Долгая счастливая жизнь

— Так. Теперь твоя очередь. Ниган потер заросший щетиной подбородок и поднял пистолет. Дуло уставилось Дэрилу в лицо, но не вызвало особых эмоций. Он не мог отвести взгляд от тела, в странной, неестественной позе застывшего на земле. Место в середине лба, куда попала пуля, казалось таким небольшим и аккуратным, почти незаметным. Но пустые голубые глаза не были живыми, Дэрил не мог обмануться на этот счет. Даже несмотря на то, что ещё несколько часов назад они сидели вместе в машине и спорили. — Почему мы остановились? — спросил Дэрил. — Я должен кое-что сделать. И я хотел тебе кое-что сказать. Дэрил мотнул головой в сторону рации Спасителей, криво установленной на приборной панели. — Нам надо поторопиться. Ниган в Хиллтопе. — Да, я знаю. Рик казался очень уставшим. Словно вынужден был таскать на своих плечах всю тяжесть мира. Под глазами у него залегли глубокие тени, лицо осунулось и побледнело. Он, кажется, давно не спал. Дэрил не видел его спящим со смерти Карла. Рик потер ладонью лицо. Это был очень открытый жест, напоминающий, что Рик — всего лишь человек. Человек, недавно потерявший сына. Дэрил ждал. Настороженно и нетерпеливо. С тех пор, как он сбежал из Святилища, терпения ему никогда не хватало. Ему казалось — только как можно больше смертей Спасителей немного очистят его от совершенного предательства. Пусть никто из его семьи не считал, что предательство вообще было, он знал — оно было. — Ты не умрешь, — сказал наконец Рик, собравшись с мыслями. — Что бы ни случилось дальше, ты не умрешь. Поэтому я хотел, чтобы ты мне кое-что пообещал. Дэрил ненавидел давать обещания. Особенно в последнее время. Их приходилось слишком часто нарушать. Его слово — слово мужчины — стало больше похоже на продажную шлюху. — Я не умру. И ты не умрешь. Умрет Ниган. — Нет, — слишком уверенно отрезал Рик. — Ниган не умрет. Не потому что мы его не можем убить и не потому что он этого не заслуживает. Потому что это будет бессмысленно. Если он умрет, он станет мучеником, которого будут помнить, и время сделает из него героя в глазах людей. Он должен жить, чтобы ни у кого не возникало сомнений, кто он на самом деле. Ублюдок, кусок дерьма… — Рик сжал челюсти и замолчал, стараясь подавить злость и проглотить слова, рвавшиеся наружу. Сглотнул, продолжил: — У людей должна быть возможность убедиться в этом лично. Возможность сделать выводы. Может быть, если он будет жить, нам больше не придется встречать жестоких тиранов? Может быть, глядя на этот пример, мы все сможем стать лучше? Сможем построить мир и жить? Может быть, если он будет жить и все его люди тоже, мы сможем показать, к чему ведет милосердие? Что завтра может быть лучше. Что ничьи дети не обязаны умирать. Рик был явно не в лучшей форме. Его голос был готов вот-вот сорваться как и он сам. Его едва заметно била дрожь. — Плевать я хотел, что будет завтра, — буркнул Дэрил. Ему казалось, если Рик выместит свой гнев и свое горе в борьбе, как это пытался сделать он, ему станет легче. А милосердие ни к чему не приведет. И лучше уже точно не будет. — Я хочу сегодня посмотреть, как ублюдок умрет. Убить его своими руками. — Нет, ты должен думать о том, что будет завтра! — в Рике проснулось раздражение. Но он тут же снова сник: — Если мы не будем об этом думать, то зачем тогда это все? За что мы сражаемся? Дэрил недовольно промолчал. Он сражался, чтобы отомстить. За всех, кто погиб, и за себя. Хотя в том, что случилось с ним, виноват был он сам. Но проще было ненавидеть других. Нигана. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне это, — продолжал Рик. Дэрил недоуменно на него посмотрел, и Рик пояснил: — Пообещай, что, чем бы сегодняшний день ни закончился, Ниган останется жив. — Следи за этим сам. Твоя идея. Рик отвернулся. Помолчал. По запотевшему из-за дождя лобовому стеклу скатилась капелька, прочертив небольшую дорожку. В салоне было душно и сильно пахло Риком, его раздражением и чем-то еще, темным и глубоким. — Я не переживу сегодняшний день, — наконец сказал он. Негромко и обреченно. Тут же пояснил, опережая возражения Дэрила: — Я не хочу умирать и не ищу смерти, хотя и не понимаю, почему все еще жив. Это сложно. Я… — он прервался и глубоко прерывисто вздохнул. — Мне кажется, мы сейчас приедем туда, и Карл ждет нас там. Защищает Джудит. Придумывает план отхода. Говорит мне, что так нельзя. Я знаю, что он прав. Так нельзя. Мы катимся в пропасть! Занимаемся не тем! Сражаемся не с тем! Нам всем надо жить дальше, строить дома, сажать огороды, растить детей. Чем мы занимаемся? Нам всем надо жить дальше. Его руки лежали на руле, и Дэрил обратил внимание, как подрагивают его пальцы. — Да, — согласился он. — Убьем Нигана и будем жить дальше. Рик усмехнулся уголком рта и качнул головой. — Ты меня не слушаешь. — Нет, это ты меня не слушаешь! — Дэрил. Если мы убьем Нигана, война никогда не закончится. Мы не станем друзьями с его людьми, мы не сможем построить новый мир. Надо показать им, что спасение возможно, если перестать убивать друг друга. — И поэтому ты говоришь, что умрешь сегодня? Нахер твою логику! — Я умру не поэтому. Я умру, потому что он не готов принять эту правду. — Ну и отправим ублюдка в ад! А потом начнем строить новый мир. Дэрил тоже начал раздражаться. Он не собирался так просто позволять Рику умирать. Или кому-то еще. Умерло достаточно дорогих для него людей. Следующим должен был умереть тот, кто действительно этого заслуживал. Рик снова покачал головой. — Хочешь ты этого или нет, будет так. Я почти уверен, что не переживу сегодняшний день. Но ты останешься жив. Поэтому я хочу, чтобы ты пообещал мне, что проследишь, чтобы все было так. Чтобы все это закончилось. Это в твоей власти. — Я не буду тебе этого обещать! Мы щас поедем туда и либо умрем все вместе, либо убьем всех этих гадов, понятно? Рик опять усмехнулся, но без удивления, словно примерно на такой ответ и рассчитывал. — Давай, — махнул ему рукой Дэрил, — поехали. Мы теряем время. — Погоди. Еще кое-что. Рик полез в нагрудный карман рубашки. — Я не хочу, чтобы это потерялось или порвалось. Надо положить в укромное место. Потом вернемся. Или ты вернешься. По крайней мере это ты можешь пообещать? Он открыл дверцу и вышел из машины, не дожидаясь ответа. Дэрил слегка замешкался, бросив еще один встревоженный взгляд на рацию. Она хранила молчание, так что он вылез следом. Рик был мёртв. Рик был мёртв, а вместе с ним погибло и все остальное. Потому что все, что Рик говорил в машине утром, было полной херней. Невозможно что-то построить без него. Невозможно жить дальше. Нельзя просто забыть и простить. И уж точно не Дэрил должен этим заниматься. Его жизнь вообще не имеет смысла. Он всегда просто… делал, что ему говорили, и теперь, когда Рика не стало, остался, как игрушка со сломанным пультом управления. Бесполезный. Ниган победил и мог делать все, что хочется его больной душе. Победил их всех окончательно и бесповоротно, без шанса на то будущее, о котором говорил Рик. — Посмотри на меня, Дэрил. Я хочу видеть твои глаза, когда буду тебя убивать. Дэрил не мог заставить себя отвести взгляд от тела. Если Ниган хотел его убить, он мог сделать это и так. — Нет! — вскрикнул кто-то из женщин. Свидетелей гибели Рика и окончательной победы Нигана было не так много, только те, кто случайно оказался поблизости, когда Ниган поставил опоздавших на сражение в Хиллтопе Рика и Дэрила на колени. В звонком женском голосе слышались слезы, он срывался на всхлипы. — Ты не можешь его убить! Не надо! Это была не Кэрол, как можно было бы ожидать. Кэрол здесь не было. Она все ещё оставалась в Королевстве, защищала вместе с другими свой новый дом. Скорее всего погибла. Дэрил надеялся, что нет, она ведь сильная и такая смелая. Рик тоже был сильным и смелым. Стоя на коленях на влажной после утреннего дождя земле, Дэрил не мог перестать на него смотреть. — Заткнись, крошка. Дэрил мой человек, и я сам решаю, что мне с ним делать. Он махнул рукой, наверное, жестом показывая кому-то из своих ребят заставить замолчать бунтарку. Та сдавленно всхлипнула, и Дэрил все же покосился в её сторону. Все-таки стоит знать, кто снова пострадает из-за него. К его удивлению, это была та маленькая девочка, Энид. А ведь он с ней даже почти не разговаривал, перекинулся, может, парой слов, пока они жили вместе в Хиллтопе. И когда Карл умер, он молча сидел рядом, пока она плакала, уткнувшись маленькой Джудит в макушку. Его тогда настигло опустошение, придавила тяжесть потери. Пацан рос у него на глазах и за последние несколько лет сильно возмужал. Дэрил привязался к нему и гордился его успехами, как мог бы гордиться успехами младшего братишки. А потом это случилось — мальчик умер, оставив после себя лишь несколько писем и шляпу. Теперь эта девочка, с которой Дэрил тогда молчаливо разделил горе, вступалась за него. Глупая. Не стоило — из-за него точно не стоило. Да и не помогло бы. Тот, за кого надо было вступаться, теперь мёртв, как и его сын. Спаситель, один из тех, кого Мэгги пожалела и взяла в плен, удерживал Энид, не давая ей вмешаться. Он не применял оружие. Может быть, случится чудо, и Дэрил станет последним, кто здесь должен умереть? — Дэрил, — снова вкрадчиво окликнул его Ниган, и Дэрил услышал по его голосу, что он начал терять терпение. — Посмотри на меня. Или ты хочешь, чтобы эту крошку тоже убили? Дэрил медленно перевел взгляд на Нигана. С последней их встречи, того сильно потрепало. Рик или Джадис украсили его новыми синяками, он выглядел похудевшим и таким же уставшим, как и Рик сегодня утром. Дэрил ощущал его усталость. Гораздо лучше, чем он мог чувствовать Рика. Это в нем говорила их связь, крепнущая против воли с каждым днем. Поймав его взгляд, Ниган улыбнулся. Не ухмыльнулся, не скривил губы в оскале, напоминающем улыбку, а именно улыбнулся. По-настоящему. Дэрил смотрел в его глаза, стараясь подавить все — все! — эмоции. — Ты не можешь его убить! — снова крикнула Энид. Слезы оставили грязные разводы на ее щеках, делая ее похожей на пятилетку. Она совсем не обращала внимание на Спасителя, который пытался оттеснить ее в сторону, заставить замолчать. — Ты не можешь! Он же беременный! Дэрил никогда не понимал, почему к сексу в обществе такое особое отношение. Мерл, все его приятели, ведущие в телике, весь долбанный мир почитали секс как что-то очень важное, как достижение, которым нужно гордиться и хвастаться. Сколько было половых партнеров, какую девчонку вчера трахнул, а какой у этого омеги зад, так бы и вдул. Дэрил чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, не ощущая желания и потребности заниматься сексом. Он хотел быть как все, он пытался быть как все, но ни быстрый перепихон в болезненно-синем свете туалета какого-нибудь клуба, ни тисканья с девчонкой в подростковые годы, ни даже жаркое, лихорадочное время течки не доставляли ему такого удовольствия, как всем остальным. Он думал, он какой-то больной или, может, это все гормональные подавители, которые он почти никогда не переставал пить до тех пор, пока мир не полетел к чертям. Факт оставался фактом: он не испытывал ни потребности в сексе, ни желания им заниматься. С обычными людьми, что уж говорить о тех, кого он бы лучше убил. Ниган относился к последним. Но Дэрил ему проиграл. Он мог бы расслабиться и позволить всему случиться так, как хочет Ниган, как он делал в те считанные разы, когда ему доводилось спать с альфами. Представить, что его здесь нет, уйти в себя. Ниган и так уже делал с ним, что хотел: таскал за шкирку, раздевал, грабил, избивал, шантажировал, теперь мог еще и трахнуть, какая разница? Дэрил мог это пережить. Нигану это было не интересно. Он хотел, чтобы Дэрил не просто назвал себя его именем. Он хотел, чтобы Дэрил растворился в нем. Сам к нему потянулся и отдался. Дэрил осознавал, что Ниган из тех альф, за которым омеги тянутся. У него очень сильный притягательный запах, хорошо развитая способность подавлять волю, контролировать комнату и при этом оставаться интересным, сверкать своей харизмой. Дэрил не мог отрицать, что у гандона она была. Встреть он Нигана раньше, пошел бы за ним не раздумывая. Добровольно. С рук бы его ел, как псина на пузе по полу стелился, лишь бы тот за ушком почесал. Даже теперь, после всего, Ниган не вызывал у него омерзения, которое бы Дэрил хотел ощущать. Ниган тоже осознавал, как он хорош. И, засранец, умел этим пользоваться. Он игрался с Дэрилом как кот с мышью. Он хотел его не просто отыметь, его целью было подчинить, присвоить себе. С Дэрилом бы не сработало, если бы Ниган попытался его сломать, в нем нечего уже было ломать, и тот это отлично понимал. Дэрила он смог удивить лаской. Самое грубое, чем он ограничился — наручники. Но и на них у него нашлось объяснение: — Прости, дорогуша. Я