【Клэнс】Изоляция на двоих

      Ваза пролетела в сантиметре от головы Кита. Он, скрипя зубами, перелез через опрокинутый Лэнсом стул.       — Если ты такой смелый, не убегай!       — А ты сам не будь наполовину пришельцем! — взвизгнул Лэнс, прячась за кровать и швырнув в лицо Кита подушку. Бинго! Прямо в яблочко.       — Не надо было открывать эту дверь! — рявкнул Кит, сбросив подушку и сверля взглядом смуглого парня через всю кровать. Он так и рвался врезать ему, но сначала нужно было сократить расстояние.       — Может, это тебе не надо было захлопывать эту чёртову дверь! Тогда бы мы не сидели сейчас в этой дыре! — Лэнс схватил вторую подушку, пытаясь угадать следующий ход Кита. Дистанция была жизненно важна — в ближнем бою против Кита у него не было ни шанса.       Кит прыгнул на кровать, решив просто перемахнуть через неё и схватить Лэнса.       Может, на открытой тренировочной площадке один на один Синему Паладину и приходилось несладко против Красного, но годы жизни с братьями и сёстрами научили его грязным трюкам с использованием подручных средств. Так что сейчас Лэнс мгновенно бросил подушку, ухватился за край одеяла и, словно сетью, накрыл им Кита, запрыгнувшего на кровать. Затем он всем телом обрушился сверху, придавив одеяло и отчаянно барахтающуюся под ним фигуру своим весом.       — Откуда я мог знать, что дверь исчезнет, как только её закроешь! — донёсся из-под одеяла глухой рёв. Ого. Лэнс знал, что у этого парня со стрижкой «маллет» силёнок хватает, но не до такой же степени! Поэтому он мгновенно принял единственно верное решение — спрыгнул с кровати, и, пока Кит не вырвался, отскочил подальше и пнул второй стул, создавая новые препятствия.       — А откуда я мог знать, что из этой чёртовой комнаты нельзя выбраться! — Лэнс, стоя за столом, парировал не менее яростно. — Думаешь, можно вот так просто на меня орать? — Он скрестил руки на груди, глядя на Кита со злостью. Синий Паладин думал, что дистанция безопасна, но жестоко ошибся. Кит, не отрывая от него взгляда, что-то достал из кармана и швырнул в Лэнса. Быстро и точно.       — Ай! — Что бы это ни было, удар оказался действенным. После того как предмет со стуком встретился со лбом Лэнса, высокий худощавый парень вскрикнул от боли. Закрыв глаза, чтобы прошли звёздочки, он снова открыл их и увидел маленькую вещицу на полу — жестяную коробочку от мятных леденцов. — Ты что, убить меня хочешь?!       — Я хочу, чтобы ты наконец заткнулся! — Кит всё ещё был зол, но, увидев, как место удара на лбу Лэнса покраснело и налилось маленькой шишкой, он виновато сжал губы.       — Н-не может быть… — Лэнс уловил едва заметную смену выражения на лице Кита, осторожно дотронулся до лба, и его лицо исказилось паникой, а голос взлетел на октаву выше. — Если шрам останется — это целиком твоя вина!       Затем он вихрем помчался к холодильнику, пытаясь сделать себе ледяной компресс.       В комнате воцарилась тишина. Лишь старомодное портативное радио по-прежнему играло музыку:

      Я помню те вечера，

      Мы жили в хрущевке вдвоем，

      Тебе надоели мои слова，

      Моя жизнь мне теперь нипочем，

      Тёмноволосый юноша сдавленно вздохнул и повалился на мятую кровать, закрыв лицо руками. Он ненавидел это чувство беспомощности, ненавидел глухую, подспудную тревогу, ненавидел эту паршивую комнату-ловушку, и отказывался признавать, что именно всё это и было причиной их с Лэнсом ссор и драк. Кто бы мог подумать, что два доблестных Паладина, прошедшие столько приключений, пережившие несчётное число опасностей и бесчисленное количество раз выбиравшиеся из, казалось бы, безвыходных ситуаций, окажутся в плену у простой комнаты?

