House of Vampires

Ким Рюджин проклинала тот день, когда согласилась дружить с Хан Джисоном. Бросив очередной взгляд на часы, девушка снова касается лба парня. Он все ещё покрыт испариной, но уже ощутимо холоднее. – Иди, ты итак опаздываешь, – хрипло говорит Джисон, шмыгая носом. – Я возьму выходной, – тепло улыбается Рюджин. Правда, если она сейчас позвонит и скажет, что ей нужно снова остаться дома, то идти потом будет некуда. Босс, в последнее время, совсем одичал. Хотя тому есть причина. Это будет уже третий внеплановый выходной за эту неделю. И девятый за месяц. – Ага, как скажешь, – цокает Хан. – Давай на работу дуй, я тут как-нибудь сам. Она снова касается его лба, на что парень закатывает глаза, а потом бежит в коридор, чтобы обуться. Ким, перед выходом, дает Сону пару наставлений, чтобы он не забыл выпить таблетки и под крик «Да понял я, мам!», уходит из квартиры. Дорога до офиса занимала чуть меньше получаса, но даже его не было, поэтому пришлось бежать. Когда показалось высокое стеклянное здание, Рюджин сбавила скорость, чтобы отдышатся. – Госпожа Ким! – девушка поворачивает голову к кричащему. Младший брат босса, что шел с широкоплечим мужчиной позади. – Добрый день, Йонбок, – Рю делает небольшой поклон и снова бросает взгляд на часы. У неё ещё три минуты. – Простите, что задерживаю, но мне важно услышать ваше мнение, – Ким ничего не остается, как кивнуть. Босс очень дорожит младшим и все в офисе это знали. Хотя малыш Боки уже давно не малыш, да и брату никогда не на кого не жаловался, но все предпочитали ему потакать. От греха подальше. – Вот. Как вам? – он закатывает рукав и на светлой коже блестит заживляющая плёнка, а под ней чёрная татуировка змеи. – Сам набил? – у девушка расширяются глаза и она подходит ближе, чтобы лучше рассмотреть рисунок. Если бы её не интересовали деньги, то она бы работала тату мастером. – Ага, прикольно? – лучезарно улыбается Ли. – Это шедеврально, – с восторгом отвечает она. – Чёрт, ты просто молодец. – Большое спасибо, госпожа, – Йонбок делает небольшой поклон. – Я слышал вы любите рисовать, вот и хотел поговорить с разумным человеком. Рюджин смеётся, а потом резко вспоминает о времени. Запястья подлетает к лицу за миллисекунду. У неё тридцать секунд, чтобы прийти вовремя. – Прости, я очень спешу, – она напоследок машет Ли рукой и трусцой бежит к входу. Но неудача накрывает её с головой, как только её тезка Ким, по совместительству менеджер, грустно встречает девушку взглядом и говорит именно то, что вторая Ким слышать бы не хотела: – Тебя босс вызвал к себе. – Почему? – хмурит брови Рюджин. – Не знаю, господин Бан приходил и сказал только это, – пожимает плечами Сынмин и снова утыкается в бумаги. Девушка вздыхает и идёт к лифтам. Заходя в кабинку, нажимает на кнопку «7» и закрывает глаза. «Лишь бы не уволили». На третьем этаже двери открываются и перед лицом Ким появляется Хван Хенджин, тут же улыбаясь. Рю тоже поднимает уголки губ и смотрит на свои ноги, прячась от его взгляда. Хван нравится ей с момента, когда она только пришла работать в компанию, а это уже не много не мало четыри года. – Доброе утро, – говорит вошедший, становясь чуть впереди девушки. – Доброе, – отвечает и снова смотрит на часы. – Босс досаждает? – Хенджин заводит руки за спину. Рюджин поднимает взгляд, изогнув бровь. – Не совсем, думаю что-то важное. «Я что покраснела?» Лифт пикает на шестом этаже и Хван выходит, предварительно улыбнувшись Ким. Легкая эйфория проходит, как только двери закрываются и она вспоминает, что едет к господину Ли. Минхо не был злым, скорее наоборот. Ходили слухи, что у него дома три кота, в младшем брате он души не чает, а все, кто на него работают в охране, его друзья. Но мандраж перед встречей с боссом был у всех. Может боялись увольнения, может он был не самым располагающим, но коленки тряслись у всех. Кроме