Немного с придурью, но что поделать: часть 2. Шрамы Лихтенберга

-Вот та-ак, тут-то тебе будет удобно, - не без удовольствия объявил Тэхён, переступив порог квартиры с омегой в руках. Сладко улыбнувшийся позади Юнги сдержал тихий смешок, юркнув рядышком и опустив пакеты с пожитками Чонгука на пол. Ну, как пожитки. Трое трусов, как говорится, и постельное бельё. Всё, как бы. Список окончен. Всё уцелевшее в доме Чонгука уже давно лежит в лучших и доступных полках шкафа-купе в огромной спальне Кима, так что переживать не о чем. Выжил почти целый чемодан трусов, словно единственное чего боялся в этой жизни Чон Чонгук - встретить на своём пути энигму и обосраться. -Ты чего смеёшься? - смущённо буркнул омега бережно опущенный на диван, и Тэхён прыснул словно гиена, пытаясь сжать губы чтобы сдержаться, но всё же выдал: -Все твои страхи материализовались. -Ты о чём? -Не-не, ни о чём, - усмехнулся энигма вытащив из нагрудного кармана восстановленный паспорт Чонгука и указательным пальцем придвинув его к ладошке ошарашенного омеги, - Я немного похлопотал, если ты не против? -Я...но он же...он же сгорел, я же... -Ну-у, теперь он новенький, - пожал плечами Ким. -И ты...не отнимешь? - сглотнул гулко омега косым взглядом проследив за Юнги, тактично скрывшимся за дверью в ванную, на что Тэхён лишь свёл брови на переносице: -С какого вдруг перепугу? -Не знаю, чтобы я не сбежал? Взгляд Кима красноречиво опустился на почти атрофировавшиеся ноги омеги прикрытые пледом, а потом скользнул вверх чтобы столкнуться с Чонгуковым- полным смущения и осознания собственной глупости. -Сделай доброе дело, попробуй, я только обрадуюсь, - улыбнулся влюблённо Тэхён прижавшись к его лбу своим и прикрыв веки. С минуту вслушиваясь в размеренное дыхание омеги, энигма нежно боднул его лоб, - Ты совсем перестал бояться меня, снежиночка. -Думаю, - прошептал Чонгук на грани слышимости, бережно поглаживая младшего по запястью пальцами обеих рук, немного двигающихся самостоятельно последнюю неделю, - В моей жизни страх связан не с тобой лично? -Но шансов быть с тобой как взрослый энигма и взрослый омега ты всё равно мне давать не спешишь. -Тэхён, - устало вздохнул Чон выпустив его запястье из тёплых пальцев, но неугомонный энигма тут же вернул их обратно, словно пытаясь повернуть время вспять, - Не начинай. -То что я почти одного возраста с твоим сыном не значит, что ты спишь с ним, - буркнул Ким недовольно, но всё же заставил себя отстраниться, предварительно чмокнув заметно расстроившегося омегу в висок, - Прости. Я просто злюсь, когда ты не хочешь понимать обычную правду жизни и топишь себя в страданиях. -Пожалуйста, - моляще посмотрел на него Чонгук потухшим взглядом. Прошло уже полгода с тех пор, как омега вышел из комы, и ровно столько же с тех пор, как Ким Тэхён начал активные ухаживания за омегой, но всё пусто. Всё в стенку. Внутривенная метка Тэхёна не дала плодов. Ноги омеги, за исключением редких судорог, не пришли в движение. Руки восстановились лишь частично, и один только Тэхён знает каких усилий стоит Чонгуку просто поднять их, не говоря уже о том, что он самостоятельно дотянулся до запястья обеими сегодня. Это для них, по правде говоря - праздник чистой воды. Катаракта Чонгука вызвала панику у Юнги когда омега впервые столкнулся с нетипично огромными, словно блюдца, глазами со звёздчатой поволокой синевы. Двигаться Чонгук не мог, но чувствовал за троих, как дай Боже, как однажды сказал Хосок. Пятнадцатиминутные прогулки на свежем воздухе давали свои плоды, постепенно перерастая в тридцать минут и даже в целый час в особенно солнечную погоду. В какой-то момент Чонгук искренне поверил в то, что метка молодого энигмы поставит его на ноги, но это было...