      В хрущевке мы вдвоем，

      И тесно кофе выпито，

      И все что вижу，

      Мотылек и дым от сигарет，

      Потускневшие цветы，

      В которых запах твой，

      Песня продолжала играть. Радио включил Лэнс, но теперь у них было молчаливое соглашение — держать его включённым, пока они не спят. Неважно, что играло. Потому что сейчас долгая, бесконечная тишина была самым страшным.

      Ты оставила мне их，

      Я помню те вечера，

      Мы жили в хрущевке вдвоем，

      Тебе надоели мои слова，

      Моя жизнь мне теперь нипочем，

      Электричество все отключили，

      Про меня и тебя все забыли，

      Я зажег все последние свечи，

      Так угасла вся наша любовь，

      Они были заперты здесь больше недели — если смена света и тьмы за матовым стеклом окна соответствовала 24-часовому циклу.       Комната была скорее студией — со всеми базовыми удобствами. Но самое бесящее заключалось в полном отсутствии способа позвать на помощь. В шлемах Паладинов в канале связи была лишь статика. В комнате не было никаких устройств для передачи сигнала наружу: радио только проигрывало музыку; матовое окно не позволяло разглядеть, что снаружи, а значит, и любые сигналы изнутри, вероятно, выглядели бы просто размытым пятном. И это было не единственной странностью комнаты: наглухо запечатанное окно, хоть и было стеклянным на ощупь, не поддавалось (Кит в ярости уже «попробовал» разбить его стулом); радио невозможно было разобрать, не говоря уж об использовании его деталей для сборки передатчика; мусор в корзине незаметно исчезал; холодильник всегда был полон, и еда в нём всегда оставалась свежей (Ханк, наверное, мечтал о таком); вещи, о которых они просили — безобидные — всегда появлялись на следующий день (Лэнс два дня назад ныл, что неплохо бы иметь ручку и блокнот, чтобы записать, как они тут подохнут, и на следующий день в ящике действительно нашлись ручка и тетрадь, что кубинского парня изрядно напугало).

***

      Лэнс сделал себе простой ледяной компресс и растянулся на диване в другом конце комнаты. Кит приподнялся с кровати и посмотрел на него, но смуглый парень только фыркнул и решительно повернулся на бок, демонстративно показывая спину слегка раскаявшемуся обладателю маллета. Тогда тот решил заняться делом, а именно прибрать последствия драки двух вспыльчивых подростков — надо признать, неплохой способ прогнать дурные мысли. И тут он вспомнил, что Лэнс, кажется, швырнул в него вазой.       Но сейчас, оглядевшись, Кит не увидел ни вазы, ни осколков. Вообще ничего. Нигде в поле зрения.       Куда же делась ваза?       Кит максимально быстро восстановил в памяти обстановку комнаты, мысленно проверив каждый возможный угол — стены, под шкафом, под кроватью, даже под диваном (Лэнс всё ещё его игнорировал, спасибо). Ничего. Как будто ваза испарилась.       Иными словами, как будто ваза «покинула» комнату.       — Лэнс, — у Кита родилась догадка, и от этого его голос дрогнул. — Эй, Лэнс. Вазы нет.       Спина на диване не отреагировала. Обычно Кит не любил извиняться первым, но на этот раз задирался именно он. Поэтому, немного помедлив, он всё же медленно подошёл:       — Эй, не сердись…       Подойдя к дивану, Кит обнаружил, что Лэнс уже спит. На лбу всё ещё красовалась шишка, а ледяной компресс съехал к виску. Ну да, если пол-ночи проворочаться, перекладывая все книги с гигантского винтажного книжного шкафа в тщетной попытке найти — здесь Кит процитировал самого Лэнса — «потайной ход или дверь», на следующий день будешь выжат как лимон. И да, если интересно, Кит его предупреждал, что это бессмысленно. И да, Лэнс в итоге вернул все книги на полки, не потому что хотел, а потому что иначе в комнате не осталось бы места, чтобы пройти.       Глаза цвета сиреневого тумана мягко смотрели, с неосознанной их хозяином тёмной нежностью и смутной теплотой. Кит ни за что не признался бы никому, что любит наблюдать, как спит этот кубинский парень, как ровно поднимается и опускается его грудь, какое у него мирное и спокойное лицо. Он не хотел его будить, хотя и твердил себе, что причина лишь в том, что проснувшийся Лэнс слишком шумный и ведёт себя как безумная сирена.       Кит обдумал свой план, затем расчистил в комнате пространство, перетащил туда матрас, поправил простыню, снова взбил подушки и осторожно перенёс туда Лэнса, накрыв его одеялом. Он сделал новый ледяной компресс, потому что старый уже почти растаял, и приложил его ко лбу Лэнса, втайне надеясь, что воспаление спадёт быстрее. Это была ещё одна вещь, о которой он ни за что не рассказал бы.       Пока Лэнс спал, перед тем как будить его и приводить план в действие, Кит хотел проверить последнюю деталь.       Он вырвал из блокнота листок, скомкал его и швырнул в стену. Бумажный шарик бесследно исчез в стене. Кит усмехнулся. Его догадка была верна.

