигуре с двухметровым Сатору или с Сугуру, который непонятно как раскачался до совершенно непристойных форм, но все равно, полевой медик обязан быть в форме — крепкие руки и ноги, выносливое тело, плотный рельефный пресс. Сёко только хмыкнул и быстро натянул футболку с шортами из все той же походной сумки… а потом взял на руки Сугуру. Да, тот действительно нихрена не весил — особенно без одежды. Столько вопросов. И острое желание оставить этого несчастного подростка себе, чтобы позаботиться, чтобы старый друг не засрал своей юной копии мозги идеологией про «людей-обезьян». Но… Сёко всегда на виду, всегда в центре событий, а у него дома или на работе, в любой момент, как черт из табакерки, может возникнуть Сатору Годжо с его глазами-рентгеном и нюхом на Сугуру Гэто. Если именно в Японии, то безопаснее всего под крылом у Сугуру Гэто. Вокруг своей Токийской резиденции, — что-то по площади около половины древнекитайского Запретного Города, — он недавно такие защитные магические стены возвел, что вполне можно сравнить с барьерами Тенген. И все спасибо Сатору Годжо. Его эти барьеры надолго не остановят, но затормозят на достаточное время, чтобы Сугуру мог смыться и эвакуировать своих приемных дочерей. И Сатору это знает, и Сугуру это знает. Паритет. — Никогда не представлял Сёко в виде парня, — растерянно-задумчиво произнес подросток, явно удерживаясь от желания потрогать чужие плечи и грудь — уж очень выразительно смотрел на них. — Ну, я никогда не представлял себе Сугуру — наполовину девочку, — легко пожал плечами в ответ Ийери. Хотел напомнить про беременность, но чудом поймал себя за язык. Учитывая коктейль из зелий, может быть Сугуру этого ребенка даже и не хотел. Он опустил парня в воду прямо в нижнем белье и только когда убедился, что тому комфортно, осторожно потащил боксеры вниз, помогая выпутаться из мокрой ткани. А когда он убирал белье сушиться на горячий змеевик, то незаметно включил диктофон на заранее принесенном в ванну телефоне. — Я и сам не очень представлял себя девочкой. Но это оказалось последствием моей техники, — кажется чужая речь стала чуть более связной. За это стоит возблагодарить повышение температуры и то, что подросток немного успокоился. — Мм… если ты не против, то я, как медик, был бы рад услышать. Если тебе сложно — то не надо, — Сёко категорично качнул головой. Ха, на самом деле он сегодня все рекорды своей разговорчивости побил, обычно ему не доводилось так много говорить. Сёко больше слушал — Сатору или Сугуру. А другие пациенты и близко не требовали их забалтывать. — Не знаю всей механики. Просто моя техника содержит проклятия в несуществующем органе. Что-то вроде магической матки. И, как любая матка, она существует в определённом цикле. Три дня в месяц я… «девочка», из-за овуляции и еще три — из-за месячных. А если… зачать ребенка в цикл овуляции… то внизу все так и останется по-женски — до самых родов. Пока это была самая длинная речь мини-Сугуру, которую Сёко от него услышал и звучало хорошо. Хорошо в том смысле, что связно, внятно, почти без запинок, если не считать смущения. — Да, магические техники порой могут чуди́ть, особенно если они совсем новые, — мягко согласился Ийери, распечатывая одноразовую мочалку из тех, что подготовлены для гостей мотеля и намыливая ее собственным гелем для душа. Чуть сладковатый аромат, — красный перец, нероли, немного амбры и едва ощутимый шлейф апельсина, — идеально, чтобы каждый раз прятать от Сатору запах Сугуру на самом Сёко. Подросток-Сугуру втягивает запах носом, как заинтересованная кошка и ему явно нравится. Они молчат какое-то время. Ийери отмывает подростка от грязи, моет ему волосы и в итоге, сменив воду, просто оставляет блаженствовать в тепле. — Ты ведь понимаешь, что у меня будут не совсем приятные вопросы? — им надо перейти к этой теме, как бы Сёко не жалел замученное, тощее и беременное существо перед собой. Сугуру кивает, взгляд становится обреченным. — Хочешь знать кто… отец, да? — И это в том числе, — мужчина отводит прилипшую к чужому виску неровную прядь, бывшую когда-то челкой. Эта прядка у Сугуру никогда не отрастала достаточно, чтобы ее можно было убрать в хвост и при этом даже если постричься коротко-коротко, она будет торчать дыбом, словно смешная антеннка. — Сатору. Сатору Годжо. Ну еще бы. Почему Сёко даже особо не сомневался? И все равно, ощущения такие будто по спине плеснули ледяной водой. Очень-очень-очень опасно. Общий ребенок Сугуру Гэто и Сатору Годжо. Сатору сойдет с ума и снесет всю Японию, если узнает, лишь бы найти это чудо. — Это было добровольно? — теперь Сёко перехватывает чужую ладонь и Сугуру будто только этого и ждал, вцепляясь в нее с силой, какое не заподозришь в его теле. Интересно из-за чего он потерял так много мышечной массы? У местного Сугуру такого не случалось даже в самую затяжную депрессию. Он тренировался и тренировался, пусть ел через силу и получал крайне мало калорий, поэтому мышцы держались. Женские гормоны долбанули по телу? Штука весьма неприятная — например женщины легче набирают вес, особенно в области живота, потому что организм стремится защитить внутренние органы и в особенности репродуктивную систему. А еще женщины с огромным трудом получают рельефные мышцы и очень легко их теряют. Те, же, кто профессионально занимаются бодибилдингом тупо качаются до тех пор, пока тестостерон не перебьёт эстроген, но тогда и их репродуктивка отключается к чертовой матери. — Да… добровольно, — чужой ответ заставляет насторожиться. Неужели не знает про зелья? — После… после того, как мы провалили миссию по сопровождению Сосуда Звездной Плазмы, — быстрый неуверенный взгляд. Сёко кивает. — Да, у нас было так же. Сугуру и Сатору проебались с этой миссией, но как по мне — смешно ожидать, что пара студентов, какого бы уровня они не были, потянут против тридцатилетнего «Убийцы Магов», совсем не за красивые глаза получившего свое прозвище. — Какая взрослая и умная мысль, — на лице подростка расцветает грустная усмешка, он опускает взгляд, смотрит вниз. Этот взгляд Сёко знаком до боли, до одури — так смотрел его друг Сугуру на третьем курсе, когда медленно тонул в своих тяжелых мыслях. Но этот Сугуру хотя бы не молчит, не улыбается и не втюхивает Сёко своё лживое «все в порядке» — После той миссии нас раскатали по полной. Отчитали и отчихвостили, долго тыкали носом в нашу несостоятельность и в ту катастрофу, которую мы допустили, не сохранив сосуд Тенген в целости. Сёко замер, как взявшая след гончая. Имя «Тенген» Сугуру произнес с таким отвращением, какого не удостоилось даже упоминание Тоджи Фушигуро. — На самом деле, мне кажется я начал терять сам смысл своей учебы на мага после того… периода. В чем смысл защиты обычных людей, если эти люди платят за убийство ребенка и совсем не против если в процессе убьют других магов? Кого мы защищаем? От чего? От дерьма, которое они сами же продолжают плодить? О, это тоже знакомо. Не только из-за Сугуру. Понимание того, что ты совершаешь Сизифов труд, понимание, что сколько бы ты не спасал людей, умрут еще больше и этого не исправить — причина выгорания очень многих магов. [а порой не просто выгорания, но и смерти] [иногда даже самому Сёко ужасно хотелось уйти в секту к Сугуру Гэто] Ийери сжал пальцы, аккуратно стиснул чужую ладонь, отвлекая парня, заставляя того вынырнуть из болота, а не погружаться еще глубже и тот вздрогнул. Он и до этого уже перестал смотреть на Сёко, теперь же вовсе отвел глаза в сторону, откровенно выражая стыд за собственные мысли и рассуждения. — Я думал, что в итоге именно Сатору заткнул Старейшин, — глухо проговорил парень. — Они только и делали, что посылали меня на сольные миссии, после которых очень хотелось сдохнуть. А во время этих самых миссий сдохнуть было еще реальней. Но потом все прекратилось, как по волшебству. Снова нормальная учеба. И Сатору снова рядом. Мы с ним… сблизились. Уже не как друзья. Он сказал, что чуть не потерял меня и