Все закончится на нас

Если бы Майка спросили, в какой именно момент все в его жизни начало сыпаться словно песок сквозь пальцы, он не смог бы дать точный ответ. Возможно, это произошло, когда Уилл исчез, и Майк сходил с ума, в страхе потерять своего друга. Возможно, изменения произошли, когда Уилл вернулся. Но вернулся не таким, как всегда. Другим. Ещё более тихим чем обычно. Но все еще сильным. Возможно все началось, когда их компания начала постепенно взрослеть. Когда все начали увлекаться девчонками и отношениями. Когда Уилл, казалось, начал задумываться о своём месте в этом всем. Когда искал его и не мог найти. Майк же не задавал себе вопросов. В его жизни была одна постоянная в лице Оди. И он не нуждался, или правильнее сказать, не желал задавать себе вопросы, о чем-то или ком-то другом. Они с Оди были вместе, он любил её с того момента, как встретил. И это все, что имело значение. Возможно система Майка дала сбой, когда игнорировать очевидное стало невозможно. Тогда, когда он кричал Уиллу о том, что это не его вина, что тому не нравятся девушки. Оглядываясь назад, Майк понимал, какую сильную вину он испытывал после этих слов. Но, на удивление, не по тому, что обидел, а потому что ощущал себя лгуном. Да, наверное, именно тогда все изменилось. Когда игнорировать Уилла и его чувства стало уже невозможно. Именно тогда их поезд стабильной дружбы дал трещину. Они замолчали это. Сделали вид, что все в порядке. Но, каждый раз смотря на Уилла, Майк ощущал себя так, словно что-то должен ему. Словно Уилл своей неозвученой, но слишком очевидной правдой давил на него. Просил признаться в чем-то, что Майк отчаянно отрицал. Может поэтому Майк начал ощущать себя так, словно на него нападают. Может поэтому Майк предпочёл игнорирование лучшим вариантом. Стоило семье Байерс и Оди уехать, Майк начал ощущать внутри тянущее чувство пустоты. Он постоянно оборачивался во время разговора назад, ища поддержки, желая увидеть чью-то реакцию. И замирал, потому что не знал, чьей поддержки он ждал. Каждый раз он убеждал себя, что думал об Оди, но знал, что только Уилл понимал его достаточно хорошо, чтобы поддержать во всем. Все стало сложнее, когда пришло время писать письма. Майк писал Оди о том, как прошёл его день, рассказывал о глупых ссорах Макс и Лукаса, писал о Дастине. И каждый раз замирал, когда доходила очередь писать о своих чувствах. Он с трудом пытался выдавить такие необходимые буквы, но сразу после «Л» находил кучу слов, что начинались бы так же. Когда же он сел за письмо к Уиллу… Он не заметил, как прошел час, пока он продолжал выводить на бумаге длинные предложения. Он писал о друзьях, писал о том, как его раздражал Лукас, поступивший в команду, потому что постояно теперь задирал нос. Он писал о своей радости от игр в ДНД, и тому, что они присоединились к Эдди. Он писал и писал, пока не закончились несколько листов, что он взял для письма. И только выведя последнюю строчку, он неожиданно замер. А было ли это нормальным столько писать лучшему другу? Письмо для Уилла вышло в разы больше, чем то же письмо для Оди. Он перечитал письмо еще раз. Вычеркнув из него половину, как ему казалось, ненужной информации. И переписал его снова. Теперь оно умещалось в один лист. Майк перечитал его ещё раз, думая, что он мог бы сократить его ещё больше, но все же оставил так. Следующее письмо он сократил ещё больше. А еще через письмо, задумался о том, нормально ли было посылать своему лучшему другу столько же писем, сколько своей девушке? Не было ли это… Странным? Немного слишком? Он смял начатое письмо, выбросив его в мусорку. В конечном итоге он выдавил из себя лишь несколько писем, ощущая на себе давление чего-то невысказаного. Казалось, что Уилл каждым письмом спрашивает у него что-то, скрытое от чужих глаз. И Майк не считал, что это имело смысл. Уилл просто видел то, что хотел