и сам не люблю эту херню, но мы же не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал, верно? Наручники были с мягким покрытием на браслетах. Не коповские — из секс-шопа. Розовые, чтоб их черт побрал. Защелкнув браслеты, Ниган озорно улыбнулся, видя недовольство и растерянность Дэрила, и притянул его к себе ближе. Дэрила, наверное, слишком часто били головой за последние дни. Он не вырывался. Позволял себя трогать. Грелся в чужих руках, понимая, что слишком давно его никто не трогал так. Запах альфы забивал нос, поцелуи были мокрыми, тело горячим, ощущения острыми, не притупленными таблетками. Он почти никогда не занимался сексом без подавителей. По крайней мере не удавалось вспомнить, когда такое было последний раз. Дэрил никогда не считал свой естественный запах приятным. Он был резкий и пряный. Но Ниган совершенно точно был поехавшим, потому что очевидно кайфовал, вдыхая его, водил носом за ушами, там где пахло сильнее всего, даже забывал двигаться, позволяя Дэрилу в полной мере прочувствовать его внутри себя, проводил кончиком языка, собирая капельки выступившего пота. И Дэрил не мог сказать, что просто позволил Нигану взять то, что тот хотел. Это было неправдой. Все это, поведение Нигана, острота ощущений, все, каким-то образом завело его, и он ответил, сам потянулся за тем, что Ниган мог ему дать. И за это Дэрил не мог себя простить. Одно дело проиграть и быть принужденным к сексу, а другое — поступить как последняя недотраханная сучка. Наверное, не зря Мерл и отец всегда с таким презрением относились к омегам. Дэрил не собирался сдерживать свое слово. Он не собирался оставаться у Нигана, быть его человеком, его мужем. Удовлетворив его желание, при первой же возможности он сбежал. Подался сначала в Хиллтоп, потом, когда оставаться там было больше нельзя, в Королевство, затем вернулся к своим. Он убивал, дрался и злился. В первую очередь на самого себя. Как он мог простить себе предательство, которое совершил? Оно отравляло ему жизнь. Как вина за гибель друзей. Хуже всего было то, что оно осталось на нем как печать. От запаха Нигана, въевшегося в самую его суть, нельзя было отмыться. Ниган был повсюду, остался с ним, в нем навсегда. Другие альфы — Король, Рик — не могли с ним долго и слишком близко находиться. Начинали раздражаться, злиться. Это была природа, о которой большую часть жизни Дэрил предпочитал не думать. Теперь она напомнила о себе, о том, как устроен мир. Цивилизация закончилась, когда мертвецы перестали умирать, и теперь природа стала сильнее. Таков был новый мировой порядок. Но какое-то время Дэрил думал, что, если убить их всех, всех Спасителей до единого, а главное, Нигана, то все закончится и забудется. Он по-детски верил в это. Время шло, война продолжалась, и все должно было закончиться. Но однажды, когда он снова был в Хиллтопе, Иисус невзначай спросил: — Напомни, ты был у Карсона после того, как вернулся? Иисус — такой же омега, как и Дэрил — был тем человеком, который помог ему сбежать и спрятаться. Он был первым человеком, которого Дэрил встретил после того, как покинул Святилище. — Нахрена? — буркнул он в ответ. Он натирал стрелы для нового арбалета, сидя на крылечке трейлера Иисуса. — Твой запах изменился, — пожал Иисус плечом, будто это было естественно. — Как у Мэгги, но не совсем. Ты пахнешь им. Так, как бывает, когда тело меняется из-за гормонов. Строит из себя детскую. Дэрил тогда угрюмо промолчал, но все равно какое-то время спустя заглянул к Сиддику, исполняющему теперь роль доктора. Без отобранных у Хиллтопа лекарств и оборудования тот был почти бесполезен. Дэрил вообще-то сомневался и в его врачебном образовании, но парень уже лечил людей и на что-то годился. Энид помогала ему, чем могла, исполняла роль медсестры — она хотела научиться быть врачом, чтобы после победы вернуться в Александрию и быть полезной там. Одного Сиддика на две общины было слишком мало. Плохим или хорошим доктором был Сиддик, но он подтвердил опасения, на которые намекнул Иисус. Дэрил решил — чем бы все это дерьмо ни закончилось, ребенок никогда не родится. Ниган хмыкнул и уставился на девчонку. Пистолет, которым он целился Дэрилу в лицо, немного опустился. — Что, прости? Энид всхлипнула, но почему-то не решилась повторить. Дэрил смотрел на слегка опустившийся пистолет, на отвернувшегося Нигана и думал, что мог бы, на самом деле мог бы схватить его за руку, разоружить и застрелить. Кончики пальцев, касавшиеся влажной земли, слегка дрогнули, словно готовность к атаке током прошила все его тело, однако Дэрил не пошевелился. — Повтори, крошка, что ты сказала? — медленно проговаривая слова, попросил Ниган. — Она соврала, потому что не хочет, чтобы еще кто-то умер, — хрипло ответил за нее Дэрил, снова привлекая внимание Нигана на себя. Кашлянул, прочищая горло. — Тебе действительно лучше застрелить меня, пока я не сделал это с тобой. Ниган помедлил пару мгновений, глядя на него, а затем хохотнул и окончательно опустил пистолет. — Вот за это ты мне и нравишься, Дэрил. У тебя есть яйца. На мгновение Дэрилу показалось, что Ниган пришёл в благодушное настроение и больше не будет никого убивать, но лишь на мгновение. В следующую секунду тот развернулся и выстрелил в направлении Энид. Дэрил дернулся было, но пуля только выбила небольшой фонтанчик земли у Энид под ногами, заставив ту вздрогнуть и отступить на шаг назад. Парень из Спасителей, удерживающий её, не дал ей сбежать. — В следующий раз я выстрелю ей в голову, — предупредил Ниган. — Это если она мне соврала. Она мне соврала, Дэрил? Девочка смотрела широко открытыми, полными слез глазами. Она хотела ему помочь, она пыталась спасти его жизнь. Дура. Ей надо было думать о себе. Дэрил опустил голову. — Нет, — признал он. — Вот черт! — воскликнул Ниган. — Ты что, сукин сын, надеялся, что я опущусь до убийства беременного омеги? Моего омеги? Беременного моим ребёнком? Моим же, да? Дэрил сжал зубы, но промолчал и не поднял головы. Когда это прозвучало вслух, это стало ещё хуже. Словно это все на самом деле, а не только у него в голове. Дэрил не мог смотреть на своих товарищей. Это существо внутри, ещё даже не было настоящим, но уже портило всю его жизнь. Ниган шагнул к нему и поднял за шкирку с земли, как щенка. — Планы изменились. Майк! Этого в Святилище, пусть Карсон его осмотрит, если девчонка сказала правду, сообщите мне. Если нет, вышибите ему мозги, а я разберусь тут. Все понятно? — Да, сэр! — Выполнять. Майк не раздумывал над приказами Нигана. Он ткнул Дэрила дулом винтовки в спину и рявкнул: — Топай давай! Дэрил качнулся, не готовый к резкой перемене. Он только что стоял на коленях, Рик погиб не больше десяти минут назад, его тело все ещё было здесь, все ещё было Риком. Голова кружилась от мысли, что тот действительно умер и даже больше никогда не встанет, даже будучи мертвым, Ниган позаботился об этом. И Ниган теперь знал, знал о том, о чем Дэрил всей душой хотел бы забыть, и победа оказалась так далеко, как никогда раньше. Во рту горчило от мысли, что все — все! — теперь кончено. Со смертью Рика они просто не могли жить и строить будущее, не могли, потому что… — Кончайте сопротивляться! — обратился Ниган громко к парочке защитников Хиллтопа, оказавшихся свидетелями гибели Рика. — Вам, ребята, нет нужды и дальше умирать, потому что вы проиграли. Сдайте мне Вдову, и мы покончим с этим. Джейсон, возьми парней, обыщи дом, Арат… Дэрил с трудом оторвал взгляд от тела Рика, подчинясь раздраженным подталкиваниям Майка. Они не могли жить и строить будущее, потому что у мертвецов будущего нет. Он не сопротивлялся возвращению Святилище. Ни когда его снова затолкали в кузов грузовика, ни когда долго в одиночестве везли по трясучей дороге, Дэрил не пытался выбраться и сбежать, как это было в тот самый первый раз после ночи в лесу. В Святилище ничего не изменилось с тех пор, как он протаранил стену на грузовике, попытавшись натравить на это место всех ходячих в округе. Повсюду валялся мусор, осколки, гильзы, гниющие убитые уже навсегда тела. Пока Майк тащил Дэрила мимо них, его слегка замутило от вони. Вонь, царившая над Святилищем, могла бы стать настоящим биологическим оружием. Мир в целом стал вонючим местом с появлением ходячих мертвецов, и Дэрил успел привыкнуть к этому, но то, что происходило на подходе к Святилищу, заставляло жалеть о существовании носа. Дэрил не удержался и закашлялся. — Нравится? — спросил Майк со злостью, снова ткнув его винтовкой в спину. — Ваших рук дело. Дэрил, конечно, ничего ему не ответил, постаравшись проглотить подступившую к горлу тошноту. Весь главный цех, который Дэрил запомнил многолюдным, шумным и тесным из-за столов, людей и разделенных одеялами и шторами спальных мест, превратился в темное и захламленное место. Все было перевернуто, люди быстрыми тенями передвигались между опрокинутых столов и брошенных на пол тряпок. Они смотрели зло и затравленно: бледные лица с ввалившимися щеками, ни одного боеспособного человека — почти все, кто мог держать оружие, уехали с Ниганом. Они провожали Дэрила и Майка взглядами. Примерно так смотрели в Хиллтопе и Александрии на Нигана. Майк отвел его наверх и запер в пустой комнате, провонявшей чьими-то грязными носками. На этот раз это была не клетка, а действительно комната. Небольшая, без собственной кухни, окон и удобств, с обшарпанными тошнотно-зелеными стенами, но с кроватью, пластиковым садовым синим столом и таким же синим пластиковым стулом-моноблоком. Окинув комнату взглядом и оценив обстановку, Дэрил уселся на кровать, не зная, что ему теперь делать. Все мысли смешались, их будто затянул туман. Дэрил чувствовал себя оглушенным и опустошенным. Что-то подобное он ощущал, когда они потеряли тюрьму. Но тогда рядом была Бет, отвлекавшая от пожирающей пустоты и растерянности своим горем, своей активностью. За Бет нужно было присматривать, и Дэрил не мог просто позволить окружающему миру самому решить за него все. Теперь же он был один, а поражение и потери разбивали. И Дэрил не знал, что делать. Сопротивляться? Зачем, если они проиграли? Куда сбегать, если везде теперь Ниган? Дэрил не сомневался, что тот быстро наведет свои порядки в оставшихся общинах. Расправится с теми, кто остался. Долго Дэрил так не просидел, Майк вернулся достаточно быстро и отконвоировал его в местный медпункт. Карсон после того, как его забрали из Хиллтопа, сильно схуднул и был похож на тень себя прежнего. Он не особо удивился просьбе Майка осмотреть Дэрила на предмет беременности. Он вообще выглядел теперь как человек, который ничему больше не удивляется. Когда, как и Сиддик, Карсон подтвердил беременность, Майк по рации принялся вызывать Нигана. Дэрил ждал, разглядывая кабинет. В отличие от главного цеха, здесь ничего не изменилось с тех пор, как Дэрилу зашивали рану. Взгляд то и дело притягивали инструменты, оставленные на одной из полочек. Простерилизованные и блестящие ножницы, скальпель, зажимы. Дэрил поглядывал на них. Он не думал, что их можно использовать как оружие — это глупо, и Бет лучшее тому подтверждение. Ответивший Ниган приказал Майку приглядывать за Дэрилом до его возвращения. Майк отошел, но старался не оставлять доктора и Дэрила одних, так что можно было услышать хотя бы часть разговора. Рация шипела, и голос Нигана слышался невнятно, однако понять было можно. На ближайшее время Дэрил снова становился пленником. Хотя в этот раз все должно было быть иначе. Карсон хорошо выполнял свою работу, поэтому он дал Майку инструкции, даже не зная, собираются ли они сохранять беременность. — Первый триместр, пожалуй, самая важная часть беременности, — наставлял он, — в случае, когда это омега мужского пола, как у нас, еще и самая сложная. Очень велик риск потери плода. Организм воспринимает его как угрозу и стремится от нее избавиться. Иными словами, все что угодно может спровоцировать выкидыш. Очень важно соблюдать режим сна, исключить тяжелые физические нагрузки, тем более повреждения, такие как удары в живот и так далее, — на этих слова Карсон выразительно посмотрел на Майка. — Необходимо также по возможности обеспечить полноценное правильное питание, исключить вредные привычки и избавиться от возможного стресса. Слушая его, Дэрил не смог сдержать смешок. Если бы его организм хотел от чего-то избавиться, он бы давно уже это сделал. Все время, что прошло с момента его побега из Святилища до этого дня, он провел в сражениях, не исключая тяжелые физические нагрузки и вредные привычки. Не говоря уже о стрессе. Паразита внутри все устраивало. Но слова Карсона обеспечили ему человеческие условия содержания. Его не держали в темной холодной клетке с грохочущей музыкой над головой. Его не кормили помоями и не били, хотя Майку, судя по его роже, очень хотелось. Дэрилу временами тоже