это заставило его остро пожалеть о том, что мы могли умереть, так и не признавшись в чувствах. Это было как лидокаиновая подушка — обезболило тоску, ужас, страх, дурные мысли. Позволило не думать… о произошедшем. «Это не лидокаиновая подушка, мой дорогой, это вполне себе наркота» — мысленно отметил Сёко. Он помнил Гэто в те тяжелые времена. Сугуру походил на героинового торчка, у которого отобрали его драгоценную дурь. Без Сатору Годжо, Сугуру Гэто разлагался так же быстро, как разлагался бы оставленный в тепле и влажности труп. Спасали только короткие визиты Сатору между миссиями, во время которых Сугуру оживал и на считанные дни становился почти прежним… почти. Сёко не раз думал — куда бы их завела кривая, если б Сатору уделил Сугуру больше времени, если б находился рядом и помогал справиться с депрессией и тяжелыми мыслями? — В итоге мы начали встречаться, — коротко резюмировал Сугуру, заставляя Сёко вернуться в реальность. — И, естественно, он узнал об «этих» днях. Вначале было стыдно, но он не выказывал отвращения и всегда пользовался презервативами. Когда один из них порвался, это было… очень естественно. Я даже ничего такого не заподозрил. Да, паниковал, и Сатору тоже начал выглядеть нервным, постоянно спрашивая, как я себя чувствую. Но три дня прошли и все стало как прежде. Мы вздохнули с облегчением… или так выглядело. Еще насколько месяцев все шло по-прежнему. Миссии, учеба, игры на приставке, свидания… секс. Порой такой интенсивный секс, что я просто отключался позже. Видимо Сатору… этим воспользовался. Парень мелко задрожал и Сёко на всякий случай прибавил горячей воды в ванне. — Следующий цикл не закончился. Я остался в наполовину женском виде. Сёко сделала какой-то сложный химический тест на беременность, потому что обычные тест-полоски сбоили и постоянно показывали то положительный, то негативный результат. В итоге тот тест и последующее ультразвуковое исследование подтвердили зачатие. Но… если честно мне было страшно. Не каждый парень, даже привыкший к менструациям и к тому что время от времени у него вместо члена влагалище, готов в семнадцать лет стать отцом… матерью. [вдох] [выдох] Сугуру путается в мыслях, но пытается строить связные предложения. Ему уже даже не надо никакой внешней стимуляции, никаких наводящих подсказок. Честно говоря, это напоминает рвоту — парень стравливает из себя накопившуюся внутрь гнусь и мерзость, пытаясь очиститься хотя бы ненадолго. Обычно именно за этим обычные люди ходят на исповедь к священнику или ищут случайных собеседников в сети. — Сёко предложила прерывание беременности. Не сказать, что я очень хотел бы делать что-то подобное, просто она расписала нам варианты… и в Сатору словно что-то перещёлкнуло. У него стал такой пустой взгляд и выражение лица… никакое. Как у манекена в торговом центре. Он ударил Сёко по шее, а потом… вырубил и меня. Я очнулся в одной из камер под техникумом. С заблокированной магией, привязанный к постели и в обществе Тенген. Они осматривала меня и проверяла состояние ребенка. «Раз уж из-за вас оказался уничтожен мой сосуд, то придется создать новый» — так она сказала. Меня поили и кормили какой-то дрянью, проводили ритуалы, изменяя ребенка во мне под нужные для этой старой суки стандарты. Я слышал, как Тенген разговаривала с некоторыми Старейшинами, пришедшими «проконтролировать» процесс. Обещала, что в конце мне сотрут память, а ее новый сосуд будет не просто идеален, но и сможет прослужить гораздо дольше, чем любые другие тела… — Как ты вообще оттуда выбрался? — Сёко осторожно отвел прядь волос с лица Сугуру. Больше успокаивающий, нежели действительно необходимый, жест. — Сёко. Она договорилась с директором Ягой — ттот вообще не знал, что происходит у него под носом. Они смогли отвлечь Тенген и вытащить меня. Сёко помогла выбраться из Техникума, по пути рассказывая такое, отчего у меня волосы на голове дыбом встали, несмотря на то, что я был обдолбан в ноль. Общеизвестно, что шестиглазый рождается каждый раз, когда Тенген предстоит менять свою человеческую оболочку. Но никто не знал, что Шестиглазый это на самом деле не маг с особым даром, а просто марионетка, игрушка, созданная Тенген при помощи ее собственной магии. У него нет своей воли, только заложенные программы поведения. По сути это что-то вроде аватара, старуха видит его глазами, говорит его ртом, решает за него что делать. — … поэтому Шестиглазый рождается всего один в поколении, — чуть заторможено проговорил Ийери. [по крайней мере в «том» мире] Сугуру только кивнул в ответ. — Тенген решила, что ребенок зачатый от ее игрушки и еще одного мага Особого Уровня подойдет ей намного лучше. Кажется, Сосуд Звездной Плазмы тоже не появляется на свет просто так, а является продуктом ритуала, подготавливаемого десятилетиями, — на губах парня появилась болезненная, искривленная, как перед инсультом, усмешка. Невольно, Сёко просканировал его еще раз — просто, чтобы успокоить свою паранойю. Не хватало еще, чтобы от стресса у Сугуру случился ранний инфаркт или инсульт, или нервный срыв, или еще какая дрянь. — Как ты вообще выбрался? — решив, что Гэто достаточно отогрелся, Сёко вытащил затычку из ванной и помог парня медленно встать, чтобы тут же закутать его в самые большие полотенца, какие нашел в номере. — Сначала я просто скрывался, — Сугуру пожал плечами. Из него словно выпустили весь воздух. — Бегал по Японии, пока Сёко оставляла ложный след. А потом… столкнулся с проклятьем Особого Уровня. Оно… оно предложило мне пересечь границу миров. Отправиться туда, где меня не достанет Тенген. В уплату потребовало все съеденные мною проклятья… и еще волосы, — подросток неловко коснулся оплавленного края волос. — Не знаю зачем это ему… и не хочу знать. Он просто помог мне сбежать. А дальше… дальше ты и сам знаешь. Сёко помог Сугуру перебраться через бортик ванны, встать ногами на прорезиненный коврик, но никак не ожидал, что в следующий момент мальчишка обнимает его. Тонкие пальцы вцепились в ткань на спине Ийери, острый нос ткнулся куда-то в подмышку. Пацан беззвучно плакал и повторял одно и то же: «Спасибо-спасибо-спасибо-спасибоспасибоспасибо» Возможно он обращался не только к Сёко, но и к своей подруге, оставшейся по «ту» сторону. Пойти против Тенген… даже если та Ийери выживет, то ей придется на веки вечные уйти в глухое подполье. Впрочем… Ийери Сёко с «этой» стороны усмехнулся. Ради того, чтобы спасти Сугуру он и сам бы послал нахрен Техникум и весь магический мир. Только к сожалению «здесь», спасти Сугуру Гэто мог лишь Сатору Годжо. Только от него Сугуру и ждал протянутой руки. Что ж, Сёко мог с уверенностью утверждать, что местный Сатору точно никакая не марионетка. Если б им управляла Тенген, то точно не сходила бы так с ума, осознав потерю самого драгоценного для Годжо человека. У марионеток психоза быть не должно. Стоя посреди крошечной ванной, Сёко просто гладил Сугуру по влажным волосам до тех самых пор, пока не ощутил, как ослабели чужие ноги, как разжимаются пальцы. Гэто просто отключился, от усталости, от истерики, от облегчения. Сёко влил в него немного своей проклятой энергии, чтобы подросток спал как можно дольше и как можно глубже. Он устроил Сугуру в постели со всеми возможными предосторожностями, обложил подушками, достал запасные одеяла из стенного шкафа и превратил место для сна в подобие настоящего гнезда. Ужасно хотелось курить, но делать этого в помещении Сёко не рискнул. Он мог курить при раненном Сатору или пока штопал Сугуру, но не в присутствии беременного подростка, у которого выкидыш только чудом не произошел. Что вообще сотворила с зародышем Тенген, если он пережил безумный стресс Сугуру, бегство, истощение, а также переход между мирами? Хотя, может это особенное свойство техники Сугуру, не зря же она преобразовала его тело в наполовину женское, так, будто сама суть Гэто мечтала о беременности. Но, скорее всего, свою роль сыграло и первое, и второе. Прихватив курево