Пластырь

Университет был шумным, разноцветным муравейником, где старинные стены видели больше драматичных сцен, чем иной театр. Факультет туризма располагался в самом оживленном крыле: здесь пахло свежемолотым кофе из автомата, свежей типографской краской с туристических буклетов и едва уловимым ароматом приключений. Студенты, загорелые даже зимой, с громкими разговорами на разных языках, обсуждали маршруты по Гималаям и лучшие пляжи Таиланда. На стенах висели карты мира, испещренные разноцветными булавками, а в воздухе витала энергия предвкушения дальних дорог. Факультет маркетинга, куда ходил Оливер уже второй год подряд, был его полной противоположностью. Здесь царила строгая, почти стерильная чистота, пахло лекциями о фокус-группах, свежими презентациями и амбициями. Студенты в белых рубашках и деловых костюмах говорили тише, но веско, в их лексиконе царствовали "бренды" , "стратегии" и "целевая аудитория" . Оливер, с его постоянным планшетом в руках и вдумчивым взглядом, идеально вписывался в этот ландшафт, но его сердце всегда было там, где царил хаос и беззаботность Кими. Их дружба была мостом между этими двумя мирами. Они часто встречались в общей зоне - зале с высокими потолками и шумным кафетерием, где сталкивались и смешивались все запахи и звуки университета. Оливер сидел за столом, углубившись в конспект по поведенческой экономике, когда его отвлек знакомый шум. Кими, сияющий, с растрепанными от бега волосами, плюхнулся на стул напротив, от чего стол содрогнулся, а кофе в чашке Оливера угрожающе захлебнулся. —Олли, привет! Ты не представляешь, какую лекцию нам только что прочитали! Про винные дороги Тосканы! Я почти чувствовал запах трюфелей!-его слова лились потоком, жесты были широкими и экспрессивными. Оливер отложил ручку, не в силах сдержать улыбку. Наблюдать за Кими в его стихии было равноценно просмотру захватывающего фильма. Он видел, как карие глаза Кими горят огнем, и чувствовал, как его собственное сердце отзывается глухим, болезненным стуком. Он был тайно влюблен в этот хаос, в эту безудержную страсть. —Звучит захватывающе-мягко сказал Оливер-Хотя, с точки зрения маркетинга, это хороший ход. Упаковать локальный продукт в опыт, продавать не вино, а воспоминания.. Кими фыркнул, но добродушно: —Вечно ты все разложишь по полочкам к концу сессий. Это не про цифры, Олли, это про… про солнце, про вкус, про ветер в виноградниках! Он замолчал на секунду, его взгляд стал задумчивым, почти нежным. Он смотрел на Оливера, на его аккуратно уложенные волосы и спокойные, умные глаза. —Кстати, о солнце…-Кими наклонился через стол, понизив голос до конспиративного шепота-У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Оливер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знал этот взгляд - Кими собирался совершить что-то безумное и прекрасное. —Лето.Каникулы.Ты-Кими ткнул пальцем в грудь Оливера-Я.Болонья.Мой родной город, море впечатлений. Оливер замер. Воздух вокруг него словно сгустился, наполнившись ароматом далеких цитрусовых и старого камня, который он знал только по рассказам Кими. —Я… я не уверен, что…-начал он, но Кими перебил его, его голос снова зазвенел, как колокольчик. —Слушай! Я буду твоим личным гидом. Покажу тебе не туристическую Италию. Ты увидишь башни Болоньи, которые действительно падают, сильнее, чем Пизанская! Мы будем есть мортаделлу на площади Маджоре, пить молодое вино в погребах у моего дяди…-он жестикулировал, рисуя в воздухе картины-Но с точки зрения маркетинга-тут Кими хитрено подмигнул-ты сможешь изучить, как работает один из старейших университетов на практике, так сказать.. Оливер смотрел на него, на этого солнечного человека, который предлагал ему кусочек своего мира. Он видел не просто поездку в Италию. Он видел узкие улочки, по которым они будут бродить вдвоем, закаты над черепичными крышами, тихие разговоры в маленьких кафе. Он видел риск - провести две недели так близко с человеком, в которого был влюблен, скрывая свои истинные чувства за маской долгой дружбы. Но как можно отказаться от солнца, когда ты так долго жил в тени? Он глубоко вздохнул, и его губы тронула неуверенная, но искренняя улыбка. —Хорошо,Кими. Давай в Болонью. И в его сердце, привыкшем к строгим графикам и маркетинговым планам, воцарился сладкий, тревожный и прекрасный хаос, пахнущий итальянским летом.