Хенджина и Сынмина. По тем же самым слухам, Рюджин узнала, что они друзья ещё со школы. Лифт оповещает о прибытии на седьмой этаж. Двери перед ней разъезжаются и она видит пустой кабинет. Делая шаг, Ким осматривается. Босса нигде не видно. Странновато. Она принимает решение подождать, присаживаясь на диван в углу. Поднимает запястье и замечает, что часы перестали ходить. Мысленно добавляет это в список важных покупок, что уже давно перевалил за её заработок. В другом конце кабинета хлопает дверь и Рюджин подскакивает на месте, отводя от себя руку. Её локоть тут же пронзает боль. Она опускает взгляд и видит, что задела локтем металлический подлокотник. Рука начинает невыносимо гудеть и Ким уже не интересен ни господин Ли, ни дверь. – Прошу прощения за опоздание, госпожа Ким, – раздраженно говорит Минхо. Он садится в свое кресло, но не услышав ответа от сотрудницы, поднимает на неё взгляд. За секунду его выражение лица с «как вы меня все достали», сменяется на удивление. – Что-то произошло? Рюджин не может ответить. Боль нарастает и ей кажется, что она сломала себе руку. Девушка опускает голову, чтобы босс не увидит потекшей туши от слез, что непрерывно лились из глаз. – Госпожа Ким? – Ли поднимается с кресла и идет к дивану, осматриваясь. Осознание пробивает его. – Вы ударились о подлокотник? – она кивает. – Может вызвать скорую? – теперь мотает головой. – Нет, нет, всё уже хорошо, – с трудом Рюджин удается придать своему голосу уверенности. А потом, вытерев рукавом рубашки слёзы, поднятся и поклонится боссу. – Вы хотели меня видеть? – Точно всё хорошо? – Минхо, за всю свою жизнь, видео много лжи и кивок головы госпожи Ким был именно таким. Какой смысл врать о боли? – Не беспокойтесь, господин, – снова кланяется, но взгляд не поднимает. – Вы хотели меня видить? – повторяет. – Да, я бы хотел, чтобы вы рассмотрели моё предложение на брак, – говорит Минхо, снова отходя к своему столу. – О, вы женитесь, господин Ли? Поздравляю, – Рюджин идет следом. – Извините за любопытство, а с кем? – С вами, – спокойно отвечает Хо, садясь за стол. Он замечает, как неуверенно Ким придерживает руку второй, чтобы не причинять себе лишнюю боль. Потом она кивает, улыбается и замирает. Проходит несколько секунд. – Со мной? – голос Рюджин поднимается на полтона, будто она не уверена, правильно ли услышала. Минхо медленно кладёт ручку на стол, словно даёт ей время догнать смысл сказанного. Он не выглядит смущённым или неловким – наоборот, в его спокойствии есть что-то хищно-уверенное, железное. – Да, – подтверждает он. – С вами. У Рюджин начинает пульсировать виски. Она открывает рот, закрывает, снова открывает. Наконец, выдыхает: – Это какая-то… шутка? Проверка? – она нервно хохочет. – Господин Ли, вы же… серьёзно не… – Я не шучу, – перебивает он мягко, без резкости, но так, что она сразу понимает – он не играет. Улыбка медленно слетает с её лица. – Но… почему? – наконец спрашивает она. – Мы ведь… даже не… – она делает неопределённый жест рукой. – У нас нет отношений. Мы едва общаемся. Минхо чуть склоняет голову, изучая её реакцию. Его взгляд слишком пристальный, почти тяжёлый – от него невозможно отвести глаза. – Это не романтическое предложение, госпожа Ким, – спокойно говорит он. – Это необходимость. Сердце Рю пропускает удар. Необходимость. Почему-то от этого слова по коже пробегает холод. – Я не понимаю… – шёпотом произносит она. – Какая необходимость? Почему именно я? – Вы подходите, – отвечает он так, будто это уже объяснение. – Во всём. По характеру. По надёжности. По тому, как вы держите слово. По тому, как вы обращаетесь с людьми. Он на секунду задерживает взгляд на её руке – той, которую она старается не шевелить. – И по устойчивости, – добавляет он тихо. – Вы выживаете там, где другие ломаются. Слова звучат как комплимент, но интонация… какая-то странная, будто