Люмос!

--- Наше время: И это был взрыв. Ни на что другое это не было похоже. Их лица были слишком близко, непозволительно для лучших друзей. В воздухе витала недосказанность, неопределенность в их «тандеме» ощущалась уже очень давно, а неловкость была почти ощутима. Первым сдался Теодор, как всегда. Он первым примкнул к губам. Это было не похоже на поцелуй — неощутимое касание. Он почти сразу отстранился, как от удара током. Боялся. Конечно, он боялся, ведь это могло разрушить все то, что они долго выстраивали; всё то, к чему стремились. Было бы больно всё это испортить. Но Молли этого было недостаточно. Она наклонилась вперед и снова соприкоснулась губами, но это было не похоже на то, как поцеловал Нотт — это было с напором, немного грубо, нетерпеливо. Её руки почти сразу переместились на затылок, то ли чтобы запутаться пальцами в кудрях, то ли притянуть ещё ближе. Она кусала, мяла, а после, как бы извиняясь, мягко целовала в уголки губ, и так по кругу, до момента, пока воздух не закончился вовсе. Она положила голову ему на плечо и тихо рассмеялась. В кладовой было жарко, почти невыносимо; внутри затянулся узел чего-то настолько запретного, что рыжая невольно смутилась, но прижалась крепче. Руки брюнета так правильно легли на талию девушки, что хотелось, чтобы они были там вечно.

****

Немного ранее: Утро Кроули не задалось с самого начала. Как только она проснулась, в груди уже было непонятное чувство тревоги. Всё валилось из рук; пришлось дважды переодеваться, потому что чертов крем упал на только что выглаженную юбку. И без того непослушные кудрявые волосы сегодня было почти невозможно уложить. К счастью, её соседкой была Паркинсон, которой уже порядком надоело видеть, как та пыхтит, как паровоз с утра пораньше; она помогла и с волосами, и с выбором того, что сегодня надеть. — Если ты сделаешь ещё хоть один пшык этими духами — я выкину тебя и твои вещи из комнаты! — угрожающе сказала Пэнси, затыкая нос пальцами, отчего её голос звучал скорее смешно, чем опасно. — Переживёшь! — ответила ей рыжая и всё-таки прыснула духами ещё раз. В неё почти сразу прилетела подушка подруги: — Пэнси! Веди себя как леди! — смеясь сказала Молли. Девушек прервал стук в дверь. В следующий момент в проёме показалось лицо Теодора, который тоже получил подушкой в лицо от шатенки: — Если ещё раз ты купишь ей эти духи… — начала было Пэнси, но голубоглазая почти сразу её прервала тем, что подбежала к другу и заключила его в объятия. — И тебе доброе утро! — улыбнулся Нотт, отстранившись. — Ну и вонь у вас тут! — заметил кудрявый. — Молли, ты бы прекращала терроризировать подвалы Слизерина; у всех уже глаза слезятся! — с серьёзным выражением лица сказал парень, после чего наклонился к уху подруги и прошептал: — Пэнси меня скоро убьют за эти духи. — Я вообще-то всё слышу! — с упрёком сказала зеленоглазая, проходя мимо парня. А когда вышла в коридор, ущипнула его за бок, отчего тот вздрогнул. Молли усмехнулась, взяла сумку и вышла следом, повела Теодора за локоть. Внизу их уже ждали Драко и Блейз. Они стояли чуть подаль от толпы слизеренцев, невмешиваясь в их утреннюю рутину. Первым их увидел Малфой; он подал руку Пэнси после того, как она с ним поравнялась, коснувшись губами щеки. Та сверкнула глазами и улыбнулась. Блейз, как только заметил их, улыбнулся и кивнул, направляясь к выходу. Так каждое утро — их невольный ритуал. Почти ничего не меняется. По дороге до Большого зала они лениво перебрасываются шутками, кидаются подколами и спрашивают друг друга о планах на день. Всё в своём ритме — комфортно и по-родному. Молли переживала за это. Почему-то ей казалось, что после войны на восьмом специальном курсе этот ритуал прекратится. На самом деле она даже не была уверена, что Драко и Тео вернутся, так как ни один из них никогда не давал точного ответа, постоянно отмахиваясь. Они дружили с детства; их семьи пересекались очень часто: балы, чаепития, аристократичные вечера — всё это было в их жизни настолько часто, что они не успевали отвыкать друг от друга. Ну и конечно никто не сомневался, что они попадут на один факультет. Они всегда были вместе. Ничего не менялось. И как же Кроули переживала за парней всё лето. Суды, разбирательства и аресты — всё по кругу, без передышки. Они почти не виделись, но каждый знал, что происходит, каждый переживал и каждый помогал. Семья Молли наняла Ноттам и Малфоям адвоката, мисс Лоуз, которая боролась за них. Ключевым звеном в этом деле стал Поттер, согласившийся помочь им. В глазах рыжей он стал настоящим героем, когда поддержал именно её. Её семью. Из мыслей её вытолкнул гул Большого зала. Первые курсы трепетали — прошло слишком мало времени, чтобы окончательно привыкнуть. Им всё было в новинку, как и всем остальным. Хогвартс изменился: Макгоннагл теперь восседала на кресле директора, и благодаря ей школа стала ещё более дружелюбной к ученикам. Поменялось многое — от внешнего вида до внутреннего состояния. Это не могло не радовать. Кроули была счастлива, что это место так и осталось родным, несмотря на всё, что произошло. Друзья сели в привычном порядке: Блейз и Молли перекидывались шутками, рядом сидел Тео, а напротив — влюблённая парочка: Драко и Пэнси. Не прошло и пары мгновений, как рядом с Тео появилась какая-то слизеринка. Рыжая напряглась, пытаясь вспомнить, как её зовут. — Ребекка, — вспомнила она. Девушка с седьмого курса и раньше проявляла внимание к Нотту, но тот всегда отмахивался от неё, как от назойливой мухи. Но сейчас они мило беседовали. Блондинка лепетала ему что-то тихим голосом, словно надеялась, что никто не услышит о том, состоится ли их поход в Хогсмид или нет. Блейз мягко дернул Кроули за локоть и непонимающе посмотрел на неё, как бы спрашивая: «Какого...?». Она сама не знала, поэтому просто пожала плечами и немного отсела от Теодора, дабы не мешать важному разговору. Малфой и Пэнси также обратили внимание на девушку; зеленоглазая многозначительно посмотрела на друга, на что та лишь закатила глаза. После этого она отпила немного воды и встала из-за стола, потянув за собой Забини: — Мы пошли на занятия, вы скоро? — спросила Молли у Драко и Пэнси, не обращая внимания на Теодора и его собеседницу. — Да, пошлите, — пожал плечами блондин и встал, подав руку Паркинсон. Кроули прекрасно понимала свою негативную реакцию на блондинку. Она давно приняла тот факт, что чертов Теодор Нотт для неё важен не только как друг, но и как кто-то больший. Пэнси намекнула ей на это, рассказав о том, что заметила в её странном отношении к Нотту: как Молли смотрит на парня, как смеётся над каждой его шуткой, как оправдывает его странные поступки, как ищет постоянный физический контакт, как ищет его в толпе, и как расплывается в глупой улыбке, когда всё-таки находит его взгляд. Тот разговор был похож на вечер пыток — всё это было слишком тяжело для неё. После этого она шарахалась от Нотта почти три дня, но потом, разобравшись в своих чувствах, напилась с подругой так, что на следующее утро они не помнили почти ничего. Сейчас же видеть его улыбку какой-то девушке было почти больно. Если бы не гордость голубоглазой, она бы накинулась на эту девчонку. Ещё и этот непонимающий взгляд Теодора окончательно выводил её из себя. Молли была на пределе — и это очень плохо. Ей срочно нужно было покинуть это место, перестать это видеть и успокоиться. Внутри был ком ревности, неприятное и болезненное чувство. Не сказать, что она его часто чувствовала, ведь в основном Теодор не обращал внимания на кого-то помимо компании, кого-то помимо Молли. Поэтому это чувство било каждый раз, как в первый. Было жарко, как будто жар шел изнутри; ладошки вспотели, а тело ломало. Когда их квартет вышел из зала, стало легче, но не настолько, чтобы полностью расслабиться. К тому же почти сразу за ними вышел и Теодор. Теперь он