Там, где весна услышит нашу песню

Прошла уже неделя с тех пор, как Изуку начал тренироваться и со Всемогущим, и с Шото.  Неделя тренировок и духовных практик, что медленно, но верно, приближали его к главной цели. Для парня она тянулась не как обычные дни, что были до этого одинаковой чередой забот и обязанностей. Теперь каждый новый день становился будто ступенью, по которым он осторожно поднимался вверх, всё ещё не веря, что ему позволено идти этим путём. Почти каждое утро он приходил к Всемогущему, ещё до того, как солнце поднималось высоко над степью. Трава была холодной от росы, воздух прозрачным и звенящим, а ещё невидимые для него духи с интересом смотрели на него с крыш и ветвей, интересуясь, что же делает этот глухой пастушок и к чему же он готовится?  Между занятиями со старым шаманом он тренировался с Тодороки. Их с Шото место у водопада лишь больше расцветало и оживало, вода с каждым днем прогревалась всё сильнее, а писем от Астель в моменты разлуки становилось всё больше. Это стало такой приятной обыденностью, что Изуку иногда и не замечал за собой, как радуется прилетевшей сове, несущей в острых лапках новое письмо, и как глупо он начинает улыбаться, вчитываясь в знакомый почерк. Астель на это всегда тихо фыркала, садилась на столик рядом с парнем и словно важная, старая кошка, прикрывала глаза, ожидая пока этот счастливый барашек наконец-то успокоится и напишет ответное письмо, отправляя её обратно.

***

Юрта вождя всегда стояла спокойно и неподвижно, словно ей не было дела до времени и погодных условий. Внутри пахло дымом, сухими травами и старым деревом. Всемогущий встречал его без лишних слов. Иногда кивком, приглашая на новое испытание, а иногда коротким взглядом с улыбкой, в котором было больше смысла, чем в длинных речах и пафосных разговорах о великом о его предназначении. И Мидория правда был рад, что такого в их практике не было, хах… Задания же усложнялись, парень это точно чувствовал. Если в первые дни барашек просто учился сидеть, не двигаться, не думать, не ждать от судьбы ответов, как говорил сам Всемогущий, то теперь от него требовали большего. Наставник мог заставить его часами перебирать семена (бесполезное на первый взгляд занятие), отличая и отбирая пустышки от тех, что прорастут и будут полезны, или слушать тишину так долго, пока в голове не начинало пульсировать. В некоторые моменты он снова чистил всю юрту или разгребал мусор, Как в самое первое задание, но он никогда не враждовался! Но, как бы это не казалось глупо на первый взгляд, Мидория чувствовал, что всё это делалось не просто так. Он никогда не сомневался в вожде Баранов. И сейчас тоже не будет. Но… чем больше его нагружали тренировками, тем быстрее он начинал уставать. Его домашние обязанности никуда не делись, а их число наоборот росло с каждым днем всё больше, ведь теперь в нём перестали видеть бесполезного, глухого пастуха. Как никак он смог убежать и отогнать дикую охоту. Значит он чего-то стоит! И значит его можно нагрузить мелкими поручениями, от которых Изуку всегда было сложно отказываться… он же хотел быть полезным, правда! Вот и соглашался на каждое, даже если понимал, что его добротой просто пользуются.. Поэтому он не досыпал, перегружался и сегодня, впервые, проспал, опаздывая к Всемогущему. — Нет нет нет… — шептал он сам себе под нос, пробегая между домов и загонов со скотом, пытаясь перепрыгивать ограды, которые привык обходить, чтобы сократить и так ускользающее как песок время. Он успел напугать пару сторожевых собак, залаявших на него через забор, чуть не перевернул чьё-то ведро, неловко извиняясь, чуть не кувыркнулся из-за ямки, но снова устремился вперед, нервно виляя хвостиком. Юрта наконец-то показалась между редкими деревьями и Изуку уже хотел выдохнуть, ускорившись, когда заметил одну важную деталь.. дым из очага не поднимается. Всемогущий был не внутри? Парень замедлился, поднимая взгляд вверх, потом всё же заглянул внутрь, отодвинув тяжелую ткань и потревожив маленькие колокольчики. Мужчины и правда не было…  Недовольно дёрнув овечьим ухом, что всё ещё было бесполезно, он вернулся на крыльцо, осматриваясь и обходя юрту.  