он говорит о выносливости в условиях, о которых обычный человек не должен знать. Рюджин нервно сглатывает. – Но… брак? Это слишком. Я не могу просто… выйти замуж за человека, которого едва знаю. Минхо слегка подаётся вперёд. – Взаимного чувства я от вас не требую, – говорит он, почти шёпотом. – Но мне нужно это оформить. В ближайшее время. – Почему… так срочно? – Рюджин чувствует, что снова делает шаг назад. – Это… проблемы с семьёй? – она знает, что не должна в это лезть и это не её дело, но черт. Ли Минхо зовет её замуж, вместо увольнения. Она даже не знает что всё таки хуже. Он смотрит прямо в глаза. И впервые она замечает – в его взгляде есть что-то тёмное, глубинное. Нечто, что заставляет её сердце стучать медленнее. – Можно и так сказать, – отвечает Минхо. – К концу месяца мне необходимо представить… подтверждение. И жена – обязательная часть. Он обходит стол и становится ближе, чем нужно. Но его движения абсолютно бесшумны. У Рю дрожит колено – отчего-то ей кажется, что он подошёл слишком быстро. Слишком тихо. Но она списывает это на стресс. – Контракт, – продолжает он. – Я подготовил документы. Он протягивает папку. Только Рю не видела её нигде. Папка появилась из неоткуда. – Там условия. Обеспечение, защита, жильё. Сроки. Вы ничего не потеряете. Наоборот – получите больше, чем сейчас. Пунктов достаточно, чтобы потратить на изучение несколько дней, но я бы хотел завтра услышать возможные правки, которые ты бы хотела внести. Если таковы конечно будут. Рюджин открывает папку дрожащими пальцами. Первое же условие заставляет её затаить дыхание: 1) Минимальный срок брака – 1 год. 2) Отказ со стороны невесты невозможен. 3) Развод возможен только по инициативе стороны жениха. Она поднимает на него взгляд. – Почему… я не могу отказаться? Его лицо остаётся спокойным, но в глазах на секунду мелькает что-то хищное, первобытное. – Потому что, госпожа Ким, – мягко произносит он. – Если бы вы могли отказаться, я бы не пришёл к вам с этим предложением. Рюджин замирает. – Это звучит… – она делает вдох. – Как угроза. – Это факт, – отвечает Минхо. – Но направленный не против вас. Он делает шаг назад, будто показывая, что не собирается давить. Но от дистанции легче не становится. – Вы будете в безопасности, – добавляет он тихо. – Пока рядом со мной. Она ощущает, как у неё стынут пальцы. – Господин Ли… Минхо… – впервые она говорит по имени, и его взгляд на мгновение смягчается. – Вы… уверены, что выбрали правильного человека? Он чуть приподнимает уголок губ, но это не улыбка – скорее, хищная отметка принадлежности. – Более чем. Он смотрит ей прямо в глаза, не моргая. Он вообще моргает? – Вы подходите. И я не ошибаюсь в таких вещах. Рюджин закрывает папку. Голова кружится. Комната будто качается. Она сжимает больную руку, пытаясь привести себя в чувство. – Мне нужно время, – шепчет она. – Хоть немного. Чтобы понять… что происходит. Минхо кивает. – У вас есть ровно неделя. На принятие правильного решения. Он делает паузу. – После этого выбора уже не будет. У Рюджин учащается дыхание. Она впервые понимает, что попала в игру, правила которой не знает. Но ясно одно: Минхо выбрал её. И отступать он не собирается. – До встречи, господин Ли, – Рюджин вышла из кабинета, будто из холодильной камеры – холод внутри неё держался даже сильнее, чем боль в руке. Дверь мягко закрылась за спиной, а она всё ещё ощущала тяжёлый, почти физический взгляд Минхо на затылке. Она выдохнула, пытаясь прийти в себя. Неделя. Всего неделя, чтобы решить, станет ли она женой собственного босса. Человека, которого она толком не знает. И который явно что-то скрывает. Лифт доезжает на второй этаж и Рю почти машинально идёт по коридору, придерживая больную руку. В голове шумит, в горле пересохло. Работать. Надо просто работать. Это отвлечёт. Но едва она делает пару шагов в сторону своего отдела, как