и зажигалку, а также тот самый плед которым закутывал Сугуру в машине, Сёко вышел на веранду. Замотался и устроился в плетеном кресле, за небольшим столиком из ротанга. Уже холодновато для таких посиделок, но что уж тут. Сменил сим-карту, дождался перезагрузки телефона, открыл мессенджер, ввел пароль, подтвердил вход через двухфакторную аутентификацию и только после этого смог написать сообщение. [кому: Его психованное божественное Величество] [текст: у нас тут был веселый инцидент с Проклятьем Особого Уровня– наверняка ты уже в курсе. Я под шумок утащил небольшой, но крайне ценный трофей с места действия и мне надо срочно сбыть его с рук, потому что не могу взять с собой ни домой, ни в Техникум. Посмотри, послушай, сделай выводы] [вложение: фото + аудиофайл] Отметка о том, что сообщение прочитано появилось буквально через минуту, кажется кое-кто снова маялся бессонницей. Тишина в эфире длилась около получаса — время необходимое чтобы переслушать исповедь юного Сугуру Гэто и немного подумать над всем произошедшим. После чего сообщение оказалось стерто, хотя, вложения наверняка уже скачаны адресатом и надежно спрятаны в какую-нибудь зашифрованную папку. В плане паранойи они друг другу не уступали. А вообще, чат в принципе пуст — они стирали его после каждого сеанса общения, чтобы не оставлять ни малейших следов контакта. [от кого: Его психованное божественное Величество] [текст: сбрасывай геолокацию и время встречи. Я отменю все дела на завтра, чтобы забрать твой ценный трофей и хорошенько спрятать от одного ебанутого] — Как будто ты сам не ебанутый, — пробормотал Сёко. За последние полчаса он скурил почти всю пачку — давно такого не было. Еще полчаса ушло на то, чтобы снова поменять симки и списаться с директором Ягой — получить от него официальное разрешение двигать обратно в сторону Токио. И снова смена симок, еботня с входом в мессенджер, примерные прикидки где именно им лучше встретиться, после чего сброс данных о месте и времени встречи. Сообщение прочитали и молча стерли. Сёко выдохнул. Одной проблемой меньше. Хотелось бы, конечно, поспать, ибо до выезда уже оставалось каких-то четыре часа, да только это время он потратил на то, чтобы заказать экспресс-доставкой еды и одежды под размеры молодого Сугуру, а также на еще один осмотр, по итогам которого Ийери сел выписывать рецепты на необходимые лекарства и витамины. Каждое требовалось зарегистрировать в системе, чтобы оно высветилось у любого фармацевта, сделавшего запрос в базу данных. Для таких целей у Сёко имелась небольшая медицинская практика в городе, крохотная частная клиника, где работали обычные люди и куда на приём так же приходили одни «немаги». От лица одного из своих врачей он выписывал нужный рецепт на имя подставного клиента, тот выкупал лекарства и передавал их Сугуру. Еще один кружной путь, чтобы помогать этому придурку. Маги не застрахованы ни от пневмонии, ни от рака. Но если первое еще как-то лечится обратной техникой, то второе — только человеческая химия и облучение. К сожалению, ОПТ в случае рака могла лишь все усугубить, заставляя клетки опухоли размножаться с чудовищной скоростью. [от автора: последнее, — про рак, — это из-за свежих глав «Магическая битва. Модуло» — там главной героине, внучке Юты, диагностировали рак в мозгу, и она твердо уверена, что умрет из-за него, следовательно, или нет целителя нужного уровня, или это тупо не лечится ОПТ. Для моего текста подходит второй вариант] И, нет — у Сугуру не было рака, а еще он владел своей собственной Обратной Техникой, но, как и в случае с Сатору, она не особо подходила другим людям. Поэтому Его Психованному Величеству частенько требовались рецепты на какие-то медикаменты — не для себя, но для своих последователей. Для своей «семьи», как он их называл. Однако Сёко прекрасно знал кого больше всего Сугуру хотел бы видеть членом этой семьи. Впрочем… Мужчина бросил быстрый взгляд на тихо спящего в гнезде и подушек подростка и вернулся к слабо мерцающему экрану ноутбука. … впрочем, возможно теперь что-то изменится. Благодаря способностям Сёко, Сугуру не проснулся даже когда его переодевали, переносили и осторожно устраивали на заднем сидении авто. На всякий случай Ийери еще и пристегнул парня ремнями — просто, чтобы не упал вниз на ухабе или в случае резкого торможения. Выезжали засветло, чтобы работники мотеля не увидели лишнего. Еще около часа в дороге — Сёко пришлось есть, не отрываясь от руля, благо он заказал то, что можно есть без приборов — сэндвичи и онигири. Нужной точкой для встречи являлась старая заправочная станция со сломанными видеокамерами. Почему сломанными? Потому что работник заправки явно бормотал под нос ругательства, пытаясь запустить компьютер, рядом маялась девушка-кассир, а парочка проклятий не особо высокого уровня увлечённо догрызала провода. — Извините пожалуйста, мы пока не работам, — увидев заезжающую на парковку машину Сёко, девушка тут же бросилась к нему и, стоило Ийери опустить стекло окна, уни́женно склонилась почти пополам. — Небольшие технические неполадка, — смущенно и обреченно бормотала заложница японского традиционного воспитания и маркетинга. — Тогда я встану за заправкой и подожду полчасика. Может к тому моменту уже все починят, — мягко и доброжелательно улыбнулся в ответ Сёко. Дежурная улыбка врача, просто вежливая маска — такая же, как и у этой девушки. — Конечно-конечно, — тут же закивала девушка. — Как вам будет удобнее. — Видимо, она прекрасно знала, что ближайшие заправки будут только уже в черте города и до них клиент с минимумом бензина вполне может не дотянуть. — Если техобслуживание задержится, зайдите в магазин, я бесплатно сделаю вам горячий кофе и подогрею обед. — Спасибо, — еще одну дежурная улыбка от Сёко и он, наконец-то, съехал с дороги на небольшую парковку за заправкой, где сиротливо пристроился велосипед и подержанный видавший виды пикап. Первый наверняка принадлежал продавщице, а второй — ее горе-технику, ну или директору, если тот совмещал несколько должностей, что совершенно нормально для малого бизнеса. По сути это и парковкой-то не особо назовешь. Так, небольшой забетонированный пятачок пространства под пару машин, мусорные контейнеры, да разбитая подъездная дорога, видимо, для мусоровоза. Естественно, Сугуру не приехал на машине. Даже, если его проклятья сгрызли провода, кто-то из «обезьян» легко мог запомнить красивого высоченного мужчину, стоявшего на той же парковке, что и Сёко. Нет, Сугуру Гэто вышел из невысокого, но густого подлеска. Даже не в своем обычном монашеском облачении, а в брезентовой, защитного цвета, куртке с глубоким капюшоном и таких же штанах, обутый в высокие армейские ботинки на шнуровке. — Удивлен, что ты не убил сотрудников заправки, — меланхолично заметил Сёко, сунув за щеку леденец, которым спасался от бешеного желания курить. Когда все закончится, стоит купить не только бензина, но и пару пачек сигарет. Заказал бы ночью вместе с продуктами, да только ни табак, ни алкоголь доставка ему привести не могла. — И безнадежно спалиться перед магами? — Сугуру приподнял брови, демонстрируя наигранное веселье, но тут же буквально стер с себя это выражение лица. — Он в машине? — мужчина кивнул за спину Сёко и тот только кивнул, не двигаясь с места. Вторые сутки без сна, потратил сначала кучу магии, потом кучу нервов. Спать хотелось нестерпимо, даже еще больше, чем курить, так что Ийери просто привалился к дверце со стороны водителя и пытался поймать кайф хотя бы от яркого и теплого солнца, временно заставившего осеннюю прохладу отступить. Двери авто́ Сёко специально не запирал, поэтому Сугуру оказалось достаточно потянуть за ручку, чтобы добраться до ценного содержимого. Несмотря на то, что Гэто не задавал тупых вопросов и не демонстрировал недоверия ранее, сейчас он все равно оказался поражен — Сёко не просто услышал, он кожей ощутил чужой растерянный выдох. Оперевшись одной рукой о крышу, Сугуру протянул