Say you love me

Лучи солнца скользили по белой рубашке поло и крепким плечам, когда Дженсон не спеша направлялся к пристани, высматривая в гуще людей знакомую фигуру. Золотой час неумолимо опускался на все еще теплое июльское море, сияя на брызгах солнечной воды подобно алмазам. Дженсон слегка улыбнулся, подмечая Нико у самых перил. Тот облокотился на мраморный бортик, рассматривая морскую гладь и редкие белые облака в небе. Дыхание в горле учащалось с каждым шагом, предвкушая долгожданное свидание с любимым. После напряженной недели они наконец смогли выкроить время друг для друга, и Дженсон пригласил Нико прогуляться по набережной перед ужином. Учитывая их полные расписания, это было целым событием – несколько блаженных часов на свежем, наполненным солью воздухе, когда солнце не так нещадно палит, как в обед. Сколько бы ни прошло времени, Дженсон каждый раз волновался, как подросток, перед их свиданиями. Их влюбленность выкроила для себя место в самом уютном уголке их жизни, плотно засев в сердцах. Знакомство, дружба – все казалось таким далеким, но Дженсон мог поклясться, что помнил все сокровенные моменты, что бережно хранил в сокровищнице памяти – первый раз, когда он увидел Нико в вечерней одежде: это была простая блузка и приталенные брюки, но его молодое,неопытное сердечко зашлось в радости и восхищении, ведь парень тогда выглядел как модель с обложки журнала – как и всегда, впрочем; их первый поцелуй, неуклюжий и неловкий, с легким привкусом слез, разбитых мечтаний и заново собранного сердца,чьи осколки ранили их обоих, но Дженсон все равно держал хрупкое нечто, подобное душе, в своих ладонях, покрытыми мозолями, позволяя зажить тем трещинам; их первое свидание, где-то в глухом городке в Италии, в обычном кафе, где за чашкой кофе и вафель они обсуждали все – планы на будущее, любимые фильмы, детские мечты, и это было настолько естественно, что оба знали уже тогда – они вместе надолго. Слово “навсегда" редко было произнесено вслух, ведь для Нико оно служило невольным напоминанием о тех серых,пустых обещаниях, что швыряли ему в лицо, заполняли всю душу, усыпляя его бдительность. Сейчас, мелкие детали, въевшиеся в повседневность и почти незаметные, стали более громкими и трогающими душу, чем дорогие подарки, драматичные восклицания, постоянные признания в любви. Дженсон привычным жестом приобнял Нико за талию, на что тот повернулся и оставил легкий поцелуй на его щеке. – Ты выглядишь прекрасно, просто невероятно, любовь моя. – сказал Дженсон, осматривая своего парня, что слегка порозовел под его внимательным взглядом. – Спасибо, я специально заранее заказал одежду для такого важного случая. Он повернулся, показывая рубашку во всей своей красе: черное кружево, тонко обрамляющее воротник, изящные ленты на талии, и только в этот момент Дженсон заметил, что Нико надел- Сандалии. С каблуками. Нико никогда не был зажатым, когда дело заходило об одежде. Сколько бы раз их общие друзья не называли его “Бритни" и не шутили про тонкие стрелки, что стали частью его повседневного образа, его никак это не трогало, наоборот, побуждало выделятся больше. Больше блесток, больше теней и незаметных деталей, как кольца или цепочки, больше уверенности в походке. Многие советовали Дженсону научится драться, ведь на такую красоту грех не позариться, но мужчина лишь усмехался, притягивая Нико ближе к себе. В глубине души, Дженсон искренне наслаждался видом каждый раз, когда Нико надевал обтягивающие футболки, брюки, открывающие вид на его щиколотки, ведь знал, что тот чувствует себя настолько безопасно рядом с ним, что может позволить себе сбросить с себя оковы предосторожности и просто быть собой. Одного лишь присутствия Дженсона и его успокающих прикосновений, его нарочито вежливого и твердого взгляда, направленного на любого кто неправильно дышал в его сторону, было достаточно, чтобы Нико чувствовал себя в безопасности. Он будто был самым дорогим сокровищем, охраняемым свирепым драконом. Дженсон считал, что это так и есть, ведь смелый и открытый Нико был как огонь – яркий, неуловимый и опасный, если обращаться неаккуратно, но нежный, теплый и надежный, если ты сможешь его приручить. Дженсон никогда не боялся игр с огнем. Возвращаясь к теме сандалий, Дженсон всегда внутренне умирал, когда Нико надевал что-то подобное. Это подчеркивало его божественные ноги, у которых он сидел не один раз, и стоит заметить как менялся сам Нико – более уверенный из-за роста, но элегантный и текучий, словно вода, в словах и жестах. Этот мужчина всегда был полон контрастов, и Дженсон соврал бы, если бы отрицал свою зависимость от этого. Они направились к небольшим магазинчикам вдоль берега, которые обычно продают магниты, прочие сувениры и украшения. Ощущать тепло кожи Дженсона на своей талии было так привычно для Нико. Он довольно льнул к прикосновению, наслаждаясь моментом спокойствия и замедленности после рабочих дней, состоящих из одной беготни и постоянных задач. – О, посмотри, кажется, привезли твое любимое мороженое! Не хочешь купить пару баночек домой? – предложил Нико, кивая в сторону ларька, куда продавец аккуратно складывал упаковки с десертами. Дженсон улыбнулся и кивнул, незамедлительно утягивая Нико за собой. Тот, видимо, забыл, что сейчас на каблуках, побежав в сторону Дженсона, что уже достиг ларька и смотрел на него с вызовом в глазах, мол, догони меня. Нико, ничуть не раздраженный таким кажущимся ребяческим поведением своего возлюбленного, с готовностью перешел на легкий бег. За считанные секунды он добежал до мужчины, но, при замедлении потерял контроль и чуть не упал, инстинктивно хватаясь за Дженсона. Тот с готовностью подхватил его, склоняя близко к земле, будто они танцевали танго. Нико рассмеялся, откинув голову назад – состояние его укладки его волновало меньше всего. Дженсон одним быстрым движением снова поднял его, притягивая к себе для еще одного чмока. Нико, отдышавшись, сказал: – Ты жульничал! Это было нечестно! – Хорошо, как насчет сорбета, чтобы загладить мою вину? Нико с радостью кивнул, поправляя волосы.