«минет со вкусом бульдака»
30 декабря 2025 г., 20:48
***
— Слушай... Т-ты точно хочешь, чтобы я сделал это..? Я просто никогда не... Да и острое я не очень-то люблю. Если они на вкус и правда, как... Голос дрогнул. Взгляд застыл меж его разведённых коленей. Проследил за движением тонких пальцев, сминающих край футона; перед тем, он задрал рукав чёрного гакурана¹ по локоть, с де́ланной уверенностью. За долю секунды, я ощутил, как эти пальцы огладили меня, очертив шероховатый контур шва в глубине моей ширинки. Как молния под ними дёргнулась вниз, с сухим треском. Как с моих губ сорвался скомканный стон. — Мн-нх... Я поднял глаза, встретившись с его, очерченными линией дрогнувшей складки; он едко ухмыльнулся. Зрачки расширились. В них отразилось моё лицо, вспыхнувшее пунцовым за чередой волос, чернеющих от влаги. Хикару едва не отдёрнул руку, задев лязгнувшую пряжку моего ремня, и я отвёл взгляд, ощутив резкий скачок адреналина, проступающий из-под кожи вязкой испариной, следом за слабой дрожью рук. Пытался сосредоточиться. Только сейчас заметил пакетик, блестнувший слабым отсветом меж его пальцев; презерватив из той самой пачки, что он купил в комбини. На блистерной глади отпечатано чёрным «Sagami Original» 辛い麺 (spicy ramen). «Если они на вкус и правда, как эта острая дрянь, то меня стошнит прямо на него».***
Кин-кон-кан-кон². Звук школьного сигнализатора раздался подобно перезвону в ушах; точно так, как в день, когда Хикару поцеловал меня у Лоусона. С того момента минули сутки. Я так и не разобрался с тем, как быть дальше; по-просту не знал, как следует себя вести. Ощущение было таким, словно между нами всё осталось прежним. И, в то же время, казалось, что ничто уже не будет таким, каким было «до». Этим утром он, как и всегда, ждал меня у изгороди, прильнув к железной ба́лке с ленивой небрежностью; зевнув, глянул на часы, блестнувшие бледной искрой в глубине дверного проёма. Я снова жутко опаздывал. Наспех накинул синюю куртку поверх чёрного гакурана, собираясь выскользнуть наружу. Если бы я только знал, что произойдёт после школы, остался бы в постели, до конца своей жизни. — Йошики! Твой бенто... — Да, мам. — Там двойная порция такояки³. — выбегая, заметил, как мама хлопочет над инструментами; едва не споткнулся о выступающий порог, подавшись вперёд головой. — С Хикару поделись. И Каору разбуди, как домой вернёшься. Опять до трёх проспит, пока я на работе... — Д-да, мам. — И шею замотай. Шарф висит на крючке. — выскочил на улицу, дёрнув за его край, в самый последний момент. — Где вас только носило вчера..? На свалку ходили, что-ли..? Такой жуткий запах... Дверь за мной захлопнулась. Солнце было таким, как и вчера — абсолютно белым, едва согревающим. Я проверил сцепление, прокрутив педаль велосипеда до звонкого щелчка. Откинул сумку назад, за плечо. Слишком мешалась. Потянув руль к себе, стиснул ладонь на звякнувшей грипсе; вздрогнул, ощутив леденящий холод металла, пронизывающий до кончиков пальцев. Весь мокрый. Ночью шёл дождь и, видно, следовало всё же оставить его под навесом. «Как давно он ждёт?..» Шаг за шагом подвёл меня к краю приоткрытых ворот, изъеденных ржавчиной; отец обещал, что займётся ими на неделе, однако, с того момента минули месяцы. «Что-то никогда не меняется.» Я распрямился, взглянув на Хикару, и тот прыснул со смеху. На этот раз, совсем беззлобно. Даже... почти мягко. — Сегодня на минуту и тридцать три секунды быстрее, чем вчера. Твой недельный рекорд. — он ткнул меня в бок краем локтя, забираясь на велик, сверкнувший хромированным отсветом сквозь проступающую тень от проводов. — Выглядишь так, будто не мылся со вчерашнего дня. — принюхался, подцепив край моего рукава. — ...