вторую, чтобы осторожно огладить чужое лицо, пропустить меж пальцев неровные пряди волос. — Так и свихнуться недолго, — наконец растерянно проговорил Гэто. — Тебе не грозит, ты итак псих. А вместо справки у тебя ордер на казнь, — меланхолично ответил Ийери. — Не держи дверь долго открытой — застудишь еще, а у него иммунитет итак посажен. Я сам не понимаю, как он все еще не потерял ребенка, но добавлять рисков бы не стал. — То есть передать его мне — это не риск? — позабавленно проговорил Сугуру, при этом де́ланно пропустив мимо ушей все намеки на свою психическую нестабильность. — Ты прекрасно умеешь защищаться от нападок Совета. А если я притащу его в Техникум, как бы эти бляди не казнили пацана «по ошибке» — они любят такое проворачивать. Да и не уверен, что присутствие в край ебанутого Сатору Годжо так же окажет благотворное влияние на психику твоей почти-копии. — Забавно, что, сравнивая меня и Годжо ты и сам подспудно согласен с тем, что он куда больший псих, — Сугуру уже собирался прикрыть дверь, чтобы не впускать внутрь прохладный воздух, как его младшая версия вдруг заворочалась и приоткрыла глаза. Даже если бы Сугуру-младший испугался и захотел дернуться — у него бы это не вышло. Из-за того как Сёко накачал его своей проклятой силой, блокируя любые стрессовые триггеры, парень смог лишь приоткрыть глаза и растерянно-сонно посмотреть на стоящих возле авто Ийери с Гэто. По сути его состояние можно сравнить с состоянием человека, под завязку накачанного антидепрессантами и миорелаксантами. — Что… происходит…? — чуть слышно проговорил парень. Сёко пришлось забраться в салон, чтобы помочь ему сесть, отстегнув ремни безопасности и плотнее закутывая в удерживающее тепло одеяло. — Собираюсь оставить тебя у того, кто максимально заинтересован в твоей безопасности, — спокойно и твердо проговорил Ийери. Сугуру-старший тем временем втиснулся на заднее сидение с другой стороны и ничуть не смущаясь, и даже не спрашивая, собственнически обхватил свою младшую версию руками. Капюшон упал, по плечам рассыпались длинные черные волосы, в салоне густо и ощутимо запахло храмовыми благовониями — и сам Сугуру, и его одежда, были пропитаны этим ароматом насквозь, просто на улице ветер рассеивал концентрацию. Сугуру-подросток растерянно посмотрел на свою взрослую версию и, кое-как выпутав ладонь из одеяла, осторожно притронулся к чужой щеке. Вообще, так как особо много информации студентам о таких случаях не давали, ходили слухи, что разным версиям одного человека лучше не соприкасаться и Сёко подспудно насторожился, готовый, чуть что, среагировать на любую неожиданность. Но ничего не произошло… по крайней мере на физическом или магическом плане. Сугуру-старший перехватил чужую ладонь и сильнее прижал ее к своей щеке. — Я настоящий. Разрешишь о тебе позаботиться? На эти слова подросток лишь кивнул, а потом уткнулся носом в чужое плечо, глубоко вдыхая чужой запах — так, будто не мог им надышаться. — Прежде чем ты его куда-то потащишь — все рецепты ждут в клинике, лекарства стоит купить незамедлительно. У себя в храме выкинешь все курево и траву. А эту мелочь сейчас надо покормить — он вчера явно ничего ни ел и как бы ему от твоих перелетов не стало плохо. Зашуршав пакетом, Сёко достал заказанную под утро кашу в контейнере — рисовая, с перетертым куриным мясом, максимально легкая. — Я… не хочу, — голос подростка дрогнул так, будто его сейчас стошнит. — Не хочешь, но надо. Не только ради тебя, — проговорил взрослый Сугуру и сам перехватил у Сёко контейнер с чуть теплым содержимым. — Давай. Открывай рот. Хотя бы пару ложек. Я прекрасно понимаю в каком ты сейчас состоянии, сам через подобное проходил и чуть не уморил себя голодом. Наблюдать за Сугуру в роли любящей мамочки оказалось довольно забавным опытом, если не считать такого знакомого для Сёко маниакального огонька в чужих золотых глазах. С таким же огоньком Сугуру рассказывал о том, как маги могли бы жить, не прогибаясь под «обезьян» Ну, может хоть на что-то переключится с мыслей о всечеловеческом геноциде — пришла в голову усталая мысль. Подросток действительно смог съесть половину порции каши и его даже не стошнило. Видимо, истощённый организм прекрасно понимал, что нет смысла артачиться — иначе не выжить. После еды глаза младшей версии Сугуру начали неуклонно слипаться и через десяток минут он уже снова тихо посапывал, пытаясь при этом свернуться в как можно более тесный калачик у Сугуру-старшего под мышкой. — Доберись до меня как-нибудь на днях. Посмотришь, как этот малыш адаптируется, да продиагностируешь еще раз, — вместо слов прощания проговорил Сугуру и внезапно подался вперед. Сухие мягкие губы прикоснулись в скуле Сёко, а потом Гэто фактически испарился из машины вместе со своей хрупкой и ценной ношей, даже не позволив Ийери сформулировать какой-либо осмысленный ответ. — Как был сучкой, так ей и остался, — резюмировал Сёко. Он еще какое-то время посидел в машине, потом сходил в магазин за обещанным бесплатным перекусом, дождался пока починят провода, залил полный бак бензина и теперь уж точно никуда не торопясь двинул в сторону Токио. Возле Техникума бросил машину на парковке, только выгреб остатки еды, чтобы не стухли, а добравшись до своей квартиры в общежитии для преподавателей, упал лицом в постель и проспал целые сутки, забив на любые отчеты. Для осмотра раненных в недавнем инциденте имелась медсестра, которая и без присутствия Сёко может сменить повязки и магические печати. Казалось бы, инцидент исчерпан, жизнь вошла в привычную колею. Работа, исследования, обучение подрастающего поколения медиков-магов, попытки не убить Сатору Годжо с его вечным мозговыносом и короткие, очень осторожные визиты в одну не безызвестную секту имени одного психически неуравновешенного мага. Новым пунктом в программе стали осмотры Сугуру-подростка и контроль его беременности, но там все протекало настолько хорошо, что даже не верилось. Мальчишку буквально обложили подушками и одеялами, отведя ему лучшие комнаты в храме — комнаты самого Сугуру Гэто. И сам же Сугуру Гэто, это ебанутое божество во плоти, стоял у плиты, готовя своей младшей версии диетическую, но вкусную, еду — ту, которая помогла ему когда-то хоть немного подлечить органы ЖКТ, а также начать набирать физическую массу. Крем-супы, максимально жидкие каши, бульоны, мягкие булочки, тушеные овощи, перетертое в пюре мясо… ну и, конечно же, таблетки-таблетки-таблетки. В первый свой визит, Сёко застал завораживающую картину того, как его слетевший с катушек друг осторожно подравнивает чужие волосы — для Сугуру-подростка оказалось не легко согласиться на то, чтобы привести свою стрижку в порядок. Дли них обоих длинные волосы значили довольно много и лишиться их — почти остракизм, аскеза, отказ от себя-прошлого. Может быть именно поэтому щелчки парикмахерских тонких ножниц звучали так деликатно-аккуратно, едва слышно, словно извиняясь за каждую укороченную еще сильнее прядь. А еще Сугуру-старший постоянно находился рядом с младшим, если не в одной постели, то хотя бы в одном помещении. Они почти не разрывали физического контакта — для этого Гэто даже пришлось начать заниматься рабочими бумагами прямо в постели. «И как ты пояснишь своим сектантам, что их драгоценное живое божество не проводит службы?» — не удержался от позабавленно-ехидного вопроса Сёко. «Легко. Объявил, что начал долгую молитву-медитацию ради мира во всем мире» — специально делая максимально серьезное выражение лица ответил Гэто. И ведь съели, не подавились. У Сугуру хватало хорошо подготовленных доверенных магов, которые спокойно продолжат вести его бизнес и зарабатывать деньги, даже пока их глава временно отсутствовал. Конечно, пришлось отказаться от сбора проклятий с другой части паствы, но Сёко наблюдал почти невиданную картину — Сугуру, забивший на свою великую священную миссию, — им же самим для себя и придуманную, — вместо этого ловящий буквально каждый вдох и выдох