Aqua Regia

Если божество, о котором они говорили во «Флитс», действительно существовало, то сегодня оно явно было благосклонно. Телефон весь день молчал, в дверь никто не стучал, ну кроме разве что сотрудника отеля, который привозил тележку с едой, увозил, а через несколько часов повторял процесс снова. Время между завтраком, обедом, а затем и ужином было занято разговорами и сексом. Тео остался в её номере до утра. Смотрел, как она собирается, даже любезно предложил подвезти до площадки, но Серена стойко отказалась – наполовину из-за боязни, что коллеги увидят их, приезжающих вместе, и начнут сплетничать, а наполовину из-за желания проявить сознательность, насильно вырвать себя из этой лавандовой дымки и вернуться в рабочий режим. И – не влюбляться. Не влюбляться. Райан [10:34] ты куда пропал? Высветилось сообщение на экране, когда Тео посадил Серену в такси, а сам направился к припаркованной ещё позавчера (позавчера!) машине. Он перевёл телефон в беззвучный режим, так что пропустил пару звонков – от родителей, Адама и, вот, от Райана. Пропустил ещё вчера. Смартфон занял своё законное место на подставке, подключился к внутренней системе «Гольфа», и только тогда Тео набрал своему менеджеру. – Здарова, – после пары гудков раздался голос в динамиках. – Где тебя черти носят? – Привет, да я простыл немного, вчера плохо себя чувствовал и почти весь день проспал, – моментально соврал Тео. – Ааа, ясно. Надеюсь, на твоём голосе в туре это никак не скажется. Вот блять. Тур по Европе в мае. До него оставалось чуть больше месяца. – И ты уже расправишься с саундтреком к этому моменту, – продолжал Райан, – в противном случае сам будешь оправдываться перед этими киношниками, не вздумай меня втягивать, – явно с самодовольной улыбкой добавил он. Вот же говнюк. – Расправлюсь, – процедил Тео, пристальнее вглядываясь в лобовое стекло. – Как, кстати, продвигается работа? – Нормально, им всё нравится. – Ну ещё бы им не нравилось, что ты на халяву батрачишь. – Ой, Райан, вот только не начинай, а… – Да ладно, проехали уже. Я, собственно, чего звонил вчера, забронил вам студию для реп, всё как ты любишь – поближе к дому, чтобы долго не кататься. Начнёте в середине апреля, двух недель должно хватить. Тео слишком оторвался от реальности в последние дни и забыл вообще обо всём – и о туре, и о репетициях. А вчера забыл ещё и о работе над саундтреком. Ближайшая пара недель обещала быть напряжённой. Райан ещё дальше распинался о сет-листе, оснащении студии, Тео задавал уточняющие вопросы, записывал что-то в заметки, когда останавливался на светофорах, и в таком многозадачном режиме добрался до дома. Где снова заперся в студии и писал, писал, писал. Всю неделю энергия била через край, и Тео приходилось буквально отрывать себя от клавиш, чтобы поесть или поспать. Он отвечал только на звонки Райана и Стива, периодически переписывался с Сереной, но и то, старался не слишком увлекаться, чтобы не дать слабину и не настрочить что-то в духе «хочешь, я приеду?». К последним числам марта внушительная часть работы была готова, и Стив наметил дату просмотра чернового монтажа. В воскресенье вечером телефон, беспечно забытый где-то среди бесконечных распечаток, призывно пиликнул и вывел на экран оповещение о новом сообщении. Серена спрашивала, как дела с музыкой, и завершала вопрос приятным пассажем – будет ли у него свободное время в ближайшие дни. Теперь настала её очередь приглашать его на обед. Помощь на площадке не требовалась, в съёмочном графике наметился выходной, а сидеть в монтажной не хотелось. Тео разочарованно выдохнул. Тео [19:57] я бы очень хотел, но надо работать Он набрал текст и машинально запустил