и пахнешь тоже. Так спешил меня увидеть? «Поверить не могу. Неужто, в машине того мужика стоял такой смрад, что куртка за ночь не выветрилась..?» — Спешил, чтобы сказать, что ты кретин. — я одёрнул руку, взбираясь на велик. — ...Просто, не спалось сегодня. Ещё и водонагреватель в доме накрылся, с концами. — Ставлю на то, что ты просто ищешь предлог, чтобы заскочить ко мне и поплескаться в ротэнбуро⁴. Наверняка, всю ночь только об этом и думал? — он поддразнил меня, изобразив моё лицо. — Хикару, потри вот здесь. — Пха-ха, ничего подобного. — Да лан, я совсем не прочь. Прости, кстати, если поцелуй вышел дерьмовым. — вдруг, он помялся; голос стих и замедлился. — Я в этом деле почти что полный ноль. Хотел, чтобы всё вышло «как надо» а получилось, как получилось, блин. «Мне было приятно.» — ...А-а? — Было приятно, говорю. — я сам толком не понял, как произнёс это вслух. Увёл взгляд от его лица, стараясь не смотреть ему в глаза. Сердце бешено застучало, подбивая кровь к вискам. «Оно... как-то само получилось.» Взгляд, беспорядочно заметавшийся, вернулся к нему; пал на стопку смятых учебников в дне раскрытой сумки, небрежно накинутой поверх чёрной куртки. Рука протянулась к застёжке рефлекторно, и он одёрнул меня, лёгким хлопком. — У тебя всё наружу валится, видел? — На пофиг, уже как есть. Там замок накрылся, так что, сейчас возиться с ней бестолку. — хмыкнул, задержав на мне взгляд, и я ощутил, как к груди приливает тёплая дрожь. «Его глаза, смотрящие прямо на меня...— Трогай уже, опаздываем. ...Не помню, чтобы, когда-либо прежде, он смотрел на меня в ответ, с таким выражением... уступчивой снисходительности.» Казалось, до Кибагоямы оставались считанные мили, однако, мы едва поспевали за временем. Как и вчера, я выдохнул, преступив порог школы за десять минут до начала занятий; Хикару задержался у ганкэна, спешно сбросив с себя куртку. Краем уха я слышал, как он коротко поздоровался с кем-то из футбольного клуба. «Слышь, а форма твоя где?» «Да я её Асако одолжил, на какое-то время. Ну, однокласснице своей.» «Да лан, ты с ней в одном классе? И вы, ну, типа... прям настолько близки, да?» «Не сказал бы.» В коридоре было шумно. Краем глаза я заметил свежую стенгазету, за чередой ячеек для обуви; ту же, что видел вчера, однако, на этот раз, никого возле неё не оказалось. «Жесть, я бы не рискнул. Видал, как она Одзаве руку заломила?..» «Ну, так нефиг было лезть. Случай подвернётся, я и сам ему вмажу.» «Пха-х, да ты запал на неё...» Я прошёл ближе, обходя ряд высотных стеллажей, устремлённых к панельному своду ламп под потолком. Помниться, Асако говорила вчера, что подала за меня заявку на участие в фото-конкурсе. Понятия не имею, что за фото она отобрала, но, раз моя работа заняла первое место, то... «...Может и запал, но уж точно не на неё.» «Да ну? На кого, в этот раз?» Одно имя сменялось следом за другим, пока мой взгляд не остановился ровно по центру. Я проморгался; не поверил собственным глазам. Тот самый снимок, что я сделал в начале учебного года. Всё на нём казалось выжженным. Кипельно-белый свод неба, почти прозрачный, простирался сквозь редкие границы улиц, тающих в беспорядочном хаосе из линий и форм, образующих очертания ветхих фасадов; я разглядел в них знакомую вывеску лавки омиягэя, неподалёку от дома Индо. Взгляд метнулся к пальцам на хромированной грипсе Мияты. Рука в движении. Плечи расслаблены. Затенённый профиль Хикару. Его едва намеченный силуэт резанул по мне, стремительным росчерком. Казалось, тогда он вовсе не заметил объектива; будто смотрел куда-то вдаль. Лица не различить, однако, сейчас мне на долю секунды привиделось, будто он... улыбается. «...Как она... смогла найти его? Не помню, чтобы выгружал его в клубный архив... только, если она не заглянула в папку с проявкой, но, откуда ей знать пароль..?» Дыхание перехватило. Я прошёлся мельком по выведенным чёрным строкам ниже, и обомлел. Почерк Асако. Цудзинака Йоши. «Свет». — Увидел, наконец. — я и не заметил, как Хикару вышел из-за моей спины; последнее, о чем я только мог бы подумать, это то, что он когда-нибудь увидит «это». — Интимненько получилось, да? — ...Что? — Неплохо вышло, говорю. — он кивнул на фото, протянув руки в карманы. — Особо не обольщайся, я тут половину твоей работы сделал, считай… но видно, что рука уже набита, хоть я и не особо разборчив в этом деле. Крутяк, в общем. — Просто свет удачный был. И ты... — голос дрогнул, непроизвольно. — ...тогда позировал, да? Даже сейчас, после всего, что произошло между нами вчера, мне казалась непостижимой мысль о том, что он мог узнать о том, что я фоткал его из-под тяжка, будто... извращенец какой-то. — Да не то, чтобы, хех. — я заметил, как уголки его губ поползли вверх, сложившись в усмешке; как рука огладила светлые волосы на затылке. — Я просто всегда чувствую... ну, тип, когда ты снимаешь. Всегда знал, что делаешь это, по-тихому, и... — он посмотрел мне прямо в глаза, едко прищурившись. — ...потом так же по-тихому передёргиваешь на меня, да? «Это было машинально... Я просто привык. Просто... хотел попрактиковаться лишний раз, потому и щёлкнул...» «Стоп... ч-что?..» Выходит, он знал... всё это время знал, и слова не сказал. — Я... эм-м... — Пха-хах, да лан тебе. Себя не проведёшь, а меня и подавно не выйдет. — он рассмеялся, ткнув меня в плечо. Следом, я ощутил как его ладонь утонула меж складок школьной формы, огладив сгиб моего локтя. — Если хочешь знать, то я тоже на тебя дёргал. «Ч-что..?» Кин-кон-кан-кон. Всё, окружающее меня, смазалось одним быстрым штрихом, сжавшись до классной комнаты — точки начала. Я потёр переносицу, отмахнувшись от назойливого блика, норовящего высжечь мне прореху в глазу; точно так, как вчера. Не заметил, как минул урок за уроком. Поднялся из-за парты впопыхах, метнув быстрый взгляд в сторону Хикару; он кивнул, одними губами пробормотав что-то вроде... ...идём, Йоши? Сердце пропустило удар. Я разглядел часы на его руке, блестнувшие краем кейса, отразившем во вспышке проступающие лучи солнца за окном; он не сводил с меня глаз, спешно подбирая учебник следом за кипой черновых бумаг и бланков. «Так вот, откуда это обращение..?» Взгляд зацепился за желтоватый буклет, замятый у уголка, на краю парты. Я вгляделся, различив перечень Токийских университетов, выделенных прозрачной линией маркера.***
— Да я, так-то, тоже никогда не делал. — в спокойном голосе Хикару слышалась лёгкая издёвка, граничащая со смятением. — А презиков других у нас нет. Ты сам сказал, что «без резинки» не станешь. — Так, ты ведь сам предложил. К тому же, знаешь, сколько заразы во рту? Дорожная пыль, еда... — я невольно поморщился, вспомнив о сандо, что съел за завтраком. — ...и щетки у меня с собой нет. — Да понял я, прекращай. Иначе у меня не встанет. — ...У тебя уже стоит. — Я просто подумал, что после острой лапши, ментоловая свежесть на члене прям самое то. — я не удержался от смеха, и он рассмеялся следом; должно быть, тоже нерничает, «придурок». Вдруг, тянущее чувство в дне живота, подобное удавке, настигло меня прежде, чем я успел одуматься. Хикару притянул меня вплотную, дёрнув на себя за конец ниспадающего ремня. — Ближе, Йошики. Тело поддалось вперёд, и я ощутил его сбитое дыхание на раскалённой шее; он шумно выдохнул, коснувшись губами дрогнувших жил, отступив три пуговицы вниз. Следом, я почувствовал его мокрый язык; то, как он прошёлся им по кадыку, с намеренным промедлением. Всё внутри меня встрепенулось, стоило ему скользнуть выше, вдоль едва очерченной впалой линии вен, ведущей к подбородку. Я прикрыл рот рукой; боялся издать лишний звук, за который станет стыдно, в ту же минуту. — Т-ты же... — слышал, как дрогнул его голос. — ...