***

      — Так ты говоришь, комната избавляется от «того, что нам не нужно»? — Лэнс разинул рот.       — Да. Поэтому мусорное ведро и очищается, когда мы не смотрим.       — Значит, когда я швырнул в тебя вазой, комната решила, что я хочу от неё избавиться?       Кит кивнул.       — Я потом проверил с другими вещами. Звучит бредово, но, кажется, я прав. — Он сглотнул. — Если не веришь, могу сейчас показать.       — Конечно, я тебе верю! — На лице Лэнса отразилось комичное «Как ты мог так подумать, мне больно». — И каков же план побега, о наш вождь, будущая надежда «Вольтрона»? — Он игриво бросил эту фразу, но Кит, похоже, не обратил внимания.       Кит указал на теперь уже пустую кровать без матраса.       — Вот этим.       Лэнс приподнял бровь.       — И?       — Ты сядешь на неё.       Лэнс кивнул.       — Завернёшься в одеяло.       Лэнс снова кивнул.       — А я вытолкну тебя наружу.       — Постой-ка. Ты что сказал?       — Если так, комната, скорее всего, распознает каркас кровати и одеяло как «ненужные нам предметы». А ты, зажатый между ними, — Кит внимательно посмотрел в синие глаза Лэнса, — сможешь выбраться вместе с ними.       — Не-ет, нет, нет, нет. Ни за что!       — Почему?       — П-потому что мы не знаем, куда ведёт выход! А вдруг снаружи — случайная точка в открытом космосе? А вдруг — главная база Галры? А вдруг Хаггар и её друиды ждут там и потирают руки? — Лэнс выпалил всё это, словно из пулемёта, затем глубоко вдохнул, сделал паузу и тихо, почти шёпотом, пробормотал: — И даже если я выберусь… что ты будешь делать здесь один?       Кит отвёл взгляд от этих тёмно-синих глаз.       — Не думаю, что комната хочет нам навредить, — он сделал паузу. — Воздух циркулирует, запасы еды в холодильнике пополняются, как только мы закрываем дверь, питьевая вода постоянно доступна. Все базовые потребности для выживания соблюдены, есть даже развлечения вроде радио.       Лэнс кивнул, затем развёл руками и пожал плечами. Кит знал, что это его жест «ладно, идёт».       — Если бы это был план Галры или Хаггар, они вряд ли обеспечили бы нам такой комфорт. Если окажешься где-то в космосе — сможешь связаться с замком через шлем Паладина и позвать на помощь. Связь не работает внутри комнаты, но снаружи должна восстановиться. И ещё Красный Лев… — Лэнс открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кит не дал ему: — Я знаю, что Кисуля откликнется на тебя.       — Но…       — Как только свяжешься со всеми, вы сможете прийти за мной. — Кит говорил спокойно, стараясь звучать уверенно и не дрогнуть под взглядом кубинского парня. — У Аллуры наверняка найдутся какие-нибудь инопланетные чары или что-то вроде того, чтобы меня найти, верно? А Пидж и Ханк, возможно, смогут собрать детектор.       — Но…       — Никаких «но». Другого выхода у нас нет.       — Тогда я вытолкну тебя! — Лэнс выпалил быстро и чётко, не давая Киту перебить. — Если ты можешь вытолкнуть меня, я тоже могу вытолкнуть тебя!       — Сейчас не время для споров, Лэнс.       — Я не…       — Это приказ!       — Я не могу оставить тебя здесь одного! Мы должны быть вместе! — Лэнс слегка ахнул, осознав собственные слова. — В смысле… в такой ситуации мы должны держаться вместе, и я ни за что не уйду отсюда, бросив тебя одного.       — Ты меня не бросаешь. Я знаю, что ты не такой. — Голос Кита смягчился чуть заметно. — Я знаю, что все вы не такие. Но сейчас я твой лидер. А это — приказ.       Лэнс долго молчал. Они сидели друг напротив друга, не глядя друг на друга. В тихой комнате снова осталось лишь радио. Наконец он заговорил, и голос его был слегка хриплым:       — Раз уж ты так решил.