своей младшей версии. Было здесь что-то болезненное — в том, как он гладил чужой живот, как прикасался губами к короткостриженой макушке подростка, как кормил его с ложки, как оставлял на ночь включенный ночник, чтобы хоть немного уменьшить количество демонов, преследующих Сугуру-младшего по ночам. … как тесно прижимал к себе сонное худое тело, когда Ийери приходил слишком рано и все обитатели храма еще спали. А приходить в нестандартное и неожиданное время для Сёко норма — чтобы избавиться даже от воображаемых наблюдателей. И доступ к личным покоям «господина Сугуру» у Ийери совершенно не ограниченный, поэтому он может ввалиться внутрь в самый не подходящий момент. Но Сёко лишь закрывал глаза и делал вид, что не замечает слишком уж откровенно-собственнических моментов со стороны старого друга. Что он, инцеста в среде магов не видел? Хотя… вот такого — нет. Скорее уж это можно назвать какой-то особо изощренно-извращенной формой нарциссизма. Или все дело в притяжении личностей? Кто еще поймет тебя, кроме тебя же самого? Люди могут сколько угодно разглагольствовать о родственны душах, но встретить самого себя — опыт который могут пережить лишь единицы во всем мире и статистики с этого не рассчитать. Да и рядом со своей старшей версией, Сугуру-младший начинал выглядеть более живым, даже слабо улыбался, у него появлялся аппетит и настроение на короткие прогулки по внутреннему двору храма, где Сугуру-старший разбил шикарный традиционный сад с прудом и карпами кои. Слава всем богам, что состояние подростка сдвинулось с мёртвой точки, ведь Сёко откровенно не хотел назначать ему антидепрессанты — кто знает, как это скажется на развитии плода? Даже с тем, что ребенка уже видоизменяли… особенно с учетом вот этого дерьмища. Хорошо хоть Сёко имел возможность оценить есть ли у плода собственная душа и, да — та имелась. Вообще, учитывая опыт с Сосудами Звездной Плазмы, Тенген ведь каждый раз поглощала душу владельца тела… значит совсем пустое ей не подходит? К концу второго месяца у Сугуру-младшего наконец-то начал заметно расти живот. Кожа натянулась, силуэт округлился и отчасти пугал на фоне общей худобы будущей «матери», но в целом под свободными одеждами не особо заметно. — Ему надо больше есть… — невольно пробормотал Сёко, сидя над бумагами у себя в кабинете уже глубоко после окончания рабочего дня. Ничего палевного на работу он не приволок, но обычные анализы крови, анализы гормонов, физические измерения, УЗИ почек и щитовидки, снимки развития плода не являлись чем-то странным. Вместо имени «Сора Гото» — чтобы точно не перепутать ни с кем из своих пациентов. — Кого надо больше заставить есть? — глухо раздалось от дверей. Бросив быстрый взгляд, Сёко обнаружил Мэгуми Фушигуро. Еще не студент Техникума, ему только в следующем году поступать на первый курс, но Сатору с момента усыновления таскал пацана сюда. Слишком много у Годжо дальних и долгих командировок, слишком уж ценный куш для некоторых древних кланов подросток, обладающий одной из редчайших техник в магическом мире. — Одного… моего пациента. Второй месяц беременности, а весит практически как ты, — устало ответил Ийери, не став пенять на неэтичность чужого вопроса и отсутствие приветствия. Бука-Мегуми хорошо хоть вообще с кем-то разговаривал. Кажется, своей мрачностью и молчаливостью он будто пытался уравновесить бешеную дурь Сатору Годжо, у которого словесный понос и кляпом не заткнуть — разгрызет и продолжит болтать дальше. — Это вы сейчас мне предложили себя беременным представить? — тут же встопорщил воображаемые иголки Мегуми, хотя его тон ни на йоту не стал агрессивней. К тому же он знал, что Сёко не будет пилить его по поводу уважения к старшим. Может именно из-за этого Фушигуро часто отсиживался в лазарете, как в убежище. — Ну, в мире магии бывает всякое, — хохотнул Ийери. А ведь он даже не врал. Теперь в его практике есть и беременный подросток, комплекции Мегуми… и возраст примерно сходится. Ужас. — Ужас, — повторил вслух чужую мысль Мегуми и осторожно внедрился вглубь кабинета. Это была не смотровая, а именно рабочий кабинет, куда путь другим студентам заказан. Книги, свитки, магические печати и куча медицинской дребедени. Даже на маленьком диванчике всё завалено листовками из разных клиник Японии и конспектами с недавних семинаров по повышению квалификации. Однако тощей заднице Фушигуро вполне хватило места, чтобы удобно устроиться в углу этого самого диванчика. — Годжо снова свалил в командировку и забыл сказать, что ты поживешь пару дней у меня? — не торопясь, Сёко начал собирать бумаги «Соры Гото» в отдельную папку. — Неа, — мотнул головой пацан. Да, определённо на фоне Сугуру-младшего Мегуми смотрелся еще совсем ребенком. — Он просто какой-то совсем ёбнутый в последнее время, — на Сёко вдруг крайне внимательно посмотрели. — … и кажется это как-то связано с его одержимостью. О, да, жить с Сатору Годжо и не знать про то, насколько Шестиглазый зациклен на бывшем однокурснике — звучит как фантастика. Особенно учитывая, что Сёко бывал у Сатору в доме на территории Техникума, — где тот в основном и жил, — и прекрасно видел отдельную комнату, забитую вещами Сугуру, фотографиями Сугуру и, кажется, там было даже что-то вроде того алтаря, который сооружают влюбленный в поп-айдолов девчонки. — Совсем ёбунтый это значит, что он снова нашел кого-то из агентов, отдалённо напоминающего Сугуру Гэто и теперь трахает у себя в кабинете, либо зажимает в темных углах? — вопрос Сёко прозвучал немного меланхолично, ибо такое действительно случалось далеко не в первый раз. — Если он и трахает кого-то в последний год, я об этом не в курсе, — на лице Мегуми появился приятный румянец, заставивший бледного подростка выглядеть хоть чуть-чуть более здоровым. — … но… в последнее время он начал покупать мне странные вещи. И предлагает отрастить волосы… — конец фразы подростка потонул в злющем шипении Сёко, больше всего напоминающем закипающий чайник или взбешенную до крайности кошку. Да, Сатору действительно ёбнулся в край, особенно учитывая, как далеко Фушигуро Мегуми до Сугуру Гэто. — Какие именно странные вещи он тебе покупает? — Ийери все же пришлось взять себя в руки и теперь его тон был натянуто-спокойным, отчего пацан, сидящий на диване, только еще больше занервничал. — В… традиционном стиле. Юката. Кимоно. Косметику. Это началось где-то месяц назад, — сглотнув, пробормотал Мегуми. Сатору Годжо ударился в педофилию. Дожились. Хотя, условно возраст согласия подняли до шестнадцати лет и Фушигуро уже не считается ребенком, но… — Держи. Посидишь пока у меня дома. Если Годжо что-то спросишь, скажешь, что мне надо провести медицинский осмотр, — кинув Мегуми ключи от своего скромного местоообиталища на территории Техникума и, сбросив в большую сумку-тоут папку с бумагами по Сугуру-младшему, Сёко рванул в сторону стоянки. Ему требовалось как можно скорее навестить одного ёбнутого сектанта и сообщить, что любовь всей его жизни окончательно слетела с катушек. А раз уж дошло до «такого», то пусть Сугуру-старший поднимает свою задницу с подушек и идет выяснять отношения. Рано или поздно это должно было произойти. Двигатель буквально зарычал, вторя настроению Сёко. Только уже подъезжая к пропускному пункту, отделявшему территорию храма от остального мира, Ийери вспомнил, что нужно приклеить на лобовое пропуск-печать, чтобы проехать сквозь защитный барьер без визга магической сигнализации и без прочих спецэффектов. Мало-то ли, вдруг еще в салат покрошит — зная паранойю Сугуру, на такое вполне можно рассчитывать. Хотя, не смотря на спешку и злость, Сёко все равно изрядно попетлял по городу до того, сбрасывая любых возможных наблюдателей с хвоста. Охрана даже не рискнула что-то спросить, молча поднимая шлагбаум. Преодоление защиты по ощущениям напоминало нырок в густое желе, даже авто замедлило ход, но на территории Ийери оказался без проблем. Бросил машину рядом с храмом и двинулся в сторону