пятерню в волосы от мысли, что она воспримет его отказ как нежелание видеться вообще. Серена [19:58] Понимаю, мне бы тоже надо сесть за сценарий. В голове щёлкнул тумблер с подписью «Осторожно! Слишком быстрое решение». Тео [19:59] приезжай работать ко мне Тео [20:00] нет особой разницы где сидеть с ноутбуком Печатает. Печатает. Печатает. Да что там можно так долго печатать? Серена [20:03] Окей) во вторник в три норм? Тео [20:03] хоть с самого утра) Серена [20:04] Договорились) Ещё одни сутки пролетели в бесконечных терзаниях пианино, прежде чем днём вторника в очередной повтор мелодии примешался дополнительный звук – далёкий и еле слышный. Звук дверного звонка. Тео сорвался с места, едва не уронив стул и на ходу поправляя домашние джоггеры – старые, растянутые и давно слишком свободно сидящие. Хорошо, что с утра он хотя бы сходил в душ и сменил футболку, потому что прежняя за последние четыре дня обрела уже совсем непотребный вид. В дверь снова позвонили, и он чуть не запнулся на последней ступеньке, соскользнув босой ногой с гладкого дерева. – Не знаю, как ты относишься к итальянской кухне, но я привезла пиццу, – вместо приветствия объявила Серена, держа в одной руке огромную картонную коробку, а в другой сумку с ноутбуком. – Привет! Во всё том же бежевом тренче, только теперь накинутом поверх уютного спортивного костюма, без яркого макияжа, явно только с площадки. Такой она нравилась ему даже больше – естественная, жизнерадостная, лучистая. Такая, какой он встретил её в первый раз. – Привет, – ответил Тео с совершенно дурацкой улыбкой на лице. Когда пицца оказалась на кухне, а верхняя одежда – в шкафу, он нетерпеливо прижал её к себе и поцеловал. – Я соскучилась, – робко и неуверенно прошептала Серена, но для Тео эти слова, наоборот, только подливали масла в огонь. Она сомневалась в уместности и своём праве их произносить, но неконтролируемо запустила под футболку холодные пальцы, огладила спину, скользнула чуть ниже и на секунду отстранилась в удивлении. – На тебе что, нет белья? – вопрос звучал одновременно и шокировано, и озорно. – Пойдём наверх, – усмехнувшись, тут же выпалил он и потянул её в сторону лестницы. – Нет, нет, нет, – резко запротестовала Серена, не слишком-то охотно вырываясь из его объятий и убирая ладони подальше от опасно слабой резинки домашних брюк, – Никакого «наверх». Тебе надо работать. И мне надо работать. Мы взрослые люди и способны держать себя в руках, – расстояние между ними ещё увеличилось, и Тео проныл что-то бессвязное от потери желанного контакта, – Так что сейчас мы поедим, потом я достану ноут и буду писать, а ты пойдёшь в студию… – …и тоже буду писать, ладно, – обречённо выдохнул он и уронил голову, отчего Серена невольно усмехнулась. Свой план она исполнила безупречно и заставила его тоже придерживаться оговорённой стратегии. Уже вечером, когда в спине появилась характерная ноющая боль от чрезмерно долгого сидения за инструментом, он пробежался по готовому материалу ещё раз, проверил всё на ошибки и удовлетворённо потянулся. За последние дни он существенно продвинулся, вариант для чернового монтажа будет готов в срок, как раз до начала репетиций. У Серены дела шли не столь радужно. Она расположилась в гостиной на диване, поближе к розетке, надела наушники и весь день переписывала диалоги, но те никак не клеились. То звучали слишком топорно, то слишком слащаво, то слишком глупо. Эту подработку ей подкинул один знакомый из нью-йоркского офиса – помочь их группе со скриптом, и теперь Серена ловила себя на грызущем изнутри чувстве вины за то, что согласилась, а сама затягивала сроки и не могла выдать результат, ради которого её, собственно, и