Networks

Интимная обстановка в комнате только сгущалась, темнота распространялась, а дыхание Джорджа обжигало губы. Оскар подался своему порыву и опять поцеловал Рассела. Оскар гладил парня по бокам, царапая по спине легонько, но ощутимо. Джордж оттягивает Оскара от себя за волосы, на что тот недовольно мычит. – Спокойно. – Рассел шепчет на ухо и кусает за мочку. Пиастри постанывает, выгибаясь и чуть сползая в низ. – Настолько хочется? – Джордж, пожалуйста. – Оскар сжимает одежду Рассела и прижимается ближе. – Ну-ну. Тише. – Руки парня спускаются ниже по телу, гладя по груди, спускаются к прессу, забираются под одежду, гладят по животу, переходят на бока, сжимая до синяков, на что получает стон боли Пиастри. Руки тем временем ползут ниже. Взволнованный вздох выдаёт волнение Оскара с головой, и Джордж усмехается, сжимая ягодицы. – Ммм, Джордж. – протяжный стон глушится губами британца. – Да, я рядом, малыш. – Рассел целует жёстко, властно, и Оскар сползает ниже, желая подчиняться. Джордж не удерживает Пиастри, и тот встаёт на колени, утыкаясь в ремень Рассела лицом, трётся о ширинку, чувствуя возбуждение британца. Тот запускает руку в волосы Оскара, поглаживая. Бабочки в животе Джорджа сменяются жаром. Австралиец тянет руки, чтобы разобраться с ремнём и прочими препятствиями к члену. Дрожащими руками он расстёгивает пряжку, далее ширинку и вот он уже на финишной прямой к своей цели. Трётся носом о пах, чем вызывает стон Рассела. Взял зубами резинку трусов и оттягивает, помогает руками спускать их вниз. Оскар смотрит снизу-вверх на Джорджа, когда целует и облизывает головку члена. Рассел закусывает губу, смотря на эту картину. Глаза уже привыкли к полумраку и лицо Пиастри только вводило его в большее возбуждение. Такой послушный и развратный, и только его. Джордж не разрешает идти дальше, он кладёт руку на скулу Оскара, поглаживая. Австралиец смотрит нетерпеливо, он знает, что за хорошее поведение получит награду. И он хочет её. Рассел наслаждается видами. Всё на свете бы отдал, чтобы наблюдать это вечно. – Хороший мальчик. – британец говорит тихо и твёрдо, его голос звучит в подсознании. Оскар тонет в этом голосе. Пиастри тянется продолжить начатое, и теперь Джордж не останавливает. Пиастри вбирает член в рот наполовину, всасывает, создавая давление. Это вызывает сдавленный вздох, и Оскар думает, что всё делает правильно, что приносит удовольствие. Он хочет быть хорошим мальчиком для Джорджа. Пиастри начинает брать глубже, понимая, что ещё чуть-чуть и вверх возьмёт рвотный позыв. Оскар читал, что нужно делать. Он расслабляет горло и дышит через нос, но это не сильно помогает, поэтому в ход идёт психосоматика. Парень смотрит на Рассела, видит, что тот доволен, и начинает двигать ртом, не забывая работать языком. Джордж протяжно стонет, когда по неосторожности (к счастью, наверное) Оскар берёт слишком глубоко. Дыхание у австралийца перехватывает, внутри всё сжимается от морального удовлетворения своей работой. Рассел хватает за волосы Пиастри и начинает сам формировать темп. Легкие Оскара пережимает как будто колючей проволокой, и он мычит, создавая лёгкую вибрацию. Стоны Джордж больше не сдерживал, и они смешивались с рыками. Оскар по максиму расслабил горло, чтобы британцу было удобно долбиться в рот парня. Рассел излился внутрь, позволив себе произнести имя австралийца. Пиастри проглотил всё, отстраняясь. Облизал губы и с надеждой посмотрел на Джорджа. Хотелось ещё, больше внимания британца, хотелось полностью отдаться, хотелось перейти на новый уровень отношений. – Умница. – Джордж похлопал Оскара по щеке и начал натягивать одежду на себя, а тот только продолжил сидеть на коленях. Рассел опустился на кровать, и австралиец вновь посмотрел с блеском в глазах. – Джордж. – тихо позвал Оскар. – Можно. Иди ко мне, малыш. – Рассел раскрыл руки, приглашая в объятья. Пиастри счастлив, он выполнил своё предназначение, теперь он заслуживает любовь. Оскар радостно, почти прыжком, нырнул в руки Джорджа. Австралиец нежно прижался каждым сантиметром своего тела ближе к теплу, потёрся носиком о грудь Рассела и тихонько всхлипнул. Джордж прижал парня к себе. – Завтра гонка. – получил лишь «угу» в ответ. – Я думаю, ты заслуживаешь чемпионства больше, чем Ландо или Макс. – Джордж успокаивающе погладил Оскара по голове и поцеловал в макушку. Пиастри ещё сильнее прижался, он знал, что рядом с Расселом можно чувствовать себя в безопасности, под защитой. – Я знаю, что ты круче них всех. Я ведь прав? – молчание в ответ. – Милый. Я ведь прав? – тихое «да» на грани с шёпотом. – Меня гасят в команде, Джордж. – так же тихо выдал Оскар и снова всхлипнул, ещё сильнее утыкаясь в грудь парня. – Мой бедный мальчик. – поглаживает Оскара по голове. – Я рядом. Хочешь подобью Ландо в гонке? – Рассел улыбается своей шутке и продолжает гладить австралийца по голове. Пиастри молчит. За окном слышится шум улицы. Отель находится на одной из самых оживлённых улиц, поэтому это не удивительно. Тишина, которая уже успела образоваться, неприятно давила на Оскара, и тот укусил Джорджа в плечо через футболку, на что получил шипение и похлопывание по затылку. Австралиец поднял глаза, немного виновато посмотрел на Рассела. Утро встретило их солнечными лучами. Оскар не смог вылезти из объятий британца и поэтому позвал его пару раз в голос, но тот не реагировал, и он снова пустил в ход зубы. План был как швейцарские часы. Джордж проснулся и недовольно зевнул. – Доброе утро, малыш. Готов? – сладкий голос Рассела ласкал слух Оскара, который отрицательно мотал головой. – Почему же? – Они опять хреновую стратегию мне дадут. Или плохой пит-стоп будет. Или что угодно. Я знаю, они не дадут мне выиграть у Ландо. – Пиастри недовольно поморщился на последней фразе. На это британец легко берёт его за подбородок и втягивает в поцелуй. Языки сплетаются в танце. Их утренние поцелуи всегда такие. Днём в перерывах, пока никто не видит, по углам паддока поцелуи тихие и быстрые. Вечером, когда они встречаются поцелуи мокрые и долгие. По ночам поцелуи страстные и нарочно громкие. А утром… Мягкие, поддерживающие, дающие понимание, что всё хорошо, что он рядом. – Ты победишь. Хорошо? – Джордж говорит, и Оскар как под гипнозом слушает и кивает. Как же он всё же любит этого британца.