этого хотелось. Случись обещанный выкидыш, все бы было проще. Его бы наверняка просто убили, избавив от необходимости думать, что теперь делать. Дэрил не хотел ребенка. Он собирался от него избавиться, когда война закончится, или умереть, сражаясь, но теперь это было сложно осуществить. Потому что Ниган, очевидно, собирался заставить его выносить и родить своего отпрыска. Еще во время первого плена Дэрил это заметил — Ниган хотел детей. Он пытался завести их со своими женами, но не получалось. А вот Дэрил, к несчастью, залетел с первого раза. Можно не сомневаться, оба его охранника получили инструкции делать все, чтобы сохранить беременность, если это возможно. Второй охранник — не Майк — появился вечером в первый день его повторного пленения в Святилище. Звякнул ключами за дверью, открыл замок, заглянул в комнату. На вид ему было лет тридцать, черные волосы, темные глаза, смуглая кожа, щетина на подбородке. На плече висел автомат, в руках поднос с едой. Он улыбнулся — улыбка была белозубая, привлекательная — и поставил поднос на стол. Дэрил был голоден, не помнил даже, когда последний раз ел, но не пошевелился и не посмотрел в сторону подноса, настороженно глядя на своего гостя. — Привет! Меня зовут Бони, — представился тот. Дэрил не ответил, Бони подождал несколько мгновений и продолжил: — Хотя на самом деле мое имя Али Аль-Хадж Ахмад Аль-Штейхи… — Бони, — перебил его Дэрил. — Я понял. Бони запнулся, растерялся на мгновение и быстро собрался. Улыбнулся еще шире, еще дружелюбнее. — Да, мне тоже больше нравится Бони. А ты Дэрил, верно? Я о тебе наслышан. Дэрил ему снова не ответил, глядя на него выжидающе. Этот Бони ему не нравился, хотя от него ничем не пахло, как от беты, и вид у него был совсем не агрессивный. Наверное, именно поэтому Дэрилу он и не нравился. Сложно понять, чего ожидать от дружелюбных и улыбчивых людей. Со злыми и прямолинейными гораздо проще. Даже с чокнутыми, как Ниган. К таким Дэрил привык. Бони его недружелюбность совсем не смутила. — Приятно лично познакомиться. Если что-то понадобится, я буду за дверью. Мы с Майком будем дежурить по очереди. Не дождавшись от Дэрила никакого ответа, Бони вышел. Прикрыл дверь, но скрежета закрываемого замка Дэрил не услышал. Подождал немного, затем осторожно приблизился к двери, повернул ручку и выглянул. Бони действительно был за дверью. Устраивался на стуле с каким-то цветастым потрепанным журналом. На поясе у него висел нож, рука придерживала автомат. Когда Дэрил открыл дверь, Бони уставился на него, вопросительно приподняв брови. Дэрил посмотрел на него секунду и вернулся в комнату. Итак, его охраняли по очереди Майк и Бони. Оба были вооружены. Оба скорее всего были отличными воинами. Дэрил мог бы попробовать одолеть их и сбежать. Бони, например, тот не производил впечатление человека, с которым он бы не смог справиться. Но был ли в этом смысл? Спасители ударили по всем общинам одновременно, скрыться будет негде: Королевство почти сразу перестало выходить на связь, и Дэрил только надеялся, что Кэрол жива, Александрию сожгли, Рика убили. Хиллтоп пал последним, но Дэрил не сомневался, что смерть Рика подорвала общий боевой дух и никто, даже Мэгги, не станет больше сражаться. Они все проиграли. Наверняка, тех, кто бился злее всего, уже казнили на глазах у других. С особой жестокостью. В назидание тем, кто остался. Не всем же так повезло как Дэрилу. Еда, которую принес Бони, была… съедобной. Какая-то разогретая фасоль, которую вывалили из банки в пластиковую миску, наверное, чтобы Дэрил не смог использовать жесткую тару, как оружие. Кусок подсохшего хлеба — такие буханки выпекали в Хиллтопе — и стакан воды. Тоже картонный, безобидный, как тарелка и пластиковая белая вилка. Они явно опасались, что Дэрил может повторить свою безумную попытку убить кого-нибудь осколком. Дэрил не собирался. Он бездумно поел и завалился спать. И делал так в течение следующих нескольких дней. Он даже не знал, сколько точно прошло времени. Перестал следить за ним. Растерянность от неясного будущего и горечь окончательной потери всего, что было дорого, все ещё терзали, путали мысли. Он решил, вместо того, чтобы думать, что делать, поступать по ситуации. Что-нибудь да получится, а нет… ну, что-нибудь получится все равно. В один из дней Майк притащил буклет. Такие раздавали молодым мамочкам в консультациях в старом мире. Майк грохнул поднос с едой на стол — он часто ставил еду так, словно не переставал на что-то злиться, но не мог выразить злость иначе — и достал из заднего кармана джинсов скрученные рулетиком журнал и буклет, кинул их в Дэрила. Они не долетели: журнал шмякнулся на пол, буклет спланировал. — Читай. Карсон передал, — бросил он, прежде чем уйти. Дэрил подождал, пока Майк уйдет и запрет дверь — Майк всегда ее запирал, в отличие от Бони — затем встал, подобрал журнал и бумажку. Когда-то глянцевая бумага слегка выгорела и смято разбухла — похоже, на нее в какой-то момент попала вода. Тогда Дэрил фыркнул и отложил это совсем не любопытное чтиво, предпочитая заняться едой, но позднее вернулся к нему. Делать все равно было нечего, все время спать или гонять одни те же мысли и сожаления в голове — только сходить с ума. Буклет оказался неинтересным. Большая картинка с большим животом, заголовок и по пунктам на разных разворотах, что делать надо, что не надо. Карсон это уже озвучивал, но Дэрилу все равно это было не интересно. Некоторые моменты оказались зачем-то выделены красным фломастером. Он повертел буклет, скомкал и кинул, словно мячик, в стену. Журнал уже был поинтереснее. Это было специальное издание одной из тех частных клиник, которые раньше просили огромные деньги за свои услуги. С услужливым персоналом и собственным логотипом на всех поверхностях. Дэрил даже задался вопросом: работал ли Карсон в одной из таких? Наверняка работал. Хотя не Дэрилу судить — он по больницам не ходил. Журнал сыпал медицинскими терминами и довольно тяжелым языком рассказывал о беременности и родах. О заболеваниях, с которым сталкиваются женщины и омеги. О том, как устроены их организмы, и чем они отличаются. Почему беременность женщины-беты и мужчины-омеги — это совсем не одно и то же. Дэрил был мужчиной-омегой, но знал, как устроен его организм, лишь в общих чертах. Большую часть жизни он принимал гормональные подавители, меняя марки, если не удавалось найти предыдущую, и сочетая их с алкоголем и всем остальным. Он даже не знал, что от такого употребления в один момент могли просто отказать органы. Какие — тут уж как повезет. Это ему уже в тюрьме объяснил Хершель. Хершелю не нравилось, что Бет тянулась к Дэрилу, но ссориться с угрюмым и опасным мужчиной он не осмеливался. Тем не менее Дэрил прекрасно видел его неодобрение и предвзятость. Но не пытался объяснить старику, что не собирается лезть его милой дочурке в штаны. Он прекрасно понимал, как это выглядит с точки зрения Хершеля. Прекрасно понимал, как сам выглядит и что со стороны можно подумать. Тем более, что Бет, кажется, действительно была от него под впечатлением. Она была, конечно, ещё совсем девчонкой, но её симпатия, её интерес Дэрилу нравились. Никогда прежде такие милые, светлые люди не относились к нему так хорошо, поэтому он не пытался её отталкивать. Держал немного на расстоянии и восхищался её светом и добротой, которые она сохранила, несмотря на то, каким стал окружающий мир. Он бы хотел, чтобы это навсегда осталось в ней, поэтому помогал, охранял, оберегал как мог. Но Хершель видел это иначе, поэтому рядом с Дэрилом напрягался. Никогда не улыбался, говорил с предубеждением. И совсем не так, как с тем же Риком, Дэрил был не слепой и видел это. Кто бы знал, что от этого отношения Хершеля излечит вопрос, с которым Дэрил однажды обратился к нему, как к их единственному врачу? Дэрил стал чувствовать себя странно, его бросало то в жар, то в холод, обострилось обоняние, он постоянно потел, и в целом ощущение было, словно он снова стал подростком. Это было ненормально, и Дэрил решил, что дело в таблетках. Бракованные они или просто просроченные. Но на всякий случай, прежде чем выбрасывать, решил уточнить, с чем это может быть связано. Лекарства теперь так просто было не достать и разбрасываться ими было бы расточительством. Хершель далеко и много не ходил. Они с Мишонн, конечно, нашли ему протез, и теперь ему не приходилось скакать на костылях, но на протезе в его-то возрасте тоже далеко не убежишь. Он редко выходил из их блока, а Дэрил не хотел разговаривать там. Дэрил подстерег его в один из тех моментов, когда Хершель вышел на улицу. Погода стояла отличная, весна радовала жарким солнцем и частыми дождями, так что недавно разбитый огород рос как сумасшедший. Хершель иногда присматривал, чтобы те, кто за ним ухаживал, делали все правильно, а заодно грелся на солнце. В тюрьме после зимы все еще оставалось холодно и сыро. — Доброе утро, мистер Диксон! — приветствовали Дэрила издалека жители тюрьмы. Дэрил кивал в ответ, испытывая несвойственную себе нерешительность. Он редко обсуждал с кем-либо свой вторичный пол и даже не говорил никому из группы, что омега. Если они и замечали, что он сидит на таблетках, никто и слова об этом не сказал. Хершель обернулся к нему, когда он подошел. — Доброе утро, Дэрил. Хорошая сегодня погода, да? — Угу. Дэрил в этот момент засомневался, стоит ли обращаться к старику. Или лучше, как всегда, обойтись своими силами? Но Хершель уже заметил, что что-то не так. — Что-то случилось? — спросил он. Лицо стало серьезным, готовым к худшему. Дэрил, как всегда когда нервничал, потянулся за сигаретами. Закурил. — Да нет, — пробурчал он, чиркая зажигалкой. — Просто хотел спросить. Почему подавители могут перестать действовать? — Подавители? Ты имеешь в виду гормональные подавители альфа-омега типа? — Да. Они самые. Хершель выглядел сбитым с толку. — Причины могут быть разные. Начнем с того, о каких именно гормонах идет речь? — Ну, обычных. Дэрил никогда не углублялся в этот вопрос. Пил все подряд. Все, что мог купить за не слишком большие деньги. Несмотря на свое отношение к Дэрилу, Хершель отличался терпеливостью. — О ком идет речь? Об альфе или об омеге? — Омега. — Какой тип препарата принимается? — В смысле? — У гормональных препаратов для омег есть три типа. A, B и С. У всех разное действие, разные побочные эффекты и разные противопоказания. Дэрил никогда о таком не слышал. Или, возможно, слышал, но забыл. По крайней мере эта информация стала для него новой. — Я не знаю. — Как называется препарат? Дэрил сказал название. Хершель задумчиво погладил отросшую бороду. — Странно. Это хороший препарат типа В. Обычно у него известное блокирующее действие. Снимает все симптомы и скрывает большинство маркеров вторичного пола. Как давно принимается? Дэрил пожал плечом. Он сначала пил эти таблетки, потом мир сошел с ума, и ему пришлось пить все, что найдется. Недавно он снова нашел их в одной аптеке, в рецептурном отделе, и вернулся к ним, потому что они ему нравились больше. Хершель вздохнул. — Можешь передать, пожалуйста, Кэрол, чтобы сама ко мне зашла? Я постараюсь помочь, чем смогу. — А Кэрол тут причем? — А она не причем? Они глупо уставились друг на друга на несколько мгновений. Дэрил первым отвел взгляд, кинул окурок на землю, придавил его носком ботинка. — Я спрашиваю не для Кэрол, а для себя. Дэрил решился и рассказал старику, что его беспокоило. Если он хотел получить ответ, надо было быть честным. Если таблетки действительно перестали работать, все равно скоро станет очевидным, о ком он спрашивал. Мир сошел с ума, и то, как он всю жизнь жил, перестало иметь смысл. Хершель выслушал его внимательно. Расспросил о названиях всех таблеток, которые Дэрил пил, о том, как он это делал, в каком количестве, и кто их ему выписывал. Когда Дэрил закончил говорить, он с сожалением покачал головой. — Боюсь, сынок, тебе придется прекращать травить себя этим, — сказал он с утешительно-ласковой интонацией, которая была совсем не похожа на тот тон, с которым он общался с Дэрилом обычно. — Удивительно, как ты продержался все это время. Нельзя смешивать препараты разных типов. Нельзя резко переходить с одного на другой, как это делал ты. Они не сочетаются друг с другом. Убивают тебя, если их совмещать. Именно поэтому раньше их отпускали только по рецепту и только по назначению врача. То, что ты сейчас пьешь не будет действовать, пока действующие компоненты другого не выйдут полностью из организма. Я бы советовал сделать перерыв. А потом, может быть, вернуться к ним. — Ты бы советовал, да? — Да, Дэрил. Настоятельно. Ты хороший человек, ты нам нужен. Будет плохо, если тебе станет дурно и ты умрешь, не послушавшись совета одного безногого старика. Дэрил фыркнул и подумал, что это глупость, и должно быть какое-то