HUAWEI.

“HUAWEI – от слова хуйня» Наверное, за прошедшую неделю Йеджи произнесла эту фразу не один десяток раз, вынося мозг каждому, кто становился жертвой безграничных жалоб на новый смартфон. Казалось, словно теперь диалоги на иные темы карались по закону, ведь иначе объяснить причину, по которой разносторонний человек, разбирающийся во многих темах, просмотревший десятки сериалов и почти получивший степень Бакалавра, разговаривает исключительно на одну тему, матеря телефон похуже школьника, которому не продали сигареты, не получалось. Это постепенно становилось личным адом даже для преподавателей, которым не посчастливилось задать девушке проект, что уж говорить об участи лучшей подруги Йеджи, которая теперь без усилий отличала скорость зарядки смартфона по одному значку. *** Ветер несчастно завывал в аудитории, добавляя писклявости и без того отвратительному голосу преподавателя истории искусств. Мел с тихим треском крошился на доске, скрипя от распятия матовой эмалью. Звон в голове казался завершающей деталью к, так старательно исполняемой, симфонии дьявола, почти подготовившей Шин Рюджин биться головой о деревянную поверхность парты, в надежде лишиться хотя бы одного органа чувств. Девушка устало взглянула на преподавателя Пака стеклянными глазами, старательно сдерживая рвотный позыв от его, просвечивающегося сквозь рубашку, пивного пуза. Собственный внешний вид напоминал ей зомби, и девушка увлеченно пытаясь выбрать вселенную, с которой у нее наибольшее количество сходств: после бессонной ночи она была похожа на всех и сразу (даже чем-то смахивала на зеленокожую нежить из Minecraft). Вчерашний вечер прошел очень далеко от идеала, даже не коснувшись его плечом. На улице лил непроглядный дождь, запечатывая бедную Рюджин в четырех стенах, без возможности сходить за едой на вечер. Лапша, найденная в дальнем углу шкафа и явно просроченная, была благополучно опрокинута на тетрадь с эссе, над которым Шин бухтела добрые четыре часа. Поэтому оставалось только выбирать, что ей жалко сильнее: потерю последней найденной еды или ещё три часа на перепись текста в другую тетрадь. От уверенности в себе остались только цитаты с описания профиля в социальных сетях и духоподнимающие песни из плейлиста. По прошествию ещё нескольких часов, Рюджин позволила себе упасть головой на подушку, расслабляясь и засыпая. Телефон привычно покоился возле ее головы на подушке, совершенно не предвещая ничего плохого. Но, ближе к четырем утра, счастье глубокого сна развеялось, подобно чувству сытости. Еле разлепив тяжёлые веки, Рюджин нащупала свой телефон, на котором еле различила контакт лучшей подруги. Прохрипев проклятия себе под нос, девушка подняла трубку, поднося экран к уху и прикрывая обратно глаза. – Хван, что ты хотела? – собственный голос напоминал умирающего огра, которому в дополнение ещё и горло перерезали. Девушка сама скривилась от этого звука, ожидая чужой реакции. В ответ послышалась звенящая тишина, раздражающая сильнее любого возможного ответа. Рюджин уже морально приготовилась к чужим пьяным всхлипам и словам "Рюджин-и, милая, забери меня с кладбища. я потерялась". – Хван? Ты там уснула? – в ответ на грубый в опрос с другого конца трубки послышалось громкое сопение и невнятное бормотание, вынуждающей Рюджин раскрыть глаза настолько сильно, что они напоминали две огромные десятирублевые монеты, – ты реально спишь? Ничего, что бы могло подтвердить здравое и адекватное состояние Йеджи, не было предъявлено с ее стороны и Рюджин сбросила звонок, закрывая лицо руками и переворачиваясь на спину. Последние надежды на пробуждение в более менее дееспособном состоянии испарились в долю секунды. Медленно выдохнув, Шин прокляла свою больную симпатию к Йеджи и ее саму на чём только свет стоит, возвращая подушку в свои объятия. И вот сейчас, лёжа