полгода назад. Шесть месяцев, но сказать, что впустую - грех, видимо? Ведь обрёл Чонгук многое. Юнги, вон, целую семью обрёл, котёнком славным урча под боком у Чонгука при любой возможности. Едва не спалив кухню Тэхёна в первый же вечер, омега был решительно настроен научиться готовить чтобы кормить Чонгука самостоятельно, ведь квочка цыплёнка под крыло забирает вне зависимости от родства, и чувство это было однозначно взаимным. -Я вернусь к вечеру, - медовым бархатом разлился голос энигмы и Чонгук кивнул кротко и понятливо, не смея поднять на него взгляд, - Если что-то понадобится, скажешь Юнги, он поможет. Хорошо? -Тэхён, - шмыгнул Чонгук коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны его ладони и подняв на него взгляд полный тоски, - Извини меня, я просто не знаю, как реагировать на жизнь последние месяцы и теряюсь. Я запутался. -Распутаю. Было единственным, что пообещал Тэхён перед тем как встать на ноги и, обхватив обеими ладонями его лицо, поцеловать в макушку целомудренно. Не сказав больше ни слова, Ким направился к выходу, и оставил его наедине с Юнги на целый день. Впервые, в целой квартире. Омега вышел из ванной спустя пять минут после ухода Тэхёна, завёрнутый в махровый халатик с карамельками и распаренный. Кнопка, утонувшая в тепле. Тонкие ножки его торчали из-под подола халата комично, а сам омега ступал по нему уверенно и быстро настолько, что Чонгук не успевал моргнуть, как Мин оказывался в другом углу комнаты, уже застилая диван поудобней и укладывая Чонгука. -В два часа дня у нас прогулка на балкон,а потом, если разрешишь, я сделаю тебе массаж ног? - ласково проурчал Юнги и Чонгук едва сдержал слёзы, бросив ненавистный взгляд на сковывающее движения инвалидное кресло. Он не инвалид. Нет. Он уже полгода себе пытается это доказать, правда. Но, похоже, иногда жизнь не желает слышать. -Обними меня, - едва слышно, на грани писка произнёс Чонгук и Юнги, поджав губки, устроился поудобней сдвинув немного одеяло и забравшись под него. Облепив Чонгука конечностями, омега уставился пустым взглядом на спинку дивана, вздохнув тихонько и накрыв крохотной ладошкой его руку. -Знаешь, иногда мне кажется, что Тэхён- какой-то ангел, - совсем тихо пробормотал омега в пустоту, изучая в тысячный раз обивку дивана с изображением рыбок. Чонгук улыбнулся уголками губ, сглотнув в тишине и прислушиваясь к мерному сердцебиению младшего. Юнги никогда не упускал возможности сказать о том,насколько благодарен Тэхёну в этой жизни. -Я делаю ему больно отказом но не могу ему лгать, - разглядывая низкую люстру с кристалликами переливающимися разными цветами пробормотал в ответ Чонгук. -Тэхён никого не любит кроме тебя, - немного сместившись и заёрзав для удобства, Юнги посмотрел на него пытливо, - У него в спальне на комоде твои фотки стоят, знаешь? -Мои...мои? -А что тебя удивляет? -Он никогда не фотографировал меня, - замешкался Чонгук и Юнги повёл плечиками, вынырнув из-под одеяла, - Ты куда? -Принесу тебе, - хихикнул сладко омега засеменив в его спальню бесшумно. -А он не будет ругаться что ты без спроса? -Не, - высунул голову из-за двери Мин уверенно мотнув ей, - Тэхёни меня никогда не ругает. Ща, погоди секундочку. Вздохнув неоднозначно, Чонгук размял шею и принялся осматривать просторную гостиную с выходом на круглый балкон. Светлый тюль, высокие потолки, метра три - не ниже. Прямо напротив бежевого дивана стояла длинная деревянная тумба с плазмой поверх. В полке- несметное количество небрежно раскинутых упаковок от DVD. Деревянные двери на балкон, добротные подушки по другую сторону дивана чтобы не мешать Чонгуку лежать удобно, и даже крохотная лежаночка для питомца на полу, у самого изголовья Чонгука. Тэхён никогда не говорил о питомцах. -У Тэхёна есть собака? - нахмурился Чонгук и вернувшийся в комнату Юнги отследил его взгляд, немного замявшись и переминаясь с ножки на ножку: -Ну...сделай вид что не знал, а то сюрприза не выйдет. -Какого ещё...сюрприза? -Я принёс, - кашлянул скромно омега, присев рядышком и протянув Чонгуку фотографии в рамках перед тем как ойкнуть в осознании, - Ой...ой, прости, я не подумал. -Нет-нет, я...мне не помешает работать руками, - улыбнулся снисходительно Чон, медленно подцепив одну фотографию и сощурившись чтобы увидеть...себя? Действительно, себя. Медленно приоткрыв рот и развернув фото, он сдержал короткую улыбку, поджав губы. В верхнем левом углу красовался каллиграфический почерк с осторожно выведенным:

Снежиночка чихает во сне от моего феромона. Третий день комы. Мы сможем.