***

Самолет рейсом Лондон-Болонья был похож на большую металлическую банку, наполненную гулом двигателей и приглушенными разговорами. Оливер сидел у иллюминатора, его пальцы нервно перебирали ремень безопасности. Он смотрел на убегающие вниз облака, но видел не их, а картинки из своих фантазий: он и Кими, вдвоем, за столиком в тени аркады, смеющиеся над чем-то своим, недоступным для других. Кими, сидевший рядом, не мог усидеть на месте. Он то перебирал плейлист в наушниках, то стучал пальцами по подлокотнику, то оборачивался к Оливеру, его глаза сияли, как у ребенка в сочельник. —Ты представляешь, Олли?-его голос пробивался сквозь шум, звонкий и полный энергии-Через пару часов ты увидишь красно-оранжевое море черепичных крыш! Пахнет жареным тестом от пиццы и старыми книгами! Я тебе покажу кафе, где мы с папой по воскресеньям... Оливер повернулся к нему, пытаясь поймать это сияние, приручить его, сделать частью своего предвкушения. —Я читал, что Болонья-гастрономическая столица. С точки зрения маркетинга, это идеальный кейс: как локальная кухня формирует идентичность города-он пытался говорить на своем языке, языке фактов, чтобы скрыть дрожь в голосе. —О, да брось ты свой маркетинг!До сих пор переживаешь из-за экзамена что ли?-Кими радостно хлопнул его по плечу, и Оливер почувствовал, как по телу разливается тепло-Ты должен это прочувствовать Болонию кожей! Языком! Носом! Мы с ребятами...-И тут он запнулся, на секунду его взгляд стал скользящим, неуловимым-...мы тебе все покажем. Будет весело. Слово "ребята" повисло в воздухе между ними, холодной и незваной тенью. Оливер почувствовал, как что-то внутри него сжалось. —Ребята?-переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, просто из вежливого любопытства. —Ага!-Кими снова ушел в свою эйфорию, не заметив подвоха-Лука, Маттео, Джана... Они уже сходят с ума от нетерпения. Я же говорил тебе о них? Мы с детства вместе. Они не могут дождаться, чтобы наконец встретиться с тобой! Удар был точен и безжалостен. "Не могут дождаться, чтобы встретиться с тобой". Вежливая, пустая фраза. Оливер кивнул, сделав глоток слишком теплой воды из пластикового стаканчика. Он смотрел в иллюминатор на бесконечную белую пелену и понимал: его романтическое путешествие вдвоем только что превратилось в групповой тур для своих. А он в нем - чужаком, приезжим гастролером. —Да.-выдавил он-Будет здорово с ними познакомиться.