на парте, Рюджин мечтала задушить Йеджи (даже не в эротическом плане), которая с самого утра начала подстёбывать Шин за сонливый вид. Рюджин, не в силах отвечать на ее напалки, очень многозначительно показала девушке наиболее цензурный палец, заваливаясь на парту. Кто бы сомневался, что Йеджи даже не знала о ночных "переговорах", в то время преспокойно отдыхая в своей кровати. Рюджин уже была готова возненавидеть их, почти ежедневные, звонки, внезапно вошедшие в их жизнь и не собирающиеся ее покидать. По "кодексу этики созвонов", сбросить вызов каралось жестоким наказанием в виде целого дня без сплетен (как говорила Йеджи: "если без сплетен, то и без разговоров в принципе"), а подобных вольностей Рюджин позволить себе не могла. Примерно два месяца назад, по счастливому стечению обстоятельств, единственным способом общения девушек стала переписка и ежедневные созвоны. Разумеется, никто из них не предвидел подобного. Не за долго до этого их общение приобрело статус очень близких подруг и подобная инициатива в поддержании контакта его лишь усилила. Дни и ночи проходили на огромном расстоянии, в сотни и тысячи километров, но на деле девушки становились с каждым днем все ближе и роднее. Йеджи начинала подмечать в Рюджин то, чего раньше и вовсе не замечала: ее привычку во всех непонятных ситуациях вместо мата - чертыхаться, то, что она, вообще-то, очень любит готовить и просто не находит на это время в обычные, студенческие дни. То, что у Рюджин очень приятный голос, особенно, если случайно забыть о разнице в часовых поясах и позвонить девушек, когда она спит. И Йеджи не раз думала, что этот хрипловатый голос до жути милый. Почему она начала это подмечать? Было тайной. По крайней мере для Шин. А Рюджин же тогда разрывалась от кучи эмоций окруживших ее: насущные проблемы и безграничные чувства к безумно прекрасной девушке Хван Йеджи вихрем кружились у нее где-то под диафрагмой, или в области печени, возможно, они так спирали дыхание, ведь залетали прямо внутрь легких, забирая весь воздух и меняя его на безостановочную любовь. Так уж сложилось, что переехав от родителей в Корею Йеджи стала одной из первых, с кем познакомилась Рюджин. Наверное, в первую же встречу Шин вгрязла по полной. Вспоминая, это был первый день в университете, когда вторые курсы должны были устроить экскурсию "ускоренным" первакам (которые за год проходят два курса) и научить их жестоким правилам и понятиям существования в универе. И Йеджи выступила одним из добровольцев, встречая прямо на входе запыхавшуюся Рюджин, со своими идеально уложенными, огненно-рыжими волосами, так ярко контрастирующими со всей остальной массой обучающихся, что у Шин сердце остановилось на долю секунды. Осмотрев светящуюся девушку с ног до головы, Рюджин стало до безумия стыдно за свой выбор наряда, да и за свое лицо с малой каплей макияжа, ведь девушка решила, что нужно показать себя искренней и добродушной. Хван же выглядела так, словно сошла с небес: ее богоподобные губы подчеркивал мягкий тинт, словно сделавший их немного больше. На веках были легкие, темные тени, осторожно выделявшие необычный разрез глаз, который девушка решила не подчеркивать стрелками. Рюджин до сих пор поражалась, что помнила макияж почти в точности. На плечах идеально сидела укороченная джинсовая куртка, обвившая предплечья. Под ним была монотонная черная майка, заправленная в синие джинсы на высокой посадке. Все это - сводило с ума первокурсницу, только собравшуюся вкусить сладость одинокой жизни. Но не сложилось. Дальше их взаимоотношения росли медленно, но очень уж уверенно: постоянные незапланированные и случайные встречи в коридорах, общение по поводу лекций, которые были у второкурсников, но ребятам помладше, видимо, решили их не давать; вечные совместные пары. Всё вокруг не оставляло Рюджин и шанса не