это хотел сделать вчера, да? Когда я отпил, а ты пялился, не отрываясь. Я всё ещё не знал, как быть. Болезненная неловкость, что я испытывал до этого момента, стала практически осязаемой, когда я встретился с непроницаемой дымкой его глаз. Он посмотрел на меня, и я отпрянул, почти сразу; одновременно мне хотелось бежать, и продолжать слышать его тяжёлое дыхание у уха, на грани чего-то большéго. Я вздрогнул, когда он приблизился вновь, упрямо. — Я тоже кое-что... давно хотел сделать. — когда прошелся по мне чередой мелких поцелуев, застыв над ухом. — ...У тебя тут родинка. Когда оставил мягкий укус за мочкой, опаляющий каждую клетку во мне. Когда его пальцы, тонкие и напористые, поддели край брюк, спустив их ниже. Он огладил мой член под тонкой тканью белья, оттянув его в сторону, горячей ладонью. — Н-нхаа... Я откинул налипшую прядь волос, нащупав шероховатый след от клыка за ухом. Почувствовал, как очередная доза адреналина ударила по вискам с сокрушительной силой, следом за стоном; рывком ухватился за его ворот и сделал то, чего от самого себя не ждал. Просто... коротко поцеловал в губы. — Йошики? Хикару оглядел меня, удивлённо. Сердце билось, вторя лёгкой судороге, внезапно настигшей меня следом за надвигающейся волной наваждения, прежде незнакомого. — Ты просто... зря дразнишь меня. Думаешь, только ты так можешь? — я кивнул на презерватив в его руке. — Д-давай его сюда. — Быстро ты. — он протянул его мне, глядя прямо в глаза, с ехидной полуулыбкой. Руки дрожали. Я потянул за его край, как в инструкции; вдоль линии, выделенной едва заметной прерывистой полосой. Ещё двадцать минут назад Хикару смеялся над предостережением к использованию, отпечатанным мелким шрифтом. «Подготовка к промежуточным вышла, что надо. Чувствую, что сейчас никому из нас двоих дела до смеха не будет...» Шурх. Пакетик раскрылся с характерным шелестом на подушечках пальцев, и я едва принюхался. Затем застыл, взбудораженный коротким взглядом тёмных глаз напротив. Его тонкие пальцы лениво прошлись по краю белой рубашки, расстёгивая одну пуговицу за другой. Всё внутри меня скрутилось в тугой узел. «Ничем не пахнет, вроде...» — Доставай. — я сглотнул. Не смотреть я не мог, но и наблюдать за ним исподлобья казалось мне чем-то преступным. Дыхание спёрло от надвигающихся ощущений, слишком «больших» для меня. — Так он у тебя в руках. — ...Я не про презерватив. Хикару кивнул, прыснув смешком. Тело зашлось мурашками против воли, когда он приблизился; неспешным движением левой руки дёрнул молнию на своей ширинке. Вшик. — ...Ты особо так не смотри. — в ту же минуту отвернулся, скрыв взгляд тыльной стороной правой ладони, но я заметил, как дрогнули его ресницы под полуприкрытой линией век. Одним движением он смахнул волосы, мельтешащие у лица. — Н-ну, что у меня меньше, чем у тебя. Я не ответил. Аккуратно потянул за видимый край, и презерватив легко выскользнул. Взгляд метнулся к его члену, следом за рукой; я посмотрел на Хикару из-под нависшей челки, и он коротко кивнул, проведя по ней ладонью, с нажимом; ощущения от его пальцев в волосах было подобно покалываниям, исходящим от искр летнего фитиля. Он смахнул её назад, задержавшись на моём затылке. Не сводил с меня взгляда, смотря сверху вниз. «Наверное, я выгляжу сейчас, как полный идиот. Он смотрит прямо на меня, а я понятия не имею, куда смотреть, куда деть руки, как надеть...» Пальцы, предавшись неуёмной дрожи, проследовали за его левой рукой, пресекая линию от пупка, и ниже. Я наклонился. Слегка коснулся стройного члена, обхватив пальцами левой руки