Дети революции.

—могу ошибаться, но, кажется, тысяча шестисотый год, он тогда.. —тысяча шестьсот первый-шестьсот второй—исправляет Готье, даже не отрываясь от своей книги. —а ну цыц!—ругается Скэриэл, кинув в чистокровного бумажкой—не подсказывай! Я должен сам. —до тебя еще дойдем, Готье—уверяет Эдвард, тоже косо посмотрев в сторону лежачего на подоконнике юношу.—продолжаем.—просит он, беря в руки следующую репродукцию:корабль, тёмное море, огромные волны. Скэриэл отмахнулся. —Так, это сто процентов Рембрандт Харменс Ван Рейн. —Почему? - наконец подал голос я. Я наблюдал за тем, как Эдвард помогает Скэриэлу заучивать названия картин и, как Готье контролирует темную материю, вот уже целый час. А ещё час до этого слушал, как Скэриэл и Готье пытаетються выучить наизусть первую песнь «Илиады» Гомера. Они повернулись ко мне, и даже Готье с хитрой улыбкой окинул всех нас взглядом, терпеливо ждя ответ. Скэриэл с улыбкой объяснил :  —Просто это единственный пейзаж с морем у Рембрандта. А ещё эта картина была украдена в тысяча девятьсот девяностом году, и до сих пор неизвестно , где она находится. —Не отвлекайся, — с шутливой суровостью одёрнул его Эдвард. - Как называется картина? Когда была написана? —Дай мне секунду. — Скэриэл пристально вгляделся в репродукцию. —ну ну—подначивал чистокровка, вальяжно сползая к нам пол и усаживаясь рядом со Скэриэлом. Лоу нахмурился— Вроде «Христос во время на каком-то там море». —каком именно море?—уточняет Готье, за что тут же отхватывает подзатыльник от Эдворда. —не подначивай.—ворчит Эдвард—судя по всему, ты уже отдохнул. Щас он ответит и мы проверим, как ты стреляешь из лука.—чистокровка тут же надулся, продвинувшись еще ближе к Скэриэлу, смотря на него расстроенными глазами. —не смотри на меня так, заслужил.—заявляет он, но все таки проводит рукой по волосам Готье, успокаивая. —так что за море?—переспрашивает Эдвард, снова посмотрев в справочник. —секунду.. может Галилейское?—предположил Скэриэл. —верно! —отозвался Эдвард. —Картина «Христос во время шторма на Галилей-ском море» Рембрандта. А когда написана...— Скэриэл обречённо вздохнул и устало потёр виски. —Ни малейшего понятия. —Тысяча шестьсот тридцать третий год, — закончили в унисон Эдвард и Готье. —а теперь ты Готье—на чистокровного упали сразу все взгляды и парень замялся. Несмотря на то, что он был чистокровным, он имел достаточно большие проблемы с контролем черной материи: не мог быстро сделать нужную фигуру, удержать материю в нужной форме и скорее всего, если бы учился в лицее-заваливал бы все практики. Скэриэл, защищая свое сокровище, говорил, что это все из-за того, что он живет в запретных землях, но мне кажется, что даже если бы он был «обычным» у него бы были явные проблемы. —я жду—напомнил о себе Эдвард и поставил перед Готье два кольца, через которые должна пролететь стрела. Хитклиф поморщился, но все же встал на ноги. Даже со спины было видно, как трясутся его ладони. Немного помешкав, он все таки поднял руки создавая нечто похожее на лук. Этот выглядел намного лучше, чем куча предыдущих, но все ровно был кривой, но несмотря на это я открыл рот. Для меня и всех низших все эти фокусы с темной материей были и правда какой то сказкой: такой же завораживающей и такой же недоступной. Кое-как он создал стрелу, которая тоже была больше похоже на бревно, чем на реальное оружие. —расслабься—добавил Скэриэл, подходя ближе к Хитклифу и гладя ему одну руку на плече, а вторую вытягивая в сторону стрелы. Готье закусил губу и выпустил стрелу. Она пролетела через первое кольцо и тут же растворилась в воздухе. Хитклиф взбесился. —черт.—ругнулся он, стараясь держать себя в руках. В комнате посеялась давящая атмосфера надвигающейся историки. —это намного лучше, чем в прошлый раз—попытался успокоить его Эдвард—еще пара попыток и будешь стрелять лучше, чем из пистолета. —у обычных чистокровных получается с первой попытки.—ворчал Готье, с каждой секунды злясь все сильнее, но на него тут же сзади навалился Скэриэл. —а ты не обычный чистокровный—заявил тот.—ты мой чистокровный, а значит лучше их всех вместе взятых. Я рассердился. Как же бесили все их эти лабызания на публику. Эдвард окинул всех нас взглядом и с надеждой улыбнулся готье—вот именно. Не бери в голову, я уверен, что всех их там поголовно с детства тренируют, а ты начал пару месяцев назад и уже догнал сверстников. Потренируйся пока, я когда вернусь, проверю. —зайдешь в книжный? —уточняет Скэриэл пихая мужчине в руки помятый листок бумаги. Эдвард кивнул уходя в коридор , а за ним вышел я и Скэриал. —хочу кофе—заявил последний, но тут же развернулся, услышав жалобный скулеж: —ты тоже уходишь?—Готье сейчас больше напоминал маленького ребенка, чем очень позабавил Скэриала и тот подошел обратно, ласково проведя по его волосам—тебе нужно сосредоточится, а я отвлекать буду. Мы скоро вернемся—и всей толпой мы вышли в коридор, закрыв за собой дверь. Они с Эдвардом о чем то поспорили, вроде мужчина снова ворчал из-за того, что Скэриэл только вылез из под капельницы и снова изводил себя работой и обучением. Нет, он не заболеет, но точно истощит себя.