провалится в мягкость рыжих волос и в нежность звонкого голоса. А потом звонок и Рюджин срывается в родной город, временно переходя на заочное обучение. Мама девушки оказалось в слишком бедственном положении и Рюджин пришлось разрываться между больницей, работой, учебой и домом. Йеджи стала единственным утешением, которое смогла найти Рюджин в тяжелое время. А сама Хван не то, чтобы была против такого. Даже наоборот, первая звонила в дни, когда Рюджин была особенно уставшая, гоня ее спать, или, среди множества переводов от работодателей, часто подкидывала небольшие суммы, которые терялись, но явно не мешали младшей девушке. Когда же Рюджин вернулась, у нее была целая куча долгов по учебе, которые она не успела выполнить в своей родной стране. И вот, вытащив маму из комы и поставив ее на ноги, теперь новые конечности нужны были ей самой. Тогда она чуть-ли не поселилась у Хван, которая даже выделила ей свой второй комплект ключей, дни и ночи напролет переписывая конспекты, уча какую-то непонятную информацию, никаким боком не относящуюся к специальности курса. И Йеджи помогала ей как только могла, объясняла непонятный материал, отдавала свои лекции, переписывала доклады из своих же тетрадей. Она не отходила от Рюджин почти ни на секунду, постоянно за нее переживая и безумно боясь, что той снова будет больно. И это очень льстило Рюджин. Еще бы, такое внимание от твоего объекта обожания не могло не сводить тебя с ума еще сильнее. Вот тогда Шин оказалась в полнейшей яме без единого шанса выбраться из хватки Хван Йеджи. - Шин! Шин! Хватит в облаках летать, а! - тряся Рюджин за плечо, громким шепотом негодовала Йеджи, которая явно заскучала от монотонной речи Учителя Пака, - что, мечтаешь, как влепишь этому кретину пулю в лоб? - мне ближе вариант засунуть ему в глотку динамик. Может, если включить там Бреда Пита, у него будет не такой уебищный голос? - рассмеялась Рюджин, поднимаясь с парты и заглядывая в тетрадь к Хван, - как ты из этого комариного писка слова различаешь? - старательно, Рюджин, старательно, - выдохнула Йеджи, совершенно не желая продолжать заниматься разбором древнегреческого шифра, произносимого преподавателем, - я не смогу погулять после пар, прости. Мне надо будет заехать к родителям и по делам с прошлой работы. Они так и не нашли мне нормальной замены. - Ну да, тебя особенную ни забыть, ни заменить, ни отпустить, - вздохнула Рюджин, усмехаясь. - Но ты можешь проводить меня до дома, мне все равно документы забрать надо. - Мне двадцать минут сна дороже, - буркнула Рюджин, замечая расстроенную мордашку, решившую смириться. Йеджи была через чур милой, когда не сосредотачивалась на чем-то настолько сильно, что ураган в организме превращался в безостановочный вихрь. Рюджин снова легла на парту. Хотелось погладить Йеджи по ее щеке, за которой она слишком сильно стиснула зубы, чтобы это было незаметно. "Так расстроилась" – посмеялась Рюджин у себя в голове, отгоняя лишние мысли и уже точно решая, что все-таки после занятий купит Йеджи ее несъедобный лавандовый раф. *** – Кровать обидится на меня за измену, – накинув портфель на плечо, выдохнула Рюджин, недовольно плетясь за Йеджи. Та светилась даже ярче, чем проектор в актовом зале, как только услышала, что Шин всё-таки составит ей компанию и прогуляется с ней. – Она позавидует тебе за то, что такая красотка, как я, выбрала тебя, а не ее, – толкнув младшую в плечо, улыбнулась Йеджи, – если идти через парк, то там будет недавно открывшаяся палатка с кофе. Нам туда надо. – За твоей лавандовой гадостью? Я не переживу еще одной встречи с данной субстанцией. Скоро в такого же монстра превращусь. – Изменений, так-то, и не будет... – задумчиво сказала Хван, сразу же после этого начиная смеяться от реакции Рюджин: она начала быстро хлопать глазами, а потом бить старшую по