А вот и он! Всемогущий стоял неподалёку, на небольшом пригорке, где трава была вытоптана годами шагов и молитв. Его силуэт резко выделялся на фоне светлого неба, закрывая собой поднимающееся солнце. Старое, сухое тело наставника казалось почти хрупким, но его движения были на удивление плавными. Всемогущий пел, закрыв глаза, и поднимая руки к небу. Голос был низкий, хрипловатый и старый, но слабости в нём уж точно не было, что заставляло сердце трепетать лишь от одного звука. Он тянул только гласные, постукивая в свой старый бубен на каждой новой ноте. Это была не песня в привычном смысле, а скорее распевка, протяжный зов кого-то или чего-то.. Он то поднимал руки к солнцу, раскрывая ладони, словно принимал в них рассвет, то медленно опускал их вниз, к земле. Это была не просто северная песня… это была молитва. Точно разговор с духами, которых молодой пастух до сих пор не видел.   Изуку остановился, не решаясь подойти ближе. Он правда хотел извиниться. Хотел сказать, что опоздал. Хотел спросить, не помешал ли… Но Всемогущий открыл глаза. Он посмотрел на Изуку спокойно и без упрёка, словно вообще не заметил его небольшого опоздания, и едва заметным движением подбородка указал на место рядом с собой. Изуку сглотнул и шагнул вперёд. Похоже его приглашали присоединиться к танцу, и парню ничего не оставалось, кроме как подчиниться, сбрасывая с плеча тучанг.  Он встал рядом, схватил бубен и начал повторять. Мидория был чуть ниже и чуть скованнее своего учителя, но правда пытался. Сначала просто повторял движения: то поднимал руки, как мог, чувствуя, как тянет плечи. Потом опускал, стараясь не менять дыхание и поспевать за ритмом. Песня шла дальше, и он осторожно подхватывал её уже на середине, все ещё боясь сказать или сделать что-то неправильно. Слова он правда вообще не понимал, слишком уж старая песня. Да и не нужно было, он все равно чувствовал, зачем и почему они это делают. Они встречают солнце и утро. Они поют духам, которые точно их слышат. С каждым вдохом мир будто становился понятнее и открытее. Ветер перестал быть просто ветром, а стал мягко ложиться на кожу, перебирать и играться с волосами, трогать глухие, но такие мягкие ушки. Солнце больше не слепило, а нежно грело, прикасаясь к веснушкам на щеках. Земля под ступнями была тёплой и живой, такой, какой Мидория её до этого уж точно не знал Изуку вдруг и правда почувствовал..  Как если бы вокруг них кто-то засобиралось и завертелось. Мелкий шорох, шёпот, шелест. Изуку услышал! Правда не бараньими ушками, а будто сердцем, просто понимая, что так наверное было бы правильно. Было ощущение, что если обернуться - увидишь десятки крошечных глаз, огоньков и силуэтов. Но парень не осмелился, понимая что своими глазами он это не увидит, лишь разрушит пойманный за хвост момент, который он искал слишком долго, чтобы сейчас упускать Колокольчики на обоих бубнах зазвенели, продолжая песню и привлекая все больше гостей. Между лучами солнца, в тенях от юрты, на крыше или в листве деревьев и правда собирались духи. Маленькие, прозрачные, похожие на искры, на клочья тумана, на едва заметные силуэты с ушками, рогами, крылышками. На маленьких приведений, что были слишком напуганы и не приближались слишком близко, держались кругом и слушая. Некоторые покачивались в такт распеву, смешно щуря глазки. Другие замирали, словно боялись пропустить хоть один звук или ноту. Самые крошечные садились прямо на траву, почти касаясь ног мальчика, но быстро убегали, запищав когда тот начинал снова двигаться. Похоже боялись, что их задавит большая нога человека. Изуку снова хихикнул, правда что-то почувствовав. Совсем немного, так мало, что можно легко спутать со своей же фантазией, но… всё таки и правда почувствовал! Песня закончилась так же тихо, как началась. Всемогущий опустил руки и закрыл глаза на несколько мгновений, будто ставя точку. — Ты опоздал  Изуку вздрогнул, тут же начиная мельтешить. Он совсем об этом забыл!! — Простите… я..  — Это не упрёк — Всемогущий улыбнулся уголком губ, наконец-то переведя взгляд на парня — Просто наблюдение. Не переживай. Я не ругаю Он посмотрел вокруг, и Изуку на мгновение показалось, что старик смотрит не на траву и небо, а сквозь них. Барашек точно знал, что кто-то тут ещё есть, слушая их разговор — Это было твоё задание на сегодня — продолжил он — Научиться стоять и слушать, но не ушами. Изуку медленно кивнул. — Я… я будто чувствовал, что мы не одни — Хорошо Мужчина снова улыбнулся, подходя ближе.  — Если почувствовал, значит они и правда пришли. И пришли они послушать тебя.  Всемогущий прошел дальше, направляясь в юрту.  — Запомни и это состояние. Тебе нужно стать даже для самых маленьких духов тем, кто сможет подарить безопасность и покой. Поверь, они очень хитрые и понимающие, даже если совсем слабы… часто они любят сидеть и ждать, пока ты наконец перестанешь шуметь внутри себя и полностью успокоишься. Ветер снова завыл где-то вдали, будто поторапливая Изуку быстрее забрать сумку и идти за Всемогущим в юрту. Они долго сидели в тишине. Огонь в очаге тихо потрескивал. Изуку чувствовал, как внутри него поднимается беспокойство за то, что сегодня опоздал и за то, что такое может снова повториться. Он хотел что-то сказать. Слова крутились на языке, но Мидория не решался, боясь спугнуть момент и их общее настроение после той песни. Не хотелось расстроить духов, что явно прошли за ними в юрту, устроившись вокруг и наблюдая за чаепитием наставника и ученика. — Ты сегодня рассеян — все же тихо подметил Всемогущий, не глядя на него. Он увидел это ещё до этого, в прошлые занятия, но сегодня Мидория даже чашку не держал, совсем вымотался после обычного танца. — Ты устал, а твои мысли идут не рядом с телом.. что-то случилось?  Изуку вздрогнул. — Простите… — он замялся, затем всё же нервно выдохнул. Изуку не знал, как рассказать о своих проблемах с перегрузками и недосыпом. И он даже не боялся осуждения, но ему не хотелось подвести Всемогущего. И он не хотел, чтобы он подумал, что Изуку слаб.  — Я в последнее время правда устаю. После того случая с волками меня заметили, это приятно, правда! Я всегда хотел быть как можно более полезен своему народу, но.. теперь на меня вешают куда больше работы, чем до этого. Я бы правда справился! Честно честно! И с вашими занятиями, и с новыми поручениями но.. хотел сказать… я.. кроме вас мне помогает ещё один человек. Всемогущий медленно открыл глаза, удивлённо взглянув на барашка — Помогает?  — Учит… — Изуку нервно сжал пальцы на чаще, отводя взгляд — Двигаться. Сражаться. Он говорит, что если тело слабое, то духу будет не на что опереться. Н-но он не знает про звезду! Лишь знает что я хожу и к вам, но я ему сказал, что вы мне просто помогаете после того нападения волков. Ну чтобы я набрался опыта и сил, раз больше никто не хочет меня обучать На лице Всемогущего не появилось ни удивления, ни недовольства. Только лёгкое, почти незаметное понимание. Он даже слабо кивнул, как бы говоря «продолжай» — Я.. я- ну.. е-если нужно, я прекращу занятия с ним, простите… П-просто он предложил тренироваться ещё до вас и до инцидента с дикой охотой, я п-просто хотел научится защищаться или стрелять из лука может быть, но… если это плохо - я прекращу!  Затараторившего Изуку тут же перебил вождь.   — Нет, прекращать не нужно. Он прав, тебе нужна физическая сила и я думал заняться этим позже, когда ты обучишься духовным основам и наберешься опыта. Но если ты уже занимаешься и тебе нравится - это хорошо. Оно не будет лишним Мидория тут же удивлённо моргнул, не зная что ответить на такое. — И кто он? — снова подал голос Всемогущий, выжидающе посмотрев на парня. — А.. Шото Тодороки. Он барс Имя повисло в воздухе и Изуку тут же подумал, нужно ли было имя наставнику или он спрашивал про что-то другое? Ох… Но Всемогущий на это кивнул, будто что-то вспоминая  — Шото Тодороки.. знакомое имя. Младший сын Старателя, да? Изуку поднял голову. — Вы.. его знаете? — Видел несколько раз — ответил вождь — Давно. Ещё когда он был меньше тебя сейчас.  