***

      — Готов? — Руки Кита, вцепившиеся в каркас кровати, побелели в суставах. Лэнс кивнул. Он, словно кокон, обмотался одеялом, лёг на деревянный настил плашмя и уцепился пальцами за щели между досками под одеялом, чтобы лучше зафиксироваться.       — Ну, будь что будет. Три, два, один! — Кит толкнул каркас кровати по направлению к стене. Ножки проскребли по полу с душераздирающим визгом. Абсурдная сцена напоминала какую-то странную версию «побега в Хогвартс через стену на платформе 9¾». Он изо всех сил старался сосредоточиться на мысли «выбросить каркас кровати и одеяло» — так они с Лэнсом и договорились — но…       БА-БАХ!       Каркас с грохотом врезался в стену, и у Кита от отдачи заныли ладони. А Лэнс… поскольку он был высоким и, лёжа плашмя, голова его оказалась близко к изголовью, да ещё по инерции… со всей дури ударился лбом о доску, издав стон, словно раненая Букля.       — Лэнс?       Лэнс приподнялся под одеялом.       — Лэнс, ты в порядке?       Фигура под одеялом не ответила, но, судя по очертаниям, он опустил голову, и его плечи слегка задрожали.       Лэнс плакал.       Кит всегда знал, что у Лэнса очень чувствительные слёзные железы. Тот мог расплакаться по множеству поводов: когда Ханк говорил, как скучает по земной еде, Лэнс поддакивал, вспоминая, как сильно ему не хватает маминой стряпни, и иногда отворачивался, чтобы Ханк не заметил блеска в его глазах. Когда Аллура с лёгкой грустью рассказывала им истории об Алтее, Лэнс мог шмыгнуть носом и найти предлог уйти — Кит знал, что тот вспоминал ослепительные пляжи и бескрайнее море родной Кубы. Не говоря уж о том, что когда Коран открывал звёздные карты, Лэнс всегда после ухода остальных спрашивал, где Земля, и подолгу смотрел на увеличенную голограмму планеты, пока слёзы беззвучно текли по его щекам.       Но Лэнс никогда, никогда, никогда не плакал на людях и всегда находил дурацкие отговорки — «соринка в глаз попала», «просто зевнул» — хотя это уже было секретом на весь свет.       Кит был полным профаном в любых вопросах, связанных с чувствами, своими или чужими. Но он всё же заговорил.       — Эй, Л-Лэнс… Ты в порядке? — Кит хотел стянуть одеяло, но кубинский парень вцепился в него мёртвой хваткой. — В смысле, если хочешь поговорить об этом… — он вздохнул. — Я знаю, не лучший я для этого собеседник, но можешь попробовать мне рассказать… — Он протиснулся под одеяло с той стороны, которую Лэнс не прижимал.       — Не лезь! Вон! Уходи! Оставь меня! — Когда Лэнс осознал намерения этого «маллета», было уже поздно. Кит схватил его за руки и потянул к себе. Лэнс беспомощно забился, а потом понял, что его обняли. Крепко и тепло. Это было так хорошо, но от этого слёз хлынуло ещё больше.       — Нельзя же так! Сначала — набрасываешься на меня, потом — бьёшь этой, этой железной коробкой, потом — приказываешь мне, приказываешь бросить тебя и уйти одному, а теперь — теперь вот это! — Сквозь гневную тираду прорывались рыдания. — Вон, слезай, уходи!       — Ты один запросто бросил нас и ушёл в Клинок Марморы! Я знаю, они все — холодные ублюдки, готовые на всё ради задания! А если бы ты погиб в одном из них, а? Думал о других хоть раз? Думал обо мне хоть раз? О, конечно нет! Потому что потом ты снова один, на своём чёртовом истребителе, готовый в очередной раз поиграть в ебучего героя, который всех спасает и себя губит! — Лэнс уже не скрывал слёз. Голос его становился всё выше. Он отбивался, пытаясь оттолкнуть Кита руками и ногами. — Чёрт, Кит, сволочь, отпусти, блядь!       