видеть. Майк узнавал новости об Уилле через Оди. Сначала задавал вопросы, после Оди начала писать о нём сама. Он не замечал, как все большую часть её письма начали составлять мысли об Уилле. Но Майк не был против, это позволяло ему представлять, что он не потерял его окончательно. Что он не встретит его через много лет совсем другим, изменившимся человеком. Уже не его Уиллом. Однажды Лукас принёс в школу журнал. Он был явно доволен и сиял такой яркой улыбкой. Рассказывал, что половина парней из команды завидовали ему. Что говорить, даже странный Эдди пролистал журнал с интересом. Майк лишь поднял бровь на их восторги, не понимая, что такого они нашли в обычной бумаге. К вечеру Лукас положил журнал на парту Майка. На непонимающий взгляд, он лишь довольно улыбнулся, сказав, что разрешает ему, как другу, взять его домой. Он лишь просил вернуть его завтра. И с явно довольной улыбкой, Лукас оставил его наедине с бумагой, словно только что сделал самое доброе дело в своей жизни. Майк бросил на журнал скептичный взгляд. С обложки на него смотрела полуголая брюнетка в купальнике, лежащая на пляже. Он быстро смахнул журнал в рюкзак, надеясь, что никто это не увидел, и постарался забыть о нём. Забыть успешно удалось. Майк вспомнил о нём уже лёжа дома в постели и готовясь ко сну. Сначала он хотел проигнорировать существование журнала, но любопытство все же победило. Он осторожно поднялся, ступая ногами по ледяному полу, и вытащил его из валявшегося на полу рюкзака. Журнал в его руках казался уже замученым, словно его листали не один раз, но брюнетка с обложки смотрела все так же жизнерадостно. Майк осторожно открыл первую страницу, стараясь не слишком шелестеть листами. На фото две девушки в ночнушках сидели на кровати, призывно выставляя ноги. Майк обвел их силуэты скучающим взглядом и листнул дальше. На следующей странице блондинка прижимала к ногам разлетающееся платье. Майк опустил взгляд вниз, натолкнувшись на полоску трусиков, что виднелась между её ног. Майк продолжил листать страницы дальше. Все фото были примерно похожи. Девушки слегка приоткрывали части своего тела, и соблазняюще смотрели в камеру. Долистав до последней, Майк закрыл журнал, уставившись на заднюю сторону обложки. И это то, о чем парни говорили весь день? Он не понял, откуда у тех взялось столько восторга. Девушки выглядели симпатично, но чтобы обсуждать это весь день? Майк мысленно пожал плечами и положил журнал обратно в сумку. Он планировал отдать его Лукасу завтра, не зная, стоило ли спросить, что такого крутого, они нашли в нём. Протягивая следующим утром Лукасу журнал, Майк не понимал, почему тот смотрел на него с таким ожидающим взглядом. — Ну? — спросил Лукас, словно его вопрос был очевиден. — Что ну? — ощущая себя тупым, спросил Майк. — Тебе понравилось? Ты знаешь… Ну… Спустил пар? — он играл бровями, явно на что-то намекая. Майк же нахмурился. Что черт возьми имел ввиду Лукас? — Что…? — но не успел Майк закончить вопрос, как чужая рука опустилась на его плечо. — Он спрашивает, подрочил ли ты, Уилер? — раздался голос Эдди сзади. Глаза Майка расширились. Так вот о чем спрашивал Лукас? Он думал, Майк дрочил пока смотрел журнал? Он приоткрыл рот, пытаясь выдумать правдоподобную отмазку, но его спас раздавшийся звонок. Майк кинул Лукасу тихое: «ага», а после весь оставшийся день старался не замечать «понимающих» взглядов, что кидал на него Лукас. Ему нужно было попробовать снова, решил Майк. До этого он не знал, что делать с журналом, но теперь, понимая, он был уверен, что у него бы все вышло. Достав из копилки накопленные деньги, Майк направился в небольшой магазинчик. Он взял первый попавшийся журнал, с девушкой на обложке и положил на кассу. Парень за ней окинул Майка взглядом с головы до ног, явно понимая, что тому не было восемнадцати, но, видимо, сжалившись, пробил. Придя домой, Майк