Тишина

Ким садится на постели, опираясь о изголовье. Голова тяжелая, ватная, и даже это простое действие дается с трудом. Как вставать с постели, он пока не думает. Придется, но это позже. В конце концов, где-то должен быть телефон, а медперсонал дежурить неподалеку. Может быть этажом ниже, потому что Ким помнит, как просил отвезти его домой, как подписывал бумаги, отказываясь от лечения в стационаре. Пока же он не рискует даже открыть глаза: боится, что свет окажется слишком ярким. Или что нежные прикосновения к коже окажутся лишь плодом его больного воображения. Жестокая иллюзия, вызванная препаратами, еще не до конца выведшимися из его крови. Дыхание его неровное, тяжелое. Ему все еще кажется, что он слышит тихое подсвистывание, ощущает фантомно нечто инородное в своем горле, хотя от трахеостомы остался только небольшой шрам. Он помнит точно, что смог дышать сам, и сейчас тоже дышит сам, пусть и неровно. Швы на груди только тянет болезненно, зудит противно, и Ким морщится от них и от глухой боли. Но боль – это ерунда. Она привычна, она напоминает Киму, что он жив. Непривычно только все еще теплое касание к его руке. Тихое дыхание, которое он слышит и чужое (желанное) присутствие. Ким боится пошевелиться, все еще боится открыть глаза, но распахивает их, одновременно пытаясь поймать ускользающую руку. Реакция слишком заторможенная, он не успевает поймать. Зато смотрит, не веря, что у него не галлюцинации. В полумраке комнаты – вот почему свет не режет глаза – он отчетливо видит родной силуэт. Который очевидно не пытается исчезнуть сию же секунду. – Пи'Ким, я сейчас вернусь. Тебе нужно выпить воды и принять лекарства. – Че держит Кима за руку невесомо, словно может причинить ему боль нежным касанием. – Я в порядке, – хрипло выдыхает Ким, пытаясь улыбнуться. Ложь, конечно. В горле сухо. Голова кружится, и состояние далекое от нормы. Че хмыкает – не верит, конечно. Просто касается нежно его щеки кончиками пальцев, и Ким невольно закрывает глаза. Ему странно. Непривычно. Хотя бы потому, что он привык быть один, не показываться никому настолько слабым, и уж точно не ожидал увидеть Че рядом. По привычке хочется отодвинуться, оттолкнуть, оставаясь в одиночестве, спрятаться, но мышцы как будто бы деревенеют, и он просто замирает, отчаянно молясь, чтобы Че не ушел сейчас, увидев, что Кимхан пришел в себя. – Ты меня напугал, – голос Порче дрожит, – я думал, что потерял тебя. В нем честности как всегда через край, и смелости за них двоих. В этот момент что-то в груди Кима ломается. Он просто старается дышать, едва находя в себе смелости открыть глаза и все же посмотреть в глаза Че. Глаза, смотрящие с теплом и любовью. Ни страха, ни отстраненности, которых Ким в глубине души боится. Только искренняя честность и беспокойство. Они смотрят глаза в глаза. Долго, разговаривая взглядами, и Киму отчаянно хочется сказать так многое, но все что он в состоянии сделать прямо сейчас – это смотреть, надеясь и веря, что Че все поймет. – Че… – голос его не слушается, срывается. – Тшшш, – Че улыбается едва. Забирается на постель, садится рядом, понимая, что прямо сейчас важнее просто быть рядом. Он берет руку Кима, кладет ладонь себе на грудь, прямо напротив сердца. Ким чувствует, как его пальцы дрожат. Он позволяет себе быть живым, слабым, просто человеком. Ким осторожно притягивает Че будто тот — хрупкий сосуд, хотя на самом деле хрупкий сейчас он сам, – и прижимается лбом к его плечу. Че обнимает его в ответ, будто закрывая собой от всего мира. – Я здесь, Ким, я не уйду. Ким верит.