плечу, приговаривая, что охренела та в край, – да все! Все! Прости! – Она меня оскорбила, а я ее прости? – продолжая бить Йеджи по руке, негодовала Рюджин, пока в кармане не зазвонил телефон, – я не знаю, кто это, но он тебя явно спас. Отойдя от Йеджи на несколько шагов, Рюджин достала мобильник, всматриваясь в контакт и хмуря брови. Палец не двинулся ни чтобы отклонить, ни чтобы принять вызов. – Хван, ты случайно не страдаешь от раздвоения личности? Подойдя к Рюджин и всмотревшись в экран, Йеджи с удивлением для самой себя обнаружила, что звонит девушке никто иной, как она сама. Достав свой телефон из заднего кармана джинс, выяснилось, что вызов и впрямь исходил и то, каким магическим способом набрался номер Шин с заблокированного телефона – искренне было не понятно ни одной из девушек. – Это все этот ебаный HUAWEi. Кто вообще придумал эту марку? – Бога ради, Йеджи, я куплю тебе твой лавандовый раф, только не говори мне больше ни слова про этот чертов телефон. *** После прогулки Рюджин с улыбкой до ушей завалилась на кровать, радостно вздыхая и смотря в потолок. Остальная часть прогулки прошла почти без происшествий, за исключением того, что девушки умудрились влететь в, раньше не работающий, фонтан и вымокнуть с ног до головы. Они смеялись друг с друга и Рюджин украдкой касалась старшей девушки, уверенная, что та ничего не замечает. Затем они всё-таки дошли до нужной палатки. И, видимо, фаталити в свои руки решила взять кола, открыв которую, Рюджин испачкала обеих еще сильнее, добавляя влажным брюкам (не)приятной липкости газировки. У Йеджи от этой картины случился какой-то неконтролируемый прилив смеха из-за чего лавандовый раф, решив посмеяться вместе с ними, вылился у Хван прямо из носа. Рюджин могла поклясться, что Йеджи – единственная девушка на планете, которая выглядит привлекательно, когда из ее носа льется пена. Её влюбленное сердце почти задыхалось от стольких эмоций за считанный час. Адреналин кипел в крови, вместе с глупыми мысли о собственной удачливости. *** Громкий звон мобильного телефона вновь помешал мирному отдыху Рюджин. Девушка даже не заметила, в какой момент усталость так сильно накрыла ее, что она уснула прямо в уличной одежде. Но сон был такой теплый и комфортный, что вылезать из него казалось самой большой ошибкой в жизни Шин. Но динамик, не переставая, гудел, всё-таки заставляя Рюджин раскрыть глаза. – Хван, что случилось? – в ответ вновь послышалась тишина. Уже второй раз Йеджи не давала Шин спокойно поспать. Быстро взглянув на время, Рюджин удивилась: не было даже половины девятого, старшая явно не могла спать, а будь телефон в кармане – она бы обязательно услышала шум, – Хван, чего ты молчишь? В ответ тишина. Рюджин запрокинула голову, мирясь с тем, что ее разбудили и даже не уделят секундочку внимания. Но затем в динамике послышался какой-то звук, который девушка различила не сразу. Стон. За котором последовал еще один. А затем и следующий. Сердце на секунду словно остановилось, после начиная биться с новой силой, разгоняя по телу кровь. Голова отказывалась принимать реальность происходящего. В висках что-то глухо стучало, а в горле стало так сухо, что желание попить стало чуть-ли не на грани с жизнью. С губ Йеджи скатился новый стон. Более дрожащий и высокий. От которого на внутренней стороне щеки Рюджин появилось несколько кровавых следов. А затем тихо, на выдохе, с другого конца трубки послышалось молящее: – Рюджин-и. От которого остатки разума, казалось, получили возможность летать. Осознание происходящего постепенно начало приходить к Шин, вводя ее в еще больший ступор от собственной нереальности. Кончики пальцев нервно подрагивали, то-ли от неизбежно наступающего возбуждения, то-ли от страха перед тем, что сейчас телефон раствориться в объятиях сна и Рюджин просто напросто проснется. В трубке