кто-то окликает её: – Госпожа Ким? Она оборачивается – и видит Бана Чана. Главный охранник Минхо. Огромный, сильный, молчаливый. Но сейчас в его глазах есть то, что Рюджин видела только в сторону близких для Минхо людей: тривогу. – Вы бледная, – говорит он тихо, но уверенно. – Очень. – Всё нормально, – выдыхает она. – Просто ударилась локтем… – Покажите руку. – Зачем? – Покажите, – повторяет Бан. Не грубо, но так, что спорить невозможно. Рюджин вытягивает руку. Чан лишь бросает один взгляд – и его лицо мгновенно напряжённо каменеет. – Едем в больницу. – Что? Зачем?! Я должна работать, я только пришла… Он делает шаг ближе, и Рю впервые ощутимо замечает – от него идёт странный холод, почти такой же, как от Минхо. – Госпожа Ким, – говорит Бан медленно. – Это не обсуждается. Вам нужна помощь. Она пытается протестовать, но в какой-то момент понимает: воздух будто давит. Его взгляд – слишком уверенный, слишком сильный. – Это приказ господина Ли. Она кивает. – Хорошо… Через несколько секунд она уже сидит в чёрном внедорожнике. Бан – за рулём. Машина несётся по дороге, а Рюджин крепко прижимает руку к груди и пытается не смотреть на то, как охранник сжимает руль. Его пальцы белеют. У Рю мурашки по коже. Она открывает рот, чтобы сказать, что она в порядке, но не успевает – боль резко простреливает локоть, заставляя её зашипеть. Чан смотрит в зеркало. – Потерпите. Мы почти приехали.

***

Сынмин заходит без стука – так позволено очень маленькому кругу людей. Минхо всё ещё стоит у окна, глядя вниз, как на шахматную доску. – Она ушла, – сообщает Сынмин, подходя ближе. – Чан отвёз её в больницу. Минхо едва заметно сжимает пальцы за спиной. – Рука хуже, чем она показала, – говорит Ли. Не спрашивает. Знает. Сынмин усмехается. – Ты же её учуял ещё до того, как она вошла. Конечно, знаешь. – он подходит ближе, встаёт чуть сбоку. – Так что? План б? Минхо не отвечает сразу. Зрачки его расширяются, как у зверя, заметившего движение. – Она не принимает решения, руководствуясь страхом, – произносит он. – Она слишком… правильная. Слишком честная. Слишком… человеческая. – Вот поэтому и нужен толчок, – спокойно отвечает Сынмин. – Ты ведь сам говорил: без угрозы люди редко меняют свою жизнь. И никогда – так резко. Минхо поворачивается. Лицо спокойное. Ледяное. – Я не собираюсь ранить её. – Её ранит мир, – поправляет Сынмин. – Мы лишь позволим этому миру подойти ближе. Достаточно близко, чтобы ей понадобилась твоя защита. Минхо медленно моргает. В его взгляде появляется что-то древнее, нечеловеческое. – Угроза должна быть настоящей? – тихо спрашивает он. – Настоящей для неё, – кивает Сынмин. – Но контролируемой для нас. Например сломанный лифт. Господа Ким боится темноты, но потом ты появляешься… и спасаешь бедную заплаканную госпожу Ким. Он улыбается уголком губ, будто предлагает простую бизнес-сделку. – Люди всегда выбирают тех, кто их спасает. Минхо отводит взгляд, но напряжение растёт. – Я не хочу, чтобы она боялась меня. – Она и не будет бояться. Она будет бояться других, – Сынмин подходит к столу, кладёт туда несколько папок. – Мы сделаем всё аккуратно. Немного давления, немного «случайностей». Пара испуганных взглядов. Небольшая угроза, ничего не значащая для нас, но огромная для неё. И потом он добавляет тихо: – Она станет нуждаться в тебе. Это неизбежно. Ты – единственный, кто сможет её защитить. Комната наполняется тишиной. Тяжёлой. Старой. В конце концов Минхо поднимает глаза. – Только без крови, – произносит он. – И без прямого вреда. Она не должна пострадать. Сынмин кланяется коротко, как делают только перед лидером. – Как пожелает. И уходит. Дверь закрывается. Минхо остаётся один, смотрит в сторону, где несколько минут назад была Рюджин. Возможно он когда-то расскажет ей, что её судьба восседать на троне вместе с ним. Возможно он даст ей бессмертие. Когда нибудь.

