Паутина прошлого

Их побег из Нью-Йорка был тихим и быстрым, никого не предупреждая и не говоря. Никаких прощаний. В их телефонах не было сообщений для отправки, а в почтовом ящике — долгов или писем от друзей. Друзей здесь не осталось. Остались только они двое и призрак мужчины, чей свитер она всё ещё не убрала с его кресла... Все произошло слишком быстро, через две недели после похорон Бена Паркера. Воздух в их квартире был густым, как кисель, состоял из тишины, прорываемой всхлипами. Питер сидел на полу своей комнаты, заваленной коробками и вещами. В руках у него была фотография: он еще малютка, сидит на плечах у своего дяди Бена, оба были в счастливы и широко улыбались. «Если бы я только успел...» Мысль, как заезженная пластинка. Магазин, грабитель, выстрел... Дядя Бен, разыскивающий Питера, когда тот сбежал, сталкивается с грабителем и пробует остановить его и получает смертельное ранение. «Если бы я остановил его...» Его руки дрожали. Он мог остановить того парня, но предпочел не делать этого, и из-за чего сейчас корил себя. Он не плакал, слезы были уже выплаканные днями ранее, когда сердце его дяди перестало биться. Каждый собранный в коробку учебник, каждая футболка, он мысленно прокручивал альтернативную версию того вечера. «Если бы я только я остановил его... Если бы я тогда не поддался эмоциям и не сбежал... Если бы...» Мэй заглянула в комнату, ее глаза были красными, но в них уже не было слез и беспомощности. В них горела маленькая решимость и надежда. – Питер – ее голос был хриплым, но твердым. – Нам нужно уезжать. Надолго. Он молча кивнул. Он был согласен на все. Бегство казалось ему справедливым наказанием. Тюрьмой, которую он сам себе выбрал. Самолет в Москву, затем внутренний рейс в Екатеринбург. Питер смотрел в иллюминатор на бескрайние, покрытые лесом просторы Сибири. Этот пейзаж был идеален для его состояния: огромное, холодное, безлюдное. Здесь можно было затеряться, можно было попытаться забыть или помнить, не причиняя никому больше вреда. Россия не отпускала, она лишь дала его вине новую форму. Холод заставлял цепенеть, но не замораживал мысли. Темны ночи, когда солнце садилось рано, были похожи на бесконечную тьму в его душе. И он вошёл в эту тьму. Не как Человек-паук, а как тень, призрак. Именно тогда его русский перешел на уровень носителя. Екатеринбург стал для него не новым домом, а гигантской территорией для искупления.

***

Запах старого дерева, пыли и свежей краски витал в воздухе просторной квартирки в Куинсе. Питер Паркер поставил последнюю коробку с пометкой «КНИГИ» на пол и вытер лоб. – Ну вот, Мэй, почти все – сказал он, оглядывая груду коронных коробок. – «Почти» - это ключевое слово – Мэй вздохнула, но улыбка не сходила с ее лица. – Спасибо, что спрятал наш маленький секрет даже от Мистера Старка. Питер помрачнел. После смерти Бена и того, что случилось потом, они с Мэй были вынуждены уехать из России, где провели почти два года. Возвращение в Америку было сложным, а предложение Тони Старка о сотрудничестве – неожиданным. Но они договорились: ни слово о России. Для всех Питер был просто гениальным пареньком из Куинса. – Не волнуйся, Мэй. Все будет в порядке. Я просто буду стараться ничем не выделяться. Мэй только покачала головой. «Не выделяться» с ее племянником было невозможно.