попросили. Она раз за разом набирала текст и стирала его обратно. Белый шум в ушах отрезал от внешнего мира, порой взгляд фокусировался на каком-то предмете в окружающей обстановке, но, если бы её спросили, на что конкретно она смотрит, вряд ли ответ получился бы точным и верным. Потому что мыслями она была далеко, в фантастическом мире, где происходило действие сюжета, вот только герои двигались как марионетки в кукольном театре, а не как самостоятельные персонажи. Расстройство и фрустрация переполняли изнутри. Лишь к последнему часу она выдала пару страниц, качество которых её более-менее устроило. На плечи успокаивающе легли чужие ладони. – Я закончил, – раздался голос где-то сверху, когда она стянула наушники на шею. – Неужели всё написал? – она запрокинула голову и встретилась с его светящимся от радости взглядом. – Нет, конечно, – он отрицательно покрутил головой, – Только ту часть, что планировал на сегодня. Тео обошёл диван и сел на пол, положив локти на её колени позади ноутбука. Кожу приятно обдувало тёплым воздухом от встроенного кулера. Серена посмотрела на него, наклонив голову в бок и показавшись из-за монитора. – Как ты это делаешь? – произнёс он. – Что именно? – Ну, пишешь. – Как и все – нажимаю на кнопки и получается текст, – ответила она, пытаясь всё свести в шутку. Ей стало некомфортно от мысли, что Тео эффективно справляется со своей задачей, а она не может выдать нужный объём в нужный срок. – Ты понимаешь, о чём я. Каково это – писать? – Всё как у Хемингуэя: «На самом деле очень просто. Садишься перед пишущей машинкой и начинаешь истекать кровью». Ты и сам знаешь, вряд ли у тебя иначе. Он кивнул и уткнулся подбородком в собственные предплечья. – Мне пришлось научиться говорить себе «стоп», чтобы не впадать в слишком затяжные периоды работы, а затем самокритики и самобичевания. Структурировать всё. – Самодисциплина, – она тоже понимающе кивнула, – полезная штука. Тео внезапно заёрзал на месте, и Серена на секунду сощурилась, когда его длинные пальцы опять коснулись волос на затылке. – Особенно сейчас, – слегка неразборчиво проговорил он куда-то в сторону. – Почему сейчас? – Серена сдвинула ноутбук, чтобы лучше его видеть и не дать скрыться за монитором. – Нужно уложиться с саундтреком до середины апреля. – Почему? – Потом у нас будут репетиции перед майским туром. Серена удивлённо вскинула брови. Этот пункт своих планов он ещё не упоминал. – Вы едете в мае в тур? – Да, по Европе, до июня. – Я думала, туры длятся по году или дольше, – она улыбнулась от чувства облегчения, но попыталась не делать его слишком демонстративным и очевидным. – Ну, какие-нибудь мастодонты рока, наверно, так и ездят. Или поп-звёзды. – Типа Тейлор? – уловила она намёк на её рингтон Shake it off, и Тео усмехнулся. «Поймала». – Типа, да. А мы далеко не в той весовой категории. Так что 20 концертов за месяц и домой, – он явно занижал весь масштаб. И самих шоу, и размаха тура, и его значения для себя. – А осенью так же проедемся по США, – взгляд Серены при упоминании родной страны сразу просветлел. – Ну что ж, значит у тебя есть ещё что-то около трёх недель, – она перевела взгляд на монитор и несколько раз щёлкнула где-то мышкой. – Как, впрочем, и у меня. Она развернула ноутбук и выделила особенно важные строчки на экране. Письмо от кого-то со студии. Предполагаемая дата окончания съёмочного процесса. Черновой монтаж будет готов в середине апреля. Тео посмотрел на неё. – Я думал, вы тут как минимум до конца апреля. Но Серена удручённо пожала плечами. – Видимо, всё успели отснять раньше. Это на самом деле хорошо, особенно для бюджета фильма. Значит, в середине апреля она улетит