Зимняя сказка для любимой

Работа по планированию кипела несколько дней. По дороге на работу бронировались билеты, на самой работе, пока лапы делали дело, ясные головы обдумывали новые детали увеселительной программы, а в конце дня, когда Дани и Лири вновь оказывались в объятиях друг друга, подбивались итоги и обсуждались новые и новые варианты. Подчас с тем или иным планом возникали трудности: то билеты были только на самые дешевые, а потому ужасные места, то этих самых билетов не было вовсе, то сайт выдавал ошибку оплаты и приходилось ждать до суток чтобы проблема решилась. Рождество стремительно приближалось, но до сих пор побывать не довелось вообще нигде. У них были брони на конец декабря и несколько даже на конец января — их праздники обещали растянуться и на дольше. При всем этом требовалось согласовать рабочие графики, найти окошко, утрамбовать в него максимально плотно и эффективно все их желания. Порой, чтобы звезды сошлись как надо, приходилось в один выходной впихнуть сразу несколько дел, а в другой признать, что максимум, который их ожидает: стирка и уборка под очередной сериальчик, каждую серию из которого будут стандартно смотреть раза в два дольше положенного, останавливая чтобы поругать нелогичности сюжета или отвратительную и совершенно недостоверную игру актеров. И пусть такой выходной был не хуже любого другого, все же удручала невозможность провернуть что-то эдакое. Впрочем, рядом с Лири эдакое происходило постоянно. Однако этим днем источником эдакого стала, как ни странно, Дани. Все началось с привычного субботнего ритуала: проспав впервые за всю неделю до одиннадцати, она лениво провалялась до обеда в постели, затем плавно переползла на кухню и, разогрев завтрак, оставленный для нее Лири, села напротив окна, разглядывать белые крыши соседних домиков, выделяющиеся на снегу только серыми дымоходами. Ей предстоял день, полный размеренной суеты: закупиться в магазине, закинуть стирку и разобрать сушилку от предыдущей — до возвращения Лири со смены заниматься ничем другим решительно не хотелось. Это было даже несколько нечестно, что ли — развлекать себя тогда, когда ее любимая работает, не покладая лапок. До самого заката она сама также должна была занять себя чем-то хотя бы относительно полезным. Глядя как взвивается дым от одной из труб, Дани поймала себя на мысли, что рада тому, что живут они в квартире многоэтажки, а не в частном секторе, как ее многострадальные соседи. Потому что чистить дымоход — совершенно не то, чем бы она хотела заниматься сегодня или в принципе когда-либо. С рыжего меха, как она догадывалась, было бы не очень просто счистить золу. Взглянула на лапы, усмехаясь своей мысли, да так и замерла с перекошенной усмешкой мордочкой. Уголки губ дрогнули и постепенно опустились. «Рыжего меха?» Мех, который она видела перед собой, более таковым не был. Серебристые шерстинки пробивались то тут, то там. Где-то одна-две, где-то — густыми пучками. Причем случилась метаморфоза резко — за одну ночь. Словно кто-то щелкнул тумблером и выкачал все краски. Полнолуние ли тому виной, либо заморозки, но свершилось то, чего она так ждала и так боялась одновременно. И к чему, как Дани вдруг осознала, готова она совершенно не была: она начала сереть. И тут ее понесло. Причем буквально. Вскочив на ноги она, как есть, не доев завтрак и не переодевшись в уличную одежду, сорвала с крюка куртку и на всех парах рванула в магазин. Отстояла слишком большую даже для субботы очередь, нетерпеливо сорвалась с места, стоило лишь отойти от кассы и, вновь оказавшись дома, наконец отдышалась, крепко прижимая к груди коробочку. Закупиться попутно продуктами она не забыла, но готовить из них уже совершенно точно не собиралась. По крайней мере, не сейчас. Ей нужно было действовать решительно и быстро, пока здравый смысл не возобладал. Лапы дрожали от нетерпения, вскрывая, смешивая, втирая. От яростного усердия страдала вся ванная комната — приходилось отрываться от своего занятия и быстро, пока не поздно, устранять последствия своей спешки. Но вот все было кончено, остатки ее эксперимента кровавыми струями унесло в слив, тело объял теплый халат. А потом Дани утянул быт: стирка, готовка, уборка. Опомнилась она минут за пять до прихода Лири. Взглянула в зеркало, охнула, всхлипнула. В таком состоянии и нашла ее Лири. Настроение у той было явно чудесное. Мурлыча песенку, она разделась и, нырнув в мягкие тапочки, пошла мыть лапы. — Ну как ты тут, моя белочка? — спросила она. — Придумала куда мы сходим в первую очередь? — И остолбенела. — Ага… — шмыгнула носом Дани, глядя в отражение. — В парикмахерскую. — Оставь, — улыбнувшись, возразила Лири. — Мне нравится. И ласково погладила ярко-красный мех.