-Он что, правда... - проморгался Чонгук осторожно подняв второе фото. На нём он всё ещё находился в коме, а Тэхён бережно вложил в его раскиданные по подушке локоны ромашки. Следовало признать, что Чонгук никогда бы не подумал,но...он действительно выглядел особенно необычно на этом фото. Пока ещё в теле, но с фиолетово-синеватыми, свежими шрамами Лихтенберга покрывшими молочно-белую шею лишь с одной стороны. Третье фото было немного смазанным, с изображением руки Тэхёна державшей заботливо ладонь Чонгука покрытую шрамами. Обратная сторона вновь была подписана коротким:

В целом мире лучше нет. Уйдёшь ты- уйду я.

-Господи... -Только не говори ему что я тебе показал, ладно? - ластясь к нему котёнком, Юнги сел в ногах у Чонгука и сдвинул немного одеяло, чтобы приняться массажировать холодные икры. - Не думаю что он разозлится, но всё равно. -Он говорил тебе откуда у него шрам на руке? - попытался сосредоточиться омега, осторожно сложив бесчисленные фото которые Тэхён делал втихаря: даже во время прогулки на свежем воздухе две недели назад, сфотографировал его со спины, сидящим в кресле. -Он заступился за меня в университете, но не говорит о подробностях, - уклончиво ответил Юнги смущённо поморщив аккуратный нос и продолжив мягко массировать ногу Чонгука, - А что? -Мне тоже не говорит, уже третий месяц. -Не подумай что я лезу не в своё дело, но... - Мин улыбнулся фирменной дёсенной улыбкой, совсем по-детски перевесившись чтобы быть чуть ближе лицом к старшему, хмыкнувшему задумчиво, - Тебя третий месяц не отпускает мысль о том что он поранился, или о том, что он скрывает от тебя что-то? -И то и другое, - даже не вдумываясь ответил Чонгук хмыкнув неоднозначно и прикусив губу, - Юнги? -Мм? -Тебя обижали, да? -Да. -Сильно? -Очень, - немного потускнел омега стушевавшись и потеряв запал. Медленно опустив пижамную штанину вниз словно Чонгук бы ощутил холод, он укрыл старшего бережно пледом и потянулся повыше, предварительно отложив фото на низкий журнальный столик из дерева около дивана. - Обнимешь меня? -Ну..насколько возможно, - улыбнулся тепло омега взглядом указав на своё плечо и Юнги юркнул мышонком к нему под бок, облепив омегу всем своим крохотным тельцем и устроившись поудобней на его груди. Ладонь Чонгука накрыла его ладошку где-то у себя на животе, а глаза его прикрылись. Дыхание слилось в унисон, а комната наполнилась сладким урчанием удовлетворённого котёнка, прибившегося к кому-то, кому искренне доверял на подсознательном уровне. Для Чонгука, мечтавшего хоть раз в жизни обнять сына, это было счастьем и болью, и оттого пальцы его сжали крепче юное сокровище,а на губах расцвела улыбка вопреки наполнившим глаза слезам, покатившимся противно в кудри и скрывшимся в них. -Не плачь, он обязательно найдёт твоего сына, - прошептал омега подняв на него преданный взгляд. Руки его оплели шею Чонгука, а сам Юнги зарылся носиком в сгибе его шеи, улыбаясь стыдливо, - Я бы хотел быть твоим сыном тоже, если ты разрешишь. -Малыш... - разбито прошептал Чонгук хныкнув болезненно и опустив немного голову чтобы дотянуться до завитков омеги. Мягкий и тёплый поцелуй пришёлся на макушку уркнувшему уютно Мину, вынудив Чонгука прижаться щекой к нему с глубоким и шумным вздохом, - Конечно разрешу, маленький... -Как дела у моей снежиночки? - тихий бархатный шёпот пробудил Чонгука, уснувшего незаметно для себя. Место рядом пустовало с учётом отсутствия тихого сопения Юнги, но Чонгук отчего-то не спешил открывать глаза. Предпочёл