***

Неделю спустя Питер оказался в тренировочном зале Башни Мстителей. Тони хотел протестировать новую паутину и рефлексы паучка. По факту, это была изощренная форма командной тренировки. Все было прекрасно, пока Наташа Романофф не решила усложнить задачу. Они решили отработать тактику захвата в условно разрушенном здании. Питер должен был играть роль «заложника», а Наташа и Баки – «Спасателей». Питер висел под потолком, закутанный в особенно прочную паутину, как муха, и старался выгладить беспомощным. Наташа и Бартон обсуждали план, а Баки своей металлической рукой пробовал на разрыв паутину. – Бартон, слева, второй этаж, контролируй сектор – тихо сказала Наташа в коммуникатор. Затем, не меняя интонации, она повернулась к Баки и чистым, быстрым русским бросила. – «Барнс, эта штука держится крепче твоих предплечий. Думаешь, если потянуть вверх и на себя под углом, она порвётся?» Баки, не отрываясь от паутины, хмуро буркнул в ответ, тоже по-русски. – «Пробовал. Не похоже. Нужно либо резать, либо искать точку крепления.» И тут, совершено неожиданно, из-под паутины раздался голос Питера, такой же естественный, как если бы он говорил на английском. – «Точка крепления сзади, на балке. Но если ее сорвать, вся эта хлипкая конструкция рухнет нам на головы, не советую.» В это же мгновение в зале воцарилась мертвая тишина. Питер замер, и только сейчас до него дошло, что он сказал и на каком языке он это сказал. Он медленно повернул голову и увидел три пары глаз, пристально смотрящих на него. Наташа стояла с каменным лицом, но в ее глазах плескалось жгучее любопытство. Баки смотрел на него так, будто видел впервые. Бартон, стоявший на верху, медленно опустил лук, и его выражение лица можно было описать как полное и безоговорочное недоумение. – Я... Что? Он только что...заговорил? – Первым нарушил молчание Бартон. Наташа сделала шаг вперед, ее взгляд был острым как бритва. – Повтори, паучок – ее голос был тихим и опасным. – Откуда ты знаешь русский? Настоящий русский. Питер почувствовал, как его лицо заливается краской. Он попытался выбраться из паутины, но только запутался в ней еще сильнее. – Я...э...это...Дуолинго? – выдавил он на английском. Наташа приподняла бровь, Баки фыркнул. – На Дуолинго не учат специфическим армейским терминам и матерным оборотам, которые только использовал Барнс. – Парировала Наташа, переходя на русский. – «Говори, малыш. Кто ты на самом деле?» Не успел Питер что-то ответить, как вдруг дверь в зал с шипением открылась, и из нее вышел Тони Старк. – Так, что тут у нас? Паучок снова прилип к собственному творению? – Он оглядел группу. – Почему тут атмосфера как на допросе? – Тони – Наташа не отводила взгляда от Питера. – Твой протеже только что свободно поддержал дискуссию на свободном русском языке. Тони замер, его шутливое выражение сменилось на настороженное. – Повтори. – Он сказал, что конструкция рухнет, если сорвать крепление. – прервал Баки своим низким голосом, впервые за день обращаясь к Старку без раздражения. – И сказал это так, как будто он родился или жил там несколько лет. Все взгляды были прикованы к Питеру, который, наконец, выбрался из паутины и стоял, потупив взгляд, как школьник, пойманный на списывании. – Малыш... - Тони подошел ближе. – Объяснись. Питер глубоко вдохнул. Секрет был раскрыт. Глупо, нелепо и совершенно случайно. Питер не умел нормально врать, поэтому не осталось выбора, кроме как сказать правду, а иначе от него не отстанут... – Мы... мы с тетей Мэй жили в России, в Екатеринбурге. Почти два года. После того, как... - Питеру было тяжело говорить о смерти дяди Бена, он все еще не до конца принял это, хотя прошло уже столько времени. Говорят, время лечит... Хах, но это не так. Оно лишь прячет в глубину души боль, грусть и страдания. Со временем острота переживаний притупляется, но не потому, что рана зажила, а потому, что психика построила вокруг неё защитные механизмы. – после смерти дяди Бена. – тихо почти шёпотом сказал Питер. Тони смотрел на него, и в его глазах читалась целая буря эмоций: удивление, недоумение, и легкая тень обиды. – Почему я ничего не знал? Почему это было секретом? – Мы хотели начать все с чистого листа – тихо сказал Питер. – Бен... это случилось давно. И все было сложно и больно. Когда мы вернулись, а ты нашел меня... мы просто не хотели ворошить прошлое. Я боялся, что если вы узнаете, у вас будет слишком много вопросов. Наташа внимательно слушала, ее взгляд смягчился. – Ты там много чему научился, не только языку. Питер просто кивнул, не в силах вымолвить слово. Тони провел рукой по лицу. – Так-так... Значит, у нас тут не просто паучок-вундеркинд, а паучок-вундеркинд с русским прошлым. – Он тяжело вздохнул. – Ладно, разбор полетов и полный брифинг - в моем кабинете. Через час и чтоб твоя горяча тетушка была на связи. Понял? – Понял. – Прошептал Питер. Когда Тони и Бартон вышли, в зале остались Наташа, Баки и Питер. Наташа подошла к нему и слегка толкнула пальцем в грудь. – Никогда не скрывай такое, понял? Мы - команда или, по крайней мере, должны быть ей. – Простите, мисс Романофф. – Наташа. – Поправила она. – И хватит этого «мисс». – Она повернулась и пошла к выходу, но на пороге остановилась и бросила через плечо, уже на русском: – «А акцент у тебя действительно хороший. Почти как у коренного». Баки, проходя мимо, кивнул Питеру, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на понимание. – «Будь готов, Старк засыплет тебя вопросами. И, да… молодец, что держишься до последнего.» Когда Питер остался один в огромном тренировочном зале, он понял, что отчаянно хочет домой, к Мей. Его секрет раскрылся самым дурацким и нелепым образом, но, как ни странно, камень с души свалился. Возможно, начинать с чистого листа - не всегда лучшая идея. Иногда нужно просто иметь смелость перевернуть старую страницу и позволить другим ее прочитать.