Тишина перед бурей

Сон Джисона был беспокойным, но глубоким. Он метался в объятиях Минхо, иногда что-то бормотал, иногда прижимался сильнее, ища источника прохлады и безопасности. Минхо не двигался. Его спина затекла, рука онемела под весом Джисона, но он терпел. Это была его аскеза, его способ обуздать альфу внутри. Каждое прикосновение, каждый вздох омеги был испытанием, из которого он был полон решимости выйти победителем. Но буря за стенами комнаты не утихала. Пахучий шлейф Джисона, хоть и приглушенный его собственным альфийским запахом, все равно просачивался сквозь щели. И другие альфы в общежитии почуяли его. Первым пришел Чанбин. Минхо услышал его осторожные шаги в коридоре, почувствовал легкое, настороженное присутствие другого альфы у двери. Дверь была заперта, но под ней легла тень. «Минхо?» — тихо позвал Чанбин. — «Все в порядке? Я чувствую…» «Всё под контролем,» — отрезал Минхо, и его голос, низкий и властный, прозвучал сквозь дерево. — «Уходи.» В его тоне было столько первобытной угрозы, столько немого «это мой», что Чанбин, даже будучи альфой, не спорил. Его шаги удалились. Минхо почувствовал, как его собственные клыки слегка удлинились от прилива адреналина. Он защищал. И это было всепоглощающе. Джисон зашевелился, почуяв легкое напряжение в теле, что держало его. «Тихо,» — прошептал Минхо, проводя ладонью по его руке. — «Все хорошо. Спи дальше.» Джисон вздохнул и снова утонул в забытьи. Час сменился другим. Тело Минхо кричало от неудобства, но его разум был чист и холоден, как лезвие. Он анализировал каждую перемену в дыхании Джисона, каждый новый оттенок в его запахе. Острая фаза, казалось, отступала, уступая место глубокой, ноющей усталости. Это был хороший знак. Внезапно Джисон проснулся. Не резко, а медленно, как будто всплывая со дна темного озера. Он замер, дезориентированный, ощущая тепло вокруг себя, крепкие руки и знакомый запах, в который он был погружен. «Мин…хо?» — его голос был хриплым от сна и пережитого. «Я здесь,» — тотчас отозвался альфа, слегка ослабив хватку, давая ему пространство, но не отпуская полностью. — «Как ты?» Джисон молча оценил свое состояние. Тело было тяжелым, разбитым, как после марафона, но та всепоглощающая, выворачивающая боль ушла. Осталась глубокая, почти приятная истома и… пустота. И стыд. Он попытался отодвинуться. «Прости, что… всё так. Что ты должен был… это терпеть.» Минхо нахмурился. Он позволил Джисону отодвинуться и повернулся к нему, поймав его опущенный взгляд. В темноте комнаты его глаза казались еще темнее, почти черными. «Перестань,» — сказал он твердо. — «Ты не «что-то». И я ничего не «терпел». Я помогал другу. Точка.» «Но я омега в течке, а ты альфа, и…» — Джисон сжал кулаки на коленях, снова ощущая жгучую неловкость. — «Это против природы. То, что ты сдерживался.» Минхо резко встал, и Джисон невольно вздрогнул. Но альфа просто прошелся до мини-холодильника, достал бутылку воды и протянул ее ему. «Природа — для животных,» — произнес Минхо, и в его голосе впервые зазвучала знакомая, слегка насмешливая нотка. — «Мы — люди. У нас есть разум. И выбор. Я выбрал быть тем, кто тебе нужен, а не тем, кем хочет быть моя биология.» Джисон взял воду, его пальцы дрожали. Он сделал несколько глотков, чувствуя, как холодная жидкость приносит облегчение. «Спасибо,» — прошептал он, глядя на Минхо, который снова сел на пол, опершись спиной о кровать. Сейчас, в полумраке, с растрепанными волосами и тенью усталости на лице, он выглядел менее незыблемым, более… человечным. Уязвимым. И от этого благодарность в груди Джисона разгоралась с новой силой, смешиваясь с чем-то теплым и тревожным. «Не за что,» — Минхо закрыл глаза, откинув голову назад. — «Тебе нужно еще поспать. Течка не закончилась, она только ослабела. Завтра будет легче.» «А ты?» — спросил Джисон, неожиданно для себя. — «Ты же не спал всю ночь.» «Я справлюсь,» — было всем ответом. Джисон смотрел на его профиль, на напряженную линию челюсти. И вдруг понял, что не хочет, чтобы он просто «справлялся». Он хотел… чтобы Минхо тоже мог отдохнуть. Чтобы эта невероятная, давящая тишина, полная доверия и борьбы, не заканчивалась. Осторожно, почти несмело, он подвинулся к краю кровати. «Ложись,»— сказал Джисон, и его голос прозвучал чуть громче, чем он планировал. — Здесь. На кровать. Просто… чтобы выспаться. Друг другу мы не помеха. Минхо открыл глаза и посмотрел на него. Его взгляд был нечитаемым, тяжелым. Джисон выдержал его, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Ты уверен?»— только и спросил Минхо. Вместо ответа Джисон отодвинулся к стене, освобождая место на узкой односпальной кровати. Это был жест доверия, больший, чем любой другой за эту ночь. Минхо медленно поднялся. Он лег на спину, оставив между ними сантиметры пространства, которые ощущались как пропасть и как мост одновременно. Матрас прогнулся под его весом. Запах дождя и кожи стал еще ближе, еще реальнее. Они лежали молча, слушая дыхание друг друга. Буря отступила, оставив после себя хрупкое, новое затишье. И в этой тишине, в темноте между сном и бодрствованием, что-то невысказанное повисло в воздухе — сложное, пугающее и невероятно желанное.