***

Первые часы в Болонье были для Оливера сюрреалистичным маревом. Солнце палило немилосердно, воздух был густым и сладким от запахов кофе, выпечки и выхлопных газов. И повсюду - эти бесконечные портики, аркады, создававшие игру света и тени, в которой он чувствовал себя потерянным актером на чужой сцене. И вот они пошли гулять. Не "они" - он и Кими. А "они" - Кими, Лука, Маттео, Джана и он, Оливер. И всё рухнуло. Как только они вышли на узкую, шумную улочку, Кими преобразился. Он стал своим, местным, частью этого живого организма. Его друзья обступили его, засыпая вопросами, шутками, воспоминаниями, которые сыпались, как конфетти из рога изобилия. Они говорили на быстром, певучем итальянском, и Кими, смеясь, забывал переводить. Оливер шел сзади, как тень. Он видел спину Кими, его загорелую шею, его руки, которые жестикулировали, указывая на каждую мелочь. —Смотрите, смотрите!-кричал Кими, и его палец тыкал в потрескавшуюся штукатурку стены-Здесь мы с Лукой в детстве нацарапали свои имена! Помнишь?А это вывеска!-он поворачивался к Джане-Тот самый магазин, где твоя бабушка покупала нам эти ужасные леденцы! Каждая стена, каждый камень, каждый темный проем между зданиями был для них не архитектурой, а страницей из их общего дневника. Они смеялись, хлопали друг друга по спинам, и Оливер видел, как Кими оживал по-другому, не так, как с ним в университетской столовой, не так когда они гуляли вместе. Это была его родная стихия, его племя. И Оливер понял страшную вещь: он здесь абсолютно не нужен. Он был просто вежливым жестом, "моим другом из Лондона" которого надо было потешно познакомить с их миром. Он был сторонним наблюдателем на празднике жизни, на который его пригласили из вежливости, но не ждали. Чувство ревности было едким и тяжелым, как свинец, в животе. Он ревновал не к кому-то конкретно, а ко всем им сразу. К их общим воспоминаниям. К их легкости. К тому, что для Кими эти стены, эти вывески значили неизмеримо больше, чем он, Оливер, со всей своей тихой, преданной любовью. Кими, увлеченный, прошел вперед, заливаясь смехом вместе с Лукой, и на секунду обернулся. —Олли, ты как там? Иди с нами! Но в его глазах не было того особого огонька, с которым он показывал друзьям царапину на стене. Взгляд был рассеянным, вежливым. Он просто проверял, не потерялся ли его английский гость.Турист. Оливер кивнул, сделав шаг вперед, но дистанция между ними, в несколько метров брусчатки, ощущалась как пропасть. Он был здесь физически, но его душа осталась там, в самолете, в тех наивных мечтах, где они были вдвоем под болонским солнцем. А здесь, в реальности, солнце жгло его одиночество, делая его еще более явным и невыносимым.