Он замолчал, глядя в огонь. — Хороший мальчик..  Он снова на пару секунд замолчал, обдумывая следующие слова  — Очень старательный, очень сильный и тихий. И очень несчастный. Изуку растерялся, отставляя чащу с чаем.   — Несчастный?.. — повторил он — Но он… он кажется таким спокойным. Он добрый. И шутит иногда.. я знаю что у него отец довольно строг, я видел его ещё в детстве, но не думал, что он прям несчастен. Ну.. может быть немного закрытый и неловкий? Но и только  Всемогущий чуть грустно улыбнулся  — Это не противоречит моим словам, знаешь?  И снова вздохнул, отпивая свой чай. — Самые закрытые дети, подвергающиеся в детстве насилию и жестокости, часто учатся быть удобными раньше, чем быть счастливыми.  Он снова перевел взгляд на слабый огонь, на котором постоянно подогревался небольшой чайничек.  — Его отец требовал от него силы и здравых решений в жизни раньше, чем дал право на то, чтобы побыть ребенком. Я видел, как Шото тренировался, когда должен был спать, или как он сжимал зубы и молчал, когда падал. Тут же поднимался и не плакал, ведь он рано понял: чтобы выжить, нужно не чувствовать… глубоко несчастный ребенок  Яги качает головой и цокает, пока Изуку сжимает руки. — Я помню.. я встретил его в детстве, замерзшего на окраине леса. Он сказал, что ещё утром отец выгнал его на мороз и у него было задание дойти до леса, а потом обратно до дома. Я тогда был слишком маленьким, чтобы понимать, какое это жестокое задание, теперь то я понимаю, но.. тогда отец пришел за ним. он явно переживал, да?  — Он переживал, потому что Шото ему очень дорог. Я бы хотел надеяться, что дорог он и как сын и что он любит его отцовской любовью, но я не уверен в этом так же, как уверен в другом - он дорог ему как оружие. И как тот, кого он надеется продвинуть вперед, сместив меня.  Всемогущий вздохнул, слабо улыбаясь. — Я то совсем и не против. Я и так стар и уже медленно сдаю свои позиции, уступая молодым людям как ты и Шото дорогу, но это не значит, что я согласен с методами Старателя. Он делает из него не человека. Ребенок полностью закрылся, очерствел… он иногда не понимает даже базовых вещей в эмоциональном плане. Не уверен что я могу сказать, что Энджи желает сыну счастья.  Изуку от таких откровений аж раскрыл рот. Он не может поверить в услышанное. Шото - черствый и закрытый человек? Нет.. может он и правда немного отличался, но.. Мидория или специально этого не замечал, или..  — Со мной он другой. Совсем не такой. — Думаю потому что ты это ты.  Всемогущий снова улыбнулся, но теперь очень нежно.  — Потому что рядом с тобой ему не нужно что-то доказывать. Ты не ждёшь от него победы, как ждут от него другие. Изуку, ты очень добрый мальчик… он знает, что на тебя можно положиться и раскрыть свои самые слабые стороны. Я уверен оно так и есть.  Он посмотрел прямо на барашка, кивая — И если он учит тебя телу, а я - духу, значит, путь выбран верно. Изуку почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Слова Всемогущего легли не тяжёлым грузом, а подтверждением, что он и правда всё делает правильно  — Я рад, — тихо сказал вождь. — Что ты не идёшь по этому пути один. Но думаю твои нагрузки я уменьшу. Поговорю с некоторыми людьми, что доставляют тебе неудобства, не думаю, что после этого они будут тебя сильно напрягать. Сейчас нужно сосредоточиться на наших с тобой занятиях и на занятиях с Шото. Хорошо?  — Д-да, конечно! Спасибо большое  Огонь треснул, поднимаясь небольшой искоркой вверх, за стенами юрты шевельнулся ветер, а парень почувствовал, как все проблемы медленно уходят, оставляя лишь негу и спокойствие. 