внутренних покоев — анфилады зданий, находящихся по центру этого «Запретного Города». Не зная местной архитектуры и правильных путей можно запросто заблудиться, на что постройки и рассчитана. Точное местоположение личных комнат «божества» знают лишь приближенные-маги Сугуру, да те слуги, что являются «окнами» — то есть могут видеть различные магические явления, но не имеют сил с ними справиться. Обычно именно «окон» Техникум использовал в качестве своих агентов. На счет «окон» у Сугуру вообще долго были сомнения — к какому виду их причислить, но в итоге он милостиво решил, что это все же не «обезьяны», просто крайне слабые маги. Помнится, тогда Сёко съязвил на тему, что кто-то перечитал Гарри Поттера и теперь делил мир на магов, сквибов и маглов. Сугуру только плечами пожал, шпилька Ийери его и близко не задела. Сёко влетел во внутренние помещения главного здания, резко распахнув двери… но в комнате обнаружился только дремлющий младший, обложенный со всех сторон подушками. Тихо работал увлажнитель воздуха, распространяющий мягкий цитрусовый аромат цитруса, по всей комнате едва заметно колыхались полупрозрачные золотистые занавеси, создающие почти сказочный эффект. Бывший одноклассник Сёко окончательно превратил это место в какую-то гребаную святыню. Подросток тут же вскинулся от громкого и резкого звука с которым Сёко раздвинул сёдзи и Ийери ощутил, как внутри его кольнуло чувство вины за этот напуганный взгляд. Сугуру-младший все еще оставался дерганым и несчастным, прошло слишком мало времени с событий, травмировавших и сломавших его. — Сёко? — распознав знакомое лицо, Сугуру чуть-чуть успокоился. — Что-то случилось? — Случилось, что мне очень нужен твоя взрослая версия, — Ийери даже тон смягчил, чтобы не пугать подростка еще больше. — Он отошел по каким-то срочным делам, но обещал вернуться через пару часов, — Сугуру подтянул теплое одеяло и завернулся в него, как гусеница, несмотря на то, что в помещении было более чем тепло. Ну, да, когда у тела почти нет жировой прослойки, что вообще будет греть тонкие птичьи косточки? — Хорошо, — выдохнул Сёко. — Ты не против, если я подожду его здесь? Как ты себя чув…ствуешь… Ийери даже не ощутил боли. Просто все его тело вдруг онемело, оцепенело и обязательно упало бы на пол, но этому не позволили случиться, мягко подхватив за бока и прижимая к другому телу — высокому, широкому и сильному. Взгляд Сугуру сначала стал недоуменным, потом напуганным и растерянным. — А я ведь знал, что ты сюда бегаешь. Но кто бы мог догадаться, что вы с Сугуру прячете тут такое сокровище? — проворковал знакомо-дурашливый голос Сатору Годжо. — Было так неудобно в твоем багажнике, ты бы знал насколько, Сёко. Зато смотри какой фокус я смог провернуть, — Годжо говорил со знакомой придурью, но Ийери не обманывался этой маской — за ней скрывалась первостатейная злость, нет, даже ярость и желание оторвать кому-то голову. В идеале, наверное, самому Сёко, но Сатору старался не портить «свои вещи» Объятия Годжо стали крепче, и он нежно покачал Ийери из стороны в сторону, как маленького ребенка, как любимую куклу. — Не волнуйся, это просто запечатывающий амулет — он тебе никак не навредит. Так и быть, прощаю тебе все твои недомолвки и грешки, за то, что помог пробраться внутрь. А всего-то надо было немного напугать Мегуми — чтобы он тебе нажаловаться, а потом подождать и проследить как ты уже сам, с горящей задницей, побежал сюда, на серьезный разговор с Сугуру, — напоследок запечатлев на скуле Ийери насмешливый «чмок», Сатору осторожно опустил бывшего одногруппника на пол. Словно кукла, Сёко остался сидеть так, как его посадили, но не был способен двинуть даже пальцем. Удивительно как мог рефлекторно дышать и сглатывать, чтобы не захлебнуться — видимо таковы условия печати. В остальном же, все, что ему подчинялось — движение глазных яблок. Сатору был в своей форме учителя Техникума — брюки и куртка из непромокаемого материала, да щегольские туфли, ценой с бюджет какой-нибудь маленькой страны третьего мира. Повязку с глаз он стянул, видимо желая во всех подробностях разглядеть напуганного подростка-Сугуру. — Тшшш… я же не чудовище какое-то, — из насмешливого, тон Годжо быстро перетек в ласковое низкое воркование, каким можно успокаивать маленького ребенка. — Откуда ты у нас такой милый взялся? Сугуру попал под какое-то проклятье, которое его расслоило? Или ты гость с параллели? Твои энергетические рисунки почти точь-в-точь, как у моего драгоценного друга… с небольшими изменениями. Значит, проклятьем или человеком, натянувшим чужую личину, быть не можешь. А еще Сугуру точно жив, следовательно, и призвать его дух в чужое тело нельзя… Шесть глаз Сатору действовали не так, как сканирующая техника Сёко, при помощи которой он мог видеть внутреннее строение объекта и находить аномалии. Взгляд Шести Глаз имел куда больший спектр восприятия, особенно когда Годжо смотрел прямо, а не через закрытые веки и блокирующую лишние потоки повязку. Но именно из-за этого Сатору сейчас не мог рассмотреть все подробности, только сличил общие контуры. Сугуру же оставался в своем импровизированном гнезде и тоже выглядел парализованным, почти как Сёко. Разве что попытался отодвинуться назад, когда Сатору подошел совсем близко, но Годжо тут же размазался в пространстве, чтобы оказаться сидящим на коленях за спиной Гэто. — Не бойся, я тебе не наврежу, — огромные руки с грубыми пальцами легли на плечи Сугуру, затянутые в легкое юката, служащее подростку и пижамой, и домашней одеждой. — Боги… кто сотворил такое с твоими волосами? — голос Годжо стал еще тише, но при этом странным образом разносился по помещению, вибрируя в костях. Сёко начинало казаться, что все происходящее просто кошмар из которого он никак не может выбраться. Сатору же ткнулся носом в короткие и модно обстриженные пряди черных волос Сугуру, глубоко втягивая их аромат, как наркоман, вдыхающий кокаиновую дорожку. — И пахнешь также, как на третьем курсе, — завороженно проговорило это чудовище. Сатору как огромный осьминог обхватил Сугуру руками за плечи, прижимая к себе, с выражением чистейшего кайфа на безумном лице. Хорошо хоть из той позиции, в которой находился Гэто, он не мог видеть этого чокнутого лица с горящими неоном глазами. — Где твои волосы, Сугуру? Я оторву руки тому, кто посмел к ним прикоснуться. Порву на мелкие кусочки, хочешь? Почему ты молчишь? А у подростка к тому моменту уже явно ожили все его психотравмы из прошлого мира — он начал трястись, словно припадочный и, кажется, только это и отрезвило Сатору. Он чуть-чуть ослабил объятия, припрятал психоз под парой слоев из растерянности и заботы, а потом попытался повернуть Сугуру к себе. Но стоило ему столкнуться со взглядом золотых глаз, как Гэто… просто заплакал. Сломанный. Намного сильнее сломанный, чем даже Сугуру из этого мира. Их Сугуру нашел свою опору и новую цель существования, превращая ее в стальной стержень, на который нанизал осколки старой личности. А этот парень просто состоял из черепков, которые Сёко и Сугуру-старший начали склеивать воедино. Такого Сугуру Гэто местный Сатору не видел никогда в жизни… может быть и зря. Хотя это не отменяло того, что Ийери сейчас яростно хотел отпиннать придурка ногами и нанести ему пару травм, слабо совместимых с жизнью. Черт, да хотя бы наорать, но даже этого Сёко оказался лишен. Всё, что он мог, это гонять проклятую энергию внутри тела, пытаясь разрушить печать — теперь он ее очень хорошо чувствовал. Тоненький листок пергамента на спине, ровно между лопаток, изрисованный сложными заклинаниями. — Ты… плачешь? — Сатору явно не верил глазам — ни человеческим, ни магическим. Но его хватка стала только сильнее, и он прижал Сугуру к себе, начиная гладить по голове, будто маленького ребенка. Что ж, хоть так — перешел из маниакальной фазы во что-то хоть немного похожее на человеческую растерянность. — Все хорошо, я тут, я о тебе позабочусь. Хочешь конфет? У меня есть