***

Кими, размахивая руками на прощание и крича "A domani!" своим друзьям, наконец обернулся, чтобы поделиться очередной вспышкой восторга с Оливером. Но за его спиной была только темнеющая, пустынная улица, освещенная желтыми пятнами фонарей. Паника ударила в виски, острая и холодная. Он судорожно нащупал телефон в кармане.Пальцы не попадали по нужным иконкам и буквам. «Олли, где ты?» Отправлено.Тишина. «Ты где? Я обернулся, а тебя нет» Ожидание.Полоска сообщений не показывала "доставлено" . Он открыл чат и увидел леденящую душу пометку: "Был(а) в сети 6 часов назад" Вспомнился тот самый момент, у кафе, когда он, смеясь, крикнул ему, чтобы не отставал. И тут же увлекся спором с Лукой о лучшем мороженом в округе. Сердце Кими упало в пятки. Он рванул бежать по маршруту дня. Его кроссовки гулко стучали по брусчатке, дыхание сбивалось. "Глупо, он просто пошел в отель"-пытался убедить себя внутренний голос, но другой, полный вины, кричал: ''Ты его потерял! Ты его бросил!" Заворачивая за угол под аркаду, он с разбегу врезался в чью-то грудь. "Извините!"-выпалил он по-итальянски, даже не глядя, пытаясь обойти человека. Но его окликнули. Тихо, хрипло, и по-английски. —Кими!Ты опять решил оставить меня одного? Кими замер. Перед ним стоял Оливер. Не собранный и аналитичный Оливер из университета, а другой. Его волосы были растрепаны вечерним ветерком, в руках он сжимал два бумажных стаканчика с кофе, уже холодных. В его глазах не было злости - только усталая, глубокая обида и пустота. —Олли… Боже мой, я… я побежал искать тебя! Я запаниковал! Где ты был?-слова вылетали из Кими пулеметной очередью. —Я отошел в то кафе-Оливер кивнул назад, в сторону маленькой забегаловки с неоновой вывеской-Сказал тебе: "Кими, я возьму кофе, ты тоже хочешь?" Ты тогда отвернулся, потому что Лука собирался тебя осалить, и просто махнул рукой. Я подумал, что это значит "да"-он протянул один стаканчик- Вот. Твое. Уже холодное. Кими взял стаканчик машинально, пальцы чуть дрожали. В памяти всплыл обрывок: действительно, крик Луки, азарт, мельком увиденное движение губ Оливера и его собственная небрежная, поспешная реакция. Он был так поглощен своим миром, своим прошлым, что стер присутствие Оливера в настоящем. —Олли, прости... - его голос сорвался. Внезапная паника, только что разрывавшая его, сменилась глухой, тошнотворной виной- Я... я забыл. Мы так глупо... Я просто... — Неважно-Оливер отхлебнул из своего стаканчика. Он сказал это слишком быстро, слишком ровно, выдав этим всю свою боль- Ты был со своими друзьями. Это естественно. —Нет, не естественно!-взорвался Кими, хватая его за локоть-Ты мой друг! Я пригласил тебя! Я должен был... Черт. Оливер не отстранился, но и не ответил на прикосновение. Он просто смотрел на него усталыми глазами. — Пойдем домой-тихо сказал Кими, отпуская его руку-Пожалуйста. Он забыл. Он действительно забыл.

***

Молчаливая дорога в дом родителей Кими была невыносимой. Оливер смотрел в окно так, будто видел там что-то бесконечно интересное. Кими украдкой поглядывал на него, чувствуя, как его обычная солнечная уверенность разбивается о ледяную стену обиды, которую он сам и возвел. Комната Кими была уютным хаосом: плакаты с картами, разбросанные книги, гитара в углу. Диван, на котором сейчас сидел, сняв туфли, Оливер, явно выполнял роль спального места. Неловкое молчание висело между ними,тяжелее дневной жары. Кими нервно вертел в руках стаканчик с кофе, которое так и не выпил. — Я… я сейчас разогрею пиццу- наконец сказал Кими, вскакивая с кровати. —Не надо. Я не голоден. —Но ты же почти ничего не ел днем! —Не очень-то и хотелось-отозвался Оливер, глядя куда-то в окно, в темноту болонской ночи. Оливер методично, почти механически, приготовил себе "постель". Каждое его движение кричало о дистанции. Он снял очки, солнцезащитные, те которые он покупал ещё в Лондоне, а когда его спросил Кими :"зачем?" , тот ответил "чтобы скрывать счастливые глаза", но сейчас Кими увидел в этих глазах не счастье , а настоящую боль и усталость. Они легли. Свет погас. В темноте тишина стала оглушающей. Кими сел на край собственной кровати напротив дивана, сжимая руки в кулаки. —Я сегодня вел себя как последний эгоист. Оливер ничего не ответил.Это молчание резало Кими больнее любых слов-Они мои друзья, детство, все такое…- начал он оправдываться, но голос сник- Но я пригласил сюда тебя. А вел себя так, будто ты… будто ты багаж, который сам катится сзади. Оливер вздохнул, долгий и усталый. —Я понимаю, Кими. Это твой мир. Ты здесь дома. И я рад, что ты так его любишь. Просто…- он на секунду закрыл глаза- когда ты показывал им царапину на стене, у тебя горели глаза. А когда ты окликал меня, чтобы я не отставал, в твоих глазах была только… обязанность. Как у гида, который следит, чтобы турист из группы не потерялся. — Это неправда!-вырвалось у Кими, но тут же он умолк. Потому что это была правда. На мгновение, в пылу веселья, он так и посмотрел на Оливера - как на вежливую ответственность, а не как на друга, ради которого все и затевалось. — Мне жаль-прошептал Кими, и в его голосе впервые за весь день не было шумной бравады, только искренняя, горькая досада на самого себя- Я был идиотом. Я так ждал этой поездки, чтобы показать тебе все самое лучшее. А в итоге показал самое худшее в себе. Оливер наконец посмотрел на него. В его взгляде не было гнева, только глубокая усталость и та самая рана, которую Кими нанес нечаянно, но от этого не менее болезненно. —Завтра-тихо сказал Оливер-можешь снова идти с ними. Я поброжу один. Мне нужно… систематизировать впечатления. — Нет!-Кими вскочил-То есть… можешь, конечно. Но я хочу пойти с тобой. Только с тобой. Я хочу показать тебе то место, куда я никогда не водил Луку и Маттео. Секретное место. Только… если ты еще захочешь со мной куда-то идти. Оливер долго смотрел на него, изучая его лицо в поисках фальши. Но видел только растерянность и надежду. —Секретное место?-переспросил он, и в уголке его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. —Да. Там нет наших детских царапин. Только вид. И… и тишина. Тишина. Потом еле слышное шуршание простыни. —Обещаешь? —Клянусь любимой маминой пастой аль форно. И в темноте, сквозь щель в шторах, падала тонкая полоска лунного света, разделяя комнату на две части. Но впервые за этот долгий день пропасть между ними казалась чуть меньше.