***

В больнице все двигалось быстро и без лишних вопросов. Чана, казалось, знали здесь, и его мрачное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, обеспечивало мгновенное обслуживание. Диагноз врача был неприятным, но ожидаемым: закрытый перелом локтевой кости. – Перелом, – пронеслось в голове у Рюджин, пока врач накладывал ей гипс. Она посмотрела на Чана. Он стоял у дверей кабинета, высокий и неподвижный, как каменная статуя. «Это приказ господина Ли» – эта фраза звучала в ее голове как приговор. Минхо знал. Он знал, что у нее перелом, просто бросив один взгляд, или… нет, он даже не смотрел внимательно, он просто ощутил. И он прислал за ней своего телохранителя, не позволив ей работать, не дав ей отказаться от помощи. Это был первый шаг. Шаг, который показывал, что он может взять контроль над ее жизнью, даже когда ее нет рядом. Контракт, который она сжимала в левой руке (правая теперь была недвижима и тяжела), был не предложением, а ультиматумом. Когда все формальности были улажены, и рука была закована в белый гипс, Чан отвез Рю домой. Бан не сказал ни слова, когда машина остановилась возле её дома. Просто вышел, обошёл автомобиль и открыл дверь с её стороны. – Я могу сама подняться, – тихо сказала Рюджин, зажимая больную руку. – Господин Ли приказал доставить вас домой, – так же спокойно ответил Чан. – Но заходить внутрь я не буду. Он бросил взгляд на подъезд, на лифты, глубоко вдохнул, словно прислушиваясь к чему-то невидимому, и добавил: – Поднимитесь сразу. Не останавливайтесь в холле. Рю хмурится. – Это тоже… приказ? Чан отводит взгляд. – Совет. И уходит первым – лёгким, бесшумным шагом, как будто его тело почти не касается земли. Рюджин идёт следом, чувствуя, как кожа на затылке покрывается мурашками. Неприятное ощущение, будто кто-то наблюдает, нависает над спиной… но рядом никого нет. Это ощущение давно её преследует. Как только она остроилась в компанию Минхо. Бан доводит её до стеклянных дверей подъезда, но внутрь не заходит. – До свидания, – он поклонился. – Завтра я заеду за вами без двадцати десять. – Мой рабочий день начи… – У вас отпуск. Рюджин выдохнула. – До свидания, спасибо за помощь. Он разворачивается и уходит. В его походке что-то странное – напряжение, настороженность, будто он предчувствует беду. Рю вздыхает, нажимает кнопку лифта, массируя ноющий локоть. Кабинка мягко звенит, двери открываются. Пусто. Она делает шаг внутрь, нажимает свой этаж. Свет мерцает – чуть, на долю секунды. – Не сейчас… – выдыхает она. Лифт закрывает двери. Начинает движение. На третьем этаже он встряхивается. Свет тухнет. Но не успевает Ким испугаться, как на четвертом этаже лифт останавливается, свет зажигается вновь. Заходит счастливый Хан Джисон и замирает на полпути. – Ты чего так рано? Это что гипс?! – глаза парня становятся размером с планету. – Рю, что случилось?! И Рюджин рассказывает о своем приключении и в завершении машет перед лицом Джисона папкой. – Он сделал предложение. Контрактное. Хан хмуриться, не до конца понимая шутит ли его подруга. Пока лифт останавливается на нужном этаже, он переспрашивает. – Что? – шёпотом. – Контракт на брак. На год. Нельзя отказаться… – она протягивает папку. Джисон берёт папку. Выходит из лифта. Листает. Листает. Лицо его постепенно темнеет. Губы сжимаются. Такими он ещё никогда не выглядел. – Это… – голос дрожит от сдерживаемой ярости. – Это не контракт. Это… ловушка. – Я знаю… – шепчет она. Он поднимает на неё взгляд – мягкий, почти нежный, совершенно не сочетающийся с тем, как он сжимает бумаги. – Ты не подпишешь это, Рю. Никогда. Я не позволю. – Джи… скорее всего у меня нету выбора. – Черт. – Но Минхо позволил внести правки. Дверь в квартиру открылась.

