Речь идёт про нежности

Он так им гордится. Антон не думал, что в жизни будет человек, действиями которого он будет так увлечён. Арсений... просто прекрасный, в самом деле. Да, ровно настолько, насколько о нём вздыхают в интернетах. Только вот для Шастуна, его самого верного поклонника, он в разы прекраснее. У Антона есть допуск к архивам и актуальной информации. Он знает, в каком городе сейчас Арсений, чем занимается и даже о чём подумал, когда увидел интересную вещь или явление. И если раньше Шастун наблюдал в рабочем чате подобные отчёты, то сейчас... его парень делится напрямую, в личные сообщения. По правде, Арсений уже и не парень совсем. В смысле возраста. У него теперь чаще проявляется муд взбалмошного мальчишки, забирающегося на двери и прыгающего от радости, когда пробил чью-то шутку или же очень серьёзный мужчина, который в театре служит и снимается в кино. Ну есть ещё и состояние язвы, что никак не уступает и подначивает только больше. Арсений чаще использует такое на работе, стараясь выплеснуть всё там, не принося домой. – Устал? – наблюдает Антон за тем, как Арсений ставит дорожную сумку в прихожей. – Да нет, – пожимает плечами тот, разуваясь. Антон знает, тот по привычке бодрится, ещё в рабочем режиме. Но есть верный способ того переключить, поэтому Шастун плавно обхватывает только что разувшегося Арсения в объятие со спины. И ощущается... естественно, правильно. Антон не настолько романтичен, по крайней мере, он считал так. Усмехается, вспоминая присказку про то, что «все мужчины натуралы, до первого Арсения Попова в их жизни». – Честно, сил нет на душ. Арсений откидывается затылком на плечо, Антон держит крепко. Временами и этому «божеству» бывает не до водных процедур. Шастун с ним солидарен, стоя в объятии и греясь от соприкосновения тел через слои ткани. Он утыкается носом в шею и вдыхает глубоко. – Вот как ты можешь так вкусно пахнуть после стольких часов съёмок? – Я чародей, – улыбается на выдохе Арсений. Антон любуется взглядом из-под ресниц и лисьей улыбкой. За столько лет флирт у них продолжает становиться более элитным. – Ты чуюгей, – хех сам по себе вырывается, на что Арсений только улыбается шире и тянется поцеловать. – Вот и думай, кто ты, раз тебе нравится. Антон привык ловить тёплые выдохи на губах, взамен даря стихаюшие смешки с остатками вибрации от них на чувствительной коже. Иногда, увлекаясь поцелуем, Антон ловит себя на желании съесть Арсения, ну или хотя бы понадкусывать, чтобы поутихло стремление физически спрятать от всех, чтобы никому-никому не достался. Но руки, проводящие по плечам, всегда находят какие доводы этого не делать. – В планах спать или что-нибудь... – Принять горизонтальное положение, для начала, – Арсений очень нехотя, видно по лицу, выбирается из объятий, – дальше немного сыпровизируем. – Это уже профдеформация, даже дома не отвлечься. – Мы же все так живём, Шаст, – Арсений находит в себе остатки сил на душ, – инструмент адаптации. – Пойду, закажу нам что-нибудь пожевать. Спустя час Антон лежит на кровати, в руках у него Арсений, по отдельности они сходили-таки в душ и, поставив на фон лёгкий фильм, расслабляются в обществе друг друга. – Ты на два дня же? – Антон говорит тихо, прямо в макушку лежащему на нём Арсению. – Да, потом в Питер. Голос Арсения звучит мягко и низко. Когда тот спокоен, то и уверен, не успевает ничем загнаться, перехватывает руку Антона и водит пальцами по ладони, соскальзывает к подушечкам пальцев, проскальзывает вниз и проводит ногтями, чтобы переплестись, наконец. Антон обожает эти нежности, просто упивается ими. В такие моменты он завидует сам себе. Ведь Арсений прекрасен, даже если всем говорит, что мерч у него отвратительный или же произносит в сотый раз «козёл». И это прекрасность его, давно и без сопротивлений.