***

Кими долго ворочался, не мог уснуть. Он слушал ровное, тихое дыхание Оливера с дивана. Потом встал, нашел в шкафу дополнительное одеяло и осторожно, стараясь не шуметь, накрыл им Оливера, который во сне слегка вздрогнул и устроился поудобнее. — Спокойной ночи, Олли, — тихо сказал Кими в темноту, и слова повисли в воздухе, полные нового, неосознанного еще чувства - острой боязни потерять то, что всегда было так близко, но что он только сегодня, потеряв на несколько часов, начал по-настоящему видеть.

***

Они шли по узким, словно потайным, переулкам, куда не заглядывали туристы. Кими вел его уверенно, но в его энергичных движениях Олли улавливал странную напряженность. Останавливаясь у неприметной двери Кими начал: —Вот..Здесь делают тиджеллу-самую безумную пиццу-пирог. Только местные знают- его руки открывают дверь, пропуская Олли. Запах дрожжей и томленых томатов кушает их со всех сторон. После еды, когда Олли доел последний кусок, восхищенно вздохнув, Кими заерзал на стуле. Глядя в свою пустую чашку, голос Кими стих: —Олл... Я... я ещё раз хочу извиниться. За вчера. —Всё в порядке, правда. Мы же весело провели время-он не смотрит на Кими , лишь ковыряется в еде, в её остатках. Они не смотрят друг на друга, лишь говорят с опущенными взглядами.Пока бабуля, заведующая этого кафе , смеётся с них возле кофемашины. Кими качает головой, не отрывая взгляда от стола: —Нет..Не в порядке. Я пригласил тебя, а потом... оставил тебя одного, практически. Это было эгоистично. Ты проделал такой путь. Я должен был быть рядом.С тобой.. Его голос дрогнул. Искренность ранила Олли сильнее любой обиды. —Кими, смотри на меня. Я здесь. И мне уже хорошо. Лучше, чем хорошо- голос Оливера звучал мягко, мелодично.Кими наконец поднял глаза, и в них Олли увидел облегчение и что-то ещё, чего не мог расшифровать. Сейчас всё нормально..или так кажется только Кими. Дальше был старейший университет, его мрачные анатомические театры и шепот веков. Кими говорил, жестикулировал, показывал, но фоном, ритмичным и навязчивым.Теперь они были одни, вкушали Болонию вдвоём.

