Только новый год?

Молодой парень спешил на учёбу. Сегодня он проспал, хотя обычно встаёт пораньше. Всё потому, что нужно было закончить реферат, заданный вчера довольно неожиданно. Преподаватель не смог присутствовать на паре, а она была последняя, и заменять было некому, поэтому в чате, но поздно вечером, скинули сообщение о том, что нужно сделать конспект на двадцать страниц. Поэтому, наверное, с двадцати двух до двух часов ночи в мыслях было только о сне. День не задался с самого начала. Ведь, помимо упущенной возможности нормально поспать (так как кроме реферата были ещё и другие задания), юноша должен был выступить на концерте. Он играл в театре. На третьем курсе довольно нелегко учиться, но Сигма — довольно прилежный студент и ко всему относится серьёзно и с ответственностью, однако с креативностью и индивидуальностью. Быстро собравшись, даже не позавтракав, парень поспешил на остановку. На улице была зима. Остановив уже уезжающий автобус, он наконец немного вздохнул. Будучи в институте, ему пришлось бежать в свою аудиторию, чтобы не опоздать надолго. Со звонка прошло около десяти минут. В класс влетает весь растрёпанный юноша. Все взгляды устремились на него. — Извините за опоздание. — Проходите. Как и говорилось, учился он хорошо, не пропускал пары, писал все конспекты и был единственным человеком в их группе, у которого не было долгов. Поэтому за такие проступки его прощали, ведь они были из-за учёбы. Другие учащиеся тоже ходили туда не просто так, но имели более халатное к этому отношение. Он прошёл на свободное место. Преподаватель продолжил что-то говорить, а паренёк начал слушать и конспектировать. Так прошли все пары, и он поспешил вновь на остановку. Придя в театр, актёрам сообщили о том, что сейчас будет генеральная репетиция. Все готовились. Сигма нервничал, хотя уже не первый раз на сцене. Но новые лица всё же пугали. Однако одно всё же было знакомым — как такого забыть? Длинные белые волосы, собранные в косичку, разного цвета глаза, да ещё и шрам на левой части лица. Чёрно-белые брюки в полоску и белая водолазка. Началась репетиция. Сыграли хорошо. Спектакль был о том, как юная девушка была похищена, а её друзья тщетно пытались её спасти, но всё напрасно. Собственно, рассчитан он был на взрослую аудиторию. И девушку как раз играл Сигма. Всё потому, что все актрисы уехали в другой город на особое мероприятие. И так как у них была подходящая кандидатура, премьера всё же состоялась. До начала было ещё время, но гость уже давно сидел и смотрел на подготовку. Парня это слегка удивляло, так как это было впервые. Прошло ещё два часа, и наконец желанные аплодисменты зрителей послышались в зале. Труппа поклонилась и покинула сцену. Юноша, как и многие другие, переодевался в своей гримёрке. Вдруг послышался стук. Дверь тихо заскрипела, и в комнату вошёл тот самый зритель. — Не помешал? Младшего это слегка смутило, ведь он был только в одной длинной рубашке. — Извините, вы не против, если я позову вас через пять минут? — Голос дрожал, так как он не хотел никого задеть своими словами, которые показались ему немного грубоватыми. — Конечно. Наконец он вздохнул и начал надевать брюки бежевого цвета. Приведя себя в порядок, Сигма впустил гостя. — Вы хотели автограф? — Нет, но спасибо. Меня больше интересует другое. У вас очень хорошая игра. Я бы хотел предложить вам попробовать себя в моей компании. Я режиссёр. И, как вы заметили, я уже довольно давно присматриваюсь к молодым талантам. Если вы не против, то вот вам моя визитка. — Он протянул карточку, а затем сказал: — Меня зовут Николай Гоголь, кстати. — Он улыбнулся. — Благодарю, и приятно познакомиться. А меня — Сигма. Они попрощались. Поздний вечер. Юноша возвращается домой. Сильный, холодный ветер обдувал лицо. Несколько вращений ключом — и он в квартире. Парень разделся, набрал горячей воды и лёг в ванну. Он расслабился и чуть не уснул, однако голод, что уже давно дал о себе знать, стал выше желания поспать. Поэтому через пятнадцать минут Сигме всё-таки пришлось закончить эту идиллию. Но прежде чем выйти, он решил помыть голову. Немного вылив