послышался новый стон, более низкий и разочарованный, словно не получилось обрести такую необходимую разрядку. В голове появилась глупая, совершенно безрассудная идея, от которой все внутренности сжимались. Это был риск с сомнительными шансами на успех, который мог обратиться в крах целой империи их с Йеджи общения. Но, возможно, он стоил того. Сбросив звонок, Рюджин подскочила с кровати, быстро убирая телефон в карман и бегом надевая на себя куртку. Дыхание сбилось ко всем чертям, бежать по улице казалось чем-то сумасшедшим, но закрыв за собой дверь в квартиру, девушке уже ничего не могло показаться более сюрреалистичным чем то, что она собиралась сделать сейчас. На улице моросил легкий дождь, ярко контрастирующий с горящим телом Рюджин. Сердце билось в груди с необычайной скоростью, грозясь выпрыгнуть прямо наружу. Но девушка настойчиво продолжала идти к чужому дому, ставя на кон собственную влюбленность. Оказавшись на нужном этаже, Рюджин выдохнула,резко открывая ключами дверь и быстро, даже не разуваясь, проходя в спальню. – Рюджин?.. – выдохнула Йеджи, не успевшая перевести дыхание. Ее карие, влажные, словно от слез, глаза, недоуменно всматривались в лицо младшей девушки. – Я всё слышала, Йеджи. Просто скажи, что тебе нужна я, – стянув верхнюю одежду, Рюджин надвисла над чужой кроватью, упираясь одной рукой о изголовье кровати. Она сама не знала, что делала. Не знала, чего ждала от Йеджи. Не знала, как сказать, чего хочет. И не знала, что будет дальше. Просто сейчас ее глупое сердце остановилось, при виде растрепанных рыжих волос, быстро вздымающейся от сбитого дыхания, груди и растерянного взгляда любимых глаз. Йеджи медленно, словно до последнего сомневаясь в правильности своих действий, поднялась на локте наверх, медленно, неуверенно начиная поцелуй. Рюджин на долю секунды показалось, что она умерла и ожила в одночасье. Фейерверк из эндорфинов взорвался глубоко внутри, когда Шин ответила на поцелуй, вместо сопротивления ощущая полную податливость девушки рядом. Осторожно, словно убеждаясь в реальности происходящего, Рюджин провела рукой по талии Хван, касаясь нагой кожи, покрывшейся мурашками, под футболкой. Йеджи немного прикусила губу младшей, обхватывая ладонями ее лицо и прижимая к себе еще сильнее. Неловкость и смущение мешались с безудержным трепетом внутри груди, воспламеняемым горящим возбуждением в глазах. Йеджи подцепила ногтями край домашней футболки Рюджин, немного влажной после дождя. Она медленно отстранилась от поцелуя, наклоняясь к чужому уху. – Я без понятия, что ты там слышала, но мне и правда нужна только ты, – прикусив мочку, прошептала Хван. Её голос был хриплым и до жути низким, от него по щекам и шее табуном рассыпались мурашки. А затем, легким движением руки, Йеджи сняла с младшей ее футболку, завороженно разглядывая подкаченное тело и мягко оглаживая доступные участки кожи. Смутившись, Рюджин безвольно упала головой в чужое плечо, начиная расцеловывать шею, пока пальцы старшей кружили по спине и талии. Девушка продолжала осыпать поцелуями кожу, иногда покусывая и оставляя небольшие красные пятна, постепенно приобретающие бордовый оттенок. Решив не играть в одни ворота, Рюджин сильнее сжала талию старшей, одновременно с этим укусив ее плечо и услышав очередной тихий стон. На губах расцвела улыбка и Рюджин быстро сняла с Йеджи ее красную майку, под которой, на ее собственное удивление, ничего не оказалось. – Ты как будто ждала, – чувствуя, как горят собственные щеки, прошептала Рюджин, начиная новый поцелуй. Было страшно спугнуть старшую, сделать что-то слишком резко и разбить всю атмосферу, но Йеджи лишь мягко улыбалась в ответ, подставляя свое тело для новых прикосновений, прикрывала свои, удивительно красивые, глаза от удовлетворения и все сильнее внушала Рюджин уверенность в каждом ее