конфеты… «Спешите видеть — наш клоун не знает, что ему делать» — хотя бы мысленно процедил Сёко. Если б вот так развезло кого-то из его студентов, Сатору было бы намного привычней. Надел маску придурка, сказал пару жизнеутверждающих глупостей, да действительно что-нибудь купил. Но плачущий Сугуру просто выбил психа из колеи. Сугуру не плачет, Сугуру не просит о помощи, Сугуру прячет все свои чувства глубоко внутри… [Сугуру не позволяет Сатору Годжо к нему прикасаться] Придурок-Годжо действительно достает из кармана форменной куртки целую горсть самых разных конфет и растерянно пытается подсунуть их под нос Сугуру, но тот только переходит с беззвучного плача на форменную истерику и с силой ударяет Сатору по плечу острым кулаком, что нынешнему, двадцатисемилетнему Годжо, естественно, как заряд дроби слону — даже царапины не оставит. — Ненавижу… тебя, — наконец прорывается через рыдания. — Ненавижу! Тупой-тупой-тупой Годжо! [но при этом он все равно даже не пытается вырваться] — Эй, я очень даже умный! У меня диплом с отличием! — привычно по-идиотски бормочет двухметровый белобрысый псих. Сёко почти справился с печатью, отталкивая ее от своего энергетического поля… но Сугуру-старший успел раньше. Стремительно ворвался в помещение, видимо издали услышав всхлипы и бессвязные обвинения, огляделся, молниеносно оценил ситуацию, сорвал листок пергамента со спины Ийери, а потом оказался уже возле Сатору и Сугуру младшего, вцепляясь в свою уменьшенную копию. Бить, судя по всему, не решился, так как мог навредить и подростку. С шипением потянул младшенького на себя, не отводя злых глаз от Сатору, но тот вцепился, как настоящий прирожденный осьминог, всеми щупальцами, то есть руками. — Целых два Сугуру Гэто… я в раю, — расплылся в блаженной улыбке Годжо… и получил тяжёлый подзатыльник от уже контролирующего свое тело Ийери. — Ай! — так не честно! Двое на одного! [и снова не разжал руки] — Отпусти сейчас же! Ему нельзя волноваться! Знаешь, сколько мы сил потратили, чтобы хоть немного смягчить ПТСР?! — после многих лет совместной учебы и работы, Сёко прекрасно знал, что ни в физической силе, ни в скорости ему Сатору Годжо не превзойти и если его удары и доходили до этого психа, то лишь когда тот расслаблялся или сам специально подставлялся, давая Ийери спустить пар. Так что тут помогут лишь слова. — Посмотри на него — кожа и кости, он почти разваливается на ходу! Отпусти Сугуру и дай нам привести его в порядок! Я, как его лечащий врач говорю, что все это может очень плохо кончиться! Теперь Сатору действительно отпускает. Не́хотя, но выпускает того, кого уже счел своей законной добычей. Если Сёко и может за что-то благодарить чужой психоз, так это за то, что ради Сугуру Гэто, Сатору готов поступиться даже собственными принципами. Говорят, социопаты не могут любить. Это не совсем правда. Порой они влюбляются и тогда всё их существо сосредотачивается на объекте любви, пускай порой это даже принимает слишком уж жесткие формы, вроде желания запереть в своем доме и никогда не выпускать наружу, а также попытки очистить чужое общество от других людей. — Отойди, мне надо его осмотреть, кретин, — Ийери отпихивает Годжо назад, зная, что, не смотря на разницу в и силе и массе, тот отодвинется. Подросток уже просто судорожно всхлипывает, все еще не вернув себе дара связной речи — обвинения в сторону Сатору не считаются. Взрослый Сугуру бросает в сторону Годжо разъяренные взгляды, способные проплавить даже листовой металл, но молча укачивает у себя в руках младшего и, когда Сёко опускается рядом, то позволяет медику распахнуть полы чужого юката. Благо, внизу есть белье, но Сатору с его взглядом-рентгеном, наверное, просто похрен. Он просто передвигается чуть в сторону, сидя на расстоянии вытянутой руки и с высоты своей башки-колокольни прекрасно все видит. Даже не так. Он не просто смотрит и видит, он откровенно восхищенно пялится, как маленький ребенок, которому подарили на день рождения целый Диснейленд. Не хватает только подтекающей изо рта слюны. Отмечая этот ужас краем глаза, Сёко осторожно притрагивается к младшему Сугуру, пропуская мягкие волны своей силы через его тело. Нервный срыв, истощение, усталость… — Все почти в порядке. Угрозы для ребенка нет, — наконец облегченно выдыхает Ийери. Да, Сатору еще не разглядел этого факта. Но много ли ему понадобится времени, чтобы лучше разобраться в переплетении чужих энергетических потоков, чтобы обнаружить аномалию в брюшной полости? Так что, если ахуевать, то сразу — получи и распишись, Сатору Годжо. — Ребенок? — казалось бы эти глаза итак сияют как неоновая вывеска, но сейчас их свечение стало таким ярким, что даже смотреть страшно. — Кто… кто посмел? — на красивом лице проявляется что-то не менее жуткое, Сатору сейчас даже не как маг выглядит, а как человекоподобное проклятие. Собственничество, желание убить того, кто вообще рискнул достать свой член из штанов и направить его в сторону Сугуру Гэто, а также острое желание порвать рискнувшего на мелкие-мелкие кусочки собственными руками. — А что, много вариантов? — Сёко злится на всю ситуацию в целом и потому его инстинкт самосохранения просто нахрен отключается — он знает, что Годжо считает его «своей вещью» и он никогда не сделает «своей вещи» ничего непоправимого… пока ту не придется уничтожить, чтобы она не досталась кому-то другому. — Как думаешь, почему один твой вид довел его до слез, истерики и икоты? Схватив парочку одеял, Ийери начинает заворачивать дрожащее тощее тело в мягкие слои ткани, чтобы сохранить как можно больше тепла. У Сатору тут же гаснут глаза. — Я ничего не делал, — отвечает упрямо «Сильнейший маг современности», но его голос звучит теперь совсем тихо, а глаза гаснут. — Или это… сделал «другой» я? Если так… Сугуру, хочешь я его убью? — Все на что ты способен, да, Годжо? — теперь и старшего Сугуру прорывает — он итак держал яд в себе слишком долго. — Кого-нибудь грохнуть! Помнится, мне ты тоже что-то подобное предложил после случая с Сосудом звездной плазмы?! И все, на большее не способен — ни поддержки, ни внимания, ни даже попытки быть рядом! Больная тема, больное место, куча триггеров у всех вовлеченных сторон. Если бы у Сугуру сейчас не были заняты руки, он бы просто попытался убить Сатору. — Как будто тебе одному было плохо тогда, Сугуру, — в глазах Годжо тут ж вспыхнули искры злости и безумия. — Меня шпыняли с места на место, с миссии на миссию! И как… как я должен был признать, что виноват… что не уберег тебя? Тебя. Сугуру. Не Рико Аманай. — Мне даже на глаза тебе попадаться было стыдно! И ты ни слова не сказал! Молча варился в своих переживаниях! Молча прятал все свои проблемы! Молча взял и ушел их Техникума! С Сёко попрощался, а мне даже смс-ки пожалел! — Прекратите… — голос подростка врезался между этими двумя рычащими придурками, как острый тонкий нож. Младший Сугуру прижал ладони к вискам, запустил пальцы в волосы так, будто хотел их выдрать. — … прекратите сейчас же. Вы… вы оба… вы хотя бы есть друг у друга… вы оба… живы… — он снова плакал и Сёко уже серьезно подумывал о необходимости нажать пару акупунктурных точек, чтобы заставить парня отключиться. Колоть ему успокоительные он бы просто не рискнул, как не рисковал до сих пор давать какие-либо антидепрессанты. Травяные настои не в счет, они любому магу, как гомеопатия. Сугуру-старший замолкает, хоть и продолжает зло смотреть на Сатору, а Сатору тут же теряет вообще всякий запа́л для ссоры, хоть и выглядит мрачно. Тем более, Сатору не знает всей истории и в его голове наверняка сейчас крутятся самые нехорошие мысли. — В восемнадцать лет я был идиотом. И ты был идиотом, — наконец выдавливает Годжо. — Я готов признать часть своей вины. За то, что не решился на разговор, за то, что недосмотрел, за то, что был ослеплен своими новыми способностями и первым в жизни поражением. Но я исправился, провел работу над ошибками и теперь никому из студентов не позволяю