вслушиваться в наполненный медовыми нотками тембр, поглаживая для успокоения кончиком мизинца шрам от кесарева под одеялом. -Спит уже пятый час, - прошептал Юнги в ответ, тихонько прикрыв входную дверь за энигмой стащившим обувь и направившимся в ванную чтобы вымыть руки. С минуту в комнате стояла гробовая тишина, и Чонгук даже приоткрыл глаза совсем ненамного, чтобы проверить, что же происходит. Юнги в отражении зеркала гостиной стоял у стола спиной к нему, в спортивных штанишках белого цвета и серой безразмерной футболке, вытаскивая из шуршащих пакетов тёплую лапшу и овощи на пару для Чонгука. Тэхён вернулся уже в чёрной борцовке и Чонгук тут же зажмурился крепко, впервые увидев крупные мышцы бойцовского псового. И как вообще можно было умудриться скрывать такую громадину под рубашками, свитерами и медицинским халатом?! Тэхён ведь...не выглядел таким. -Он ел что-нибудь? - Ким присоединился к нему в распаковке, достав из полки тарелку и выложив овощи для Чонгука аккуратно. -Один банан и два запечённых яблока, - хмыкнул Мин удовлетворённо. - А ты? -В обед рыбный суп съел, - отмахнулся Тэхён. - День просто бешеный. -Что-нибудь новое?.. -Вроде ухватился за хвост, но боюсь обнадёживать его, - поджал губы Тэхён и сердце Чонгука пропустило удар, а ладонь прижалась к шраму внизу живота вплотную. Шанс. Шанс. У них есть шанс. -Насколько длинный? -Что? -Хвост. -Пришлось сходить в полицию юго-западного округа, там есть знакомый Намджуна, - вдумчиво протянул Тэхён присев на высокий стул у островка и налив в стакан воды из графина. Юнги присел на соседний стул и потянулся за мандарином в вазе по привычке, вдумчиво перекатывая его между пальчиками словно игрушку-антистресс. - В реестрах детских домов его искать смысла нет. Я слишком долго топтался на месте, - толкнулся языком в щеку Ким, - Искал не там. -Н-не там? -Сам посуди. Тридцать три с половиной года. Чонгук родил его в пятнадцать лет, - выдохнул немного шумно Тэхён и Чонгук поджал губы дрогнув подбородком. Он может забыть обо всём на свете, но не о том дне. - Шрам на его животе неаккуратный, явно зашитый непрофессионально. Дальше связи обрублены. Он ищет сына полжизни, и я сомневаюсь, что когда-нибудь смог бы найти его в детском доме. Детей не похищают для того, чтобы отказаться от них. Я говорил с директорами детских домов Осинка и Апельсинка, они подключили все связи чтобы найти в архивах всё что доступно. -Но это конфи... -Юнги, - красноречиво перебил его Тэхён, - Я энигма. Если они боятся меня, значит, на это есть причины. -Ты... -Да. -Ради него ты... -Рано или поздно я должен был это сделать, - улыбнулся он вымученно, постукивая по стеклу стакана пальцами и дёрнув челюстью словно сдерживая непрошенные слёзы. -Он обязательно полюбит тебя, - нежно прошептал Мин погладив его по руке словно утешая, но энигма лишь опустил уголки губ, бросив влюблённый взгляд на Чонгука, лежавшего с закрытыми глазами. -В данный момент меня тревожит не это. Чонгук не может встать на ноги даже после метки доминантного энигмы. Да, одна из причин - его непринятие и несогласие. Организм чувствует, отторгает, а заставить его принять меня как мужчину я не могу. Я не могу давить на него, - тоскливо улыбнулся Тэхён и Чонгук выдохнул с трудом, едва не забыв о том, что дышать тоже следует, когда подслушиваешь важные разговоры. - Его омега тоскует по ребёнку, Юнги. Он сможет найти силы встать на ноги не от моей метки как я предполагал. Потому что его первая любовь - вовсе не я. Это его ребёнок. Он - его сердце. Не я. И я должен найти его. Потому что иначе...