обратно в Нью-Йорк. Всё это одновременно и хотелось обсудить, и нет. Оба не знали, как подступиться к такому разговору, да и должен ли он быть вообще. По сути они были едва знакомы, всего месяц. Никто не объявлял ни о каких планах друг на друга, никто не говорил ни о каких чувствах, зато у каждого была своя жизнь. В которой оставались обязательства и рабочие дела. И в которой, возможно, не было места для отношений. О которых каждый задумывался, но боялся спугнуть, произнеся это слово вслух. Тишина в гостиной становилась чуть тяжелее от не озвученных вопросов, желания их задать и нежелания услышать ответы. Серена поставила компьютер на журнальный столик, поднялась на ноги и потянула Тео за собой. – Пойдём наверх, – негромко повторила его слова, замечая, как его лицо моментально расцветает. Полчаса спустя, лёжа на смятых простынях и задыхаясь от переполняющих эмоций, Серена смотрела в потолок и радовалась возможности ненадолго сбегать от проблем и обсуждений в объятиях Тео. В этот момент всё – съёмки, сценарии, будущие питчинги, квартиры, деньги, карьерные перспективы – немного отодвигалось на второй план. Время же упорно не хотело стоять на месте, и Серена понимала, что нужно успеть озвучить хотя бы те вопросы, которые сейчас волновали больше всего. Но пока она собиралась с мыслями, Тео первым нарушил тишину. – Я хотел спросить… – прочистив горло начал он. – М? – Серена повернула голову в его сторону. – Ты ведь… ну… ты ведь не кончила сейчас, – переживание в его интонации было настолько очевидным, что становилось почти осязаемым. – И… на той неделе тоже. Серена непроизвольно усмехнулась, но тут же прикусила губу, чтобы не обидеть его ошибочно легкомысленным отношением к столь деликатному, но очевидно важному для него вопросу, явно заданному с большим усилием и после долгих, тревожащих размышлений. – Нет, – честно ответила она, но тут же продолжила, чтобы он не успел сказать чего-то лишнего. – Просто… мне нужно чуть больше времени. Не в плане длительности, – тут же предприняла попытку предотвратить неверный ход мысли, – а в плане… в общем, знаешь… женский оргазм устроен чуть тоньше. Он рождается здесь, – она дотронулась пальцем до лба, – а не здесь, – провела рукой ниже, пока та не скрылась под одеялом. – Я в курсе, – отозвался Тео с максимально серьёзным видом. – Всё получается, когда я лучше узнаю человека, могу поймать… ну знаешь… нужный момент, – а вот нужные слова никак не находились. Она не привыкла обсуждать подобные темы спустя всего пару занятий сексом. – Ты всё делаешь прекрасно, – упала следом в пошлую банальность, испугавшись, что он может принять всё на свой счёт и расстроиться, – мне всё очень нравится, правда. Просто… – Просто скажи мне, если я могу что-то сделать, – закончил за неё Тео и придвинулся ближе, чтобы увлечь в поцелуй. Долгий. Ленивый. Сладкий. Слишком сладкий. Такой, от которого возбуждение вновь начало накапливаться и клубиться, разбегаться эндорфинами по венам, грозясь зайти на второй круг. Тео пришлось приложить все имеющиеся силы, чтобы не поддаться такому искушению. Он отстранился и уронил голову обратно на подушку. Серена заёрзала под одеялом, вытерла губы тыльной стороной руки и вновь уставилась в потолок. Нужно было найти более нейтральную тему для разговора, и такая у неё была припасена. – Значит, вы едете в тур. Сколько в нём городов? – решила начать издалека. – Мммм, вроде бы девятнадцать, но надо посмотреть точнее, – ответил Тео, обратно развернувшись к ней лицом. – Ого, это много. Почти по концерту в день. – Так и есть, – подтвердил он и устроился поудобнее, упираясь локтём в подушку и поддерживая голову ладонью, – Сперва две недели в