В смутном полумраке под одеялом, пытаясь удержать бьющегося Лэнса, Кит обнаружил, что их лица совсем рядом. Слишком рядом. Их дыхание уже почти смешалось.       — Можно я тебя поцелую? — тихо спросил Кит.       Но он не стал ждать ответа Лэнса, а действовал — как всегда. Неумелый поцелуй. Слегка дрожащие губы. Робкое прикосновение. Кит нежно, почти благоговейно прикоснулся губами к уголку рта Лэнса.       Лэнс чуть не прикусил язык, но прекратил сопротивляться. Его глаза расширились от неверия.       — Нельзя… ты не можешь…       Но Кит мог. И сделал это снова. Он снова поцеловал его, слегка лизнув губы Лэнса, захватив его нижнюю губу и пососав её, с радостью обнаружив ответный поцелуй. Лэнс выдохнул, словно выпуская воздух, который долго держал, и его мышцы расслабились. Он облокотился на Кита, перекинул руки ему на плечи, обнял этого «сволоча» за шею.       Тёмноволосый парень углубил поцелуй и с удивлением почувствовал во рту вкус мятной конфетки. Прохладный, персиковый. Он обнаружил, что леденец ещё не растаял, и забрал его к себе в рот.       — Чего ты… — Лэнс тихо пробормотал, и даже в полутьме под одеялом было видно, как он покраснел. Кит не был уверен, то ли он жалуется на произошедшее ранее, то ли на прерванный поцелуй и украденную конфету.       — Мой, — коротко и бессвязно бросил Кит и разгрыз остатки леденца. Лэнс закатил глаза, обхватил шею симпатичного парня покрепче, притянул к себе и снова поцеловал. А потом они оба, смеясь, потеряли равновесие и повалились на доски каркаса.

***

      — Эй, Кит.       Теперь они лежали рядом на голых досках каркаса, просто накрывшись одеялом. Это было странно и неудобно, но никто не собирался вставать.       — М-м?       — Я тебя ещё не простил. — Лэнс ткнул локтем лежащего рядом парня и довольно ухмыльнулся, услышав вздох. — Кит Когане, ты знаешь, что ты импульсивный, неуравновешенный мудак?       — Угу. — Сейчас Кит не хотел спорить с Лэнсом. И то, что говорил Лэнс, было не совсем уж неправдой.       — И план это был дерьмовый, не пойму, как я вообще на него согласился!       Кит лишь пожал плечами. — Но попробовать мы были обязаны.       — Попробовать, — Лэнс неодобрительно фыркнул. — Радуйся, что у меня нет сотрясения. — Он снова ткнул Кита локтем, но на этот раз легче.       — И что теперь? — Кит сам удивился, насколько спокойно прозвучали его слова, словно всё прежнее беспокойство и раздражение растворились в поцелуе Лэнса.       — Не знаю. Но я ещё леденец возьму. — Лэнс приподнялся и достал из кармана жестяную коробочку.       — И мне, пожалуйста. — Кит протянул руку.       Но вместо лёгкого щелчка открывающейся коробки и звонкого стука конфет он услышал взволнованный вскрик Лэнса:       — К-Кит?       Кит мгновенно вскочил с досок, сжимая в руке нож с символом Клинка Марморы.       — Что?       — Дверь. Дверь, — Лэнс забормотал, указывая на противоположную стену. — К-Кит! Дверь! Дверь вернулась!       Это было правдой. Дверь комнаты просто стояла там, ни с того ни с сего. Как будто всегда там и была и никогда не исчезала.