у самого основания; второй прижал презерватив к головке, зажав мизинцем выпуклый кончик. Не говоря ни слова, Хикару одним уверенным движением раскатал его вниз, накрыв мою ладонь своей, тёплой и шероховатой; это прикосновение отозвалось болезненной резью во мне, такой, словно я весь сжался изнутри. Вторя этому ощущению, он прошептал, едва слышно: — Сожми покрепче. — и отпустил, зарывшись пальцами другой руки глубже, в мои волосы. Я послушался. Тонкая латексная оболочка поддалась с мокрым скрипом. Рваный выдох опалил моё плечо; он прошипел, тихо выругавшись. — Хикару? — я поднял к нему глаза. — С тобой... всё нормально? — Д-да, только не пойму, блин, чего от него так печет. — уголок его рта слабо дёрнулся, а лицо зашлось краской; он что-то промычал следом, но я не разобрал слов. — Ну... там было написано что-то про согревающий эффект, и лёгкое покалывание. Что это... вроде как, должно доставлять какое-то удовольствие. — Единственное моё удовольствие сейчас, это мысль о том, что я, возможно, конкретно поднасрал Маки с его первым buro-jobu⁵. Хотя не думаю, что кто-либо вообще заморачивается с этим всем настолько, насколько ты, блин... — Ещё одна мгновенная кара. — я тихо рассмеялся. Что ещё за «buro-jobu». Это... из какого-то порно? — Только не пойму, почему, на этот раз, я вынужден страдать вместе с тобой. — На твоём месте, я бы не стал говорить такие вещи кому-то, кто может заткнуть твой рот, буквально. — он нахмурился, — ...Чёрт, ощущения реально дико стрёмные. — Давай я сниму? — Н-нет. Ты... достаточно меня накрутил, со своими брезгливыми предубеждениями. Давай просто... — следом, выдохнул. — просто быстрее сделаем это, ладно? Может, когда ты возьмёшь его... Он не успел договорить. Я склонился ниже, припав к нему. Сначала просто коснулся губами; мягко, чтобы проверить вкус. Обвёл языком, и, в следующие секунды, всё заволокло перед глазами. Я ничего не видел; не слышал, как Хикару втянул воздух ртом, и почти не почувствовал того, как дёрнулись его бёдра. Резкая жгучая острота, смешанная с солью его тела, полоснула по нёбу. Я отстранился на доли секунд, вытер губы тыльной стороной ладони. Во рту адски жгло. — Ч-что, настолько дерьмово..? — Мгм... — Всё-таки, наверное, я зря это затеял. Д-давай я... Х-хах... Вопреки тому, я взял глубже. Латекс был тёплым и скользким, а ощущения странными. Каждый раз, когда мой язык проходился по нижней стороне, вдоль пульсирующих вен, острота вспыхивала по-новому; отвратительно, но я, вдруг, поймал себя на том, что нахожу в этом какое-то... неправильное наслаждение. — Йош-шики... Взгляд метнулся к Хикару. Он выгнулся всем телом; его тонкая шея запрокинулась, блестнув отсветом влажных жил под кромкой палящих лучей за окном. Кадык прошёлся под кожей резкой линией, выведенной неровным штрихом. Я видел, как дрожат его пальцы на выцветшем футоне. Представил, как белеют костяшки другой руки, вжимающейся в волосы на моём затылке. В следующие секунды, он отпустил меня, глухо простонал в кулак. Следом, его рука потянулась к краю моей рубашки, забираясь за шиворот. От прикосновения пальцев к раскалённой спине, я прочувствовал мягкий мандраж, пронзающий каждую часть во мне. — Йош-шики... Ч-что... ты..? Здесь и сейчас, я сам не ведал, что делаю. Взял ещё глубже, до самого горла, почти ничего не ощущая; зажмурился от того, как всё во рту онемело. Хикару выдохнул что-то нечленораздельное следом, и я почувствовал, как его член пульсирует над языком — один раз, два. Три. — Нха-ах, чёрт... Я ускорился, забравшись правой рукой под край его расстёгнутого гакурана; огладил мокрую спину, пробегаясь пальцами вдоль напряжённых позвонков. Хикару прогнулся глубже; я отчётливо прочувствовал, как его член прошёл по моему