Европе, потом несколько шоу в Британии, в Лондоне целых два, – хотя бы часть информации удалось вспомнить без подсказки из письма с рабочей почты. Серена перевернулась и легла на живот, подложив руки под себя, отчего взгляд Тео то и дело соскальзывал в манящую ложбинку меж груди. – А двух недель репетиций хватит перед туром? – Вполне. Программу мы уже играли, сет-лист особо не поменяется, так что это скорее формальность, чем острая необходимость, – его ответ прозвучал вполне уверенно, даже несколько беспечно. – У меня есть вопрос о группе, – несмело начала Серена и тут же добавила, – но, если не захочешь, можешь не отвечать. – Ты всё равно под NDA, так что даже если я отвечу, дальше тебя ничего не уйдёт, – с усмешкой напомнил он. – Дело не в NDA, а в твоём собственном комфорте, – уточнила она и для верности нежно и успокаивающе провела кончиками пальцев по мышцам его груди, отчего Тео готов был почти замурчать, – В общем, я предупредила. – Так что там за вопрос? – Да. История про божество, явившееся во сне. Это твоя идея? – эта тема не давала ей покоя ещё с момента их разговора во «Флитс», но тогда Тео аккуратно ушёл от разговора. – Да, – подтвердил он. – Красивая легенда, которую я придумал, и которая затем вышла из-под контроля. – Фанаты начали искать в текстах тайные смыслы и зашифрованные послания? – предположила она, заранее зная ответ. – Ага, создали целый лор вокруг нас. – Ну, думаю, анонимность группы, маски и псевдонимы этому поспособствовали. – К сожалению, да, – он ненадолго замолчал. Обдумывал, насколько легко или тяжело будет говорить на эту тему, внутренне взвесил её и продолжил, только когда почувствовал, что в текущих обстоятельствах – изнеженность после оргазма, удовлетворённая жажда тактильного контакта, возможность отказаться от обсуждения без осуждения – волнение не слишком велико, и он может говорить спокойно. – Я-то просто хотел делать музыку. Хотел, чтобы её слушали. Чтобы она нравилась людям. Я правда считаю, что она важнее меня. Поэтому решил, что, если скрою лицо и свою личность, мне удастся остаться в стороне. – И так появился Вессел, – продолжила Серена. – Да, он стал моим способом передавать написанное. В общем-то, Вессел полностью оправдал своё имя, – усмехнулся Тео с лёгким оттенком горечи. – Он что-то вроде твоего альтер эго? – Что-то вроде. – Не хочешь об этом говорить? – Да нет, я просто не особо знаю, как об этом говорить. – Ну, ты же не первый, кто использует подобный приём на сцене, – пожала плечами она, и Тео нахмурился, не улавливая ход её мыслей. Серена в шутку даже закатила глаза и усмехнулась необходимости пояснять столь известные факты из мира поп-культуры, – камон, Саша Фирс, Роман Золански, Джо Кальдероне… И это только первые, кто пришли на ум. – Понятия не имею, кто все эти люди, – открыто и искристо рассмеялся Тео, в ответ на что Серена уронила голову на подушку перед собой. – Это альтер эго Бейонсе, Ники Минаж и Леди Гаги, не верю, что ты не слышал. – Я не слышал. – Ладно, возможно, это потому, что ты живешь в Лондоне, – он ущипнул её за бок, и Серена притворно взвизгнула, вызвав новый приступ смеха у Тео. – У Бейонсе даже был целый альбом I’m Sasha Fierce. Это персонаж, которого она придумала для работы на сцене. Более драматичная и дерзкая версия её самой. А Роман Золански собирает в себе всю злость и безумие Ники. – Короче, целая толпа людей с раздвоением личности, – рассмеялся Тео. – Раздвоение личности – это из области психиатрии, – продолжала Серена, тоже не в силах не посмеиваться между словами. – Альтер эго подчиняется человеку, а вторая личность при раздвоении живёт своей жизнью. Тут скорее история про альтер эго и лирического