тут же ушёл в свою комнату. Он сел на постель, открывая журнал, и уставился на фотографии. Девушки выглядели красиво. Их тела были мягкими и гладкими, но сколько бы Майк не смотрел на них, он не ощущал возбуждения. Решив, что возможно ему нужна дополнительная стимуляция, он растегнул ширинку. Неуверенно коснувшись ладонью живота, скользнул ниже. Член под его пальцами казался совсем не заинтересованным. Он двинул рукой, пытаясь возбудить себя физическими фрикциями, но почувствовал лишь боль. Сухая ладонь неприятно терла чувствительную кожу. Он с нарастающим раздражением продолжал смотреть на фотографии, и все сильнее сжимая член в своих руках. Но чем дольше он продолжал это делать, тем больше раздражения испытывал. Дернув очередной раз рукой и почувствовав боль, он с яростью отшвырнул от себя журнал. В горле встал неприятный ком. Что с ним было не так? Может, его член не работал? Может, он был импотентом? Майк с трудом сглотнул, уткнувшись лицом в подушку и наконец дав свободу слезам. Он ненавидел себя. Боги, почему он просто не мог быть нормальным? Таким же как все? Около недели он ходил, ощущая себя больным. Прокручивая раз за разом в голове, что у него никогда не будет нормальной семьи и детей. Кто захочет быть с импотентом? К концу недели он почти смирился с этой мыслью. А потом проснулся посреди ночи. Майк не помнил, что именно ему снилось. Были лишь смутные ощущения о чужих губах на его коже и чьем-то шепоте. Он проснулся со вставшим членом и почти зарыдал от радости. Ему хватило пары движений рукой, чтобы теплая жидкость покрыла его ладонь. Он не был сломан. Он был нормальным. Каждый раз, чувствуя подходящее ощущение неправильности, он продолжал повторять себе, что не был сломлен. Несмотря на то, что он был работоспособен, Майк все еще не мог заставить себя возбудиться на журналы. Однажды он услышал разговор незнакомых девчонок. Они говорили о том, что их не возбуждает просто мужское тело, но возбуждает тело их парней. Сделав выводы, Майк попытался в следующий раз представить Оди. Но сколько бы раз он не пытался представить её за подобным делом, это казалось неправильным. Словно он зашел в церковь и пытался осквернить там все. Поэтому Майк отпустил это. Видимо, он слишком сильно любил Оди, чтобы думать о таких вещах с ней. Тем не менее, время шло. Когда пришел момент ехать в гости к Оди и Уиллу, Майк ощущал радость, но одновременно с тем беспокойство. Он несомненно был рад увидеть своего друга и девушку. Но он беспокоился, не зная, как продолжить общаться с Уиллом, после столь долгого молчания. Что если Уилл изменился? Оди писала, что тот возможно был влюблен в кого-то. Майк ощущал неприятное чувство неизвестности. Как оказалось, не зря. Встреча в аэропорту отдавала тяжёлым чувством неловкости. Уилл явно пытался обнять его, но Майк отстранился, не зная, насколько это было нормальным. Не переступал ли он грань? Было ли это нормальным для друзей или уже слишком? Мысль о том, что он без проблем обнял бы Дастина и Лукаса даже не пришла ему в голову. А потом все покатилось по наклоной. Ложь Оди, ссора с ней. И Уилл, что смотрел на него так, словно чего-то ждал, спрашивая: «а что насчет нас?». Он не понимал, что Уилл имел ввиду. Они были просто друзьями, почему он задавал такие вопросы? В конечном итоге, с трудом они смогли найти общий язык, когда пропала Оди. Майк ощутил себя на седьмом небе, когда Уилл вручил ему нарисованный им самим рисунок. И так же быстро он упал с этих небес, когда Уилл сказал, что сделал это по просьбе Оди. Он не знал, почему расстроился, но эти мысли быстро вытеснились движущимися событиями. Возвращение в Хоукинс принесло за собой изменения. Мама Майка предложила семье Байерс поселиться у них на время, пока город был заблокирован. Это звучало почти как ночевка с друзьями. Оди и Хоппер остались жить отдельно. Спустя несколько