Лучший друг

Иногда мне кажется, что мы с Колей дружим так давно, что уже давно должны были надоесть друг другу. Но нет — наоборот. Чем старше мы становимся, тем сильнее я ловлю себя на мысли, что бы ни происходило, я всё равно жду его. Его сообщения, его голос на перемене, его взгляд, когда он молчит и думает о чём-то своём. Я — Приморский Владимир, 12 “А”, вечно шумный, вечно куда-то спешащий. А он — Сибиряков Николай, воплощение спокойствия и порядка. Два полюса, которые почему-то никогда не расходятся. Мы сидим рядом на математике. Тетрадь у него открыта идеально прямо, ручка лежит ровно вдоль линии. У меня же — каракули на полях, криво порванный лист и телефон под учебником, который вибрирует. И всё равно он терпит меня. Иногда вздыхает, кидает свои «Вова, соберись», а потом всё равно списывает на меня шутки из интернета и делает вид, что это я его отвлекаю. Смешно. Нет — страшно. Потому что в какой-то момент я перестал воспринимать эти вздохи и взгляды просто как дружеские. Вот сейчас — училка у доски, монотонный голос, все полуспят. А Коля что-то пишет в тетради — серьёзный, сосредоточенный. И у меня внутри вдруг сжимается от того, как аккуратно у него шевелятся пальцы, как прядь чёлки падает на глаза, как он морщит переносицу, пытаясь подобрать слово. Мне не положено так смотреть на лучшего друга. — Эй, — он тихо толкает меня локтем, — я понял решение. Хочешь — объясню на перемене. Я киваю, хотя даже не слышал, о чём пример. Я слышал только его голос. Когда звонок наконец грохнул по школе, мы идём в коридор, и Коля привычно перехватывает мой рюкзак. Ему так проще, говорит: «Ты всё равно его тащишь через плечо, а потом жалуешься на спину». Он всегда делает такие мелочи — будто не специально, но заботится. И это убивает меня больше любых признаний. — Вова, слышал? — говорит он между делом. — Через пару недель родаков не будет дома. Едут в Томск к родственникам. Можешь ко мне приехать на выходных, если хочешь. Можем повторить физику, а то ты завалишь контрольную. То есть он приглашает меня. И — да — как всегда, под благовидным предлогом «позаниматься». Но я знаю его. Если бы он не скучал, не позвал бы. — Конечно хочу, — говорю слишком быстро. И тут же делаю вид, что мне всё равно: — Ну, чтоб физику не завалить. Он усмехается. Его улыбка редкая, почти как солнечное затмение. — У тебя получится. Я тебя натяну. На знания. — Господи, Сибиряков, — я закатываю глаза. — Ты сам слышишь, что говоришь? Он смеётся тихо. И мне хочется слышать этот смех каждый день, каждое утро, каждую ночь — пока не станет привычкой. --- После уроков нас нагоняет Лена из нашего класса. Она симпатичная, умная, и очень долго — слишком долго — смотрит на Колю. Меня это бесит. Она зовёт его сегодня гулять. Коля вежлив, как всегда. Не грубит, не отказывается резко — просто говорит, что занят. И смотрит при этом на меня. Просто смотрит. Я не знаю, что это значит. И боюсь спрашивать. Когда мы идём домой, ветер режет по лицу, но мне всё равно тепло. Просто потому, что он идёт рядом и слушает, как я рассказываю очередную чушь о том, как я утром чуть не свалился на лестнице. — С тобой точно нельзя скучать, — произносит он вдруг. И вот как мне не влюбляться в человека, который говорит такое таким спокойным, уверенным голосом, будто это очевидный факт? У подъезда он разворачивается ко мне и говорит: — И, Вов… не забудь про выходные. Я реально хочу, чтобы ты приехал. Его «хочу» застревает у меня где-то под рёбрами. Я киваю, а внутри только одна мысль: Если мы разъедемся после выпускного по разным городам… Как я переживу потерю человека, который для меня — больше, чем просто друг? Я ещё не понимаю многого — и уж точно не знаю, что будет дальше. Но уже знаю одно: Когда в эти выходные я приду к Коле — что-то изменится.