героя, об этом много говорят в киношколе. – И в чём разница? – он и сам знал ответ, но хотел услышать её интерпретацию. – В балансе сил, – такая версия его даже удивила, пока Серена не заговорила дальше, – лирический герой находится во власти своего автора и существует только на бумаге, в текстах. Это голос, которым автор говорит с публикой. А альтер эго может быть равновесным. Ну, или почти. Его можно использовать в реальности, вызвать в нужный момент, чтобы дать волю каким-то своим качествам, которые в обычной жизни подавлены или не нужны. Или другой вариант, когда альтер эго берёт на себя какую-то задачу в жизни человека, и тогда ему как будто не приходится тратить собственные душевные силы. – У меня… у меня всё странно, – Тео лёг обратно на подушку, упёр взгляд в потолок и провёл рукой по волосам. – Вессел… он другой. – Может он как раз твой лирический герой? – Нет… – он покачал головой из стороны в сторону, – он нечто большее. Я как будто должен превратиться в него, чтобы выйти на сцену. – Как Доктор Джекил и мистер Хайд? – не удержалась от шутки Серена, но Тео говорил серьёзно. – Это сложно объяснить… А иногда и сложно сделать. Он одновременно и персонаж, и я сам. Точнее, не весь я. – Получается, Вессел – часть тебя, – Серена пыталась нащупать верное направление его мыслей, но все его ответы были слишком расплывчатыми, эфемерными, вязкими. – Да… то есть нет. И да. Я не знаю. – Какой он? – спросила Серена, и Тео как будто разочарованно хмыкнул, прежде чем ответить. – Он показушник. Ничего не стесняется, ничего не боится. Иногда ведёт себя как дрянь. Но он яркий, громкий и нравится людям, – он снова развернулся к ней лицом. – Познакомишь нас как-нибудь? – шутливо подмигнула она, и Тео рассмеялся. – Как-нибудь познакомлю. Ты ему понравишься, – он улыбнулся и огладил её спину, от плеч до ягодиц, и Серена довольно прикрыла глаза, – если, конечно, он не откажется выходить. Пару раз у нас с ним случался дисконнект… – голос Тео заметно погрустнел, и она придвинулась ближе, оставила поцелуй на плече, желая успокоить, унять неприятные ощущения, – Я придумал его, чтобы люди не могли добраться до меня самого. Но они всё равно это сделали. – Я читала в интернете, мне очень жаль. – Спасибо, – глухо отозвался он. – Это, наверно, было нелегко пережить. Тео прикрыл глаза, словно окунаясь в омут памяти и вызывая в нём точные воспоминания. – Я две недели отказывался выходить из дома и всерьез думал забросить всё это вообще. Но Райан меня переубедил. Он сказал, что сделанного назад на вернёшь. Песни останутся жить, а вместе с ними и вся эта история. А люди – просто придурки. – Райан чертовски прав, – с усмешкой согласилась Серена. – Райан очень мне помог тогда. Без него вообще ничего бы не получилось. Даже сейчас, пока я страдаю фигней, по его мнению, он продолжает меня поддерживать. – В каком плане «страдаешь фигней»? – непонимающе спросила она. – Он не слишком-то обрадовался, когда я сказал, что буду писать музыку для фильма. Серена стыдливо отвела взгляд. Конечно, менеджеру группы такое встанет поперёк горла, тем более накануне тура. Тео опять принялся выводить пальцами линии на её спине. – Ну а ты, – вдруг продолжил он с немного изменившейся интонацией, чуть более нетерпеливой и взволнованной, – значит, скоро вернёшься в Нью-Йорк. – Видимо, так. – У тебя там работа? – Не знаю. Возможно, – она отвела взгляд, ощущая, что теперь он подталкивает её к не самой приятной теме, которую она предпочитала пока оставлять без внимания, но которая, очевидно, весьма тревожила его, если судить по чуть более неровным движениям кисти на её спине. – Смотря, что скажут на студии. Работа – она ведь