***

      — Готов? — Лэнс положил руку на дверную ручку. Кит стоял рядом, его Клинок Марморы развёрнут в полную длину.       — Будь что будет, — пробормотал Лэнс и открыл дверь.       Оба юноши наблюдали, как дверь медленно отворяется, открывая до боли знакомый сине-белый коридор замка. Слава богу. Они облегчённо выдохнули. Они вернулись в замок. Точнее, оказались ровно там же, где и были до того, как вошли в комнату. Кит убрал клинок, почувствовав, как Лэнс сжимает его другую руку. Они переглянулись и улыбнулись, затем быстрым шагом направились в общую гостиную.       Лучше и быть не могло: все были здесь — Ханк, Пидж, Широ, Аллура, Коран и мышата — точно так же, как и тогда, когда они уходили.       — Эй, амигос! Как раз вовремя к свежей партии космического печенья от Ханка! — Ханк в толстых кухонных варежках вынул противень с дымящимся печеньем, очень похожим на песочное. Пидж, с крошкой печенья в уголке рта, увлечённо играла в видеоигру. Широ разговаривал с Аллурой и Кораном и кивнул им, когда Кит и Лэнс вошли. Аллура и Коран тоже обернулись и улыбнулись в знак приветствия.       — Эй, а какое сегодня число?       — Который час?       Красный и Синий Паладины спросили почти одновременно.       — Вы же всего полчаса как ушли? Как раз одна партия печенья успела испечься, — немного удивился Ханк, но терпеливо ответил и протянул им угощение.       Кит не успел опомниться, как Лэнс втянул его в крепкие объятия. Честно говоря, он сначала очень удивился и не привык к такой внезапной близости, но, чёрт возьми, это было так здорово. Он крепко обнял Лэнса в ответ, переполненный тёплым, светлым чувством. Он знал, что Лэнс чувствует то же самое — потому что они наконец-то дома.       — Когда вы двое так сдружились? — Пидж округлила глаза и поправила сползшие очки.       И тут Кит осознал, что практически… нет, не практически… что все. Все смотрят на них.       Кит почувствовал, как жар ударил ему в лицо. Он и без зеркала знал, что покраснел до корней волос. Лэнс же рядом с ним развёл руками, начал жестикулировать и что-то говорить вроде «Мы всегда хорошо ладили» и «Мы же вместе пилотируем „Вольтрона“, разве это ни о чём не говорит?». Кит, возможно, и поверил бы, если бы не видел, как у смуглого парня загорелись уши.       После убедительного и экспрессивного выступления Лэнса Красный и Синий Паладины наконец уселись на привычный диван в общей гостиной. Лэнс взял печенье и, кажется, что-то вспомнив, сказал:       — Эй, хоть вся эта история и была, мягко говоря, странной, твой план сработал.       — Сработал? — с лёгкой иронией в голосе переспросил Кит, тоже взяв печенье.       — Ну да! Мы же целыми и невредимыми вернулись в замок! По-моему, это полный успех. — Лэнс подмигнул Киту, но, не дав тому ответить, повернулся, опёрся одной рукой на спинку дивана и, размахивая другой с надкушенным печеньем, крикнул: — Ханк! Бро! Это печенье! Ты гений! Невероятно вкусно!       Тёмноволосый юноша медленно подвинул свою руку и осторожно положил её поверх руки Лэнса, лежавшей на диване.       Он чувствовал себя хорошо. Правда, хорошо.

Конец.