месяцев полной тишины, встретившись в очередной раз, Оди вдруг предложила ему расстаться. Майк ожидал, что расстроится, будет просить не делать этого, но на удивление ощутил лишь принятие. Казалось, что они оба шли к этому решению уже некоторое время. Отпустив Оди, как свою девушку, он вдруг осознал, что ему больше не нужно тащить на себе груз ответственности будучи ее парнем. Не нужно было пытаться соответствовать. Он мог быть просто Майком. И это, на удивление, ощущалось так, словно тяжелая ноша упала с его плеч. В конечном итоге, так они и оказались здесь. Майк сидел на краю ванной, пока Уилл крутился возле раковины, шарясь в аптечке. Он что-то раздраженно бубнил, пока Майк улыбался уголком разбитых губ. Около получаса назад они вернулись с очередной вылазки. Майк зацепился своими длинными конечностями, пока прятался от солдат, и проехался лицом по полу. Остальные уже ушли спать, пока они с Уиллом еще некоторое время сидели на кухне, обдумывая прошедшую вылазку. Именно поэтому они оказались последними в очереди в ванную, и именно поэтому именно Уиллу пришлось обрабатывать неуклюжесть Майка. Они оба уже успели принять душ, поэтому были лишь в пижамных шортах и майках. Уилл довольно вскрикнул, и повернулся к Майку. В его руках была баночка антисептика. Майк поморщился, представляя боль, что последует за этим. Уилл же нанёс жидкость на ватку, прежде чем сделать шаг вперед. Ноги Майка были широко раставлены, наверное именно поэтому Уилл нашел лучшим решением встать между ними. Майк почувстовал его тепло между своих бедер, даже если Уилл не касался его. Он склонился над лицом Майка, принимаясь сначала обрабатывать его бровь. Глаза Майка сами собой скользили от внимательных глаз Уилла к его приоткрытым от усердия губам. Он не понимал, какого черта чувствовал, но сердце бешено колотилось, каждый раз, когда Уилл после прикладывания ватки принимался дуть на его лицо. В комнате стало неожиданно жарко. Майку хотелось включить ледяную воду, чтобы охладиться. В возникшей тишине, даже его дыхание казалось невыносимо громким. Когда антисептик коснулся его губы, Майк резко дернулся. Его ноги сжались, и горячая кожа коснулась чужой. Он замер, ощутив, как раскалилось место соприкосновения с Уиллом. Тот вздрогнул, явно тоже почувствовав что-то повисшее между ними. Но когда Майк не отодвинул свое бедро от него, Уилл не сделал ничего, чтобы прервать их контакт. Он лишь замер ненадолго, прежде чем вернуться к ранам Майка. Тот же сидел стараясь дышать, как можно ровнее. Бедро жгло от мысли о том, что он касается голой кожи Уилла. Не через ткань футболки, когда он похлопывал его по плечу, не через джинсы, когда Майк клал ладонь ему на колено. Он касался его кожи своей напрямую. И от этого от груди вниз живота опускалось незнакомое до этого Майку тепло. Он с трудом сдерживал выражение своего лица и тяжелые вздохи, что так желали вырваться из его рта. А потом Уилл склонился ниже, чтобы обработать рану на его подбородке, и его левая рука легла прямо на бедро Майка. Она коснулась его голой кожи. Майк ощущал себя переполненым. Запах Уилла рядом с ним заполнял его легкие. Левым бедром он чувстовал его ногу, а правым пальцы, что крепко сжимали его. Майк медленно сглотнул, и удивленно уставился на Уилла. Тот проследил за движением его горла каким-то потемневшим взглядом. Майк ощутил, как рука на его бедре скользнула немного выше. В его голове пронеслась картина, как пальцы Уилла забираются прямо под его шорты, и скользят дальше, прямо к паху Майка. Но, неожиданно, Уилл резко остранился. И вся эта тягучая атмосфера между ними лопнула, как сдувшийся шар. — Я закончил. Постарайся больше не падать. — Уилл натянуто улыбнулся, словно он только что принял самое худшее решение в своей жизни. А потом быстро убрал за собой аптечку и покинул ванну, пожелав Майку спокойной ночи. Майк же так и остался