- энигма усмехнулся с выдохом отчаяния и кривоватой улыбкой, - иначе у нас шансов не будет. Поэтому да, я использовал свою силу вновь. -В-вновь? - омега потупил взгляд вытянув губки заторможенно.- Но ты же никогда... - взгляд его пал на шрам на руке энигмы, и тот прочистил горло тихим кашлем, очевидно, поняв, что сболтнул лишнего. -Мы займём ванную ненадолго, ты не против? -Да ради Бога, я уже попарился - усмехнулся Юнги искоса поглядывая на шрам на руке старшего. Немного погодя, омега всё же не сдержался, вздохнув тихонько, - Тэхё-он? -Ммм? - устало отозвался энигма расправив плечи до короткого хруста и блаженно выдохнув. -Может, всё-таки расскажешь что ты тогда... -Заставил его жрать свои извинения, - отмахнулся Ким причмокнув полусонно и потрепал захлопавшего в недоумении Юнги по макушке. - Всё, больше никаких вопросов, потому что ответов я больше не дам. -Но... -Юнги. -Ладно, - послушно поджал губки омега спрыгнувший со стула и сократил расстояние между ними, обняв старшего поперёк талии, - Но ты ему тоже расскажи хоть что-нибудь, а то он переживает. -Иди спать, - тихо отозвался энигма приняв его объятие и улыбнувшись устало. Лишь дождавшись пока Мин скроется в небольшой гостевой спальне, Тэхён направился к дивану и бесшумно присел на пол у изголовья, устроившись по-турецки облокотившись локтями о мягкую обивку рядом с кудрявой головой Чонгука. Осторожно потянувшись пальцами к его отросшей чёлке прикрывшей левый глаз, Тэхён бережно сдвинул её, потянувшись повыше лицом чтобы едва ощутимо коснуться губами шелковистых волос. Было бы ложью сказать, что Чонгук не хотел в этот момент от смущения исчезнуть, или, может, посмотреть ему в глаза. Что было бы лучше он так и не понял: пока думал, Тэхён щенком приластился к нему, потираясь носом о щеку Чонгука активно имитировавшего глубокую фазу сна. -Любо-овь моя, - прошептал Тэхён до того безмятежно, словно всё вокруг превратилось в пыль, теряя всяческое значение рядом с омегой. Словно целый мир мог уместиться в этих простых словах, как сердце его - в руках Чонгука. И Чонгук бы, возможно, ответил, если бы знал как. Если бы знал, что в нём говорит не благодарность за помощь, за спасённую жизнь, не впервые пережитые эмоции о которых он мечтал годами. Если бы знал, что и его - тоже. Любовь. Не благодарность. Не лесть. Не мотивация. Не поощрение. Не уступка. Не блажь. Любовь. Неразбавленная, без примесей лжи и недосказанностей, самая чистая и бескорыстная. Если бы Чонгук мог ответить на все вопросы у себя в голове, он бы, вероятно, осмелился открыть глаза и столкнуться взглядом с медовым омутом напротив. Но так порой случается - не в книгах, не в кино, а в настоящей жизни, что верный ответ приходит немного поздней нужного, а то и вовсе не приходит. Так порой случается что всё, что кажется со стороны очевидным - кажется. Со стороны. Не изнутри, потому как внутри сердца омеги никогда не было никого. Ничего, кроме боли и надежды, что превратили его в феникса: сгорать изо дня в день от боли и тоски по сыну и возрождаться из пепла в надежде найти его, вернуть, обрести своё крохотное, такое зыбкое, такое желанное счастье. -Прости, снежиночка, - немного шумно выдохнул Тэхён плавно запустив ладонь ему в пижамные штаны чтобы проверить на чистоту омегу и прикрыв веки. Чонгук не шелохнулся, но если бы мог - обязательно бы отпрянул, подминая под себя ноги. И было в Тэхёне что-то необъяснимо