Как следует

      — Майк? — обращается к нему миссис Байерс, продолжая почти бездумно крутить регулятор.              Так глупо, что он тут же вспоминает об их последнем спокойном — относительно, конечно — утре и его громогласном заявлении, что он собирается обоссать дверь.              После того, как его сестру и других детей утащил в другой мир безжалостный монстр, а маму едва не разорвали пополам, его беспокоит лишь грубость по отношению к маме Уилла.              Ее же, судя по всему, беспокоит что-то другое, и это куда более нормально сейчас. Хотя понятие нормы давным-давно искажено, исковеркано и даже извращено.              — Да? — отзывается он и тут же встает со своего места, где пытался либо дремать, чтобы хоть немного передохнуть, либо бодрствовать, чтобы ничего не пропустить.              Может, ей нужна какая-то техническая помощь? Он же в средней школе был президентом радио-клуба! Хотя все их планы и особенно подготовка к ним показывают, что Дастин и Уилл разбираются во всех практических тонкостях электродинамики и механики куда лучше него.              Она больше ничего не говорит, немного хмурясь — не на него, а своим мыслям. Наверное, с ума сходит от беспокойства: за Уилла, который совсем недавно очнулся, за Джонатана, Хоппера и Эл, которые застряли в Изнанке.              Только поэтому она вообще здесь, внизу. Безуспешные и даже безнадежные попытки связаться с теми, кто по ту сторону, не прекращаются, хотя на деле все скорее собираются с силами, чтобы придумать новый план.              — Уилл же делится с тобой всем, — начинает миссис Байерс немного нервно и замолкает.              Майк как-то не к месту вспоминает, что она пытается бросить курить все те восемнадцать месяцев, что Байерсы живут в их доме, потому что мама не выносит запах табака. Правда, они с Уиллом засекли их обеих с сигаретами после рождественского застолья в прошлом году — неожиданно.              Вместо гирлянд свечи по всем поверхностям, пьянящий эгг-ног — им впервые позволяют его попробовать — и они смеются, прыгают с темы на тему, хватают друг друга за руки, перебивая…              Вот бы оказаться в том вечере снова.              — Вы же знаете, каким он бывает, — неловко говорит Майк, понимая, что утвердительно ответить не может при всем желании. — Иногда он более скрытен чем обычно. Я думал, он откровенничает с вами.              — Не так, как раньше, — признается миссис Байерс с досадой. — И то, о чем я хочу спросить, он рассказал бы тебе с большей вероятностью, чем мне.              Это очень интересно! О чем же речь? Уилл из них всех самый откровенный с мамой, не только потому что Джойс в курсе происходящего в Хоукинсе. У них просто так заведено, пусть Майк и уверен, что у Уилла уже какое-то время есть секреты ото всех кругом.              Как и у каждого из них.              — Я не стал бы сдавать его, — заявляет Майк. Если речь идет не о чем-то опасном и связанным с Изнанкой, он будет хранить секреты Уилла также, как свои.              Беспокойство миссис Байерс иногда переходит все грани.              — Я понимаю, что, возможно, лезу не в свое дело, но если это ничего такого, а я переживаю еще и об этом зазря… Я его мама! — добавила она совсем беспомощно.              Майк хочет ей помочь. Они уже давно выступают с ней единым фронтом, когда дело касается Уилла, и он не против такого союзника.              — Ничего такого? О чем вообще речь?              — Эта девушка, Робин. Что ты вообще знаешь о ней?              Вопрос ставит в тупик. Он ожидал чего угодно: внезапных сил, природы связи с коллективным разумом, хулиганов в школе, отношения Уилла и Эл, но никак не Робин.              Что он знает о Робин?              — Ну, она играла в оркестре, ходила с Нэнси на углубленную литературу, но они никогда не дружили до всей этой чертовщины, — начинает припоминать он, недоумевая. — Она дружит в основном со Стивом, и они никогда не встречались, если верить Дастину. Она учит иностранные языки и собиралась поступать на что-то, связанное с французским языком. А ее родители вроде как бывшие хиппи, но я даже не могу вспомнить, откуда это знаю.              — Одноклассница Нэнси? Ровесница Джонатана, выходит? О господи!              Сначала Майк думает, что миссис Байерс решает, можно ли доверять той, кто сейчас находится с Уиллом наверху. Они теперь частенько перешучиваются и даже шепчутся, но совместные приключения сближают — это знают все.              Никакого объяснения не следует, а потому он хмурится и напоминает:              — Она с нами еще со времен Старкорта, а в прошлом году ходила в Изнанку дважды. Ей можно доверять.              В темных глазах миссис Байерс столько тревоги и какого-то злого любопытства, что Майку начинает казаться, что он что-то упускает. Почему они вообще говорят о Робин?              — Она во всем этом не так долго, она не видела, как все началось, не видела то тело, — это слово она буквально выплевывает, и оно кажется Майку самым грязным ругательством на свете. — Она не понимает всех рисков, как мы! Она не заботится о нем так, как мы.              Сначала кажется, что это «мы» означает всех: и партию, и Нэнси, и Хоппера, и даже Стива, который тоже встретил демогоргона впервые четыре года назад, но становится ясно, что Джойс говорит только о них двоих. О себе и о Майке.              Что ж, она права. Майк заботится о Уилле большую часть жизни. Это то, что делают лучше друзья, ведь так?              — Уилл спас ее тоже, — говорит он, все еще не понимая, в чем причина такой настороженности по отношению к Робин. — Она, наверное, хочет его как следует отблагодарить.               Ее глаза в миг расширяются, и она подскакивает с места и взлетает вверх по лестнице так быстро, словно у нее тоже есть какие-то магические силы.              