сидеть на бортике ванной, смотря в стену и пытаясь осознать, что только что произошло. После ухода Уилла, в комнате словно стало на пару градусов холоднее. Майк устало провел рукой по лицу и опустил взгляд вниз, замерев. Его шорты слегка топорщились в районе паха. У него только что встало на контакт кожей? Или на Уилла? После той ночи их взаимоотношения с Уиллом изменились. Сначала едва заметно. Они начали встречаться глазами за завтраком, и смущенно улыбаться. Майк слегка прикасался к спине Уилла, когда проходил мимо. А Уилл в ответ, стал чаще касаться своим плечом плеча Майка. В какой-то момент они смотрели с друзьями фильм, и провели весь сеанс, касаясь коленями. И если раньше Майк бы не обратил на это не малейшего внимания, то в тот день он не мог даже сосредоточиться на фильме, думая лишь о тепле коленки Уилла рядом со своей. То, что началось незаметно, постепенно нарастало. В какой-то момент, Майк начал понимать, что даже не замечает, что они оба постоянно стараются коснуться друг друга. Рукой, локтем, ногой, не важно. Словно им обоим было жизненно необходимо ощущать присутствие второго рядом. В голове начали прокручиваться очередные мысли, а было ли это нормально? Вести себя так со своим лучшим другом? Он видел, какие взгляды бросал на них отец. Но потом Майк неожиданно оглядывался. Мир, казалось, все больше разрушался. Проблемы с Векной не решались, и ситуация не становилась лучше. Любой их день мог быть последним. И он правда хотел в свой последний день думать о том, не был ли он слишком прилипчивым со своим другом? Поэтому Майк просто отпустил. Позволил себе делать то, что хотел, и так много, как хотел. Он не знал, какой день станет последним. И будет ли вообще этот следующий день. Уилл тоже постепенно менялся. Он начал больше улыбаться. Стал больше открываться, и словно тоже пытался жить, пока это было возможно. Это было приятно, — видеть своего друга таким живым. В одну из ночей Майк проснулся с мокрым пятном в нижнем белье. Ему снилось, что он сидит на кухоном стуле, пока Уилл берется руками за его бедра, а после медленно опускается на колени между ними. Его пальцы скользят все выше, заставляя кожу гореть, пока не касаются члена Майка, скрытого тканью штанов. А потом Уилл улыбнулся, этой своей очаровательной улыбкой одним уголком губ, и опустил свой горячий рот прямо на член Майка. Остальное Майк помнил лишь урывками. Но никак не мог выбросить из головы взгляд Уилла на него, пока его рот был полон Майком. Он проснулся резко, не сразу осознав произошедшее. Когда же до него дошло, он встал с постели, поменяв нижнее белье. Раньше произошедшее напугало бы его. Ввело бы в ужас, и заставило отрицать все. Но в этот раз, Майк просто вздохнул. Вывод напрашивался уже долгое время, Майк просто не желал его принимать. Он закрывал глаза и уши, делая вид, что этого не существует, но это не работало. Он был влюблен. Он не мог представить себе сексуальную Оди, не потому что она была его супергероем, а потому что просто был влюблен в Уилла. Так до безумия глупо и нелепо, но одновременно, с осознанием этого, Майк вдруг ощутил себя правильно. Словно любовь к Уиллу была само собой разумеющимся, к чему он шел годами. И, на удивление, его это больше не пугало. Он не знал, как отреагирует Уилл. Но собирался что-то сделать. Он не успел. Новая вылазка затянулась. Мама оказалась в больнице, Оди и Хоппер пропали. А они придумывали безумные планы, пытаясь спасти детей. Лежа в туалете под раковиной, и пытаясь удержать воду из прорваной трубы, Майк неожиданно ощутил глупое веселье. Они были в чертовой опасности, но Уилл казался таким веселым, пока они сжимали руки друг друга, а вода брызгала во все стороны. Возможно, однажды они могли бы оказаться в подобной ситуации без угрозы для жизни. Но все пошло не по плану. Их обнаружили. А потом были демогоргоны, Векна и… Уилл. Майк