вариться в той яме с мерзостью, которую устраивают старейшины. О, да — Сёко знал, как именно это происходит и что в принципе кроется за словами Сатору. Не просто слежка, а настоящее сталкерство и, стоит сказать, Сатору Годжо один из самых впечатляюще-пугающих сталкеров о которых Ийери слышал. А, учитывая, что он не просто врач в медпункте, но еще и судебный патологоанатом, то сталкиваться приходилось с самыми разными психами и с тем, что они творили. Черт, Сёко так хотел, чтобы Сатору и Сугуру поговорили хотя бы спустя почти десятилетие, поэтому и рванул сюда, решив, что у Годжо окончательно съезжает крыша и откладывать выяснение отношений с ним уже просто нельзя. Но он точно не рассчитывал на лишних свидетелей в лице себя самого и младшего Сугуру. — Выйдите оба. Поговорите. Решите свои заебы. Подеритесь, наконец. И дай Сатору послушать одну длинную аудиозапись, Сугуру. А я побуду тут с подростком, которого вы загоняете все глубже в состояние истерики, — Ийери силой разжал руки Гэто и отобрал его драгоценную ношу, взглядом говоря, что начнет линчевать эту парочку прямо тут, если они не перенесут разборки в другое место. На мгновение, даже ощутил некоторый испуг, учитывая какое безумие сверкало в чужих глазах. Оба его друга… они оба сумасшедшие и с этим пониманием приходится жить. Просто он так часто отодвигает это на задний фон, мысленно говоря самому себе «Кто, если не я, заставит их не потерять остатки человечности?» Но никогда раньше он не оказывался между молотом и наковальней, за последние почти десять лет не бывало ни единого раза, чтобы они находились в одном помещении одновременно… еще и злющие, как черти. И все-таки послушались. Встали, Сатору отряхнул коленки, Сугуру поправил подолы многочисленных одеяний, молча вышли, едва не столкнувшись плечами в проходе. Створки сёдзи захлопнулись, Сёко облегченно вздохнул. И услышал, как в кипе одеял, которые он держал в руках, послышалось шуршание. Молча глотая слезы, Сугуру развернул одну из конфет, которые Годжо благополучно разбросал по всему полу и так же молча сунул в рот цветной круглый леденец. Какое же все-таки это ужасное проклятье — любовь. Сёко и сам под него попал, прикипев и душой, и мясом к бывшим одноклассникам. И вот к этому подростку. Он ведь тоже испытывал чувство вины за то, что не спас и не уберег, не удержал на краю обрыва. — Сатору сильно тебя напугал? — устроив драгоценную ношу на подушках, Ийери без какой-либо просьбы со стороны собрал все конфеты и ссыпал их в руки Сугуру. — Немного… в первый момент… я подумал, что это «мой» Сатору. Сатору, в котором нет ничего от человека, — обычно привередливый к еде, вечно страдающий тошнотой, сейчас подросток открывал конфету за конфетой, стоило лишь доесть предыдущую — это только доказывал, насколько бо́льшая часть проблем с расстройством пищевого поведения у Сугуру зависит именно от головы. Ладно, пусть ест сладости — у Сёко всегда есть ферменты для пищеварительной системы в запасе. Да и у Сугуру где-то должны быть залежи всевозможных лекарств от проблем с ЖКТ. — То есть то, что он псих с манием преследования тебя не отталкивает? — Ийери постарался задать вопрос максимально мягко, чтобы подросток ни в коем случае не решил, будто его осуждают. — Сёко… — Сугуру поднял глаза на собеседника. Золотые, красивые, такие знакомые глаза. — Я и сам свихнулся в тот момент, когда понял, что любил только болванку. Пустую куклу, куда Тенген залила пару паттернов поведения… и которой управляла сами большую часть времени. Он просто стоял возле стены, как сломанный манекен, когда не был ей нужен. И… в какой-то момент, я малодушно подумал, что пускай все будет так. Пускай я отдам ей ребенка, пускай мне сотрут память… лишь бы не помнить о том, как любил пустое место. Я заставил себя шевелиться только благодаря тебе — твоей версии из моего мира. Понял, что еще остались люди, которые меня любят. Понял, что ребенок у меня внутри это не кукла, а существо с душой, которую Тенген собиралась сожрать заживо. И ради вас, ради этого ребенка я еще живу и существую, но… это не отменяет огромной дыры вот тут… — рука Сугуру, выпутавшись из одеял, прижалась к его же груди, напротив сердца. — Пускай Сатору в вашем мире хоть псих, хоть маньяк… он настоящий. Живой. Он личность. Конфеты кончились, а вместе с ними кончились и силы у Сугуру. Он свернулся в тугой клубок межу подушек, спрятался под одеялами и пледами, и Сёко знал, что, скорее всего, подросток снова беззвучно плачет. Удивительно, как им вообще удалось поговорить. И страшно представить сколько понадобится сил, чтобы хоть немного подлечить чужую психику. Сёко уже догадывался, что одного взрослого Сугуру для полноценного душевного восстановления явно будет мало, но теперь увидел собственными глазами насколько важна оказалась вторая часть терапии — живой и безумно-влюбленный Сатору Годжо. Странно, правда, как они еще не услышали звуки взрывов и не ощутили локального землетрясения — примерно так Ийери представлял возможное воссоединение своих бывших одноклассников. [все еще остававшихся его лучшими друзьями] Уйти и проверить, значило оставить Сугуру одного в максимально не стабильном состоянии, поэтому Сёко оставалось лишь вздохнуть, избавиться от куртки и обуви, а потом просто dлезть внутрь чужого кокона. Подросток вздрогнул, почувствовав, как его обняли со спины, но вырываться не стал. Решив, что хуже точно не будет, Ийери прижал его к себе плотнее, пытаясь согреть, заодно натянув сверху них обоих побольше слоев ткани. — Наверное, из твоей старшей версии грелка получше, — неловко пошутил Сёко, осторожно утыкаясь носом в короткие и гладкие пряди чужих волос. — Ты тоже… очень теплый, — пробормотал будто простуженный голос. На самом деле все элементарно — кое-кто доплакался до заложенного соплями носа. — На самом деле… это ужасно — то, как много я плачу теперь по поводу и без. И как много со мной приходится возиться. — Напомни мне на днях рассказать тебе, как могут чудить беременные женщины и ты поймешь насколько покладистым и спокойным остаешься. А ближе к родам из-за одного интересного механизма, вообще может отключиться инстинкт самосохранения. Представь — у женщины уже отошли воды, ей срочно надо в больницу, а она решила накраситься. Вместо ответа Сугуру чуть нервно хихикнул… и все-таки уснул. Просто отключился, израсходовав свою батарейку в ноль. Сёко и сам не удержался — зевнул, почти вывихнув челюсть, прислушался к чужому тихому сопению… и мгновенно уснул. Без снов, без забот, без лишних мыслей в голове. Он не спал так уже чертовски давно. [лет десять?] — Спят как ангелочки, — проговорили где-то рядом спустя какое-то время. Сёко почувствовал, как медленно просыпается, ощущая вокруг странное оживление — кажется рядом раскатали еще один футон. — Давай, разбуди их еще, — тихо прошипели с другой стороны. Сатору за спиной Сёко, а Сугуру чуть дальше своей младшей версии — отстраненно возникла мысль на периферии сознания. — Сложно удержаться — оба такие сладенькие, — слышать от Сатору такое в свой адрес… Ийери покрылся мурашками и решил на всякий случай не открывать глаза. Его чуткое обоняние ощущало новые непривычные запахи. Соль. Мускус. Секс. Остро пахло сексом. О, боги. Эти двое помирились, натрахались и пришли сюда нежничать? Самое страшное состояло в том, что Сатору прижался к Сёко со спины всем телом — хорошо хоть одет, но явно сбросил куртку, еще и горячий, как батарея центрального отопления. Впрочем, дальше стало страшней — устроившийся рядом с младшим, Сугуру обхватил его руками и заодно обхватил Ийери за плечи, в то время, как Сатору повторил его трюк уже со своей стороны. Сёко оказался просто зажат между двумя бывшими одноклассниками, вместе с его драгоценным пациентом. — Сладенькие? Годжо, ты что, хочешь их съесть? — еденько пробормотал Гэто. — Можно и съесть, — внезапно согласился Сатору… прежде чем лизнуть Сёко в открытый участок шеи. — Но сначала… надо бы избавиться от Тенген.