шампуня на руку, он начал массирующими движениями мыть корни, а затем спускаться ниже, к кончикам. Потом он открыл душ, и вода потекла на худое тело. С двухцветных волос (один из цветов был белым, а другой — сиреневым) капельками стекала вода. Они были достаточно длинными и доходили до поясницы. Ему нравились его волосы, поэтому он не красился и не стригся. Аккуратно собрав и завернув их в полотенце, парень наконец-то покинул ванную комнату. Зайдя на кухню, он поставил чайник и достал печенье с кремом. Скоро Новый год, и учёба временно уходит на второй план. Тишина. Ничто не может ему помешать отдохнуть. Покончив с голодом, он последовал в спальню, переоделся и уснул в объятьях тёплой и мягкой постели. Ночь. Многие люди уже спят. Однако белобрысый парень двадцати шести лет сидит в гостиной, обдумывая сегодняшний день. Наконец-то он смог подойти к нему и познакомиться. Работа была лишь предлогом. Конечно, ему вряд ли позвонят, но всё же он надеется. Когда Николай впервые посетил тот театр, его ещё больше заинтересовал Сигма, но не только как хороший актёр, а ещё что-то большее. Фигура, волосы, глаза так привлекали гетерохромного. Даже серьёзность юноши притягивала, как магнит металл. Яновский не мог и подумать о сне. Поэтому он решил достать крепкий виски и немного выпить. Алкоголь сделал своё дело, и после первого бокала юноша упал в царство Морфея. Воскресенье. Спокойное пробуждение. Никуда не нужно бежать. Так думал двухцветный, нежась в своей постели. Время было 7:35. Немного полежав, он всё же встал и направился в ванную. Утренние процедуры были довольно приятны. Ароматный запах кофе заполнял всю квартиру. Только что приготовленный омлет с сыром дожидался парня на столе. Пояс махрового халата огибал тонкую талию. Тепло и уют в этом доме сохранялись всегда. После завтрака он немного прибрался, а затем решил немного погулять. Проходя по набережной, вдали виднелись облака, цвет которых отдавал тёмным синевато-серым оттенком. С моря дул холодный бриз, который заставлял поморщиться от прохлады. Волосы развевались по ветру. Давно он так не выбирался. Присев на скамейку, Сигма любовался зимним пейзажем. Людей практически не было, лишь изредка проходили незнакомые люди. Наслаждаясь спокойствием, он вдруг почувствовал, что его покой нарушили. Рядом с ним оказалась знакомая персона — это был Гоголь. Он присел с другой стороны скамьи и звонким голосом поприветствовал того. — Привет, Сигма-кун! — Расплываясь в улыбке, проговорил юноша. — Здравствуйте, Николай... — С его стороны это прозвучало довольно робко. — Чего так рано вышел? — Да, я вот прогуляться решил. А вы? — Ну, скажем так, каким-то чудом сегодня утром я проснулся от запаха гари. Оказалось, весь дом горит. Причину ещё не выяснили, да и кто поджёг — тоже. Но квартиры у меня больше нет. Это хорошо, что я успел выбежать, так что, возможно, сейчас не сидел бы здесь. Вот блуждаю уже так часа два по городу. Действительно, от парня несло гарью, даже на некоторых местах одежды были видны чёрные пятна. И одет он был довольно легко в декабрьский денёк: тонкие домашние штаны и футболка, на ногах носки разного цвета. Волосы были взъерошены. «Весь продрог насквозь, и так беззаботно себя ведёт.» — пронеслось у него в голове. Он только сейчас всецело понял ситуацию и то, как выглядит его нынешний спутник. — Возьмите! — Он протянул ему своё пальто. — У вас есть знакомые или средства, чтобы в такой ситуации что-то предпринять? — Я только себя унёс и документы, больше ничего. Даже телефон сгорел. — Вот как... — Немного помолчав и обдумав, он всё-таки выпалил: — Тогда вы не против немного пожить у меня? — Если тебя это не смутит, то, пожалуй, да, — мило ответил гетерохромный. После, уже одев данную ему вещь гардероба, он направился за своим спасителем. Они шли где-то минут двадцать, и вот долгожданный двор уже виднеется вблизи. Добравшись до квартиры, Сигма предложил своему гостю принять душ, дал ему полотенце и чистую одежду, а сам в это время готовил на кухне перекус для двоих. Спустя десять минут Николай вышел из душа. Его волосы, собранные в косичку, были распущены и спускались длинными локонами с плеч. Его внешность, как и личность, были довольно необычны. Как подумал двухцветный — красивы. Поэтому он даже загляделся на того, но быстро отвёл взгляд, увидев на себе чужой. — Что-то не так? — Вопросительно поднял бровь блондин. — Н...