еще решение. Он не хотел прекращать пить свои таблетки. Привычка, вбитые с детства в голову опасения и предубеждения, в целом, условия не самые лучшие. Нельзя же просто взять и бросить, верно? Но вечером того же дня на глаза ему снова попалась Бет. Нежная, милая девочка. Омега. Мерл и отец с самого детства вбивали Дэрилу в голову мысль, что быть омегой — что-то постыдное. Что омегам обязательно что-то угрожает. Весь этот злой мир. Но Бет спокойно жила среди людей и никогда в своей жизни не пила никаких таблеток. Тогда Дэрил впервые подумал, что, может быть, стоит попробовать так же? Может, мир не будет так уж к нему жесток, как обещал Мерл? И он попробовал. Поначалу это было странное чувство. Потом — тоже. Дэрил забыл, каково это — быть омегой. Привыкать пришлось быстро. Мир не давал ему расслабляться: возвращение Губернатора, потеря тюрьмы, другие потери, долгое путешествие из Атланты в Вашингтон, Александрия, Ниган… Он не успел научиться снова быть собой, как оказался беременным. Так что пролистывать журнал было интересно. Узнавал много нового. Некоторые места — без всякой логики — оказались также подчеркнуты красным фломастером. Несколько страниц почему-то были выдраны. Но каким бы интересным ни был журнал, он не заставлял забыть, где и почему Дэрил находится. Так что, пролистав его, Дэрил отбросил его также, как буклет. Беременность не была приоритетом среди всего, что его беспокоило. К счастью, неизвестность и безделье не продолжились долго. Буквально на следующий день после того, как Майк принес ему почту от Карсона, в Святилище вернулся Ниган. В тот день дежурным у его двери снова был Бони. Вместо того, чтобы просто оставить еду и скрыться как обычно, он распахнул дверь, встал в проёме с автоматом наперевес и сказал: — Пойдём. Ниган хочет тебя видеть. Дэрил подумал было послать и Бони и Нигана, но почему-то промолчал. Хотя он знал, почему. Последние дни убивали — вязкой рутиной, неизвестностью, гнетущим чувством вины и черным осознанием проигранной войны. Может быть, встреча с Ниганом изменила бы все. У этих встреч с Ниганом завелась традиция менять всё. Оставалось надеяться только не в худшую сторону. Ниган казался уставшим и осунувшимся ещё больше, чем в прошлую их встречу. Но как всегда при параде: в куртке и с неизменной улыбкой. С посеревшим лицом и запавшими глазами и щеками это сочеталось странно. Войдя в комнату — ту самую, где обычно собирались жены Нигана — Дэрил на секунду замер, оглушенный запахом альфы, его присутствием, его усталостью, которую чувствовал как свою. За последние дни, которые он провел практически в одиночестве, если не считать Майка и Бони, Дэрил отвык от чужих запахов. Отвык от того, как остро стал на них реагировать. На мгновение от близости Нигана во всем теле будто пробежал электрический разряд, но Дэрил быстро сумел взять себя в руки. Он нахмурился и настороженно замер. Бони остановился позади него, у двери. А в следующую секунду, Дэрил разглядел ещё одного человека, которого не ожидал и не хотел здесь увидеть. В тягучей неопределённости последних дней, в охватившем после смерти Рика смятении, в мешанине из горя и сожалений он совершенно забыл, что у неё никого не осталось. Что некому встать между ней и этим чудовищем, Ниганом. — ДиДи! — воскликнула она чуть не плача и побежала к нему, бросив мягкую игрушку, с которой возилась на полу. Джудит, маленькая поганка, оставалась в Хиллтопе, когда Ниган одержал окончательную победу. В тот день, когда был убит Рик, и им пришлось сдаться, Дэрилу следовало бы вспомнить, что в одной из комнат особняка Барбара приглядывала за ней и ещё одной сиротой, той которую Рик вынес с одной из баз Спасителей. Вместо этого Дэрил эгоистично отдался собственным переживаниям. Теперь малявка обнимала его колени так, словно он последний человек на земле, и Дэрил ощутил прилив отрезвляющей злости — нельзя было позволять Нигану решать, что с ней делать. Дэрил поднял девочку на руки, она тут же обхватила его за шею и прижалась. Щеки у неё были сухие, но глаза чуть влажные, словно она уже совсем по-взрослому сдерживала слезы. Ниган наблюдал за ними с интересом. Когда Дэрил глянул на него поверх головы ребёнка, стремясь в этот взгляд вложить всю ожившую ненависть, слегка усмехнулся. Девочка вцепилась кулачками в края жилетки, которую никто у Дэрила в этот раз отбирать не стал, и облепила его собой как маленькая обезьянка. — Какого черта она здесь делает?! — прошипел Дэрил, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. Он не хотел пугать ребёнка. — В ногах правды нет, — не отвечая на вопрос, покачал головой Ниган. — Сядь. Дэрил помедлил, поглаживая девочку по спинке и сверля Нигана взглядом. Но затем осторожно приблизился, уселся в кресло напротив дивана, на котором расположился Ниган. Тот внимательно за ним наблюдал. Мог ждать каких-нибудь глупостей как тогда, с виски, но теперь на руках у Дэрила была Джудит, и он бы не стал ей рисковать, даже если бы была возможность. Девочка затихла, не желая его отпускать. — Итак, — начал Ниган, — вот мы здесь. Он помолчал, продолжая изучающе смотреть на Дэрила. — Майк передал, что та девчонка, которая не дала мне размазать твои мозги рядом с мозгами твоего любимого Рика, сказала правду. Ты беременен. Дэрил не ответил. Он слышал, что Майк сказал Нигану. Джудит у него на руках завозилась, пересаживаясь удобнее. Она села полубоком, так, чтобы видеть и Дэрила и Нигана. Молодец малышка, такая маленькая, а уже разумная. — Вот уж не ожидал, что это будешь именно ты, — задумчиво, будто даже сам себе проговорил Ниган. Встрепенулся, продолжил, уже явно обращаясь к Дэрилу: — Знаешь, мы с тобой не с того начали. Но справедливости ради, начал именно ты. Без твоих приколов мы могли бы вполне неплохо поладить. Ну, думаю, вселенная дала нам такой шанс. Видишь ли, я люблю детей. Правда, не стоит смотреть на меня так. Спроси у своей маленькой подружки, обижал ли я ее, — он указал на Джудит, но та, естественно, ничего не сказала, лишь слегка накуксилась. Дэрил тоже промолчал. Ниган кивнул, словно ничего другого и не ожидал. — Я всегда хотел детей, — продолжил он задумчиво. — Но никогда не получалось. И тут ты. Я, конечно, мог бы подумать, что это не мой, но что-то мне подсказывает, все-таки мой. Не так ли? Дэрил снова промолчал. Ниган ухмыльнулся. — Да, ты не очень-то похож на человека, который станет прыгать с одного члена на другой. Хотя возможно наш общий друг Рик… — Хватит, — резко оборвал его Дэрил. Ниган мог делать что угодно с ним, мог как угодно унижать его, но насмехаться над погибшим Риком, Дэрил ему позволить не мог. Ниган удивительно послушно не стал продолжать свою мысль. Постучал пальцами, затянутыми в кожу перчатки, по спинке дивана, на которую закинул руку. — Ты должно быть задаешься вопросом, что с тобой будет. Я отвечу тебе: ты пока останешься здесь. Будешь хорошим мальчиком, и с тобой будут хорошо обращаться. Хотя какой бы надоедливой занозой в заднице ты ни был, я хочу, чтобы мой ребёнок родился, а значит, в любом случае с тобой будут хорошо обращаться. Не надейся, правда, что будешь свободно разгуливать повсюду и делать, что тебе вздумается. Мои парни будут присматривать за тобой. И без херни, как ты любишь, — Ниган бросил на него выразительный взгляд и сделал не менее выразительную паузу. — В ближайшее время придётся оставаться здесь, несмотря на то, что ты с твоими друзьями превратил это место в руины. Потом мы переедем в вашу прекрасную Александрию. — Ты её сжег. Сжег, пока они прятались в канализации. Дэрил помнил взрывы над головой и всполохи пламени, запах дыма и сгоравших надежд. И Джудит прижималась к нему точно так же, как сейчас, и старалась не плакать, пока её старший брат мучился от последней в своей жизни лихорадки. — Разве это проблема, отстроить все заново? У меня полно рабочей силы. Твои друзья будут этим заниматься, ведь это из-за них мне пришлось там все к чертям разнести. Тот, кто будет работать хорошо, останется, с остальными мы поменяемся местами. В Святилище, знаешь ли, очень холодно зимой. Когда мы сюда пришли в первый раз, как раз стояла зима, и эти придурки жгли все, что можно. Вонь была жуткая, а нихрена не помогало согреться. Предпочту эту зиму провести там, где тепло. К тому же ваша Александрия такое прекрасное место! Нельзя ему пропадать. Но до тех пор, пока её не отстроят, придётся жить здесь. Тебе, я имею в виду. У меня не будет времени возиться с тобой. Ниган снова смолк, разглядывая Дэрила. Тот чувствовал себя неуверенно под его взглядом с Джудит на руках. Её присутствие заставляло переживать о собственных действиях. Невозможно свободно делать что-то или не делать с прижавшимся к груди маленьким ребёнком. Она не должна здесь находиться. — Какого хрена ты её сюда притащил? — угрюмо и напряжённо повторил Дэрил свой вопрос. — Ты не будешь держать её в этой дыре. И я не позволю тебе издеваться над ней. Ниган улыбнулся. — Конечно, не позволишь. Ведь её безопасность отныне напрямую зависит от тебя. Мы оба знаем, что какая бы ни была у тебя охрана, ты склонен… совершать глупости. Раньше я мог просто выбить из тебя всё дерьмо за такое, но теперь думаю не стоит тебя трогать, — Ниган выразительно указал пальцем куда-то в сторону живота Дэрила. — Мне кажется, если она будет рядом, ты будешь немного… разумнее. Разве я неправ? Дэрил стиснул зубы в нахлынувшей новой волной злости. Ниган собирался использовать Джудит, чтобы шантажировать Дэрила? Как он мог после этого говорить о любви к детям?! — К тому же малышке нужны родители. К большому сожалению, она осталась одна. — Кто же в этом виноват? Джудит издала какой-то звук и подняла личико, заглядывая Дэрилу в лицо. Ниган кивнул. — Я знаю, что виноват в этом я. Я сожалею о смерти Рика. Ты не представляешь даже насколько. Я не хотел его убивать. Но вы, — он обвинительно ткнул в сторону Дэрила пальцем. — Вы меня заставили. Сколько шансов я вам давал? Черт, да я никому столько не давал! Вы сами виноваты в том, что случилось. — Нет! В этом виноват ты и только ты! Дэрил все-таки повысил голос и стиснул Джудит руками. Та опять пискнула, скривилась, словно вот-вот заплачет. Ниган покачал головой, подался вперед, облокотился на колени, сцепил руки в замок. — Нет, Дэрил, — сказал он не терпящим возражений тоном, пока Джудит вертелась у Дэрила на руках, пытаясь вывернуться. Дэрил заметил это и перестал так сильно ее сжимать. — Как бы ни печально было это признавать, в этом виноват не только я. Вы, придурки, снова и снова сами копали себе могилу, — Ниган, кажется, тоже начинал выходить из себя. — Снова и снова. Мы могли жить все в мире! Твои друзья могли играть в своей песочнице, в своей Александрии, и Рик бы жил, ненавидел меня по-тихому, и Карл бы жил, если бы его папаша не лез в драку. И она бы жила со своей семьей, а не с недоумком вроде тебя! — Да, мы могли бы жить в мире, если бы ты не был таким куском говна! — выплюнул Дэрил. — Надо было убить тебя сразу! В этот момент Дэрил совсем забыл о словах Рика в его последний день. О том письме, которое написал Карл, которое Рик спрятал, прежде чем умереть. Об их мечтах о мире со Спасителями. О каком мире может идти речь? С таким человеком, как Ниган? — Все твои шансы — херня! Весь твой мир — херня! Все твои действия и все твои предложения — тоже херня! Да, мы могли бы жить. И Рик мог бы, и Карл, и другие люди. Если бы убили тебя и всех твоих людей сразу, как я это сделал с теми кретинами на байках, — Дэрил разгорячился от злости от накопившегося гнева, от напряжения последних дней и желания отомстить за все, что случилось. Следующие слова вырвались из него сами: — Я убью тебя, как только смогу. И я убью твоего ребенка. Я не позволю ему родиться. Это звучало как обещание. Дэрил не знал, удастся ли ему его сдержать, но верил, что попытается. Это было лучшее, что он мог сделать. Если Ниган так хотел детей, нельзя было дать ребенку родиться. Дать ему то, что он хочет. Нигана его слова по-настоящему разозлили. Он выпрямился, во всем его облике появилась угроза, которую Дэрил ощутил всем своим ставшим очень чувствительным нутром. — Ты этого не сделаешь, — своим альфа-тоном отрезал он, и Дэрил непроизвольно попытался сжаться, стать меньше. Он не ожидал, что Ниган использует это, поэтому так и среагировал, а в следующую секунду разозлился еще больше теперь уже и на себя. За то, что позволил себе среагировать, за то, что стал чувствителен к таким вещам, за то, почему это происходило. Ниган же продолжал: — Один уже говорил, что убьет меня, но он умер, а я остался. Ты не убьешь меня и не убьешь нашего ребёнка, потому что я тебе не позволю. Я советую тебе это усвоить. А если ты все-таки что-то попытаешься сделать, плохо будет всем. Всем, кого я по доброте душевной помиловал, когда они пытались