Кто из нас

Для такого человека, как Чед, говорить правду людям в лицо никогда не составляло труда. Сделать едкое замечание — пожалуйста, добавить конструктивной критики — еще лучше, вот только однажды может наступить момент, когда правда не захочет вырываться наружу. Особенно, если объект этой правды — худощавый мужчина с кучей шрамов на теле и ублюдским холодным взглядом. Он всегда смотрел на Фламбе так, будто хотел унизить при первой же возможности, сделать его никчемным и показать, что все словесные перепалки были всего лишь разогревом для чего-то по-настоящему жесткого. Самое страшное — Чеду это пиздец как нравилось. Он никогда не признается вслух, что с определенного времени взгляд Робертсона перестал раздражать и начал возбуждать до безумия, так, что огненный герой, бывало, срывался на окружающих чаще, чем следовало. Это вызывало некоторые проблемы с работой в команде, но чаще всего дальше пары оскорблений в сторону Чеда дело не доходило. Когда он впервые увидел разрисованное шрамами и синяками тело диспетчера, испытал нечто вроде злости. Сначала не понимал почему, однако со временем дошло: он злился на тех, кто посмел оставить на таком прекрасном теле столь жестокие метки. Будь его воля, Фламбе испепелил бы всех до одного из них, и мысли об этом сводили с ума. Такая резкая, неожиданная и мучительная привязанность мешала жить. Каждый раз, когда Чед слышал голос диспетчера, говорящего что-то вроде «хорошая работа» или «ты молодец», в голове вспыхивали яркие образы не самых святых сценариев. Шли дни и недели, а Чед никак не мог отделаться от самого блядского взгляда, когда-либо адресованных герою. Роберт всегда смотрел так. Тот самый прищур из-под полуопущенных ресниц, который заставлял Фламбе ментально вставать на колени и делать Робу самый лучший отсос в его жизни. Нахуй эти мысли. В прошлом Чеду не раз приходилось спать с парнями, однако сам факт присутствия Роба в его жизни менял все к чертям. Никто не вызывал у мужчины настолько ярких, отчаянных эмоций. Кто бы мог подумать, что он — самый дерзкий и вспыльчивый альфа-самец в Я-команде, — будет мечтать о том, чтобы папочка-диспетчер назвал его «хорошим мальчиком». — Ты не в моем вкусе. — О, я рад это слышать. Пошел ты нахуй, Робертсон. Я хочу тебя, Робертсон. Ты ебать как в моем вкусе. Очередная супергеройская смена закончилась. В «Сардине» — любимом баре Я-команды — как всегда происходило что-нибудь интересное. Поэтому сейчас Фламбе со скучающим видом наблюдал, как одна из посетителей залезла на барную стойку и танцевала, совсем не в такт музыке. — Вы хорошо поработали сегодня, — раздался голос за спиной. Фламбе вздрогнул, надеясь, что никто не заметил. Под «никто» он, естественно, подразумевал обладателя этого невероятно низкого и сексуального голоса. — Да, — Чед широко, но неискренне улыбнулся, — А ты, как обычно, прятал свою задницу в офисе, пока мы жизнью рисковали. А что еще говорить? Кому вообще нужны слова благодарности? Вероятно, Фламбе скажет Робу спасибо только в двух случаях: если диспетчер согласится станцевать посреди бара стриптиз и если согласится дать ему в рот. Однако, оба варианта, к сожалению, невозможны. — Мог хотя бы на этот вечер сделать вид, — устало вздохнул Роб, — что не ненавидишь меня. — С какого хера? — удивление Чеда отразилось на его лице непонятным выражением. — Или попытайся не пялиться на меня так откровенно, иначе дыру прожжешь. Роб, как показалось Фламбе, еле заметно ухмыльнулся. Диспетчер был слегка пьян, из-под воротника расстегнутой на пару пуговиц рубашки виднелся длинный темный шрам. Чед хотел бы лизнуть эту метку, а затем расцеловать каждый сантиметр чувствительной области бледной кожи, вызывая у Роба тихие стоны и просьбы сделать больше. — Сходи нахуй, Робертсон. Приказы. Неоспоримый строгий приказ сделать больше. Спуститься ниже и трогать везде, где только можно. — И тебе того же, красавчик. Красавчик…он бы заставил Роберта сдавленно хрипеть ласковые слова при каждом глубоком толчке; Чед отдал бы всего себя, лишь бы услышать это. — Не называй меня так, — единственное, что придумал в ответ Фламбе. — А как мне тебя называть? Придурком? Зажигалкой? Или может…хорошим мальчиком? Блять. Чед злобно оскалил зубы, а Роб лишь махнул рукой и усмехнулся. Развернувшись, направился к остальным, оставляя Чеда в недопонимании. Ему показалось, или диспетчер только что с ним флиртовал? Нет, просто шутка. Плохая, идиотская шутка. Следующий день не задался с самого начала. Огненный провалил первое задание: преступник напал слишком неожиданно, применяя телепатические способности, отчего Фламбе пропустил пару ударов и случайно выпустил поток огня вслепую, чуть не задев невиновного. Пришлось выслушивать в свой адрес типичные издевки. — Соберись, огонек, — хихикнула Малевола, — нам ведь нужно спасать, а не плавить. — Да, не отвлекайся, пожалуйста, — добавила Куп. — Ты сам не свой сегодня. — Вы видели, какой он вчера в баре грустный был? — голос Дивы, — Наверное, не нашел с кем потрахаться. — Завалите вы уже свои ебальники, — раздраженно прошипел Чед. — Неужели, это правда? — рассмеялась Дива и надула губы: — Кто-то не разрешил нашему пироманту трахнуть его в задницу под «Back to Paradise». — Хватит. Голос диспетчера резко оборвал шум, привлекая внимание членов команды. — У всех бывают неудачи. Фламбе сделал все, что мог, а вы, идиоты, могли бы предложить помощь. — Наш Роберт сейчас что, пытается встать на сторону Фламбе? — Малевола наигранно удивилась, — Ребят, порой вы ведете себя слишком нестабильно. — Ага, из крайности в крайность, — вмешалась Куп. — Я лишь пытаюсь быть хорошим диспетчером, — Роб потер переносицу и сделал глубокий вдох, — а теперь за работу. В остальном смена прошла нормально. Над Чедом, как это ни странно, больше не подшучивали, да и он сам до конца смены был немногословен. Как только вызовы закончились и герои направились кто куда, на связное устройство Чеда вновь поступил звонок от диспетчера. В этот раз по личному каналу. «Какого хуя тебе надо?» — подумал мужчина и принял вызов. — Хорошо поработали сегодня, — начал Роб. — Ты решил лично поиздеваться надо мной? Фламбе только что добрался домой. Вошел внутрь, по пути снимая геройский костюм, и завалился на диван, чертовски уставший. Стянул резинку с волос и зарылся в густые черные локоны свободной рукой. Голос в ухе ответил на обвинение самым невинным и чистым тоном: — С чего ты взял? — С того, что звонить мне лично у тебя нет ни одной причины, кроме как начать гнобить за ошибки. Да, я проебался с тем парнем, и спасибо, что встал на мою сторону. Я постараюсь больше не косячить, окей? — у Чеда не было желания общаться с Робом один на один. Если честно, то все это время он отчаянно пытался избегать личного общения, если имелся такой вариант. Поэтому сейчас лежать на диване, слушая бархатный голос диспетчера в приглушенном свете гостиной, было опасной затеей. — Теперь съебись и дай мне отдохнуть. По ту сторону звонка молчали. Фламбе вел себя не хуже обычного, учитывая, что он даже сказал «спасибо». Через несколько мгновений диспетчер вновь заговорил: — Я позвонил не по поводу работы. «Ебаный в рот…» — Я слушаю. — Помнишь, как ты посвятил мне песню в караоке? Чед забыл, как дышать. Не предполагая, к чему ведется этот разговор, единственным, что он смог ответить, было: — Ага. К чему этот вопрос? — К тому, что называть меня сучкой было очень плохой идеей. «Чего…» — пронеслось в голове героя с откровенным шоком, но ответить он не успел — Роб продолжил: — Если ты реально думал, что я не замечу, что с тобой происходит, то ты глупее, чем хочешь