***

Пару дней назад Скэриэл вернулся домой, спустя неделю в очень плачевном состоянии: Он сильно похудел, руки дрожали, само тело постоянно заваливалось на каждом шагу, а утро тогда вообще началось с того, что он упал в обморок. Эдвард поставил ему капельницу и весь день что-то вкалывал, вливал и скармливал. По удачному стечению обстоятельств, примерно за пару дней до приезда заболел Готье и тогда все это время лежал с температурой. Только придя в сознание, Скэриэл пожелал что бы хитклифа переложили к нему.. Ну серьезно? Он даже на смертно одре с собой Готье положит. Еще через пару часов, Эдвард сообщил, что Скэриэл хочет меня видеть. Зайдя в комнату на глаза первым делом попался именно уснувший Хитклиф, который тихо сопел прижавшись к холодному Скэриэлу. На столе стояло куча склянок, а сам Скэр устало поглаживая своего принца по голове. —подойди, Джером.—тихо подозвал он и я буквально подполз к ним. —оставил бы его в другой комнате, тебе и так хреново, щас еще сильнее заболеешь—выдохнул я, снова уставившись на умиротворенное лицо спящей чистокровки, но Скэриэл, заметив куда направлен мой взгляд, быстро натянул одеяло , пряча в нем Готье. —не пялься на него— ворчал Лоу, снова повернувшись ко мне—я не заболею. От Готье точно. Я-перенощик смерти. Признание было настолько неожиданным, что я невольно попятился назад.—чт. Ты..?—я не верил своим глазам и снова невольно посмотрел на впритык лежащего Хитклифа. Скэриэл заметил мой взгляд. —не переживай, я смыл с себя пыль. Он не заболеет—почему то мне одновременно стало и лучше и хуже. Я ненавидел Хитклифа, но точно не хотел его смерти. По крайне мере не тут. —разочарован?—заметил Скэр—не переживай, это наверное из-за клятвы. Все таки раньше ее делали влюбленные и видимо на тебя это повлияло. Можешь не нервничать, Готье всего лишь часть плана. —то есть это ты заразил Грейс Хитклиф—резко захотелось перевести тему. Скэр отрицательно помотал головой—нет, но я заразил кого-то другого. Как только поступлю в академию, завяжу с убийствами. Тяжело это все.—его начало клонить в сон и я заметил, как он прижал к себе ближе Готье, а потом слабо указал на книгу лежащую на столе—почитаешь мне, пока я не вырублюсь? Я взял небольшой сборник, не замечая закладки, но Лоу сказал, что я могу прочесть любой стих. Я выбрал самый первый и когда я закончил, Скэр в полу-бреду произнес: —мы можем называться «союзом проклятых»—а когда я поднялся, он добавил—все мы с рождения состоим в «союзе проклятых». Все, кроме Готье.