думал, что умрет, когда демогоргон бросился на него. Он закрылся руками, думая только о том, что если умрет сейчас, то после него, Майка, демогоргон наверняка займется Уиллом. Но смерти не последовало. Майк открыл глаза и замер, смотря на Уилла. Он удерживал демогоргона, а потом просто заставил его выкрутиться так, словно это было так просто. Именно в этот момент внутри Майка все перевернулось. Он не просто был влюблен в Уилла. Майк любил его. И он до чертиков, до темных пятен перед глазами хотел его и только его. Добраться до укрытия было тем ещё испытанием. Уилл потерял сознание, и им с Джойс пришлось его тащить. Они с трудом нашли машину, на которой смогли добраться в безопасность. Уилл продолжал оставаться без сознания, пока остальные подтягивались. Майк уложил его на диван, и чертовски сильно хотел остаться рядом, но все же уступил место Джойс. Та осталась сидеть рядом с Уиллом, держа его за руку. Майк же как коршун находился рядом, поглядывая на бессознательного Уилла. В отличие от Джойс, Майк не переживал так сильно. После того, как он увидел Уилла, стоящим там с поднятой рукой, после того, как он разломал демогоргона как тростинку, Майк знал, что Уилл придет в себя. Он был сильным. Сильнее, чем большинство из них. Уилл очнулся только спустя пару часов после возвращения тех, кто не застрял в изнанке. Все пытались прийти в себя, поесть и привести себя в порядок, поэтому первые кто заметил, что Уилл очнулся, были Майк и Джойс. Мама Уилла тут же обняла его, радуясь, пока Майк смотрел на него с соседнего дивана. Он не рисковал подойти ближе. Уилл бросил на него взгляд, явно ожидая объятий от друга, но спрашивать не стал. Они обсуждали план действий несколько часов, прежде чем пойти спать. Лукас и Робин были в полном восторге от проявившихся способностей Уилла. И пока они похлопывали его по плечу, высказывая свои восторги, Майк все еще сидел, наблюдая за каждым движением Уилла издалека. Уилл не пошел спать, выспавшись пока был без сознания. Майк же лег на полу, но не мог перестать смотреть на сидящего за столом Уилла. Когда тот неожиданно встал, поднимаясь по лестнице, Майк двинулся за ним. Уилл нашелся за углом дома. Он стоял прислонившись к стене, и смотрел в звёздное небо. Майк подошёл к нему, прислонившись к стене рядом, но не касаясь его. Они молчали, слушая ночную тишину. — Ты боишься меня? — тихо спросил Уилл. Майк не удивился. Его мысли были слишком заняты для удивления. — Почему ты так думаешь? — вопросом на вопрос ответил Майк. — Ты ни разу не прикоснулся ко мне с момента, как я пришёл в себя. — Уилл нервно переступил с ноги на ногу. — И не отрывал от меня взгляд, словно думал, что я в любой момент могу… Превратиться в монстра. Последнее Уилл прошептал, пожав плечами. Майк слышал боль в его голосе. Он с трудом сглотнул. Слова Уилла имели смысл, но были настолько далеки от правды насколько это возможно. Майк молчал некоторое время, собираясь с силами, как перед прыжком с обрыва. Он не боялся сказать Уиллу правду, просто знал, что после его слов все между ними изменится. Ничто больше никогда не будет как прежде. — Майк? — напомнил о себе Уилл, словно он мог забыть о его присутствии рядом. Майку казалось, что он ощущал каждый его вздох, каждое движение. — Я не просто напуган. Я в ужасе, Уилл. — Майк медленно повернул голову, наблюдая, как расширились глаза Уилла. Он смотрел на него так, словно Майк только что загнал ему нож прямо в сердце. — Мои руки не перестают дрожать с того момента, как ты убил того демогоргона. Мое сердце стучит так бешено, словно меня вот-вот хватит инфаркт. И каждый раз, когда мои глаза отрываются от тебя даже на секунду, мне хочется кричать. Уилл молчал. Его рот удивленно приоткрылся. Он закусил губу, и отвернулся, уставившись себе в ноги. Но Майк продолжил, не желая останавливаться. — И все это я испытываю из-за того, что