***

Ближе к вечеру они свернули в промзону. Солнце висело низко, окрашивая кирпич в цвет старого золота. Кими остановился перед полуразрушенным зданием, фасад которого был полотном для граффити. —А это- место. Моё место, с подросткового возраста. Я сбегал сюда что бы не думать , бежал от мыслей.. Они поднялись по скрипучей лестнице в просторное помещение с выбитыми окнами. Повсюду были баллоны с краской, следы творчества. В углу стоял старый шкаф. Кими открыл его и достал две банки с аэрозольной краской. Кими подавал Олли синюю одновременно говоря: —Мы тут всегда что-то оставляем. На память. Думал... можем оставить и мы. Наш след. Что-нибудь простое..И памятное Он подошел к чистой полосе стены, встряхнул баллон. Звук был громким в тишине. Сосредоточенно, четкими движениями, он вывел жирные буквы: BOOM. —Boom? Это как... взрыв? Улыбка тронула уголки его губ Кими: —Да. Взрыв. Но здесь, среди своих... это ещё кое-что означает. Как пароль.. Олли не стал спрашивать что. Он почувствовал, что стоит на пороге чего-то огромного. Он поднял свой баллон. Он не умел рисовать. Его мысли неслись к Кими, к его заботливости, к его улыбке, к этой внезапной, хрупкой тишине между ними. Оливер замер, в его глазах замелькали воспоминания: Лондон.Раннее осеннее утро Воздух был хрустальным и колючим, пахнущим опавшей листвой, мокрым камнем и далеким, неумолимым приближением зимы. Ночной дождь превратился в тонкий, почти невидимый ледок, скрывающийся в тенях и на тротуарах. Университетский кампус просыпался, студенты, кутаясь в шарфы и натягивая капюшоны, спешили на первые пары, их дыхание превращалось в маленькие облачка пара. Кими Антонелли летел, как всегда, на крыльях утренней энергии. Его огромные наушники глушили мир, заменяя его бодрящим "Eminem". В телефоне мелькали сторис друзей из Болоньи, и он, улыбаясь, комментировал их, совершенно не глядя под ноги. Он обходил знакомые лавочки у главного входа, уже мысленно находясь где-то между лекцией по туризму и планами на вечер. Он не заметил широкую, коварную лужу, притворявшуюся простой тенью от портика. Его нога резко поехала вперед. Мир опрокинулся, смешав в кашу серое небо, желтые листья , алая струйка, ярким, тревожным пятном контрастирующая с серостью утра. "Черт, черт, черт" - прошипел он сквозь сжатые зубы, пытаясь зажать нос рукой, но кровь просачивалась сквозь пальцы. Со скамейки, где он сидел, завернувшись в аккуратный шерстяной плащ и просматривая расписание на планшете, поднялся Оливер. Он наблюдал за этим вихревым парнем последние пару минут - тот мчался, спотыкаясь о собственные ноги, абсолютно отрешенный от реальности. Падение было стремительным и жестоким. Оливер отложил планшет, его аналитический ум мгновенно отбросил все варианты кроме одного: требуется помощь. Он подошел быстро, но без суеты, опустился на корточки рядом с Кими. —Не запрокидывай голову-его голос прозвучал спокойно и четко, как инструкция- Это миф. Сядь, наклонись вперед. Дыши ртом. Кими, послушный от шока, позволил себя усадить. Его глаза, полные боли и смущения, встретились с внимательными, кофейными глазами незнакомца. Оливер уже достал из внутреннего кармана сумки упаковку бумажных салфеток. —Держи.