Miracle de Noël

– Excusez-moi? Puis-je vous prendre en photo? Джереми отвлекается от любования украшениями, заслышав чужую речь. Мягкое, приятное "r" привлекает слух, и он оборачивается, чтобы в следующую секунду потеряться в волнах чёрных кудрей и мягких туманно-серых глазах незнакомца. Тот приятно улыбается, пока Нокс с третьей попытки пытается заговорить. – Désolé, je ne comprends pas bien le français. Pouvez-vous répéter en anglais, s'il vous plaît? – наконец вспоминает фразу Джереми, возвращая себе хладнокровие при виде красивого француза. – Oui, certes. Могу я вас сфотографировать? – он приподнимает фотокамеру, висящую на ремне через плечо, и блондин невольно отмечает что эти пальцы подошли бы пианисту, – Я фотограф, а вы очень чарующе выглядите в свете этих украшений. Этой фразы хватает чтобы Нокс забыл все слова и уставился на незнакомца с видом потерянного оленёнка. Тот, в прочем, растолковывает этот взгляд по своему. – Я Жан Моро. – Джереми Нокс, – отзывается он, пожимая протянутую ладонь и проводя подушечкой большого пальца по чужой ладони, когда они распускают руки. Жан, кажется, не заметил этого маленького жеста. – Ну что, Джереми, – усмехается он, и кажется, будто Джереми теряется в звуке его смеха и том, как он произнёс его имя, – готов побыть моей моделью?

***

Спустя часы они греются в небольшом кафе неподалёку от главной улицы. Жан прижимает руки к бокам чашки с глинтвейном и наблюдает как Джереми воркует с маскотом кафе - щенком золотистого ретривера. Улыбаясь, он поднимает лежащий рядом фотоаппарат и делает несколько снимков. Тёплый свет от ламп бережно подсвечивает чужие осветленные волосы, и кажется что Нокс почти что светится. – Si beau... – вздыхает Моро, мимолетно взглянув на получившиеся фотографии, – C'est dommage qu'il parte la veille de Noël. Жан ловит себя на том что любуется парнем, с которым познакомился всего несколько часов назад. Мысль, ранее бы вызывавшая лишь отторжение, сейчас воспринимается легко, как само собой разумеющееся. Часы бьют 10 вечера, и он загадывает, прикрыв глаза. "Que ce Noël me donne le bonheur dans la vie" . – Хей, Жан, ты посмотри какой он милый! Однако не успевает француз даже встать с места, как делавший фотографии с Бармаглотом - а именно так звали его нового пушистого друга - Джереми перестает улыбаться, глядя в экран телефона, и сам падает в свободное кресло. Глядя на растекшегося печальным желе Нокса, он тихо интересуется: – Хей... Что-то случилось? – Из-за погоды отменили мой рейс, а из отеля я выехал ещё с утра. Не то чтобы меня дома что-то держало, но... Мы собирались отметить Рождество с Лайлой и Кэт, а теперь я даже не знаю что мне делать. Прости что порчу тебе настроение, я просто... – Шшш... – Моро накрыл его губы ладонью, – Не извиняйся. Это не твоя вина. Приятный бархат чужого акцента приятно ласкает слух, и Жан удовлетворенно замечает что все внимание парня направленно на него. – Ты не виноват в том, что твой рейс отменили и ты не сможешь отметить праздник с подругами. Ты не виноват в том что ты в растерянности из-за того что все твои планы накрылись. Ты не виноват в том, что испытываешь. Глаза цвета шоколада все еще подернуты лёгкой поволокой печали и растерянности, и он не может не чувствовать желания утешить этого солнечного мальчика. – Ты можешь остаться у меня, если хочешь, и мы отметим Рождество вместе. Ты созвонишься с Кэт и Лайлой днем, а я в то же время наберу трём своим придуркам, тоже живущим в Америке. Таким образом, мы сможем отметить дважды. – Но, ты... – Джереми. Я сам это предложил, а значит, я не против. – Жан... – Нокс кажется, начинает светиться от счастья, и Моро думает что хотел бы видеть эту улыбку вечность.

***

3 года спустя... Джереми усмехается, глядя как его муж ругается на французском на Нила и Кевина, пока Эндрю незаметно утягивает со стола кусок праздничного печенья. Где-то там торопятся подъехать девочки, а также брат и кузен Миньярда со своими половинками. Нокс может сказать что он действительно счастлив, и когда часы бьют десятый час, он прикрывает глаза и шепчет: "Пожалуйста, пусть это навсегда"