нет, в...всё нормально! — Немного покраснев, ответил юноша. — Присаживайтесь. — Он указал рукой на стул рядом. Для Гоголя эта реакция показалась довольно милой. Он благодарил бога, что его квартира превратилась в пепел и он встретил того, с кем больше не ждал даже небольшого диалога. Сначала парни молчали, но потом начали проскакивать фразочки, а затем разговор становился всё более интереснее и глубже. Каждый понемногу узнал друг друга поближе, и они нашли общий язык, что было неплохо при нынешних обстоятельствах. — Знаете, а я ведь на скрипке играю! — Ого, а можешь сейчас сыграть? — Конечно! Пойдёмте в зал! Они последовали в названную комнату, где стоял музыкальный инструмент. Взяв его в руки, он думал, что же сыграть. Его выбор пал на кавер Lindsey Stirling — «Призрак оперы». Поднеся смычок к струнам, мелодия начала разливаться по комнате. Он так умело управлял им, так невесомо парил над инструментом. Это завораживало и слух, и взор. Так, спустя минут восемь, игра окончилась. Единственный слушатель хлопал и восхищался. — Это было великолепно! Я поражён! Ты не просто играешь, а чувствуешь все эмоции мелодии, как бы проживаешь их. — Благодарю, — поклонившись, произнёс парень. — Кстати, вы же говорили, что вы режиссёр, верно? — Да, это так. Кстати, можешь обращаться ко мне на «ты», я не настолько стар, — театрально закатив глаза и надув щёки, промолвил белобрысый. — А-да, конечно, извините, то есть извини. — Он не хотел никого обидеть, и такие наигранные эмоции воспринял всерьёз. — За что ты извиняешься? Я же пошутил. — Хорошо, — слабо улыбнувшись, тихо сказал младший. «Почему он постоянно заикается? Неужели я его как-то задел? Или может...» — Его мысли прервали чужие слова, которые, кстати, и являлись ответом на мучающие его вопросы. — Ты не переживай. Просто у меня было не самое лучшее детство... — Он замолчал, а потом продолжил: — Я даже не знаю, как вообще сумел сбежать из того ада. — Можешь со мной поделиться. Если, конечно, это не прям личное... — Ладно. Моя семья очень богатая. Я один из наследников, вот только ко мне всегда относились с большей строгостью, хотя я младше всех братьев и сестёр. По какой-то причине я вечно был один, ну, в свободное время, конечно. А так — вечные уроки, задания, встречи, фотосессии и т.д. Пока всем дарили игрушки и праздничное настроение в особенные дни и праздники, меня запирали в комнате и заставляли учить много информации. Порой прикладывали руку, если не мог выучить всё за ночь или допускал какую-либо оплошность. Он приподнял футболку, где виднелись шрамы. Их было безмерное количество. Николай ужаснулся от такого вида. — И так было до моего совершеннолетия, — просветлял юноша. — Бывало время, когда я мог сбежать ненадолго. Его я тратил на заработок. Я копил и ждал, когда же придёт тот день, что станет моим освобождением. На этом слове его слушателю что-то перещелкнуло в голове. «Получается, он был в клетке», — вновь настигли блондина мысли. — И вот тот самый день настал. Я оставил записку и бежал, что есть сил, — прочь. Я смог поступить в университет, и мне предоставили комнату в общежитии. Из-за того, что я много знал и владел несколькими языками, я смог найти высокооплачиваемую работу, а через два года купил эту квартиру, что стала моим домом. На этом он окончил свой рассказ. Николай, немного посидев в шоке, крепко и неожиданно его обнял. — Т...