непонимающе смотрел на остальных, но те лишь пожали плечами. Оправдание было: первое занятие и правда должно было скоро начаться, но не было необходимости так резко прерывать завтрак. Именно это и смущало Нотта. — В чем дело? Почему вы не подождали меня? — спросил брюнет, засовывая руки в карманы. — Не хотели отвлекать тебя от подружки, — съязвила рыжая, тут же прикусив язык и не дождавшись остальных, зашла в кабинет. Зашита от Темных Искусств. После всего того, что случилось в прошлом году, было даже смешно ходить на это занятие. Настолько это было неэтично и неправильно, что негативных эмоций просто не хватало — оставался лишь смех. Еще забавнее было то, что всем слизеринцам этот предмет пропускать категорически нельзя. Уже проскальзывал намек на то, что новый директор все так же предпочитает гриффиндорцев. Присев на свое место и достав пергамент, чернильницу и учебник, Молли положила на законное место Теодора свою сумку, намекая тем самым, что не хочет ни о чем разговаривать. Тот же, когда увидел данное представление, лишь закатил глаза и сел сзади Драко и Пэнси, которые сидели сразу за Кроули, с Блейзом, который обычно делил парту с Полумной Лавгуд, ведь занятия всегда были совмещенными. Прозвенел звонок, и в кабинет почти сразу зашел новый преподаватель. Несмотря на весь этот спектакль с обязательным посещением, голубоглазой он нравился. Он умел доносить свою мысль словами и на практике. Сегодняшнее занятие было полностью посвящено изучению нового материала, то бишь — лекции. Молли заколдовала перо, чтобы оно само писало конспект, а сама решила побездельничать. Спустя несколько минут к ней на парту приземлился заколдованный лебедь из бумаги. Девушка закатила глаза, но взяла и развернула его. На пергаменте красовались аккуратные строчки и сбоку, в конце предложения красовалась подпись: «Любимый Теодор Нотт» и смайлик с сердечками вместо глаз. Рыжая закатила глаза, но все же улыбнулась, читая текст: «Не понимаю, чем испортил твое и так задумчивое настроение, но мне уже морально тяжело смотреть на твою в спину, да и глаза слезятся — я долго не моргаю, специально мучаюсь, потому что мне кажется, что ты злишься на меня… P.S. Прекращай дуться, я не иду в Хогсмит». Девушка фыркнула и скомкала листок. Он все понял, но строил дурака! А теперь смеется? Он что — совсем придурок?! Рыжая повернулась и жестом показала Драко и Пэнси отодвинуться. Как только начало виднеться довольное лицо Теодора, голубоглазая показала ему фак, а после подняла руку и попросилась выйти. За пару секунд собрала свои вещи и пулей вылетела из кабинета. Она зла, она очень зла. Чертов придурок! Да как он может вообще с таким ехидным и самодовольным лицом смотреть на нее? Девушка не заметила, как вышла во двор, и только когда запнулась о камень, остановилась. Но злость так и не перестала бурлить внутри. Она прекрасно понимала, что это все глупо; уже через неделю она будет смеяться с этой ситуации, но именно в этот момент она не могла ничего сделать. Рыжая пнула этот камень массивной подошвой ботинок. Было жарко; она расстегнулась и сняла мантию. Но как только прохладный ноябрьский ветер коснулся ее кожи — она поежилась. Постояв так еще минуту, Молли развернулась и пошла обратно в замок на занятие. Настроение не было; день действительно шел очень плохо. Ещё только одиннадцать, а ей уже хочется не убить, но как минимум ударить двоих. Кроули бродила по коридорам Хогвартса, пытаясь успокоиться — у нее даже это получалось до момента, пока кто-то не схватил ее за плечи и не завел в тесную кладовку. Рыжая потянулась за палочкой, уже готовая защищаться, но потом её развернули лицом к себе и знакомой голос не разрезал тишину: — Люмос, — перед ней стоял чертов Нотт, улыбался и смотрел ей в глаза. Похоже, кого-то она сегодня точно ударит. И Молли ударила бы, если бы руки Тео вовремя не перехватили ее. И это был взрыв. Ни на что другое это похоже не было.