Что-то скребется под черепушкой, но Майк давненько нормально не спал, а потому соображает куда медленнее, чем обычно. Его хватает только на то, чтобы обойти стол и уставиться на красную лампочку, в попытке понять, что только что произошло.              Миссис Байерс возвращается слишком быстро и чуть более спокойная, чем только что. Она такая маленькая. Когда-то, видя, что она делает ради Уилла, Майк ее идеализировал. Теперь его герой — его мама: с бутылкой на демогоргона — это смелость, граничащая с безрассудством, и теперь ясно, откуда это все и в нем, и в Нэнси.              — Скажи мне честно, Майк, — просит Джойс, подходя к нему, — они встречаются?              — Кто? — не понимает он, потому что в голове все еще разрывающая сердце картинка — еле живая мама, дрожащей рукой пишущая имя «Генри».              — Уилл и Робин.              — Чего?              Настолько абсурдная мысль просто не может уложиться в голове. Уилл и Робин встречаются? Невозможно! С чего миссис Байерс вообще это взяла?              Или?..              Майк хочет начать возражать, хочет привести множество аргументов, почему это совершенно невозможно, но на ум не идет ни один. Зато недавние воспоминания о том, как Уилл шепчется с Робин вдалеке от остальных, как смеется с ней, как легко и непринужденно хватает ее за локоть.              Его улыбки, такие яркие и сияющие, теперь появляются чаще рядом с ней, хотя Майку тоже перепадает парочка. Но они с Уиллом лучшие друзья и совершенно нормально для них улыбаться друг другу!              А эта история с отлучкой в лес посреди ночи? Да, попытка подключиться к коллективному разуму засчитана, но их не было всю ночь. Не так много времени требуется, чтобы доехать на велосипеде от радиостанции до старшей школы, а потом пройти к начальной!              Собственный голос, произносящий: «Она хочет отблагодарить его как следует» звучит в ушах так громко и отчетливо. Множество вариаций такой благодарности: от переплетенных пальцев и прикосновений к лицу до жарких поцелуев и чего-то совсем уж непристойного мелькают живыми, яркими картинками.              Такого ни у кого из партии в их шестнадцать не было никогда, но Робин старше, а значит…              — Я думала, что если кто-то и в курсе — то это ты, — голос Джойс возвращает его к реальности.              Раз она здесь и выглядит спокойнее, значит там точно не происходит ничего из ряда вон. Может быть, Уилл снова спит, а Робин караулит его, как делал сам Майк всего пару часов назад.              Ее пальцы перебирают спутанные и не очень чистые волосы на его затылке, и Уилл расслабляется под этими ласковыми касаниями и проваливается в безмятежный сон, который так нужен ему сейчас.              Правильная картинка для парочки. Сам он осмелился только пригладить один непослушный вихор и тут же спешно одернул пальцы.              — Она же… Она же старше!              — Да, меня это тоже беспокоит, — соглашается миссис Байерс. — Но он такой открытый рядом с ней, и, представляешь, заступился за нее, когда я высказывала ей за ночную отлучку.              — Заступился? — Майк чувствует неприятное копошение в животе.              — И если ты говоришь, что она правда такая молодец — учит языки и все такое, то, может быть, я просто себя накручиваю. Что такое три-четыре года, когда они станут старше? И Джонатан был лишь немного старше, когда начал встречаться с твоей сестрой…              — Но сейчас не время для отношений! — внезапно спорит Майк. — Нам нужно разобраться со всем, что происходит, как-то вытащить всех из Изнанки, победить Векну, спасти Холли и остальных!              — Ну, милый, конечно мы все будем сконцентрированы на всем этом, но мы с тобой знаем, как сближает общая опасность. Вы с Эл, мы с Хоппером, Джонатан и Нэнси — нас всех свело вместе то, что происходит. Теперь их очередь.              Понять, почему эта мысль так ужасает его, Майк не может. Все звучит логично и очень-очень правдиво — из всех их парочек только Лукас и Макс, наверное, встречались бы и без Изнанки, но о них миссис Байерс и не говорит.              Пусть он знает, что наверху не происходит ничего такого, раз Робин и Уиллу позволено оставаться наедине, вся оставшаяся в нем энергия устремляется в ноги и зудит по коже желанием взбежать по лестнице и увидеть все своими глазами.              Тоже отблагодарить. Рассказать, как все случившееся выглядело его глазами, ведь Робин и Лукас видели только демогоргона, а не Уилла.              Все кругом горит так, что кажется — мир никогда не будет прежним и истлеет вслед за телами военных и хозяйственными постройками. Криков не слышно, неба не видно и посреди всего этого Уилл на коленях. Сильный. Смелый. Отважный. Прекрасный.              В Майке, как по книжке, все последствия взрыва адреналиновой бомбы: сердце бьется где-то в ушах, все тело дрожит, дыхание сбоит, а зрение обостряется настолько, что Уилла видно так четко, словно он на расстоянии вытянутой руки. Осознание не наступившей смерти разливается чем-то похожим на возбуждение, но его не беспокоит ничего.              Он просто смотрит. И немного задыхается.              Уилл достоин не просто благодарностей за то, что сделал. Почестей. Поклонения.              Майк может отблагодарить его как следует. И снова воображение работает, рисуя те же картинки, что недавно, только вместо Робин там...       Это заставляет краснеть пятнами, но он упрямо сжимает зубы и игнорирует свои мысли. Есть вопросы поважнее!              Робин не место наверху с Уиллом. Она работник радио, в конце концов! Пусть займется делом!              Рядом с Уиллом должен быть он, Майк!              И этот ее французский язык и игра на трубе не могут впечатлить Уилла настолько, чтобы он потерял голову! Или дело в саркастичных шутках и духе бунтарства?       Ему нужно разобраться со всем этим. Но чтобы что?..