ты чего?! — удивился Сигма. — Мне очень, очень жаль, что у тебя было ТАКОЕ детство! Если бы я был там, я бы непременно защитил бы тебя! Ты молодец, что сбежал от них. И то, что нашёл на это силы. Знаешь, я хочу тебе кое-что сказать, — ослабив хватку, уже более спокойным тоном сказал Гоголь. — Ты... мне нравишься. Да, мы знакомы только два дня, но я довольно давно и много раз видел тебя. Как ты покупаешь выпечку в пекарне, видимо, это печенье, ты его так любишь? Я видел тебя в кафе в дождливый день, ты выглядел бесподобно... — Он хотел продолжить, но его прервали. — Почему ты не подошёл раньше? — Слёзы стекали из лавандовых глаз. — Я тоже много раз замечал тебя на улицах, ты меня привлёк своим любопытством и внешностью. — Я не знал... — Ну и ладно. Всё равно судьба свела нас... Хоть и при таких обстоятельствах. — Так, что ты по поводу моей работы хотел спросить? — А? Похлопав глазами друг на друга, они засмеялись. — Тогда могу ли я предложить тебе стать моим парнем и встречаться? — Да! Теперь уже Сигма обнимал своего возлюбленного. На что тот, в свою очередь, ответил ему взаимностью. Так прошло полчаса. Двое парней лежали в гостиной в обнимку. Было тепло и приятно. Спустя ещё время они оба уснули. Эта парочка проснулась под вечер. Первым открыл глаза Николай. На его груди лежало самое дорогое, что у него было, — это Сигма. «Хм, а он такой милый, когда спит», — нежно поглаживая волосы юноши, думал парень. Вдруг он почувствовал более сильные объятия, после чего к нему сильнее прижались. — Сколько времени? — сонным голосом спросил двухцветный. На что, взглянув на часы, ему ответили: — 18:22. — Мы что, весь день проспали? — Да. Но ещё не поздно кое-что сделать. — Н... на что э... это ты намекаешь? — Не бойся, солнце, я к тому, что, может, в кафе сходим? Это его слегка рассмешило. — А-а-а, ну ладно. — А о чём ты подумал? — Эти слова заставили младшего вновь смутиться. — Н... ни о чём. Завязывай с этим разговором! — Ну... — Резко поменявшись местами, Гоголь теперь нависал над младшим. — Даже не знаю, ты такой соблазнительный, — с некой наигранностью прозвучало у старшего. А после он поцеловал того в щёчку. Сигма зажмурился. — Эй, смотри на меня, я хочу видеть твои глаза. В ответ ему лишь отрицательно покачали головой. — Хм... значит, так да? Ну, сам напросился. Его колено оказалось между ног нижнего, отчего тот мгновенно распахнул очи. Оглядев ситуацию, он понял, что ему не сбежать. — Ну вот. Глаза младшего заблестели. — С... стой, п... пожалуйста, я н... не готов, п... пока. Блондин отстранился. Но не злился, так как понимал, почему так, хотя ему это не особо нравилось, что его парень такой запуганный. — Знаешь, тебе, наверное, твой страх не позволяет расслабиться, верно? — Наверное.

— Давай я попробую показать, что тот мир, где ты был раньше, — всего лишь мираж, который тебя пугал. Он остался в прошлом. А ты живёшь в новом, где нет той боли и тех трудностей. — Он протянул тому руку, после чего ему немного неуверенно подали в ответ.

— Ладно.

Глаза вдруг стали полны решимости. Ребята поспешно собрались и покинули квартиру. Гоголь вызвал такси. Город озаряли тёплые и разноцветные огоньки. Многие пары гуляли в уединении. Сегодня было довольно спокойно. Не было того ветра, что обычно, только снег, не спеша ложился хлопьями на землю.

Парни расплатились и, покинув салон, старший потащил младшего за руку в сторону красивого здания. — Сегодня хорошо на улице, правда? — Да, это точно. — Тогда на втором этаже будем сидеть. Добравшись до ресторана, их приятно поприветствовал персонал. Пройдя на второй этаж, им принесли меню. — Чего бы ты хотел? — Ну, давай возьмём горячий шоколад и печенье! — Ты их так любишь... прямо как я тебя. Это смутило оппонента напротив. — А я тебя ещё больше. — Нет, я тебя больше. — Нет, это я... — Не успел он окончить, как подошла официантка. — Вы уже выбрали блюдо? — Да. Они продиктовали заказ, пока та записывала себе в блокнот быстрыми движениями руки. — Что-то ещё? — Нет, это всё. Николай улыбнулся, чтобы это выглядело более-менее вежливо с его стороны. — Хорошо, ожидайте заказ. Она их покинула. — Так, на чём это мы остановились? — Мы говорили о том, кто из нас больше друг друга любит. — Не желаете ничью? — С удовольствием. Они пожали руки, после чего смех вновь одолел юношей. Может, именно это и есть счастье? Может... Это и есть дом, свобода, чувство любви. Без притворства, боли и сожалений. Начало, чего-то светлого и надёжного, чего им так не хватало для души. Это не только новый год... Это и новый... Нет. Родной человек рядом.