меня убить, всем, кому мы дали еще один шанс. Этой маленькой девочке, потому что она будет расплачиваться за все, что ты будешь делать не так. Понимаешь меня? Между моим гневом и всем, чем ты дорожишь, стоит сейчас только наш ребёнок, и я не позволю тебе его убить, — Ниган поднялся, его присутствие сделалось еще более угнетающим. — Ты остаешься здесь. Если понадобиться, будем держать тебя связанным. Мне бы этого не хотелось, конечно, но так будет, и тебе бы это понять. Девчонка на твоем попечении. Одна, хоть одна ошибка, и она пострадает. Я тебе обещаю. Его гнев, его злость, его давящее присутствие оказались сильнее того, что испытывал Дэрил. Они подавляли, заставляли бояться. Как тогда, в лесу. Заставляли подчиняться. Дэрил ненавидел это чувство и не мог ему противостоять. Это было как огромный давящий пресс, к которому чем ближе и дольше находишься, тем меньше можешь сопротивляться. Дэрил бы вскочил, напал, избил, превратил это самоуверенное, самодовольное лицо в месиво, но не мог. Он был слаб. Мерл не зря всю жизнь называл его слабаком. Он знал его как облупленного и был прав. Джудит, которая и без того была на пределе, тоже не выдержала этого давления. Она заплакала. Громко, истерично, как только маленькие дети могут. Дэрил отвлекся на нее, и давление в комнате тут же исчезло. — Бони, — бросил Ниган охраннику, о присутствии которого Дэрил успел забыть, — уведи их. Дэрил, — Ниган дождался, когда Дэрил снова посмотрит на него, — я надеюсь, ты меня понял. О, Дэрил понял. Понял, что тот момент слабости, когда он стоял на коленях рядом с телом Рика, когда у него был настоящий шанс убить этого ублюдка — тот момент был ошибкой. Он должен был это сделать и умереть, но не сделал. Почему? Почему он сдался тогда? Теперь все стало намного сложнее. Теперь задача была не просто убить, но и спасти человека, жизнь которого зависела от него. Джудит плакала и не знала, в какой ситуации они оказались. Джудит была слишком маленьким ребёнком. Дэрил был плох в общении с маленькими детьми. Успокоившись после истерики, случившийся в присутствии Нигана, она затихла. Икала и отворачивала покрасневшее, испачканное из-за размазанных слез личико. Дэрил, не зная, что с ней делать, оставил её в покое, впервые за все проведенные в комнате дни, принявшись мерить её шагами. Он осматривал стены, дверь, искал слабое место и думал, как бы мог сбежать вместе с ребёнком. Какое-то время девочка молчала, почти не напоминая о своем присутствии. Но как и с любым маленьким ребёнком долго это продолжаться не могло. — ДиДи! — позвала она слишком печальным для такой малышки тоном. Она звала Дэрила ДиДи, потому что сказать «дядя Дэрил» для нее все еще было слишком сложно. Он тут же отвлекся от своих метаний, сел на край кровати, куда в комок одеяла ранее посадил её. Она теребила край этого одеяла, сунула его в рот, что-то невнятно пробормотала. Дэрил протянул руку, аккуратно вынул одеяло у нее изо рта. Вид у нее сделался такой, будто она снова собиралась заплакать. — Что? — переспросил он прежде, чем она бы расплакалась. — Папа, — накуксившись, повторила она. Рик. Девочка хотела к Рику. Осознание больно кольнуло в груди, перед глазами снова проплыло воспоминание — белое неживое лицо, аккуратная дырочка во лбу, тело на влажной земле. — Папа не придет, — отвернувшись, сказал Дэрил. Девочка шмыгнула носом. — Папа! — громче и требовательнее повторила она. — Хочу к папе! — Папа не придет, — тоже немного повысив голос, ответил Дэрил. — Он ушел! Джудит еще несколько раз шмыгнула носом и икнула, в глазах снова появились слезы. — Папа-а, — протяжно и громко, провыла она. Дэрил уже не мог видеть эти слезы и слушать эти рыдания. — Хватит реветь! — рявкнул он, не думая. Раздражение, злость, плескавшиеся в нем весь день, накопившееся смятение и вина за то, что из-за него девочка не могла попасть к своему папе, выплескивались наружу гневом. — Хватит! Прекрати сейчас же! Он не придет! Он умер! Я не могу тебе его достать! Слышишь меня, маленькая засранка? Его нет! Он даже встряхнул девочку за маленькие плечики так, что ее голова мотнулась туда-сюда. Когда Дэрил закричал на нее, она на несколько мгновений испуганно замолчала, глядя на него покрасневшими глазами, но стоило ему встряхнуть ее, заревела громче и сильнее. — Черт! — выругался Дэрил, злясь на себя за идиотизм. Отпустил ее, опустил руки. Он не умел общаться с детьми. Он со взрослыми-то не умел общаться, а тут такая малышка. Сирота, перед которой он был во всем виноват. — Ну хватит плакать, — попытался он её успокоить еще раз, по-другому. — Иди сюда. Папа больше не придет, но я пока здесь. Я не уйду. Я не дам тебя обижать. Слышишь? Девочка плакала. Сначала, когда Дэрил попытался её обнять, чтобы успокоить, она оттолкнула его руки, потом сама подползла ближе, пихнула в бок маленьким кулачком. Дэрил снова осторожно приобнял её, и на этот раз она позволила. Слезы бежали по пухленьким покрасневшим пятнами щекам. Дэрил аккуратно стер их большим пальцем. — Тише, тише, — все повторял и повторял он. — Не плачь. Глупо это звучало. Почему бы ей не плакать? Она осталась сиротой с человеком, который хуже всех мог о ней позаботиться, из-за которого в любой момент могла пострадать, из-за которого во многом у нее больше никого не было. С человеком, который вместо того, чтобы утешить нормально, накричал. Ей было страшно, грустно и одиноко. Ей даже не было трех. Почему бы ей не плакать? Она снова вцепилась кулачками в его жилетку. Он все повторял и повторял ей свои глупые слова, поглаживая по голове, и, наверное, скоро это ей надоело, потому что она и правда успокоилась. Может, у нее просто не оставалось сил уже плакать. — Я все еще здесь, да? Я все еще с тобой, — говорил ей Дэрил, как будто это могло помочь ей быстрее прийти в себя. — Я тебя не оставлю. Он действительно не мог её оставить, не мог её подставить. Ниган решил использовать малявку как рычаг давления, и как бы грубо это ни было, этот рычаг работал. Дэрил не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось. — Все хорошо, — повторил он, когда она уже совсем затихла. — Я тебя не оставлю. В ту ночь ему впервые за последние дни что-то приснилось. Детской кроватки в комнате не было, и Джудит пришлось положить на единственную имеющуюся. Чтобы её не разбудить, после того, как она наконец успокоилась и уснула, Дэрил сел на пол, прислонившись спиной к стене. Он думал, что не заснёт, но не заметил, как его сморило. Он слишком много спал в последние дни, но похоже это не мешало спать еще больше. — Пообещай мне, — сказал Рик, остановившись у двери обветшалой хижины. Здесь никто не жил еще до того, как мертвые перестали умирать. Дэрил и хотел бы пообещать, что бы Рик ни попросил, но рот будто склеило, не получалось сказать ни слова. Рик отвернулся, словно и не ждал ответа. Он вроде бы не открывал дверь, но они оказались внутри домика. Пахло сыростью и запустением. Все вещи оставались на своих местах, если так можно было сказать про царивший в домике бардак. Диван с протертыми подлокотниками, из которых желтой мочалкой торчал поролон, стоял криво. Напротив него, как единственное яркое пятно, телевизор. В телевизоре кот безуспешно пытался поймать мышь, каждый раз незаслуженно получая от неё. Рик расслабленно запрыгнул на диван, вытянул ноги в сбитых сапогах и уставился в экран. — Падай, брат, — сказал он и, полуобернувшись, протянул ему открытую бутылку пива. Дэрил взял. — Я же тебе говорил, что так будет, — продолжил Рик, отвернувшись. — А ты меня не слушал. Считал себя самым умным. Только вот нихрена ты не умный, братишка. Всегда приходилось твою задницу прикрывать, а как только один остался, влез в дерьмо по самые уши. И снова ждешь от кого-то помощи. Беспомощная омежка Дэрилина, — ехидно протянул он и снова обернулся. Теперь Дэрил разглядел, что это вовсе не Рик, как он подумал изначально, а Мерл, только моложе и здоровее, чем в последние свои годы, еще не успевший проторчать все мозги. — Ты нихрена не знаешь, — ощетинившись, ответил ему Дэрил. Мерл усмехнулся. — Чего я не знаю? Что ты не умеешь держать слово? Что ты только ноги раздвигать научился, а с последствиями ебаться не хочешь? Что ты, как трус последний, позволяешь другим решать за тебя? Я тебя не этому учил, братишка. — Ты ничему меня не учил. Ты меня бросил. — Посмотрите на него! Бросили его! Иногда нужно думать своей башкой, балда! У тебя она есть, но ты нихрена ей пользоваться не научился. Сколько тебе лет, пять? Какого хрена ты все еще мнешься, как девчонка? Бери и делай, что считаешь нужным. — Я не могу подставить девочку. Она же погибнет. — Отговорки, отговорки. Ты бы мог, если бы хотел. Но ты нюня размякшая, только сопли на кулак наматываешь. Всегда знал, что ты так кончишь. А может, тебе это нравится, а, Дэрил? Понравилось тебе, как он тебя трахал, да? — Ебало завали. Дэрил ухватил брата за воротник и встряхнул. Тот рассмеялся ему в лицо. — Ты очень скучаешь по мне, Дэрил Диксон, — сказал он, и Дэрил выпустил его воротник из пальцев. Мерл улыбался ему, и что-то в его лице было не так. Дэрил его не узнавал. — Послушай меня. Я тебе когда-нибудь херню советовал? Пообещай мне сделать так, как я тебе сказал… Дэрил проснулся с ломотой в спине. Шея тоже затекла. Спать сидя было плохой идеей. Сон быстро растворялся, как всегда бывает со снами, но что-то все еще билось в мозгу, как назойливая муха. Он посмотрел на Джудит, спящую в кровати. Детское личико сморщилось в тревоге даже во сне. Дэрил тихо поднялся с пола и аккуратно лег рядом с ней, приобнял. Она тут же потянулась к нему, тревога с её лица начала медленно исчезать. Дэрил закрыл глаза и вздохнул. Проснулся во второй раз Дэрил от боли. Болело в животе. Боль была тянущая, липкая и достаточно сильная, чтобы заставить его поморщиться и напрячься. Джудит уже не спала, слезла с кровати, сидела тихонько на полу и жевала свою мягкую игрушку. Дэрил задался вопросом, как она смогла его не разбудить. Он сел, и боль в животе стала сильнее. — Тц, — вырвалось у него, и Джудит подняла голову, глядя на него. — ДиДи? — Утро, мелочь, — поздоровался он, стараясь стереть с лица хмурое выражение. Он и так вчера её сильно расстроил. Она неуклюже поднялась с пола и резво пошагала к нему. С тех пор как она начала ходить, её бывало очень сложно поймать. В этот раз она хотела, чтобы Дэрил её поймал и поднял на руки. — Есть, — стоило ему это сделать, попросила девочка, — Пипи. — Ты хочешь есть? Или в туалет? Девочка промолчала, и Дэрил вздохнул. Он не годился в няньки, это точно. За дверью оказался Майк. Он открыл дверь не сразу, Дэрил стучал и пинал в нее какое-то время. Хмурая рожа Майка с утра пораньше настроения ко всему прочему не добавила. — Ребёнок хочет есть. Ей надо в туалет. Дэрилу даже хотелось посмотреть на то, как поведёт себя его охранник. Какие указания относительно Джудит Майк и Бони получили? Кто должен заботиться о её комфорте? Ниган сказал, что она на попечении Дэрила, но в комнате, в которой его заперли, ничего не было приспособлено для ребёнка. Как, по его мнению, Дэрил должен был за ней ухаживать, учитывая все ограничения его свободы? Майка малышка словно совсем не заботила. Он посмотрел на Дэрила, на нее, открыл дверь пошире, взял свою винтовку наизготовку, мотнул головой. — На выход. Дэрил послушался. Он не знал, куда Майк собрался их отвести. Обычно под конвоем своих охранников Дэрил ходил только в туалет, но, может быть, с маленькой девочкой он будут обращаться иначе? Но нет, они остановились перед туалетной дверью. — Ты что смеёшься? — спросил Дэрил. — Она слишком маленькая для этого. Как она, по-твоему, сядет на ваш зассаный толчок? Ей нужен горшок. Майк продолжал смотреть на него молча, ожидая, видимо, что он отведет девочку к кабинкам. И Дэрил уже почти подчинился, но в следующую секунду утихшая было боль в животе скрутила с новой силой. Дэрил этого не ожидал, поэтому не сдержался, поморщился и положил руку на живот. В глазах начало темнеть. Боль была слишком сильная. Майк перестал выглядеть как равнодушный говнюк. Он нахмурился и шагнул ближе. — Тебе плохо? — Отвали, — сквозь зубы бросил Дэрил, постаравшись взять себя в руки. — Нормально все. Джудит снизу вверх смотрела испуганно и непонимающе. Дэрил согнал с лица злость и гримасу боли, но ни она, ни Майк ему не поверили. Майк вызвал кого-то по рации, которую постоянно таскал на поясе, и, по их возвращении, у двери комнаты ждала женщина. Дэрил раньше её не встречал. У неё не было оружия, кроме ножа с кастетом на рукояти, и выглядела она довольно милой. Но не вызывала доверия — такие женщины средних лет, если дожили до этого момента, вряд ли были совершенно безобидны. Майк попросил её присмотреть за ребёнком, и она с радостью согласилась. — С какой стати? — агрессивно, потому что живот