***

Кухня была тихой, если не считать бульканья чайника и нервного постукивания пальцев Джисона по столу. Рюджин сидела напротив, держа перед собой распечатанный контракт – толстая пачка бумаги, которая казалась тяжелее, чем её собственная рука. – Так, давай по порядку, – начинает Джисон, но глаза его бегают по страницам слишком быстро, будто он ищет там подвох. – Ты уверена, что это… не розыгрыш? Может, он… псих? – Он мой босс, а не псих, – вздыхает Рю, хотя сама не уверена. – И нет, он не шутил. – Да какой нормальный человек начнёт вот так, с утра: «Здравствуйте, выйдите за меня замуж»?! – Хан хлопает ладонью по столу. – Это не романтика. Это угроза на дорогой бумаге. Рю закрывает глаза. – Он сказал, что я… подхожу. – Подхожу… – Джисон фыркает. – Как будто выбирал кроссовки. Или в чем он ходит? Туфли от Армани? Она толкает его ногой под столом. – Джи, давай просто… вчитаемся. Он сказал внести правки, значит, можно менять. – Да тут менять надо всё, – он резко поднимает листы. – Смотри вот это. Он читает вслух: – «Сторона невесты обязуется проживать на территории жениха в течение всего срока брака». – Он поднимает бровь. – Обязуется? Ты ему что, игрушка? – Это логично, – тихо отвечает Рю. – Если… если брак фиктивный. – Но тут нет слова «фиктивный»! – раздражённо парирует Джисон. – Тут написано так, будто ты должна жить у него по умолчанию, без вопросов. И почему срок брака минимум год? Это что, аренда тебя? – Он сказал… что так нужно. – Кому? Ему или его комплексу Наполеона?! Рю почти улыбается, но моралтная усталость перевешивает. – Ладно, – Джи снова наклоняется над бумагами. – Вот это вообще жесть: «Невеста обязуется следовать указаниям жениха, если они касаются её безопасности». Он хмыкает. – Защита, ага. Звучит как «Сделай, что я сказал». – Это можно смягчить, – Рю шепчет. – Написать, что… указания обсуждаются. Взаимно. – Взаимно, да, – оживляется Джисон. – И добавить, что он тоже ОБЯЗАН обеспечивать безопасность. А то только ты должна, а он что? Трон на твоей спине носить? – Джисон… – Что? Я прав. Он переворачивает страницу – и сразу прыскает воздухом. – «Контакты невесты будут ограничены в случае угрозы». – Он делает паузу, смотрит на Рю. – Это что значит? Он тебя отрежет от всех? От меня тоже? Она отворачивается, что уже само по себе – ответ. – Нет, это мы точно меняем, – решает Хан. – Никаких ограничений. Максимум – предупреждать. А ещё: никакого контроля переписки, это вообще нарушение всех норм. Рю кивает. Её пальцы дрожат. Она чувствует, как подступает паника. Джисон это замечает и кладёт ладонь поверх её руки. – Эй. Мы справимся. Она делает вдох. – Вот. Про имущество. Он пишет, что обеспечивает тебя жильём, транспортом, финансами… но не указывает, каким объёмом. Это может быть хоть койка у охранника. – У Бана? – хмыкает Рю с улыбкой. – Ну ладно, койка у охранника звучит норм, – Джи усмехается. – Но всё равно! Надо прописать конкретно. Суммы, метры, условия. И что после развода всё, что ты получила, остаётся тебе. И