казаться. — Не понимаю, о чем ты. — Правда? Раздался стук в дверь. Фламбе напрягся и приготовился к атаке нежданных гостей, однако одновременно с улицы и в звонке послышалось требовательное: — Открывай. Связь оборвалась, и Чед медленно зашагал к двери, во всю готовый драться. Такого поворота событий он не смог предугадать, иначе не стоял бы сейчас посреди коридора в одних трусах. — Ну привет, — сказал Роб, как только дверь открылась, и бесцеремонно вошел в квартиру пироманта. — Спасибо, что впустил. Чед не до конца понимал, почему не может просто наорать на Роберта и выгнать его из дома. Все это казалось ему дурным сном, но ведь вот он — Роберт — стоит и смотрит на героя привычным надменным взглядом. Чед ощутил, как кровь медленно предательски приливает к щекам и шее от смущения; хотелось провалиться под землю и никогда больше не появляться на поверхности этого сумасшедшего мира. — Хули тебе надо? — наконец заставил себя спросить хозяин дома. — Хочу кое-что проверить. Я слишком устал от этой игры в кошки-мышки, — Роберт сделал несколько шагов к Чеду, оказываясь чересчур близко, но мужчина старался сохранить безучастное лицо. Будто не ощутил тепло тела диспетчера на своей коже, которая вот-вот норовила загореться. — О чем ты? — Я вижу, как ты смотришь… — Роб коснулся рукой черного локона мужчины, — как ты хочешь… — рука поднялась выше и легла на его щеку. Внутри грудной клетки происходил хаос, и Фламбе больно закусил губу, лишь бы не поддаться навстречу мягкому прикосновению. — Сколько раз ты представлял нас вместе? Неожиданный вопрос. И крайне неожиданный честный ответ: — Я сбился со счета. — Умница, — прошептал Роб, ухмыляясь откровенности, возникшей между ними за такое короткое время, — я неделями ждал, когда ты решишься действовать. Но затем понял, что нужно взять все в свои руки. — Прости. — Не стоит. Ты не виноват в том, что хочешь быть моей сучкой. От этих слов в животе Чеда все перевернулось. Боже, как давно он мечтал услышать эти слова от Роберта, вот так, вживую. И как же долго скрывал это. Видимо, не совсем удачно, раз диспетчер так легко вывел его на чистую воду, стоило лишь попросить. Все попытки оказались напрасны, недели томного ожидания — бессмысленными. От этого чувство несправедливости и обиды захлестнуло часть мыслей Фламбе, пока другая их часть боролась с диким желанием упасть перед Робом на колени и разрыдаться. Странная получается смесь — отчаяние и страсть, но Чед уже привык к смешанным ощущениям. Все, чего он сейчас желал — раствориться в омуте под названием «Роберт», навсегда, безвозвратно. И вот она, возможность. Он склонился к диспетчеру и осторожно коснулся его губ своими. Легкий укол страха не позволял активных действий, ему нужно было разрешение. Легкая хищная ухмылка на губах диспетчера — и вот он притянул Фламбе ближе, обвивая его шею руками и углубляя поцелуй. Горячий язык теперь уже смело проникнул в чужой рот, и каждая секунда происходящего отражалась в сознании искорками экстаза, перерастающим в возбуждение. Роберт отстранился, вызывая у Чеда разочарованный стон, и потянул его за руку в сторону гостиной. — Надеюсь, у тебя удобный диван, — хмыкает диспетчер, — я бы хотел комфортных условий, пока ты будешь отсасывать мой член. «Блять…» — Да, — это все, что смог выдавить из себя Фламбе после таких слов. Роб упал на диван, раскинув ноги и указывая взглядом на пол, куда Чед сразу же поспешно опустился. Он не потянул руки к ширинке — ждал одобрительного кивка. Роб коснулся густых черных волос и дал команду: — Вперед. И крышу снесло окончательно. Чед дотянулся до ширинки рабочих брюк и медленно расстегнул: через ткань боксеров просвечивался напряженный член. Как только он покончил с лишними элементами одежды, Роберт до боли стиснул волосы Фламбе в кулаке, притягивая ближе. — Ты