все ещё болел, а женщина ему совсем не нравилась, спросил Дэрил. — Ты идёшь со мной, — не отвечая, приказал Майк. Дэрил не пошевелился, поэтому Майк взял его за плечо и подтолкнул. Дэрил стряхнул его руку, глядя на Джудит, однако Майк был упрям и в следующий раз пихнул его винтовкой. — Топай давай. И не рыпайся. Джесс за малявкой, может, и присмотрит, а может, и нет. Знаешь, как с детьми бывает. Всякое случается, если ты понимаешь, о чем я. Дэрил его понял и, сжав челюсти, пошел, куда было сказано. Так он снова оказался у Карсона. Доктор стал выглядеть ещё хуже с того раза, когда Дэрил видел его последний раз. Ещё больше похудел, из глаз исчезла всякая искра. Святилище высасывало из него все соки. Но к проблеме он тем не менее отнёсся внимательно и расспросил обо всем дотошно. Затем ещё раз осмотрел, ощупал живот. Дэрилу было неуютно и неприятно: он не любил врачей, практически не бывал у них и переживал за оставленную с той стремной теткой Джудит. По крайней мере Карсон, похоже, был хорошим врачом. Он что-то сделал, что-то вколол, заставив Дэрила лечь на койку, и боль, то нарастающая, то стихающая, прошла. — Вы слушали о чем я говорил в прошлый раз, Майк? — спросил он с легким раздражением. — Слишком много стресса, нерегулярный сон, плохое питание. Все остальное, что бы вы с ним ни делали. Если вы хотите сохранить его беременность, стоит обеспечить надлежащие условия и уход. — Мы обеспечили. — Да? Ну что-то не видно. Он в группе риска. Он омега мужского пола. Это его первая беременность. К тому же возраст. Даже в идеальных условиях не всегда удается сохранить беременность в его возрасте. А в наших… Я не удивлен, что возникли проблемы. — Так у него выкидыш? — уточнил Майк с рацией наготове. Дэрил лежал, глядя в потолок, с отстраненным удивлением понимая, что не знает, обрадовался бы, если это действительно выкидыш, или нет. Он не хотел ребёнка, но Джудит неминуемо пострадает, если что-то случится, Ниган ясно дал это понять. Если бы удалось какое-то время держать потерянную беременность в тайне, а потом сбежать вместе с девочкой… Только куда, если все общины пали в войне. — Нет, — поспешно покачал головой Карсон, и Дэрил ощутил облегчение: план по спасению Джудит откладывался, — нет, пока нет. Но риск есть. Во-первых, стресс, его нужно снизить до минимума. Дэрил, — Карсон дождался, пока Дэрил повернётся к нему. — Я прекрасно понимаю, что это звучит смешно, но тебе действительно нужно постараться не нервничать. А вам, — он обратился уже к Майку, — обеспечить ему такие условия. Это во многом зависит от окружающей обстановки, количества сна, питания, общения, прогулок. Ни в коем случае нельзя помещать его в место с ограниченным пространством, держать в тёмном пыльном чулане и подвергать неприятным воздействиям. Майк никак не отреагировал, и Карсон, вздохнув продолжил: — Во-вторых. Дэрил, у тебя есть вредные привычки? Дэрил отвернулся от Карсона, снова уставившись в потолок. — Курить хочу. В этот раз, когда привезли в Святилище, у него не отбирали одежду, но забрали все оружие и все, что было в карманах, в том числе и сигареты. Он по ним страшно скучал. Курить временами хотелось смертельно. — То есть курение, — Дэрил промолчал, ему казалось, он выразился достаточно ясно. — Курить, конечно, лучше бросить. Но делать это резко такой же стресс для организма, как и… все остальное. Маленькая заминка в словах Карсона показалась Дэрилу забавной. Вся эта тема со стрессом была смешной. В этой жизни, кажется, было проще научиться летать, чем жить без стресса. И самое забавное, Карсон, судя по его виду, это понимал. — Что-то ещё? Кроме курения? — уточнил он, словно старался поскорее скрыть свою заминку. Дэрил слегка качнул головой. Он много пил в жизни до того, как появились ходячие, но теперь это, наверное, неважно. Он по-настоящему не напивался уже несколько лет — с того момента, как нажрался последний раз в ЦКЗ — и был, что называется, чист как стеклышко. Даже несмотря на то, что иногда, особенно в последние дни, напиться очень хотелось. А еще он пробовал дурь. Траву, мет, таблетки, прочее дерьмо. От мета ему было охуеть как плохо, так что одного раза хватило, трава в его жизни появлялась нечасто. Ни разу за последние лет десять точно. Пример Мерла, который тоже начинал с травы, был постоянно перед глазами. Все остальное… ну, он ничего не принимал уже очень давно. Так что вредных привычек Дэрил за собой не знал. — Хорошо, — кивнул Карсон. — Я уже говорил, но повторюсь, раз вы меня не услышали. Первый триместр — самое неустойчивое и важное время. Плод максимально чувствителен ко всем внешним воздействиям, очень важно отказаться от курения и употребления алкоголя или наркотических веществ. И необходимо свести к минимуму все возможные опасные физические воздействия. Не знаю, зачем я повторяюсь. Ты читал, что я тебе передал? Он задал Дэрилу вопрос со странной интонацией. Во взгляде впервые за всю эту встречу появилось подобие жизни. Взгляд был требовательный. — Ну. — Что «ну»? Читал или нет? — Читал. — И? — Я все понял, док, — ответил Дэрил, уже совсем не уверенный, что Карсон именно это хотел услышать. Что-то было в журнале, чего он не заметил? Карсон подождал еще мгновение, и взгляд его снова потух. Он отвернулся, снова обращаясь к Майку: — Как бы то ни было, я думаю, в нашей сегодняшней проблеме виноват в первую очередь именно стресс. Он провоцирует гормональные изменения, спазм сосудов, мышц. Боль была вызвана этим. Но на всякий случай, сегодня я оставлю Дэрила у себя. Понаблюдаю. И, полагаю, дам отоспаться. Сейчас у меня не так много пациентов, можно оставаться здесь до вечера. Дэрил не слышал в его интонации вопросительных ноток. Карсон так решил, и, кажется, Майк не собирался с ним спорить. — По-хорошему бы ещё пропить витамины, — продолжал док. — Но у нас их нет. Есть возможность организовать разнообразный рацион? — спросил он у Майка. — Чтобы были и витамины, и питательные вещества, и белок. Майк, помедлив, кивнул. — Что-нибудь придумаем. — Тогда я сейчас составлю рекомендации. Майк, я думаю, ты можешь подождать за дверью. Майк остался на месте, но на лице его появилась неуверенность. Карсон вздохнул и сказал: — Мой пациент никуда отсюда не денется в своём состоянии. Ты вообще видишь здесь ещё один выход, Майк? Майк выхода не нашёл и явно нехотя вышел. Дэрил послушал, как тот прикрыл дверь, как Карсон сел за стол, скрипнув ножками стула по полу, и принялся что-то писать. Прислушался к себе — ничего не болело. Отзывалось глухими отзвуками боли, но не болело по-настоящему. Дэрил сел, и ничего не изменилось. Что бы Карсон ему ни вколол, оно помогло. — Я бы не советовал так делать, — отвлекся док от своих записей. — Лучше не садиться, напрягая пресс. — Что там было? — спросил Дэрил прямо. — Где? — Не прикидывайся идиотом. Что-то было в журнале, да? — Рекомендации. Карсон вернулся к записям, не глядя больше на Дэрила. Дэрил подождал. Он, наверное, уже поехал крышей за то время, что провел в одиночестве, и ему кажется то, чего нет. А раз так… — Думаю, мне здесь нечего делать. Тем более я не могу торчать здесь весь день. — Есть какие-то важные дела в другом месте? — Как насчет присмотреть, чтобы ублюдки ничего не сделали с девочкой? — Не думаю, что с ней кто-то что-то будет делать, пока ты в порядке. А ты будешь в порядке, оставаясь в постели. Ляг, пожалуйста, обратно. — Да брось. Ты главный здесь, — Дэрил махнул рукой, обводя медицинский кабинет. — Заведаешь всеми этими… пилюлями. А там ты ничего не стоишь. Откуда знаешь, что они ничего не сделают? Карсон помолчал несколько мгновений. Потом согласился. — Ты прав, я главный только здесь. Но для того, чтобы быть главным хоть где-то, в чем-то все равно нужно разбираться. Дэрил фыркнул. Помолчал, снова оглядывая кабинет. Карсон писал. — Пожалуйста, ляг обратно, — попросил он какое-то время спустя. — Не было бы лучше, помоги ты мне иначе? — игнорируя его просьбу, снова обратился к нему Дэрил. Карсон покосился на дверь. — Если ты планируешь сбежать, делай это не в моем кабинете. — Ниган убил твоего брата. — А ты ждешь его ребенка. Напоминание об этом заставило Дэрила поморщиться, неприятно кольнуло. Дэрилу не нравилось думать о беременности, как о ребенке Нигана. В его голове это была скорее болезнь, которую нужно постараться вылечить. На мгновение в нем вспыхнула злость — и на доктора, и на самого себя — но он почти сразу успокоился. Ему пришла в голову идея. Карсон тем временем продолжал: — Побег — плохая идея. Ничем хорошим не закончится. Гэбриэля убили при попытке к бегству. Тебя, может, не убьют, но кто-то точно пострадает. Дэрил резко повернул голову и уставился на Карсона. Новость о смерти Гэбриэля оказалась неприятной неожиданностью. Дэрил не был сильно привязан к святоше и считал его придурком, но Гэбриэль был частью группы, частью их семьи, они многое прошли вместе от Атланты до Вашингтона. В какой-то степени Дэрил все равно дорожил им. А теперь тот был мёртв. — Я не планирую сбегать, — Дэрил качнул головой. Это было не совсем правда, но от Карсона ему было нужно не это. — Уже сбегал. — Это хорошо, — пауза. — У тебя даже нет оружия, — еще пауза. — Тебе действительно не стоит этого делать. Что тебе стоит сделать, так это лечь и постараться заснуть, чтобы… — Я не об этом спрашивал. Не о побеге, — перебил его Дэрил. — Ты с твоими пилюлями и правда имеешь большую власть. Карсон поджал губы, в глазах мелькнуло что-то, напоминающее страх. — Предлагаешь мне убить его? — Кого? — Его. Дэрил снова слегка качнул головой. Убить Нигана он мог и сам. Чего он не мог, так это… — Помоги мне избавиться от этого. От беременности. Я знаю, есть какие-то таблетки или вроде того. Собирался сам найти их, когда все закончится. У тебя они наверняка есть. Или ты знаешь, где их достать. Карсон выпрямился, откинулся на спинку своего стула. Снова бросил взгляд на дверь. Дэрил внимательно за ним наблюдал и по его лицу понял, что тот скажет, прежде, чем он открыл рот. — Я не буду тебе помогать. Я не стану в это ввязываться. — Ты же не веришь в это дерьмо про святость жизни и все такое? — Я не стану тебе в этом помогать, потому что не хочу стать причиной, по которой кто-то невинный пострадает. Он наверняка не оставит это просто так. Я уж молчу про тебя — ты скорее всего умрешь. — Откуда он узнает раньше времени? Ты тут всем заведаешь. Ты не скажешь — он не узнает. — Я не стану этого делать! — Карсон даже повысил голос и снова испуганно посмотрел на дверь. Вздохнул и тише продолжил: — Послушай, я понимаю, почему ты просишь меня об этом. Но мой ответ нет. Точка. Я советую тебе лечь и забыть об этом, постараться заснуть. Дэрил помолчал, пожевал губу. — Я умру, если ребёнок родится, — попробовал он иначе. — В родах. Разве я сумею родить? Не каждая женщина на это способна, а у них тело для этого предназначено. И Джудит лучшее тому подтверждение. Лори умерла, давая ей жизнь. — У тебя тоже, — не повелся Карсон. — Ты справишься, я уверен. А если нет — что ж, мы все умрём когда-нибудь. Может быть, так даже лучше. Смерть тоже своего рода выход, если тебе что-то не нравится. Но я не стану помогать тебе прерывать беременность. — Ясно, — Дэрил поднялся с койки. Та истерично скрипнула. От резкого движения, у Дэрила внезапно слегка закружилась голова, но он сумел не покачнуться и не измениться в лице. Нигде в теле больше ничего не болело, и Дэрил не хотел находиться здесь ни одной лишней минуты. Отлежаться он мог и там, где его держали все предыдущие дни. С Джудит на виду, со знанием, что с ней все в порядке. — Не удивлен, что Гэбриэль попытался сбежать один. Карсон неожиданно побледнел. — Что ты имеешь в виду? — Да ничего. Рад, что ты на своем месте. Лицо у Карсона вытянулось, бледные щеки, затравленный взгляд запавших глаз создавали схожесть с лицом мертвеца. — Прости, — выдавил он. Дэрил ничего не ответил. Он не обижался на Карсона по-настоящему, прекрасно понимая его позицию. Все они принимали какие-то решения. Не всегда правильные. Решение играть честно, например, с человеком, который этого не заслуживал. Решение опустить руки в ситуации, когда не стоило этого делать. У всех решений были последствия, с которым приходилось считаться.