разная. Если будут съёмки, то это одно дело. А если писать сценарии – то другое. С ними где угодно можно работать. Сегодня, вон, вообще работала из твоей гостиной. В голосе снова загорелся сигнал скоропалительного решения, и Тео снова его проигнорировал. – Так продолжай работать из моей гостиной, – неожиданно предложил он. – Что? – слегка опешила Серена и приподнялась на локтях. – Оставайся в Лондоне до мая, – как ни в чём не бывало продолжил он, – двумя неделями раньше, двумя неделями позже – разница не особо-то велика, – он пожал плечами так, словно говорил о чём-то совершенно обыденном, очевидном, даже решённом, как о вариантах меню на ужин. – Тео… ты не должен говорить таких вещей, – она опять уронила голову на подушку, только теперь зарылась в неё лицом, пытаясь спрятаться. – Почему? – он мягко нажал на край ткани, сдвигая её в сторону, чтобы увидеть её лицо и не дать отстраниться – ни физически, ни морально. – Ну… – мысли хаотично бегали в голове, пытаясь найти простой аргумент, с которым Тео будет согласен, – как минимум потому, что у тебя на это время запланированы репетиции, и я не хочу отвлекать тебя своим присутствием в твоей гостиной, как ты сказал, – закончила она, но Тео только махнул рукой, давая ей понять, что такую отмазку он не принимает. – Репетиции – это всего несколько часов в день. Четыре, может пять. А всё остальное время это я буду отвлекать тебя от работы, а не наоборот, – рука, что секунду назад покоилась на её пояснице, прозрачным намёком двинулась ниже. – Чёрт… – едва не застонала она. – Если это причина минимум, то что тогда максимум? Серена наконец подняла голову и взглянула ему прямо в глаза. Лицо её стало максимально серьёзным, словно она собирала всю решимость внутри себя. – Ты не должен говорить таких вещей, потому что… – она замолчала, сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, – потому что я не должна в тебя влюбляться. От её прямолинейности всё внутри замерло, сжалось, а затем взорвалось тысячей искрящихся огней, разбежавшихся по всему телу волной восторга, неподдельной светящейся радости, почти физического счастья. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать… – Тщщ, – её палец тут же оказался возле его губ, призывая хранить молчание, – не говори ничего, о чём потом можешь пожалеть. – Я не пожалею, – всё же сказал он, оставляя лёгкий поцелуй на подушечке. – Ты этого не знаешь. – Знаю. – Тео… – Что плохого в том, чтобы влюбиться? – упорствовал он. – Я живу в Нью-Йорке, ты – в Лондоне. Вся моя жизнь там, а твоя тут. Ты в разъездах, я в разъездах, ты в туре, я на съёмках, – Серена пыталась воззвать к голосу его разума, логике, здравому смыслу, – Это будет тяжело. И больно. Нам. Мне. Тебе. – Ты собираешься сделать мне больно? – свет в глазах Тео на секунду погас. – Никто никогда не собирается кому-то нарочно делать больно… – поникшим голосом ответила она, – Так что я просто не должна… – Наоборот, тогда ты тем более должна остаться, – искры в его зрачках вспыхнули вновь, уже с удвоенной яркостью и силой. – Почему? – удивлённо спросила она. Тео ожидал, что внутренний сигнал «Осторожно! Опасность!» опять заверещит в его голове, но тот странным образом молчал. Слова не рвались наружу неудержимым потоком, о котором позже пришлось бы пожалеть, а давались с неожиданной лёгкостью, лились спокойно, словно что-то само собой разумеющееся. Словно он давно принял их внутри себя, а теперь просто озвучивал. – Потому что я уже в тебя влюблен. А чтобы в этот раз она не успела ничего сказать в ответ, он затянул её в поцелуй и готов был продлевать его вечно, лишь бы она перестала протестовать и говорить. Даже если это было что-то разумное.