Прижми, но не дави. —Г-глупо… -пробормотал Кими, его слова были гнусавыми из-за зажатого носа- Не смотрел, куда бежит идиот… —Случается-просто сказал Оливер, оглядывая его. Помимо носа, была содрана ладонь-Тебе нужно в медпункт. Кровь может пойти снова, ладонь нужно обработать. Кими мотнул головой, пытаясь сориентироваться. Весь его избыток уверенности вытек вместе с кровью. —Я… я не знаю, где он. Первый день, я… —Я знаю-Оливер встал, отряхнул пальто- Я на втором курсе. Доведу. Можешь идти? Кими кивнул, и, слегка пошатываясь, поднялся на ноги. Оливер подхватил его за локоть, осторожно, но крепко. Его прикосновение было неожиданно твердым и надежным. Они двинулись через кампус - молчаливая, странная процессия: окровавленный итальянский хаос и безупречно собранный англичанин, ведущий его сквозь лабиринт знакомых ему коридоров. Медпункт оказался пустым. Свет был приглушенным, пахло антисептиком и тишиной. Никого. —Повезло- сухо заметил Оливер, усадив Кими на кушетку- Значит, будем действовать сами. Сиди ровно. Он нашел раковину, вымыл руки с мылом, доставшимся бог знает откуда, нашел стерильные салфетки и хлоргексидин. Его движения были точными, экономичными, без лишней суеты. —Будет щипать- предупредил он, прежде чем обработать содранную ладонь. Кими скривился, но не пикнул. Потом Оливер осторожно убрал окровавленные салфетки от его носа, осмотрел повреждение- Не сломан, просто сильная царапина внутри. Но она будет беспокоить. Тут его взгляд упал на яркий, вязаный шарф Кими. —Этот шарф - рассадник бактерий. Он будет цеплять коросту-Оливер открыл ящик стола, где лежали пластыри для студентов "на быструю руку" . Он выбрал два - не самые элегантные, телесного цвета- Дай-ка сюда- его пальцы, холодные от осеннего утра, мягко коснулись кожи Кими у переносицы. Он тщательно, с сосредоточенным видом хирурга, наклеил пластыри крест-накрест, прикрывая самые уязвимые места. Получилось немного нелепо, но практично- Вот. Теперь шарф не страшен. Кими посмотрел на свое отражение в стекле шкафчика. С пластырями на носу и растерянным выражением лица он напоминал грустного клоуна. Он фыркнул, и боль заставила его поморщиться, но в его глазах появилась тень прежнего огня. —Выгляжу потрясающе.Спасибо тебе… э-э… —Оливер. —Оливер.Я Кими. Ты меня, наверное, спас от смерти от потери крови или заражения-он сказал это с преувеличенной драматичностью, пытаясь вернуть себе хоть крупицу достоинства. Оливер позволил себе небольшую, едва заметную улыбку. Он собирал свои вещи, размышляя, как логично завершить эту случайную встречу. Но что-то - может, это остаточное возбуждение от неожиданного события, а может, взгляд этих темных, все еще немного испуганных глаз - заставило его сделать нелогичный шаг. —Возможно- сказал он, сохраняя деловой тон- На всякий случай… дай мне свой номер. Кими поднял бровь (ту, что не была близко к пластырю). —Номер?Для… повторного перевязывания? —Для первой медицинской помощи-парировал Оливер, чувствуя, как его собственное спокойствие - всего лишь тонкий лед-Вдруг опять забудешь посмотреть под ноги. Или понадобится совет, куда идти. —У нас что, есть факультет экстренной медицины, о котором я не знаю?