***

То ли Карсон действительно имел какую-то власть, то ли его охранники боялись разозлить Нигана, если с Дэрилом и его беременностью что-то случится, но что-то определённо изменилось. В первую очередь, конечно, еда. Раньше, по его наблюдениям, охранники приносили один поднос примерно раз в сутки. Еды было ровно столько, чтобы не умереть от голода. Теперь же порции увеличились и стали разнообразнее. Они, конечно, рассчитывались также на Джудит. Хотя она была привередлива и ела далеко не все. Ещё и не понять было, как именно она хочет есть: сама, по кусочкам, целиком, вилкой, руками?.. В первый день Дэрил попытался её накормить, но она почему-то заревела, и он сдался, решив: проголодается — разберётся. И она разобралась: еда так и оставалась на подносе, пока Бони или Майк его не забирали, и девочка могла в любое время подойти и поесть. Тем более, пользуясь тем, что ребёнок все подъедает, Дэрил свою порцию почти не трогал. Его не тошнило, что, как он слышал бывает во время беременности, ничего такого, еда просто не лезла в горло. Теперь, глядя на еду, он стал все чаще задумываться — откуда она? Святилище — завод, на котором если и росло что-то, все было уничтожено во время осады. Александрия сгорела. Откуда и в ущерб кому поставлялась еда? Хиллтоп, Королевство, Оушенсайд? Мысли об этом заставляли думать, о судьбе его людей. Кто еще пострадал? Кто погиб, кого помиловали, кто отстраивает Александрию? Мэгги была жива на тот момент, когда он последний раз ее видел, но с тех пор все могло измениться. От Кэрол не было вестей уже тогда, когда они с Риком опаздывали на сражение в Хиллтопе. Дэрил очень надеялся, что с ней все в порядке. Рик и она — настоящая семья, которую чудом получилось найти, когда все полетело к чертям. Потерять их обоих? По крайней мере от Рика все ещё оставалась Джудит. Дэрилу уже давно не доводилось так много времени проводить с ней. Он мог последить, чтобы с малявкой все было в порядке, мог укачать, если больше некому, но в основном не подходил к ней, полагая, что и без него няньки найдутся. За Джудит всегда было кому присмотреть. Хотя, когда она была совсем мелкой, он обожал кормить ее из бутылочки и наблюдать, как она причмокивает и дергает ручонками, до тех пор, пока что-то не начинало ей не нравиться и она не начинала плакать. Тогда её обычно забирала Бет, а Дэрил только наблюдал со стороны. Что-то изменилось, когда они обосновались в Александрии. Наверное, с тех пор они все разделились на маленькие семьи внутри большой и перестали так тесно друг с другом общаться. Граймсы стали жить вместе и ещё сильнее друг о друге заботиться, а Дэрилу нигде места не было. Теперь он заново узнавал этого ребёнка. У неё появился характер. Она была человеком, которому что-то нравилось, что-то не нравилось, и это было странно. Дэрил все ещё считал её бессловесной малявкой, способной только громко плакать. Как оказалось, это была далеко не вся Джудит. Теперь она могла говорить — не много, конечно, но все же. Могла что-то потребовать, могла выразить свое недовольство. Она была личностью, собой, и чем больше Дэрил проводил с ней времени, тем больше хотел защитить, уберечь от всего, что могло ей грозить. Но также хотелось и обеспечить ее всем, что ей необходимо. В Святилище, в их комнате-тюрьме ничего не было приспособлено для ребёнка. У неё не было своей кроватки, так что им приходилось продолжать спать вместе на единственной имеющейся, и Дэрил постоянно боялся, что как-то навредит Джудит во сне. Даже несмотря на то, что рядом с ним малышка обычно спала крепче и спокойнее. У неё также не было игрушек, одежды, вообще ничего. В какой-то момент Дэрилу это надоело. С ним могли делать что угодно. Ему в принципе ничего не было нужно, ни от кого. Но ребенок не должен был нуждаться. В один из дней, когда Бони принес им еду, Дэрил с недовольством спросил: — Долго вы собираетесь держать ее здесь без всего? Девочке нужно всякое детское дерьмо. Бони на мгновение показался сконфуженным. Бросил взгляд на Дэрила, на Джудит, а затем его лицо приняло дружелюбное выражение. — У нас на складе много всякого добра, — ответил он охотно. — Могу отвести вас туда, возьмёте, что вам нужно. Он подмигнул Джудит, и та смущенно улыбнулась ему в ответ. И это было еще одно изменение. Теперь оба охранника старались с Дэрилом не спорить и делать все, что он говорит. До этого момента, до того, как Бони предложил отвести их на склад, Дэрил замечал это, но не верил, что ему так уж много дозволено. Карсон рекомендовал им выполнять пожелания Дэрила, чтобы не создавать лишнего стресса? Это было интересно. Это было на руку. Дэрил и не знал, что так можно — бродить по Святилищу, пусть и с сопровождением. Это было, пожалуй, хорошо. Он засиделся, проведя столько времени в комнате, ему хотелось куда-то пойти, размять ноги. Вне комнаты можно было что-то услышать, узнать, подхватить какой-нибудь слух о происходящем за пределами стен Святилища. Можно было что-нибудь найти и придумать: пусть он и сказал Карсону, что не собирается сбегать, кто говорил, что это правда? Тем более в его журнале он действительно ничего не нашел, кроме глупых рекомендаций. Джудит тоже была рада прогулке, даже если она была в стенах бывшего завода. Она бежала впереди, подпрыгивала, здоровалась с каждым встречным, заглядывала всюду, куда могла. Дэрил то и дело одергивал её или дергался сам, опасаясь, что она может упасть, пораниться или полезть не к тому человеку. Какого черта маленькие дети вообще такие быстрые? На заводе царила разруха. Главный цех так и не привели в порядок, хотя множество семей все ещё ютились там, потому что больше негде. Дэрил отметил, что взрослых мужчин и женщин почти не видно. Дети, подростки, больные, беременные. Стариков тоже не было, но их во всем мире осталось мало — самые медленные умерли первыми. Все эти люди смотрели на проходивших мимо Дэрила, Бони и Джудит с настороженными, злыми лицами. Дэрил на всякий случай взял Джудит за руку, отметил, что Бони, надевший в коридоре автомат на плечо, взял его в руки. Выходило, солдаты опасались больных, слабых и голодных, ведь тех все еще было больше, даже несмотря на отсутствие большей части здоровых взрослых. Святилище в целом показалось Дэрилу больным, умирающим. Когда он бродил повсюду с мелкими поручениями, находясь в плену в первый раз, везде кто-то был. Глаза, уши, люди, которые за тобой наблюдают и подслушивают каждое твое слово и за которыми можно подглядеть и подслушать. Теперь было не так. Это место рано или поздно оставят, это ясно, жить здесь уже нельзя. Ниган говорил, зимой здесь холодно, и хоть зима еще не наступила, уже чувствовалось, что Ниган сказал правду. Проклятый завод был огромным, сырым, плохо отапливаемым. Он насквозь провонял мертвечиной, от запаха которой Дэрила неизменно мутило, и плесенью. Мутные квадратики окон далеко не везде сохранились — большая часть рассыпалась осколками, оказавшись расстреляна. В дыры в окнах видно было небо и сильно дуло. Они уже почти полностью пересекли главный цех, собираясь снова подняться по лестнице к боковому коридору, ведущему на склад, когда Дэрил увидел знакомое лицо. Девочка, имя которой никак не получалось вспомнить, которая была с тем парнем, Марком, когда Дэрил притащил им презент от Эмбер. Она сидела с другой девушкой, чуть старше, за одним столом, зашивала какие-то тряпки. В большом грязном худи, с грязными же волосами, похудевшая. Дэрил едва ее узнал. Он бы и не обратил внимания, если бы не зацепился взглядом за ее — полный искренней детской ненависти. Он даже сбился с шага, поняв, что ненависть направлена на него. Джудит вопросительно подняла голову, и он отвернулся, но перед глазами все еще стояло выражение ее лица. Она его ненавидела. Дэрил не раз встречался со злостью, ненавистью или обидой в свой адрес, но именно сейчас его впервые это кольнуло. Трудно было сказать, почему. Он больше не смотрел на девчонку, но ему очень хотелось оглянуться до тех самых пор, пока они не свернули в коридор. Понятно, почему она смотрела на него с такой неприязнью: она, похоже, считала, что из-за него был наказан Марк и Эмбер, которая доводилась ей, кажется, сестрой. Но он задался вопросом: а не были ли все остальные взгляды в цехе направлены на него, а не на Бони с его автоматом? Бони будто ничего не заметил. Он улыбался Джудит, опустил оружие, снова повесив его на плечо, как только они покинули цех, и выглядел так, словно совсем не пытался следить за каждым шагом Дэрила. Дэрил ему не доверял. От самых улыбчивых и милых обычно приходилось ждать беды. — Вот. Выбирайте, что хотите, — сказал Бони, приведя их на склад. Помещение, которое должно было быть просторным, казалось тесным из-за сложенных как в тетрисе коробок со всем подряд. Больше всего почему-то было пустых пластиковых бутылок разных форм, объема и назначения. Они казались совсем новыми. — Нахрена столько пластика? — спросил Дэрил, оглядевшись. — Пластик почти не разлагается, легкий и удобный. Отличная тара. Но его больше никто и нигде не производит. Трудно будет достать что-то настолько полезное и удобное через пару лет. Дэрил неопределенно хмыкнул. Да, в будущем — если кто-то до того момента доживет, в чем Дэрил очень сомневался — человевечество рисковало остаться в полудиком мире с кучей сломавшегося разложившегося мусора, который больше ни на что не годен. — Здесь мы храним все, в чем нет острой необходимости, — объяснял тем временем Бони. — Пластик, одежду, ее у нас много, первое, что делали парни, еще когда меня с ними не было — грабили торговые центры. В одном из них меня, кстати, и нашли. Я жил в магазине матрасов. Подъедал запасы с фудкорта и играл в игровые автоматы целыми днями. У них там работали генераторы. Не жизнь была, а сказка. Кроме того, что я был совсем один, думал, что вообще один остался во всем мире. Парни, которые меня нашли, показались мне ангелами, спустившимися с небес. Это потом я разглядел, какие у них были рожи. Он сделал паузу с улыбкой на губах, должно быть ожидая, что Дэрилу понравится шутка. Дэрил промолчал, не изменившись в лице, и Бони продолжил как ни в чем не бывало: — И здесь полно детских игрушек. Детей у нас не так много, а игрушек хватит на целый город. От себя советую приглядеться к верхней полке на третьем стеллаже отсюда. Глянь, — подмигнул он Джудит. — Тебе должно понравиться. Джудит спряталась Дэрилу за ногу, не выпуская его руку из своей маленькой. — Боится меня, — хмыкнул Бони. — Мои тоже боялись чужих людей. У меня их было трое. Уехали в Денвер со своей матерью, когда стали появляться первые тревожные новости о нападениях мертвецов. Дэрил понимал, зачем Бони все это рассказывал: наверняка своими откровениями думал втереться в доверие. Тот самый хороший полицейский. Еще историю такую выбрал — про детей. На беременного омегу, беспокоившегося о еще одном бесхозном ребенке должно было подействовать. Дэрилу совершенно точно было плевать, но он не удержался и все равно спросил: — И что с ними? — Не знаю. Надеюсь, они живы. Мой младший был ее ровесником, когда все начиналось. Бони смотрел на Джудит со странным грустно-голодным выражением лица. Даже фальшивое добродушие немного сползло, отвалилось местами, как старая штукатурка. Дэрилу стало неприятно от этого взгляда, от открытости, к которой не привык. — Эй, — позвал он, привлекая внимание на себя. Бони тут же встряхнулся, став уже привычным собой — ненастоящим, чересчур доброжелательным. — Что такое? — обеспокоенно спросил он. — Нормально себя чувствуешь? Это было ещё одно изменение. Теперь и Майк, и Бони постоянно спрашивали, как он себя чувствует. Дэрил думал, что постарается скрыть, если снова что-то пойдёт не так, но все действительно было в порядке. С того раза живот больше не болел — только однажды немного тянуло спину в пояснице, но это быстро прошло. Дэрил был совершенно уверен, что все ещё остаётся беременным. — Нормально. Можем мы пройтись? — Да. Да, конечно. Дэрил удовлетворенно хмыкнул, и этот странный разговор закончился. В коробке, в которую посоветовал заглянуть Бони, оказались Барби. И целый огромный розовый замок, который можно было разбирать и собирать обратно, с полным набором игрушечной мебели, смотревшейся как настоящая. Джудит это не сильно заинтересовало. Зато она вцепилась в набор из двух пластмассовых револьверов жуткого бирюзового цвета. Заряжались они дротиками с присоской и стреляли от любого случайного прикосновения к курку. Это выяснилось, когда Джудит случайно выстрелила, и заряд попал точно в Бони. Тот, смеясь, поднял упавший дротик, отскочивший от его груди. — Осторожнее, маленькая воительница! Пристрелишь кого-нибудь. Джудит протянула револьвер Дэрилу. — Папа? — спросила она. Дэрил кивнул. — Да, твой папа. Еще утром небо было затянуто тучами, шел дождь. Теперь солнце неуверенно показалось, и один из его лучей коснулся полированного бока револьвера. Рик вытащил все патроны, защелкнул барабан. — Я оставлю его здесь, — сказал он. — Передашь его Джудит? — Не думаю, что он ей понадобиться в ближайшие годы. Рик согласно хмыкнул. Улыбка делала его лицо моложе, не таким усталым и изношенным. Он оставил револьвер в тайнике, положил поверх двух писем. Дэрил не читал их, но примерно представлял содержание. Карл ему тоже написал. Рик заложил тайник досками, выпрямился. Помедлил немного. — Надо ехать, — поторопил его Дэрил. Рик