нёбу. — П-прости... хах... Он уже почти не сдерживался; смотрел на меня сверху вниз, заходя глубже. Тихие, сиплые звуки вырывались с каждым его выдохом, грудь вздымалась в хаотичном такте, и бёдра мелко подрагивали, словно всё его тело сокращалось. Металлические пуговицы блестнули замутнённым отсветом над шеей, заходящейся отрывистым вдохом, одним за другим. Эта картина... сводит меня с ума. Пальцы в моих волосах сжались до боли; я посмотрел прямо ему в глаза, и едва не оцепенел. То, как он смотрел... Его зрачки сверкнули на свету, но он не отрывался от меня ни на секунду, так, словно я мог исчезнуть, если он моргнёт. «Хикару?..» — Йошики… — выдохнул он вдруг, почти испуганно. — Я… сейчас… Мнх-ха... Я не отстранился. Втянул его член сильнее, прижав язык снизу и почувствовал, как он взрывается. Резкий толчок, ещё один. Третий. Вязкое тепло. Я прочувствовал его языком, сквозь тонкую вуаль латекса; представил, как семя растекается по моей глотке, смешиваясь с остротой сансё. Наверное, я не был готов к такому месиву, но, лопни резинка, и я сглотнул бы всё, до последней капли. Без колебаний. Глядя Хикару в глаза. — Йошики, ч-чёрт... Вдруг, он обмяк. Я медленно отстранился, стянув презерватив зубами; подцепил пальцами, откинув в сторону. Прошёлся губами от основания обнажённого члена к концу, слизав остатки смазки. — Т-ты... ты зачем это сделал, только что? — он смотрел на меня непонимающе. — Пусть это будет тебе уроком. Предлагать мне использовать их, даже ради шутки... — я вытер губы краем рукава. Во рту всё ещё жгло, но я усмехнулся. — ...изначально было так себе идеей. — Ты, типа, всё выдумал..? Я промолчал. Что-то стремительно ширилось во мне, лишая последней воли пред нарастающим валом животного желания; такого, что я едва успел осознать его, прежде, чем оказался над ним. Хикару вздрогнул подо мной, и я ощутил, как его тело продавило футон. Мои бёдро втиснулось меж его; я стянул его брюки вниз, лёгким рывком дрожащей руки. — Что это... на тебя нашло, вообще? — Без понятия. Давай я просто... — ладонь прошлась по его члену, едва не соскользнув, подобно тонкой жилке над натянутым нервом, пульсирующим и влажным. Я развёл его колени, наблюдая, как Хикару следует взглядом за каждым наступающим прикосновением, затаившись в пучине измятых штрихов над выцветшей наволочкой; в конце концов, я навис над ним, стиснув ворот белой рубашки, скомканной и взмокшей от проступившей испарины, под ровной гладью чёрнеющей проймы. Смотрел неотрывно. — Слушай, я... как-то не готов. — он дёрнулся, издав нахальный смешок следом за сдавленным стоном; всё ещё пытался казаться уверенным тогда, как я срывал с себя одну пуговицу за другой. — Не ждал, что тебе так крышу сорвёт. Не, я определённо хорош... но, типа, никогда бы не подумал, что вот прям настолько, что ты решишь наброситься, и... — Это не то, о чём ты думаешь. Я просто... потрусь. Кровь стучала в висках. Я прижался к Хикару почти вплотную, ощутив, как мой член мазнул по его бедру; меня крыло непреодолимым желанием толкнуться вперёд, скользнув по оголённой коже, пыщущей густым жаром. Ладонь сжала член крепче; я провёл ею вдоль его основания, с ощутимым нажимом. Пальцы правой руки переплелись на его запястьях — я толкнулся вперёд инстинктивно, вжав их в простынь над его головой. С его губ сорвался отрывистый стон. — Х-хаа... Я поймал его взгляд, проступающий из-под дрогнувших ресниц, выжженных и коротких; разглядел блики в дне затенённых глаз, просочившиеся сквозь зазоры в панельных выделках норэна⁶, слегка присборенных. «Он... встревожен?..» Хикару смотрел так, будто не видел меня никогда прежде; в его взгляде отразился алый отсвет немигающего андона под потолком его комнаты. Казалось, он не узнавал меня. Зрачки сузились до точки, замирев на мне прежде, чем он толкнулся членом в мою ладонь, прогнувшись в пояснице. В ту секунду, я утратил всякий контроль над собой, заёрзав над ним. Мой член запульсировал точно так, как его, когда он... «...