-Кими ухмыльнулся, уже возвращаясь к своему обычному "я" . И тут, глядя на эту улыбку, растянувшуюся под нелепыми пластырями, Оливер не выдержал. Он рассмеялся. Тихим, сдержанным, но искренним смехом. А в голове, совершенно отдельно от этого смеха, пронеслась ясная, дерзкая, пугающая мысль, заставившая его внутренне задрожать: "Не волнуйся, искусственное дыхание я смогу сделать, даже когда ты в нем не будешь нуждаться". —Нет- сказал он вслух, откашлявшись и снова становясь серьезным-Но базовые навыки… они лишними не бывают. Итак, номер? Кими, все еще улыбаясь, продиктовал цифры. Оливер аккуратно ввел их в телефон, и над контактом вспыхнуло имя: «Кими (Нос. Осторожно: гололед)». —Отлично- Оливер кивнул, пряча телефон-Теперь, Кими с опасным носом, постарайся дожить до обеда. Увидимся. И он вышел, оставив Кими сидеть на кушетке в пустом медпункте, с пластырями на лице, с новым номером в телефоне и с ощущением, что это падение, возможно, было не самым неудачным началом дня в его жизни. Снаружи, за окном, лед на лужах все еще сверкал холодным блеском, но в комнате, казалось, стало чуть теплее. Болонья.Вечер Он начал рисовать. Сначала один пластырь, потом другой, перекрещивающиеся, будто закрывающие невидимые раны. А между ними - неуверенную, дрожащую, но яркую радугу. Олли отступил на шаг, рассматривая работу. Кими, движимый внезапным порывом, шагнул вперед и, словно ставя точку, провел тыльной стороной ладони с алым баллоном по тыльной же стороне ладони Олли, оставив яркую, стекающую полосу. —Метим свою территорию! И это высвободило всё. Все сомнения, всю напряженность дня. Олли фыркнул, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. —О, так война?-говорил Оливер притворно-грозно. Он брызнул синей краской на кроссовок Кими. Тот ответил алой полосой на его джинсах. Через секунду они уже бегали по заброшенному этажу, смеясь до слёз, оставляя друг на друге цветные следы. Алая краска на щеке Олли. Голубая - на шее Кими. Они были двумя живыми, дышащими картинами. И вот, в пылу "битвы" , Кими сделал шаг, поскользнулся на разлитой краске и инстинктивно схватился за Олли. Они замерли, тяжело дыша, стоя так близко, что чувствовали тепло друг друга. И в этот момент луч заходящего солнца, пробившись через разбитое окно, упал прямо на лицо Оливера. Он светился. Краска, веснушки, влажные от смеха глаза - всё было залито этим медовым светом. Смех стих. Мир замер. Шум города где-то внизу исчез. Олли видел только лицо Кими, его темные глаза, которые смотрели на него с таким невыразимым волнением, страхом и... надеждой. Мысль Кими, пронесшаяся вихрем: "Я всё испорчу. Я всегда всё порчу. Но если не сейчас — то никогда". Без мысли, повинуясь импульсу сильнее страха и сомнений, Кими медленно наклонился вперед. Он видел, как глаза Олли широко раскрылись от изумления, но не отпрянули. Он чувствовал его прерывистое, теплое дыхание на своих губах. И затем прикоснулся к ним. Это был нежный, пробный, почти нереальный поцелуй, пахнущий сладковатой краской и надеждой. Олли замер на долю секунды - его разум отказывался верить в реальность происходящего, - а потом его тело ответило само, до того, как успел включиться страх. Он ответил на поцелуй, мягко, но уверенно, положив окровавленную краской руку на шею Кими. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, пространство между ними наполнялось напряжение и новым, ослепительным пониманием. Кими не отодвинулся. Он прижал лоб ко лбу Олли, его глаза были закрыты, а губы, вымазанные оранжевой краской от губ Олли, растянулись в дрожащей, счастливой улыбке. Он прошептал, и его голос, тихий и бездонно нежный, был единственным звуком во вселенной: — Я люблю тебя, Олли. В этих четырех словах было всё: и извинение за вчерашний день, и благодарность за терпение, и ошеломление от собственного прозрения, и обет на будущее. Это было не признание, а констатация внезапно обретенной, неопровержимой истины.