кивнул. — Да, надо. Но не двигался с места еще какое-то время. Дэрил смотрел на него внимательно, и ему казалось — Рик прощается. Джудит выстрелила еще раз, теперь дротик улетел вглубь склада. Дэрил хмыкнул и пошел поднимать. Проходя мимо множества коробок, задумался, что еще здесь может храниться, что он может взять и что может сделать прямо сейчас. Между ним и Бони уже было достаточно коробок, стеллажей и расстояния. — Дай мне это, девочка, — послышался голос Бони, и Дэрил оглянулся. Бони отобрал у Джудит ее игрушечный револьвер. Они были слишком близко друг к другу. Дэрил снова отвернулся, обегая взглядом коробки. Он не видел ничего похожего на оружие. — Что ты ищешь? Могу тебе подсказать. Это Бони крикнул уже ему. Дэрил не ответил, достал из ближайшей коробки ракетку, взвесил в руке, кинул обратно. — Здесь нет оружия, — словно прочитав его мысли, сказал Бони. Тон был миролюбивый, дружелюбный, словно они были приятелями, которые пошли в магазин. — Мы почти не храним его в Святилище. В основном на других базах, я думал, ты это знаешь. Дэрил фыркнул и отправился обратно. Его нервировало, как близко солдат с автоматом находился к Джудит. Ему не нравилось оставаться с ним один на один, не имея даже ножа, но это было лучше, чем оставлять с ним один на один маленькую девочку. Дэрил этому парню не доверял ни на йоту. — Идем, — буркнул он, обращаясь к малявке. — Возьмем тебе одеял. И приоденем тебя. Здесь есть одеяла? — Думаю, найдется парочка. Бони улыбался, оружие висело на плече, в руках игрушечные револьверы. Смотрелся потешно, но Дэрил не знал, чего от него ожидать. И не собирался проверять, пока это грозило безопасности Джудит. Бони кивнул им, чтобы следовали за ним. Дэрил взял Джудит за руку и пошел. Одеяла были действительно нужны, в Святилище становилось холодно. Они набрали всего, что только получилось унести. Одеял, одежду на ребенка, игрушки, даже взяли нашедшийся детский горшок. И возвращались обратно в комнату нагруженные. Уже потом Дэрил пожалел, что взял все по-максимуму за один раз. Может быть, если бы у него находились поводы, чтобы его выводили на склад или еще куда, его бы действительно выводили? Он смог бы лучше оценить обстановку, настроения людей, живущих в Святилище. Судя по поведению Бони, поход на склад был его инициативой, и он не знал, как к этому отнесется начальство. Бони явно нервничал, когда они возвращались обратно, но, может, это было связано с тем, что руки у него оказались также заняты, как и у Дэрила. Если бы Дэрил решил напасть или убежать, Бони бы не сумел быстро среагировать. Но проблема Дэрила была в том, что он тоже переживал, что не сумеет быстро среагировать — Джудит оказалась предоставлена сама себе. Он не мог вести ее за руку или поймать, если бы она вдруг упала с лестницы. Он без конца ее окликал, надеясь, что девочка его слушается. Девчонки, сестры Эмбер, на обратном пути уже не было. На улице темнело, главный цех погружался в мрак. В некоторых углах горели огоньки, иногда мелькала чья-то тень — будто крыса пробегала мимо. Они уже снова поднялись по лестнице, ведущей к коридору, в котором располагалась комната Дэрила, когда внизу раздались голоса. Громкие, уверенные в себе. Дэрил оглянулся, всматриваясь вниз. Джудит как раз вскарабкивалась на слишком большую для себя последнюю ступеньку, и Дэрил остановился, словно хотел ее подождать. Прибыли солдаты. Приехали, судя по их виду, только что. Переговаривались шумно, смеялись. Дэрил разглядывал их с жадностью, пытался вслушаться в их разговор — понять, откуда они, что делали, над кем издевались. Понять это только по их виду было невозможно, но Дэрил так давно не слышал вестей о своих, что был рад любой малости, которую мог узнать. Может быть, увидеть знакомое лицо. — Пойдём, — окликнул его Бони. — Нам надо уходить отсюда. Дэрил стоял, оттягивая момент. Джудит уже забралась на лестницу и побежала вперед. Надо было идти за ней, но Дэрил еще не рассмотрел всех прибывших. На Бони он не обратил внимания. — Дэрил, — голос Бони стал строже. — Идем отсюда. Дэрил наконец повернулся к нему. Заметил на секунду мелькнувший в лице его охранника страх. — ДиДи? — вопросительно позвала, убежавшая вперед Джудит. Дэрил в последний раз оглянулся на незамечавших их солдат и двинулся вперед. После этого случая Бони еще несколько своих смен не разговаривал с ними и не задерживался, принося еду или конвоируя в туалет. Словно избегал еще каких-нибудь неожиданных просьб. Наверное, в отличие от своего напарника Майка, он не умел отказывать. Майк хоть и не спорил и не вел себя, как кусок говна, не пытался быть дружелюбным. Его явно не интересовало благополучие маленького ребенка и благополучие Дэрила тоже, все, что его интересовало — их жизни. Когда Дэрил попробовал с ним также, как с Бони, он просто сказал «нет» и закрыл дверь со своей стороны. Большую часть времени Дэрил оставался с Джудит один на один. Она сводила его с ума. Он сделал ей уютное гнездышко из набранных одеял, отдавал ей большую часть своей еды, отвечал на множество ее вопросов, стараясь не беситься, как это случилось с вопросом про ее папу. Про папу она, кстати, больше не спрашивала. Дэрилу временами было стыдно, что он так напугал ребенка, что она перестала об этом говорить, но по большей части испытывал облегчение — он не хотел говорить о Рике. Джудит хотела двигаться, играть, бегать. Дэрил хотел, чтобы Ниган сдох, а его никто не трогал. Он листал переданный Карсоном журнал, делая вид, что занят, когда Джудит расстреливала его из своего игрушечного револьвера. В какой-то момент он обратил внимание, что в подчеркнутых фломастером местах некоторые буквы выделены сильнее. По одной букве в разных местах тут и там. Он попытался собрать их в кучу. Был бы у него карандаш, ручка, даже тот же фломастер, было бы проще. Он вертел буквы так и так, периодически забывая, какие вообще есть, но ни к чему не приходил. Дверь открылась, появился Бони с подносом. Дэрил так задумался, что его появление заставило едва заметно вздрогнуть. Он поспешно отложил журнал, будто в нем было что-то преступное. Джудит обрадованно подскочила, побежала Бони навстречу. Она уже привыкла к их образу жизни и не боялась охранников. — Ох! Аккуратно! Горячее, — посмеиваясь, Бони обогнул ее, поставил поднос на стол. Пахло жареным мясом. Дэрил бы заинтересовался, если бы не пытался не забыть буквы. Джудит обрадованно забралась на стул, глядя на еду с предвкушением. — Вкусно! — прокомментировала она. — Да-а, — согласился с ней Бони. Повел носом, вдыхая исходящий от мяса запах. — Даже нас так не кормят. Дэрил, иди обедать. Дэрил рассеянно кивнул. В голове что-то выстраивалось, какая-то фраза. — Пойдем гулять? — спросила у Бони Джудит, беря кусочек мяса с тарелки рукой. Мясо явно было горячее, потому что руку она одернула и подула на пальцы, затем облизала жир с них. — Ну что за манеры, — сделал Бони ей замечание. — Вот же вилка. Она взяла пластиковую вилку, которую он ей протягивал, и повторила вопрос: — Гулять? — Не знаю, малышка. Вид Бони сделался неуверенным. Если его немного продавить, он бы, наверное, сдался. — Гулять! Гулять! — принялась скандировать Джудит. Дэрил плавным движением поднялся с пола, на котором сидел, и поддержал ее: — Да. Не помешало бы пройтись. Заглянуть к Карсону. Бони слегка нахмурился. — Ты плохо себя чувствуешь? — Да. То есть нет. Не я. Джудит кашляет. Бони с недоверием посмотрел на Джудит, которая не выглядела больной. Она с удовольствием пыталась прожевать кусочек мяса. — Ну ладно, — подумав, решился он. — После обеда. — Ура! — завопила Джудит во всю силу своих совершенно здоровых легких. Дэрилу казалось, что он понял, что была за фраза зашифрована в переданном журнале. Ему очень хотелось оказаться правым. Он очень надеялся, что не просто сошел с ума от скуки и видит то, чего нет. Он даже поел, съел всю свою порцию, так ему не терпелось поговорить с Карсоном. Бони вел их по коридору, Джудит бегала и не слушалась, а Дэрил думал и ощущал сосущее под ребрами волнение. Ему очень хотелось, чтобы послание Карсона было правдой. — Тук-тук-тук! — Бони постучал костяшками по косяку двери кабинета Карсона. Дверь была открыта, Карсона было не видно. — Док? К вам можно? Никто не ответил. Волнение Дэрила начало перерастать в тревогу. — Док? — снова позвал Бони. Нахмурился, бросил Дэрилу: — Стойте здесь. Он зашел в кабинет, а Дэрил с Джудит остались у порога. В любое другое время Дэрил бы расценил это как идеальную возможность сбежать, но ему нужно было то, что Карсон мог ему дать. Не убегать же с пустыми руками. Джудит подняла к нему личико. — ДиДи, — сказала она жалобно. — Я не болею. — Да, малышка, — рассеянно отозвался Дэрил. — Иногда нужно приходить к докторам просто так. Бони вышел из кабинета с обеспокоенным видом. Снял рацию с пояса, кого-то вызвал. Сквозь шипящие помехи ему ответили. — Проверь доктора, — приказал он ответившему. — Проверь его немедленно. Он должен быть в кабинете, но его здесь нет. — Нам надо вернуться, — это он сказал уже Дэрилу. — Прости, если понадобиться, мы принесем малышке таблетки от кашля. Пока они возвращались, с Бони снова связались. — Я нашел его, — сказала рация. — Где? Он у себя? — беспокойство Бони можно было потрогать. — Что с ним? Заболел или что? — Он немного не в форме. Но хорошая новость в том, что он никого не укусит. Черт. Где он достал пистолет? Фраза, которую Карсон спрятал в журнале гласила: «Есть пистолет. Отдам и выпущу.» Дэрил и не знал, что умеет разгадывать такие ребусы. Что был прав, справившись с ним. Но Карсон… Какого черта он застрелился? Слух об этом разнесся по Святилищу быстро. Даже Дэрил, в своей тюрьме, узнал все подробности. И чем дольше он об этом думал, тем яснее понимал — это было ожидаемо. Каждый, кто общался с доктором дольше пяти минут, мог написать в его гороскопе: будущее туманно, возможен свинец во лбу. Карсон отчаялся и нашел для себя единственный выход. Несмотря на ожидаемость случившегося, Дэрил злился на него. Док смог достать оружие. Мог его использовать по-другому. Мог дождаться, пока Дэрил разгадает его тупой ребус. На кой хрен нужно было так шифроваться? Можно было написать где-нибудь на полях по-человечески, вряд ли Майк или Бони стали бы читать его журнал про гинекологию. Нет, Карсон трусливо предпочел устраниться, когда мог бы помочь другим. Ну не идиот ли? Имей Дэрил такую возможность, воспользовался бы ей совсем иначе. После смерти Карсона дни и без того не самые яркие и теплые, стали совсем плохи. Сильно похолодало, и в огромном неотапливаемом Святилище стало невозможно находиться. Пар вырывался облачками изо рта, а непросыхающие от сырости стены завода покрылись инеем. У Дэрила сильно ломило старые переломы и тянуло поясницу, о чем и сказать, даже если бы он хотел, уже было некому. Он и Джудит почти все время сидели в комнате. Их выводили в туалет и быстро уводили обратно. Никаких новостей они не получали. Дэрил томился в неизвестности, бесился от того, что и сделать ничего нельзя. И даже сколько времени прошло с отъезда Нигана, понять не получалось. Временами ему казалось — несколько недель, временами — пара месяцев. Но если бы прошли месяцы, он бы уже, наверное, был глубоко беременным? Так что не месяцы, нет. Но недели точно. Успели ли за это время отстроить Александрию? Сколько еще ждать? От кого узнать новости? И вот в один из мерзких, холодных дней появился Юджин. Он неожиданно вырос на пороге комнаты в сопровождении Майка и своим занудным тоном произнес: — Я рад видеть тебя и малышку в добром здравии, — Джудит выглянула из-под одеяла, под которым пряталась от холода, но, кажется, Юджина не узнала. — Рад, что ты принял правильное решение, тем самым сохранив несколько жизней. Дэрил, когда Юджин и Майк вошли, был сильно занят — сидя за столом, заряжал для Джудит ее игрушечный револьвер. Юджину он ничего не ответил, только посмотрел на него и будто случайно выстрелил. Юджин дернулся, присоска ударилась о дверной косяк и упала на пол. Дэрил увидел, страх у Юджина на лице и что-то еще. — Я должен буду сопроводить вас с Джудит домой, — продолжил Юджин, попытавшись взять себя в руки и выглядеть строго, — и выражаю искреннюю надежду, что все пройдет без эксцессов. Ниган ждет нашего приезда в Александрию сегодня. Несмотря на свои закидоны, Юджин выглядел хорошо. Одетый в черную добротную куртку, отъевшийся — его щеки стали еще больше — уверенный в себе. Дэрил помнил, как тот трясся и плакал, помнил, как засранец вешал им лапшу на уши о своей роли в работе над проектом «геном человека». Похоже, у Нигана Юджин был на своем месте. Но Дэрил не стал вслух произносить свои наблюдения о том, что новый хозяин о Юджине хорошо заботится. Он видел себя в отражениях разбитых стекол Святилища — он и сам выглядел не хуже.