точка. – Как ты быстро в этом разбираешься. – Потому что я не хочу, чтобы тебя продали как мебель. Он переворачивает ещё страницу. И его лицо резко темнеет. – «Развод возможен только по инициативе жениха». В комнате становится тихо. Слишком тихо. – Это не нормально, Рю, – говорит он медленно. – Это… вообще не вариант. Ты должна иметь право уйти. В любой момент. Без условий. – Он не… страшный, – пытается оправдать она. – Просто… жёсткий. – Жёсткий? – Джи наклоняется ближе. – Он тебе даже не объяснил, зачем ему этот брак. Не сказал правду. Ничего не сказал. Он давит. Это не нормально. Рю опускает голову. – Я… я знаю. – Тогда дописываем, – решительно говорит Хан. – Ты можешь подать на развод при несоблюдении условий. При угрозе. При моральном давлении. При… да при всём, что угодно. И он должен это подписать, иначе пусть идёт к чёрту. Сердце Рю стучит быстрее. Джи смотрит на неё внимательно, слишком внимательно: – Ты боишься его? Она поднимает глаза. – Нет… – и почти сразу. – Да. Немного. Джи, он… другой. – Другой? – прищуривается Хан. – В смысле «опасный» другой? Рю молчит. И это лучше любого ответа. – Хорошо, – медленно произносит Джисон. – Тогда добавим пункт, что он не имеет права приближаться к тебе без твоего согласия. И всё. – Он может не согласится. – Зато ты будешь спать спокойно! Чайник щёлкает, выключаясь. Подпрыгивает. Как и они оба – от резкого звука. – Ладно, – Джи проводит рукой по волосам. – Двигаемся дальше. «Невеста обязана посещать мероприятия с женихом». Частота? Обязательность? Наряд? Это что, приложение к рабу? – Это нормальный пункт для деловых браков… – Это нормальный пункт для светской львицы, а не офисной сотрудницы, – огрызается он. – Прописываем: по взаимному согласованию. И только при необходимости. Рю снова кивает. В третий раз за минуту. Её голова уже гудит сильнее, чем локоть. – И последнее… – он постукивает пальцем по последней странице. – «Невеста обязуется исполнять роль супруги в общественном и частном пространстве». Он поднимает взгляд. – Это что значит? Он ожидает, что ты… – он моргает. – Нет. Нет-нет-нет, я это не приму. – Там дальше есть сноска… что без… интимных обязанностей, – краснея, шепчет Рю. – Но формулировка остаётся двусмысленной! – взрывается Джисон. – Мы перепишем так, чтобы даже адвокат не нашёл повода трактовать иначе. Ты – не собственность, ясно? Рюджин осторожно улыбается. – Спасибо… – шепчет она. – Без тебя я бы… не смогла. Он хмыкает и встает, наливая чай. – Ещё скажи, что ты вообще собралась туда идти одна. Нет уж. Завтра я пойду с тобой. Мы вместе будем это обсуждать. – Джисон… – Даже не обсуждается, – он ставит чашку перед ней. – Он может быть твоим боссом, но я твой… – он запинается. – …друг. Ладно, брат почти. В общем – не оставлю. Ким делает глоток и чувствует, как горячий чай хоть немного снимает дрожь. Джисон садится рядом и смотрит на неё серьёзно-серьёзно: – Рю, если он хоть раз подумает, что может тобой управлять… – он стискивает кулак. – …я ему глаза выцарапаю.