***

Весна подходила к концу незаметно как всегда.. в принципе как и каждый год до этого. Конечно не резким, размашистым шагом, как иногда любила приходить зима, обрушивая за ночь белую простыню снега по колено, а тихо, оставляя после себя прогретую землю, молодую траву и реку, что уже не звенела и не блестела от льдинок на берегу, а текла спокойно и широко, отражая небо. Изуку это чувствовал всем телом. Он бежал вдоль берега, перепрыгивая через коряги и камни, стараясь не сбить дыхание. За спиной было слышно шаги Шото. Всё такие же легкие, почти бесшумные, как у настоящего хищника, который не спешит, потому что знает - он догонит этого милого барашка в любом случае, нужно только захотеть и протянуть руку. — Быстрее — спокойно бросает он, немного ускоряясь и тихо усмехаясь, почти поравнявшись с Мидорией. Изуку выжимает из себя еще немного. Ноги горят, грудь сжимается от гипервентиляции, но внутри плещется и бурлит всё та же детская радость. Чистая, ясная, такая живая, будто она сейчас вырвется наружу, становясь новым духом или живой птичкой. Парень действительно стал сильнее. Не как воин племени! Ему еще далеко сравнивать себя с ними.. Но он уже не тот пастух, что годами смотрел издалека, лишь мечтая хоть когда-нибудь попробовать подобное на своей шкуре.  Он снова так задумался об этом, что не замечает ещё один вылезший корень дерева и спотыкается, но на удивление не падает, только вскрикивает от неожиданности. Шото останавливается рядом, ловит его за локоть, не давая рухнуть в воду. — Хорошо… — говорит он тихо, заглядывая в глаза и прижимая парня к себе. Ох, это «хорошо» для Изуку значит больше, чем десятки похвал от других людей! Наверное лишь услышать это от Всемогущего может сравниться по радости Они устраиваются чуть выше по течению, разводя новый костер, чтобы перекусить и накормить Астель, что всё это время летела за ними и наблюдала, чтобы эти глупые мальчики не натворили делов.  Пламя разгоралось быстро, но так же быстро становилось небольшим и аккуратным, а потом, когда все сухие ветки превращаются в угольки, и вовсе стихает. Шото всегда следил, чтобы огонь был «послушным».  Как только погас последний огонек, Изуку начинает раскладывать лепешки, сушёное мясо и зелень, заворачивает всё в конвертики укладывая на угли, смотря на то, как тесто начинает шипеть и вздуваться. Руки у него ловкие, уверенные, он делает это явно не первый и не последний раз. Тодороки замечает это мельком и снова нежно улыбается, продолжая кормить Астель с рук.  Весна сделала их явно ближе. Всего три месяца, а кажется, будто они знают друг друга куда дольше..  Нет, конечно так и было, но было чувство, будто всех этих десяти лет разлук не то что не существовало, а будто они всё это время общались и росли вместе, став лучшими друзьями друг для друга. Оно и понятно… две одинокие души, у которых до этого или вообще не было друзей, или те были не настоящими, кинувшими ещё в детстве, наконец-то нашли друг друга вновь.  Совместные тренировки, редкие разговоры у воды, письма, которые Шото писал даже тогда, когда был всего в паре дней разлуки. Они прицепились друг к другу как пиявки и не собирались отпускать. Это было ясно, как солнечный день.  