бытовое, домашнее, в каждом его движении, словно энигма не чистоту его белья проверял вовсе, а в карман за конфетой ладонь запустил. Не было в нём ни брезгливости, ни желания поскорей отдёрнуть руку, ни страха перепачкаться. В нём была забота, в нём был настоящий Тэхён, не стремившийся впечатлить спящего Чонгука, не стремившийся его разговорить, заболтать, отвлечь. Не желавший навредить, боявшийся разбудить его, Тэхён лишь бережно, утешающе целовал его с тихими, мягкими характерными звуками полных губ прикасавшихся к коже усыпанной шрамами, когда так же медленно вытянул из-под одеяла запущенную ранее руку. -Какое счастье, - прошептал он, и Чонгук едва не сглотнул ком обиды застрявший в горле, едва заметно улыбнувшись в кромешной темноте, - Твой сон не придётся тревожить, моя снежиночка... И, возможно, Чонгук мог бы поспорить с тем, что не чувствовал в ту ночь всем телом его любовь, когда Тэхён медленно, осторожно поднял его на руки и, прижимая к широкой груди, едва слышно ступая в темноте, донёс до своей спальни, где уложил на постель с тихим шипением на ушко. Словно Чонгук был его ребёнком, которого было необходимо спасти от кошмарного сна. Матрас промялся под тяжестью увесистого тела рядом с Чонгуком притаившим дыхание, и Тэхён опустился головой на подушку рядом, укрыв их обоим одеялом и бережно оплетая рукой его хрупкую талию. Ладонь его скользнула по животу Чона, совсем тихо сглотнувшего и скрывшего это тихим сонным мычанием. Остановившись кончиками тёплых пальцев на шраме внизу живота омеги, Тэхён вздохнул обречённо, приоткрыв рот и дёрнув челюстью скрывая слёзы даже от самого себя в глубокой тишине и темноте собственной комнаты. От Чонгука, однако, этот тихий вздох не ускользнул. -Я найду его, обязательно найду, - пообещал в тысячный раз энигма прижавшись лбом к его плечу и Чонгук, кажется, впервые за полгода ощутил... тепло. Тепло, влагой скользнувшее по угловатому и исхудавшему плечу. Тепло, которое заставило Чонгука свести брови к переносице, а глаза распахнуть широко в осознании, тут же прикрыв их и пытаясь чувствовать энигму сердцем: Тэхён плакал. Энигма плакал. И это было чем-то, чего Чонгук никогда не ожидал увидеть. Потому что, если верить поверьям, легендам, школьным учебникам которые всё же закрепились в голове у когда-то прилежного ученика-Чонгука, энигмы никогда не плачут, за исключением абсолютного растворения в своей паре. Тэхён под боком плакал тихо, боясь нарушить его покой и пошмыгивая до икоты, уставший от бесконечного бега по кругу, безуспешных поисков, неполноценного принятия пары, уставший от очередного тяжёлого дня, и отдыхом его, отдушиной его, был только он. Чон Чонгук. Шрамы его невозможно было залечить поцелуями, но влажные губы Тэхёна то и дело мазали по плечу с отчаянием, а сам энигма так и уснул всхлипывая и прижимая к себе Чонгука, под утро осмелившегося дрожащими пальцами рук накрыть крупную, шершавую от каждодневного труда ладонь лежавшую поверх его живота. Омега сморгнул крупные слёзы, выдохнув немного более шумно чем хотелось бы и повернулся головой к прижавшемуся к его боку Тэхёну, ресницы которого слиплись от слёз, покрывших влагой всё его плечо. Целуя его в лоб невесомо, Чонгук улыбнулся застенчиво, словно было от кого прятать эту робкую, полную неуверенности и надежды улыбку: его омега начал исцеляться рядом с Тэхёном. Начал впускать его. Позволил приблизиться, доверился. И первым, что почувствовал Чон Чонгук, было скольжение слёз по шрамам Лихтенберга.