Я уже кончаю?» В глотке что-то надорвалось, с гортанным скрипом. Я прикрыл глаза, позволив себе тихий стон. Мнх... Х-хаах... Когда раскрыл, увидел белёсые капли, простирающиеся вдоль смятой ткани его рубашки. Хикару смотрел на меня, едва превстав. «Чёрт... какой стыд.» — Нифига, вот это скорость. — следом, он откинулся назад, мельком бросив взгляд на стрелку наручных часов. — До меня тебе в этом деле ещё далеко, пха-хах. В свою очередь, я вдруг ощутил остроту под языком, которой не ощущал последние несколько минут. «Эффект онемения прошёл, так быстро..?» — Ты что... — я едва мог говорить; к горлу подступила тошнота. — ...засёк время? — Я и без этого знал, что в этой раунде ты пролетаешь. Внезапно, мои колени подкосились. Я почувствовал резкий толчок, пробивающийся со дна желудка к глотке. Такояки, съеденные во время кайсэки⁷, вырвались наружу вместе со сдавленным всхлипом. Прямо на Хикару. Он замер. Замер расширились, во взгляде мелькнула беззвучная паника. Мои собственные губы дрогнули в смеси отвращения и тревоги. «Боже мой, это просто омерзительно.» В следующий же миг, он собрался, стряхнув с себя оцепенение вместе с остатками еды. Положил руку на моё плечо — несмотря на дрожь, твёрдую. — Йошики..? Т-ты как? Я-я... сейчас воды принесу, ладно? Я не знал, что сказать. Просто отвернулся, заслонив рот дрожащей ладонью; ощутил, как очередной приступ тошноты накатывает, стирая последние отголоски спазмов. Слёзы хлынули непроизвольно. Я едва держался, чтобы не блевануть снова. Внезапно, ощутил мягкое касание его руки; пальцы бережно скользнули по щеке, смахнув влагу. Хикару заглянул в мои глаза, склонившись ближе. — В-всё нормально... Ты только это... держись за меня крепче, лады? Я отведу тебя к раковине... — подскочил, медленно потянув меня на себя, и я поддался, хоть и ноги не слушались. — ...Давай, вот так. Я помню, как осел на пол в ванной комнате, ощутив пальцами холод, исходящий от кафельных плит, вычищенных до замутнённого блеска. Хикару стянул с себя всё, вплоть до майки, виднеющейся из-под выпачканной рубашки; небрежно замяв, закинул в раковину, одним точным броском. Подал стакан с проточной водой, чтобы я мог прополоскать горло; перед этим, ополоснул моё лицо под прохладной струёй, аккуратно расстегнув пуговицу за пуговицей моей формы. Закинул её туда же, следом за рубашкой. Помню, как провёл на кухню. Пошарившись в стопке белья, протянул свою свежевыстиранную футболку, предварительно отгладив после сушки; заглянул в холодильник. — На, глотни. — поднёс ко мне бутылку сливочной хаты. — Может, взбодришься немного. — Спасибо. — я принял её, внезапно обнаружив, что она уже раскрыта для меня; отпил, невольно поморщившись от сладости. — Я её ненавижу. — Я знаю. — он рассмеялся. — Как и всё острое, да? — Ты... хочешь добить меня, видно. — Не подумай, что я издеваюсь, просто... вода питьевая закончилась. Надо бы сходить за ней к колодцу. Но, это я сам, попозже. Сейчас сбегаю к автомату... — ...Хикару, постой. Прости, что доставил проблем. Я... мне так стрёмно, что ты увидел меня таким мерзким... Я ещё и... — Честно, я дико перепугался, когда это произошло. Хоть ты и заблевал меня, но я ни о чём не жалею. Мне было приятно... ну, типа, позаботиться о тебе. И, к тому же... — он приблизился, коснувшись моего подбородка, — ...даже так, ты слишком красив для того, кто блюет, захлёбываясь слезами. — прошёлся тыльной стороной ладони по мокрым волосам, налипшим на лбу. — Почаще открывай лицо, когда выходишь на улицу.***