Но сегодня… что-то было не так. Изуку замечает это не сразу. Вроде было всё хорошо, но Шото почти не шумел и шутил. Особенно после того как закончили тренировку, садясь отдохнуть. Потом он дольше обычного смотрел на огонь и на готовую еду, покусывая губы. Потом - слишком аккуратно и медленно ел, будто тянет время. Даже сова успела попросить добавки, наглым образом вытянув из его лепешки последний кусок мяса.  — Шото? — осторожно спрашивает барашек, придвигаясь ближе. Его бубенчики на рожках снова дернулись, нарушая тишину — Ты сегодня… какой-то тихий. Всё хорошо? Ты же знаешь, что можешь поделиться.. Разговор трех месячной давности со Всемогущим всплывает в памяти. Шото закрытый и несчастный. И даже если с Изуку он не такой, то это не значит, что все проблемы чудесным образом разрешились и испарились лишь из-за присутствия Мидории. Барс вздыхает. Долго. Как человек, который уже всё решил для себя, но всё равно не хочет говорить какую-то важную новость, что поменяет привычный образ жизни. — Мне нужно уйти — наконец произносит он, отворачиваясь и от Мидории и от Астель, что дожевывала мясо и принималась за оставленный Пастухом конвертик.   Изуку же замирает, даже не обратив на птицу внимание. — Ненадолго? — сразу уточняет он с надеждой, хотя внутри уже холодеет. Тодороки бы не стал говорить что-то с таким надрывом и скорбью, если бы это было что-то незначительное.  — На всё лето. Мир будто делает шаг назад.  — Отец.. — продолжает он, не поднимая взгляда — Он решил, что я… недостаточно силён. Что начал много отлынивать от занятий. Старик хочет отправить меня на северные земли, к северным волкам. Там тренируют жестко. Очень. Ещё жестче чем наши волки, медведи или даже барсы  Он говорит это ровно, почти отстранённо. Но Изуку видит: пальцы сжаты слишком сильно, до белых костяшек, а плечи напряжены, вот вот начнут подрагивать — Я пытался возразить! — добавляет Шото тише — Но.. ты знаешь, как это бывает. И он вождь, даже если не брать в расчет, что я его сын. Я даже не могу нормально оспорить его решение. Его слово - закон О.. Изуку знает. Даже если сам никогда не сталкивался с таким напрямую - он видел. Ещё в детстве.  — Ты же… вернёшься? — спрашивает он, и голос всё-таки предаёт, нервно дрогнув. Шото наконец-то поднимает глаза. А в них - то самое спокойное и нежное тепло, за которое Изуку когда-то перестал его бояться, полностью раскрыв своё сердце.   — Обязательно.. А потом хитро усмехается, прищурившись    — И ты не отделаешься от меня так просто! Теперь смеются они оба, не отводя друг от друга взгляд. — Астиль будет прилетать. Хотя бы раз в неделю.. может раз в две, как получится. Я буду писать. Всё лето. Обещаю Сова тут же ухухает, склоняет голову, внимательно глядя на них обоих. Она уже успела стащить их два конвертика с мясом и теперь вообще не хотела двигаться. Изуку улыбается немного криво, во взгляде всё ещё чувствуется легкая грусть, но улыбка была искренней. — Тогда я буду тренироваться ещё усерднее! Чтобы когда ты вернулся - я не отставал. — Я в этом не сомневаюсь, ты же знаешь… Весна медленно гаснет в алом закате. Похоже это к дождю…  Угли остываю, поднимая последний, полупрозрачный дым к небу, река сверкает, отражая солнечные лучи.  Они обнимаются на прощание долго, понимая что это последний весенний день, когда они увидятся. Впереди - лето, разлука и испытания до самой осени. Но между ними уже есть нечто прочное. Особая связь.  И она не оборвётся даже от самых дальних расстояний