до безумия хочу прикоснуться к тебе. — Майк сделал паузу, дожидаясь пока Уилл посмотрит на него. — Но я в ужасе от своих чувств, потому что понимаю, что если коснусь тебя, то не смогу остановиться. Время между ними словно замерло. Рядом не раздавалось ни звука. Казалось, даже мир вокруг перестал существовать. Перед Майком были лишь полные надежды глаза Уилла. И легкость внутри, которая словно намекала, что он впервые делал что-то правильно. — А кто сказал, что я хочу, чтобы ты останавливался? И стоило словам сорваться с губ Уилла, Майк больше не мог сдерживаться. Он тут же рванулся вперед, встречаясь своими губами с губами Уилла. Тот откинулся назад на стену, потянув Майка на себя и пытался отвечать на его поцелуй. Сначала неумело, заставляя Майка сходить с ума от мысли, что он был первым, кто касался этих губ. Но Уилл очень быстро учился. Не заняло много времени, когда он начал отвечать. — Ты даже не представляешь, что творишь со мной, — прошептал Майк в его шею, отстранившись на мгновение. — Тоже, что и ты со мной все эти годы. Мысль о годах звоночком зазвенела в голове Майка, но была тут же отброшена, когда Уилл потянул его за низ футболки ближе к себе. Майк уперся руками с двух сторон от его головы. Он оторвался от губ Уилла, и спустился к его шее. Кожа Уилла казалась раскаленой под его губами. Он закинув голову явно наслаждался поцелуями Майка. А потом Майк случайно задел заднюю поверхность его шеи своей рукой, и с губ Уилла сорвался тихий стон. Глаза Майка словно заполонила пелена от этого стона. Терпеть жар внизу живота стало практически невыносимо, поэтому он толкнулся вперед, ища хотя бы какого-то трения. И столкнулся своим возбуждением с возбуждением Уилла. Его словно ударило разрядом тока, так хорошо это было. Уилл же в ответ застонал еще громче. И тогда Майк, вернувшись к губам Уилла и снова поцеловав его, толкнулся снова. Он ощущал, что Уилл тоже был возбужден. При движении Майка, их скрытые одеждой члены сталкивались, заставляя стонать. Неожиданно руки Уилла, которые все это время скользили по стене, легли на талию Майка. Он вцепился в нее, прежде чем скользнуть ниже. Майк застонал, когда руки коснулись его ягодиц. А потом Уилл неожидано сильно сжал их, и толкнул таз Майка прямо на себя, заставив их обоих испытать наслаждение. — Ты меня убьешь. — шептал Майк, продолжая искать наслаждения, и поддаваясь рукам Уилла. — Теперь? Когда ты, наконец-то, мой? — Уилл закусил губу. — Ни за что. Майк кончил сразу после слов Уилла о том, что он его. Черт, это звучало сексуально, с учетом той силы, которой владел Уилл теперь. Он ведь и правда мог бы сломать Майка, как того демогоргона. Он и правда мог бы быть его. Но не меньше возбуждал факт того, что Уилл тоже теперь был его. Уилл кончил следом. Они стояли, прижавшись лбами друг к другу и глубоко дыша. Майк не хотел прерывать этот момент. Пока они стояли здесь, казалось, что ничего не может разрушить созданный ими мир. Впервые за много лет Майк ощущал себя по-настоящему свободным. Словно кандалы отвественности и обязательств быть кем-то наконец упали, и он мог быть просто Майком. Просто Майком, что был влюблен в своего лучшего друга. Просто Майком, которому не нужно было быть самым сильным, самым умным или еще каким-то, чтобы соотвествовать чьим-то стандартам. Он мог быть просто Майком, и этого было достаточно для того, чтобы Уилл любил его. — Я люблю тебя. — прошептал Майк в его губы. Ему не нужен был ответ Уилла. Ему не нужно было слышать это в ответ. Он знал Уилла лучше чем себя. И все его действия все эти годы кричали о том, что он любит Майка. Тот просто предпочитал не замечать этого. Майку не нужно было слышать это вслух, чтобы верить. Он бы принял, если бы у Уилла ушли годы на то, чтобы сказать эти же слова в ответ. Но когда Уилл улыбнулся и произнес их, Майк впервые за много лет ощутил себя целым.