действии. Поцелуй постепенно становился наколенным и страстным, младшая покусывала губы Йеджи, получая за это легкие царапины на спине. Теперь Рюджин полноценно надвисала над старшей, упираясь ладонью о кровать. Сжав талию, девушка начала медленно спускаться поцелуями ниже, очерчивая линию челюсти, плечи, ключицы, чтобы вновь и вновь возвращаться к такой чувствительной шее. Йеджи каждый раз закатывала глаза, стоило оставить очередной укус на коже, немного вздрагивая от удовольствия и сильнее цепляясь руками в чужие плечи. Спустившись немного ниже, Рюджин начала осторожно целовать грудь, пока пальцы старшей осторожно зарылись в ее волосы. Сейчас они не нуждались в разговорах, все было понятно до предела. Тяжелое дыхание, сбивающееся с каждой секундой всё сильнее и сильнее, нежные прикосновения, почти незаметные покачивания бедрами, когда Рюджин снова находила эрогенную зону, зацикливая на ней прикосновения. Проведя языком, младшая осторожно накрыла сосок ртом, создавая коже вакуум и нежно играясь с кожей. Рука обхватила другое полушарие груди, сжимая и массируя ее в целом, пока губы наоборот нацеленно ласкали лишь ореол. Йеджи резко втянула воздух, выгибая спину и сильнее сжимая черные локоны. Тело, казалось, сгорало от наслаждения. Температура в комнате поднялась на несколько десятков градусов, стоило Рюджин слабо прикусить сосок, сразу же проходясь языком, словно намериваясь немного усмирить боль.. Поцелуями Рюджин перешла к другой груди, повторяя все те же действия, не желая оставлять ту без внимания, пока руки спустились к кромке домашних шорт, медленно снимая их. Пальцы очертили бедра, сжимая их и ощущая, как старшая пытается свести ноги. – Йеджи-а, – обратилась Рюджин к старшей, поднимаясь на ровень ее лица и с, нежностью во взгляде, продолжая, – ты выглядишь так, что я с ума схожу. Ты прекрасна. Вновь начиная осторожный и нежный поцелуй, быстро набирающий обороты, Рюджин продолжила поглаживать бедра, медленно поднимаясь к кромке белья, успевшего промокнуть чуть-ли не насквозь. Осторожно подцепив его пальцами, младшая быстро их сняла, ощущая, как на этот раз Йеджи куда более податливо помогает ей. – Умница, – похвалила Шин, вновь спускаясь ниже, теперь уже целенаправленно двигаясь к влажному лону. Оставив несколько поцелуев внизу живота, младшая осторожно обвела руками бедра, устраиваясь удобнее и покрывая свободные участки кожи горячими поцелуями, стремясь оставить как можно больше отметок на любимом теле. Старшая подрагивала в её руках, смущенно прикрывая лицо от вида между своих ног. Кто бы мог подумать, что всё вообще сложиться подобным образом и человек, к которому она же давно старательно скрывала свои чувства, придет к ней домой и позволит себя целовать. – Такая хорошая девочка, – еще раз коснувшись губами ног, Рюджин вновь обратилась к Йеджи, – не прячь свое личико. После этих слов язык размашесто прошелся по половым губам, собирая влагу и выбивая из старшей тихий стон и почти остановившееся сердце. Йеджи еще сильнее стиснула чужие волосы, закусывая губу и еле сдерживаясь от того, чтобы начать двигаться бедрами навстречу. Рюджин же не торопилась, медленно изучая открывшиеся ей территории, надавливая на клитор и внимательно следя за реакцией Йеджи, что довольно мычала, сильнее кусая губу. Девушка осторожно обвела чувствительную точку языком, немного всасывая и создавая вакуум после, ощущая, как вздрагивают под пальцами бедра, пока Йеджи громко застонала, сразу же прикусывая язык и запрокидывая голову назад. Нежность и осторожность висела в воздухе легким шлейфом от персиковых духов. Всматриваясь во взгляд серых глаз, Йеджи, казалось, окончательно теряла контроль над собой и своим поведением. Все, что происходило вокруг, больше не имело никакой значимости и важности рядом с этой девушкой, вновь и вновь касающейся самых