ведь давно мечтал об этом? — раздалось будничным тоном. Таким, как в любой другой день, и который казался Чеду ужасно сексуальным. — Можешь начинать. И он начал. Обхватил ствол здоровой ладонью и лизнул головку, ощутив солоноватый вкус. Попробовал взять глубже — рука двинулась следом, и постепенно движения приобрели ритм. Наконец Роб издал долгожданный стон, отозвавшийся в голове Фламбе приятным эхом. Ради этих звуков он готов стоять на коленях перед диспетчером сколько потребуется. По телу то и дело разбегались волны жара, а собственный стояк, как и все происходящее в целом, мешал ясно мыслить. — У тебя хорошо получается, огонек, — с неровным выдохом усмехнулся диспетчер, — где же ты был раньше? «Дрочил на тебя бессонными ночами», — хотел съязвить Чед, но рука, удерживающая его за волосы, не позволила отстраниться. Спустя пару размеренных движений Роб толкнулся навстречу горячему рту самостоятельно, так, что у Чеда вырвался болезненный хрип. — Что, больно? — в тоне диспетчера не было ни капли сочувствия, — Ты заслужил это, согласись. Заслужил быть моей маленькой шлюшкой после всего, что было. Роб продолжал толкаться сквозь влажные губы мужчины, менее резко, но также настойчиво, пока тот не коснулся своей собственной возбужденной плоти через ткань боксеров. Роб с силой оттянул голову Чеда за волосы и прошипел: — Т-с, разве я разрешал себя трогать? — Но я… Роб несильно, но достаточно неожиданно ударил мужчину по щеке, полностью стирая надежду на всякое неповиновение. — Что я сказал? — он отпустил волосы Чеда и скрестил руки в замок, подпирая свой затылок. Еще более вальяжно откидываясь на спинку дивана. — Прости, — тихо ответил Фламбе и продолжил то, на чем его так резко прервали. То, как Роб вел себя здесь и сейчас — властно, надменно, до безумия горячо, — порождало первобытную жажду, поглощающую внутренности все больше и больше, утаскивало мужчину глубже под землю. В самые недры откровенных желаний. И если пару недель назад огненный считал, что от влияния диспетчера еще можно скрыться, то сейчас, с самым желанным и настойчивым членом в глотке, скрывать эмоции стало невозможно. Его собственное возбуждение жаждало прикосновений, но хороший мальчик Чед не мог нарушить приказ диспетчера, и поэтому посвятил все внимание ему: водил языком вниз-вверх, то всасывая, то выпуская влажный от слюны ствол, вслушиваясь в тихие вздохи. — Такой…хмх, такой послушный… — произнес Роберт с улыбкой, не сдержав стон, — Ты же все примешь, верно? Трение его возбужденного органа о плотную ткань белья спасало совсем немного, однако это лишь придавало азарта. Не дождавшись ответа, Роберт спустя мгновение кончил прямо в рот мужчине, который, так покорно выполнял любую его просьбу. Ни одна фантазия не могла сравниться с действительностью, настолько глубоко Чед погрузился в омут, из которого не находил выхода. Которого, в прочем, и не существовало. Спустя несколько секунд огненный, вслед за Робертом, ощутил прилив ярких вспышек по всему телу, и оргазм настиг его мелкими судорогами. Задыхаясь и хрипя, с растрепанными волосами и раскрасневшимся лицом он поднял затуманенный взгляд на диспетчера, который с хищной ухмылкой наблюдал за проделанной работой. — Даже без рук, — заметил он, — насколько же отчаянно ты желал этого… — Придурок, — нахмурился Фламбе. Затем поднялся на ватные ноги и тут же упал на диван рядом с Робом. — Прости, просто издеваюсь. — Никогда, — Чед повернул голову на Роба, черные локоны отразили бледное свечение ламп, — никогда и никому об этом не рассказывай. — Иначе что? Чед задумался. И правда, что? Он ведь позволит диспетчеру творить что угодно, только бы каждый день слышать похвалу и стоны удовольствия под собой, а потому любые угрозы бессмысленны. — Огонек. — А? — Теперь ты понял, кто из нас настоящая сучка.