***

Минхо сидит за столом, просматривая камеры подъезда дома Рюджин. На лице – идеально спокойная маска, но пальцы на столешнице выдают его: постукивают быстро, раздражённо, слишком долго. Дверь распахивается без стука – естественно, по-другому Чан не входит никогда. – Ну, привет, жених, – тянет он, бросая на стол папку. – Как твой гениальный план по спасению дамы сердца провалился в ров? Минхо медленно поднимает глаза. – Прекрати. – Не-а, поздно, – Чан плюхается в кресло напротив, разваливаясь так, будто это его офис. – Я же говорил, ты слишком драматичный. Но друг мой, это было прям красиво. Лифт, темнота, напряжение… – он стучит в воздухе пальцами, словно дирижирует. – И тут БАЦ! На сцену входит какой-то парень. Минхо перестаёт стучать по столу. – Ты навел справки? Чан ухмыляется. – О, я так ждал, когда ты спросишь. – Он открывает папку. – Хан. Джисон. Двадцать три года. Музыкант, подрабатывает на фрилансе. Никаких проблем с законом. И… – он поднимает глаза. – Они живут вместе. В кабинете становится очень тихо. У Минхо даже дыхание меняется – глубже, медленнее. Это опасный знак. – Они что? – спокойно, слишком спокойно спрашивает он. – Живут. Вместе, – повторяет Чан, наслаждаясь моментом. – Уже почти два года. Соседи думают, что встречаются. – Они не встречаются, – раздаётся голос Сынмина из дверного проёма. И оба оборачиваются – Сынмин входит, как будто он тут был всё время. – Откуда ты знаешь? – хмурится Минхо. – Потому что, – Сынмин закрывает за собой дверь, – у неё на кухне две кружки разных размеров. Маленькая – его. Большая – её. Если бы они встречались, кружки были бы одинаковые. Чан взрывается смехом. – ЧТО это за анализ?! Ты кружки изучал?! – Я внимательно смотрю на детали, – невозмутимо отвечает Сынмин. – И к тому же, она варит ему синий суп во время простуды. Это не романтика. Это биологическое выживание. И явное издевательство. Минхо закрывает глаза, пытаясь совладать с раздражением. – Почему ты вообще был на кухне? – спрашивает он, не открывая глаз. – Ох, не смотри так. Я смотрел камеры. Ты не заметил, что она ругается на него, будто на ребёнка? – Сынмин поднимает руки. – Чистая бытовуха. Ни намёка на секс. Минхо открывает глаза, холодные и острые. – Это не меняет факта, что он спас её. Чан фыркает: – Хо, ну ты бы видел его рожу! Он сам был в шоке! Парень просто оказался в нужном месте, когда твой «идеальный» план с лифтом пошёл в жопу. – План был рабочим, – бурчит Минхо. – Дааа, – протягивает Чан. – Сам напугал, сам спас. Романтика. Чан давится смехом ещё раз. Минхо встаёт из-за стола. Его тень будто становится чуть длиннее. Холоднее. – Мне не нравится этот парень. – Мы поняли, – хором отвечают Чан и Сынмин. – Он может ей мешать. – Мы это тоже поняли, – снова хором. – И я не позволю, чтобы он… отвлекал её. Чан откидывается на спинку кресла, руки за голову: – Святой Влад Цепеш, да ты ревнуешь. Сынмин кивает, как учитель, проверяющий правильный ответ. – Однозначно ревность. – Я НЕ ревную, – голос Минхо становится ниже. Чан поворачивается к Сынмину: – Когда вампир говорит, что не ревнует, это значит, что тот парень уже в списке на вылет, да? – Традиционно – да, – подтверждает Сынмин. Минхо шипит: – Никто его убивать не будет. Чан кивает, но без малейшей веры: – Конечно-конечно. Просто… немного морального давления? Или случайный срыв тормозов машины? – Чан. – Окей, окей! Не делай это лицо. Я просто спрашиваю. Сынмин откашливается, прищурив глаза: – Но что ты планируешь делать? Если честно? Минхо разворачивается к окну, голос его низкий, уверенный: – Я убедюсь, что она выберет меня. Чан хмыкает. – Ага. Потому что очень легко выбрать спокойного начальника-вампира вместо парня, который ей спас. Минхо резко поворачивает голову, глаза светятся чуть ярче, чем должны. – Я сказал она выберет меня. Сынмин поднимает брови. Чан свистит. – Вот это уже похоже на нашего Минхо. Ладно, давай. Посмотрим, как ты победишь конкурента, который даже не знает, что участвует в соревновании. – Он уступит, – отрезает Минхо. – Или я сделаю так, чтобы он уступил. Чан и Сынмин обмениваются взглядами… и одновременно прыскают. – Господи, Хо, – Чан хлопает его по плечу. – Да ты у нас влюбился. Минхо отходит в сторону, как будто прикосновение обожгло. – Заткнитесь оба. Но ни один из них уже не воспринимает это всерьёз. И это злит его ещё больше.