сокровенных мест Йеджи и вынуждая кровь бурлить и растекаться по венам с новой скоростью. Рюджин снова проходиться языком по складкам, на этот раз останавливаясь у входа и постепенно проникая внутрь кончиком, выбивая из Хван новые звуки и замечая, как крепко та сцепила свободной рукой шелковое покрывало, выгнув спину, лишь бы получить больше заветного трения. – Ты такая чувствительная, – ухмыльнулась младшая, на секунду отдаляясь от промежности Йеджи, которая недовольно качнула бедрами на встречу, взглядом умоляя Рюджин не останавливаться, – милашка. И как же Рюджин льстило то, как сильно Хван нуждалась в ней. Как она намокла почти без прелюдий, от одной только мысли о прикосновениях самой Шин, как сейчас податливо шла на контакт, хотя почти не имела соответствующего опыта, но всё равно доверчиво открывала своё тело. Вновь вернувшись к клитору, младшая услышала недовольные всхлипы, сменившиеся громким стоном, стоило двум пальцам постепенно войти внутрь. Хван выгибается в пояснице, двигая бедрами на встречу, пока Рюджин посасывает комок нервов. Девушка ощущала, как сжимаются стенки вокруг ее пальцев, обхватывая уже всю длину. Вид на Йеджи сносил всю крышу окончательно, стоило всмотреться в ее растрепавшиеся рыжие волосы, закатанные глаза, розоватые щеки и изумительно красивое тело. Мысли о том, что все это теперь в ее власти доводили Рюджин до сумасшествия, граничащего с безграничной любовью. – Рюджин-и, – на выдохе сказала девушка, от чего по телу Рюджин словно прошелся ток, – прошу, не останавливайся, я почти.. Рюджин-аа. Словно в подтверждение собственных слов, Йеджи начала двигать бедрами, насаживаясь на пальцы Рюджин, плотно обхватываемыми сокращающимися стенками. Младшая, наконец нащупав чувствительную точку, зациклила движение, сильнее надавливая на нее, пока язык кружил вокруг клитора. Пальцы свободной руки ноготками проходились по бедру, покрытому кучей отметок, от чего прикосновения ощущались еще ярче. Наконец, Йеджи выгнулась в громком стоне, ногами зажимая голову Рюджин. Младшая сбавила темп, продолжая двигаться, продлевая оргазм, пока Хван все еще дрожала, сбивчиво дыша. Все эмоции вылетели наружу, словно из вулкана, смешиваясь с тихими "да" и тяжелыми вздохами. Стоило бедрам разомкнуться, Рюджин медленно достала пальцы, поднимаясь к старшей и начиная неспешный поцелуй. Нежный, такой чувственный, что дух захватывало. Йеджи осторожно обвила шею старшей, немного покусывая ее губы, как бы в отместку за все те отметки, что теперь красовались на ее теле. Рюджин была такой нежной и мягкой, что все вокруг, казалось, стало плюшевым, как и губы Шин, что не переставала целовать, словно от этого зависела ее жизнь. – Тебе не хватило? – наконец, отпрянув от младшей, беззлобно улыбнулась Хван, нежно поглаживая девушку по волосам, пока та удобно устроилась на плече любимой, снова покрывая кожу поцелуями. – Мне тебя никогда не хватит, – серьезно ответила Рюджин, зубами цепляя шею. Рука покоилась на талии, поглаживая, – знаешь, я подумать не могла, что причина моего недосыпания станет нашей свахой. – Ты про телефон? – получив утвердительный кивок, Йеджи рассмеялась, – хоть что-то в нем хорошее есть. В комнате повисла легкая и беззаботная тишина, не требующая никаких слов. Наполненная легкостью и удовольствием, разливающимся по комнате после интима. – Я люблю тебя, Шин Рюджин, – тихо произнесла Йеджи на ухо, замечая, как младшая немного вздрагивает от таких слов, – уже давно. С самой первой встречи и твоего потрепанного худи. Такая нелепая. Йеджи вновь рассмеялась, целуя замершую Рюджин в макушку. Старшая положила свою голову на чужую, через несколько мгновений ощущая, как младшая дрожит. Хван отстранилась, стараясь всмотреться в лицо, когда послышались и тихие всхлипы, среди которых она различила почти неслышное: – Я люблю тебя больше.