クロッカス(crocus)

***

С момента переезда прошла всего неделя, но она уже успела растянуться бесконечной серой полосой, и вот наконец настал первый учебный день. Будильник прозвенел за два часа до начала занятий, начинающихся в восемь. Годжо не сразу смог подняться. Он лежал на спине, бездумно вглядываясь в потолок, будто надеялся рассмотреть там ответы на свои невысказанные тревоги. Мысли текли медленно, вязко, и время незаметно уползло вперёд. Только спустя полчаса он всё-таки заставил себя встать. Он подошёл к зеркалу, посмотрел на себя, потом на своё бледное худое тело. Живот неприятно стягивало. Нервное, тошнотворное чувство, которое не давало ему нормально соображать. Есть совершенно не хотелось, но всё равно нужно было закинуть в свой организм хоть что-то. Умывшись, парень вяло побрёл на кухню. От кухни там было лишь жалкое название. Вряд ли кто-нибудь ещё бы осмелился назвать кухней угол, пристроенный к спальне. Крошечное пространство с одинокой микроволновкой и маленьким, едва заметным холодильником. Нет, выглядело всё опрятно и мило. Было видно, что кто-то старался над обустройством своего жилища, но отсутствие настроения у парня добавляло ко всему мрачности и вызывало у Сатору чувство безысходности.  Годжо открыл полку над микроволновой печью и достал пачку лапши. Он заваривал её уже столько раз за эту неделю, что движение стало автоматическим, почти механическим. После скудного завтрака беловолосый почистил зубы, надел свежую одежду и достал из футляра свои очки: щит от чужих взглядов, тонкое стеклянное прикрытие для тёмных кругов под глазами. Это была обычная студенческая рутина, но в его исполнении она казалась какой-то тихой, болезненной борьбой с собой. Учебники он не купил. Денег просто не было. В глубине души он надеялся, что кто-то сможет ему одолжить. Сатору глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, будто вместе с воздухом мог выпустить и всю тревогу. За всю неделю он почти никуда не выходил: только мелкие вылазки в круглосуточный магазин неподалёку за водой и лапшой. Комната общежития стала для него тихой норкой, почти единственным спасением от шума окружающего мира. Ему там было легче дышать, проще быть собой. Но всё же это приятное уединение не могло длится вечно: скоро должен был приехать его сосед. Сатору совершенно об этом забыл. Настолько он привык к тишине и к своему одиночеству. Он уже успел раскидать свои вещи повсюду: учебные тетради лежали рядом с пустыми бутылками, одежда висела на спинке чужого стула. Мысль о скором приезде соседа накатила внезапно, словно холодный ветер. Она пронзила его неприятным уколом реальности: скоро это пространство перестанет быть его личным убежищем. Сатору привык быть один. Тишина была его единственным постоянным спутником с самого детства, а одиночество казалось пусть и тяжёлым, но понятным и безопасным. И теперь сама идея того, что придётся делить эту комнату с кем-то живым, шумным, чужим, казалась ему странно давящей. Даже немного пугающей. На часах уже было пятнадцать минут восьмого. Накануне он договорился с Нанами, что тот зайдёт пораньше и проведёт его по кампусу. В прошлую их прогулку второкурснику не получилось показать новенькому сам университет, так что он сам предложил провести ещё один небольшой тур, но уже по другому месту. Раздался осторожный, но уверенный стук. Годжо сразу понял, что это Кенто и начал торопливо обуваться. — Доброе утро. Годжо, ты готов? — донёсся спокойный, ровный голос за дверью. — Доброе, Нанами-сан. Да, сейчас выйду. Подожди, пожалуйста, минутку, — откликнулся Сатору, стараясь звучать бодрее, чем чувствовал себя на самом деле. Через минуту он открыл дверь, и они вместе вышли на лестничную площадку. Нанами улыбнулся. Едва заметно, но от этой улыбки всё равно повеяло теплом. Небольшие морщинки в уголках его зелёных глаз добавляли его лицу шарма. — Хочешь кофе? Или, может быть, чая? — мягко предложил второкурсник. — Я угощаю. — Не отказался бы от чая, — тихо произнёс Сатору. Кружка крепкого чёрного напитка с огромной концентрацией сахара помогала сдерживать рвоту, и сейчас это Сатору было как нельзя кстати.  Тем временем они уже добрались до холла, сдали ключи заведующему общежития и вышли на улицу. Пройдя пару минут, студенты зашли в маленькую кафешку, которая находилась прямо напротив университета. Как и обещал Нанами, он угостил Годжо напитком. Согревшись, они отправились к главному корпусу. Снаружи университет выглядел как многоэтажное кирпичное здание бежевого цвета с панорамными окнами, отражавшими мягкий желто-розовый рассвет. Оно больше походило на жилой дом в пригороде Токио, чем на престижное учебное заведение. Годжо ничего не сказал на этот счёт и просто молча следовал за Нанами, пытаясь успокоить нарастающее в груди волнение. Но как только они вошли в главный зал, впечатление об университете полностью изменилось. Здесь все было с точностью наоборот, если сравнивать с внешним видом университета с улицы. Всё было изысканно и величественно. Стены были свежепокрашены и сияли оттенком слоновой кости, отлично гармонируя с роскошными красными коврами на полу. Сатору мысленно сравнил этот интерьер с красными маками на летнем закате. Подняв глаза, он увидел огромную роспись с изображением солнца. — Нравится, да? — заметил Нанами, — Рисовалось вручную. Моя подруга с художественного факультета руководила процессом, и, по её словам, работа заняла не меньше полугода. Столько тонкой работы… Красиво, не правда ли? Сатору стоял, продолжая разглядывать роспись, затем мягко улыбнулся и опустил взгляд на блондина: — Мне очень нравится. Передай своей подруге, что она настоящий профессионал. Проходя по длинному холлу, Годжо то и дело останавливался, рассматривал фотографии неизвестных ему выдающихся учеников и стенды с работами на любой вкус: от микробиологии до маленьких архитектурных моделей. По пути им встретился буфет, а затем они оказались в ещё более роскошном зале. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. На удивление она идеально вписывалась в модернистский интерьер. На потолке помещения также были росписи, но теперь они изображали уже какую-то другую сцену. Сатору не совсем понял о чём она, но это совершенно не помешало ему с интересом рассматривать сюжет. — Нанами-сан, а это тоже рисовала твоя подруга? — спросил беловолосый. — Именно. Я обязательно познакомлю тебя с ней сегодня, — уверенно ответил Нанами, качая головой.  Вдруг блондин резко отвёл взгляд, улыбнулся кому-то за спиной Сатору и подозвал к себе. К студентам подошли две девушки. У одной из них, которая была повыше, были коротко подстриженные каштановые волосы, большие карие глаза, а одета она была в широкие чёрные брюки и серый свитер. В зубах она держала чупачупс, а за спиной — гитару, закинув ручку чехла на плечо. — Нанами, приветик, — сказала она, мягко улыбнувшись и переводя взгляд на Сатору. — О, а это кто? — И тебе здравствуй, Шоко. Это Годжо Сатору, первокурсник факультета ботаники. Он у нас новенький, так что не слишком на него дави, — смеясь, ответил Нанами. Шоко усмехнулась, продолжая изучать голубоглазого студента. Вдруг за спиной Шоко раздался второй женский голос: — Иэ-эйри! Пошли уже. Вторая девушка приблизилась, её взгляд также окинул Сатору. У неё были длинные, чуть ниже плеч, тёмно-фиолетовые волосы, некоторые пряди которых были завязаны белым бантиком. Она была одета в традиционный наряд мико с белым верхом и ярко-красным низом. Он ярко выделялся на фоне одежды остальных студентов. — Хм? Новенький? Меня зовут Утахиме. Утахиме Иори, — представилась она, слегка напряжённо сжимая бумаги с текстом. Девушка поклонилась в знак приветствия. — Я второкурсница художественного факультета… Впрочем, Нанами, наверное, уже показал тебе кое-что из моих работ. — Да, они просто замечательные! — сказал голубоглазый, взмахнув рукой. — Я Сатору Годжо. — Приятно, — кивнула Иори, неловко улыбнувшись, затем потянула Шоко за рукав. — Да-да, я иду, — театрально ответила Шоко, махнув рукой, — Ещё обязательно увидимся! — крикнула Иэйри парням через плечо. После короткого разговора студенты вышли из зала и оказались в огромной комнате с двумя лифтами. Нажав на кнопку вызова, Нанами разбавил паузу: — Как тебе Шоко и Утахиме? — Ну… выглядят дружелюбными, — ответил Сатору, слегка отстранённо. Снова начало нарастать чувство тревоги. Зайдя в лифт, Кенто нажал на третий этаж. Внутри играла спокойная музыка, но свою функцию она точно не выполняла, и Годжо снова почувствовал позыв рвоты. Наконец эти кошмарные двери раздвинулись, и он почти выбежал из кабинки. — Вот мы и здесь, — тихо сказал блондин. Сатору, взглянув на вход кабинета и замер на месте. Нанами открыл дверь и жестом показал, чтобы тот заходил. Войдя, Сатору обвел взглядом комнату. На стенах были картинки со строением человека, насекомых, животных. В дальнем углу стоял огромный шкаф с пробирками, формалиновыми паразитами и лягушками, а на полках лежало чучело лесной белки, что слегка смутило студента. — Я пошёл, — перебил раздумья Сатору Нанами, робко улыбнувшись. — Мне нужно занести кое-что другу из другого крыла. Увидимся! — Удачи, — тихо ответил Сатору. Теперь он был один, и это помогло ему более детально рассмотреть кабинет. На подоконниках стояли горшки с разными растениями: от цветков до папоротников. Было даже лимонное дерево, как в его родительском доме, что заставило Сатору ухмыльнуться. Через окно виднелось здание общежития и ботанический сад, напротив — огромный дуб, на ветвях которого устроилась семья чёрных воронов. Годжо настолько внимательно наблюдал за птицами, что не заметил, как прошло двадцать минут, и из своего мирка его вырвал звонок, который сообщал студентам о начале учебы.  На часах была половина седьмого. Первый учебный день прошёл довольно спокойно и без происшествий. Группа Годжо оказалась дружелюбной и открытой, и новенького приняли к себе без колебаний, что не могло не радовать. В тот же день студентам задали домашнее задание по морфологии и анатомии растений: нужно было описать функции, соцветия, строение и процесс опыления выбранного цветка. Сокурсники посоветовали Сатору отправиться в ботанический сад, где можно было найти множество подходящих примеров. Годжо торопливо двигался к саду, сжимая в руке среднюю по размеру папку. Увидев впереди купол, парень ускорил шаг и почти вприпрыжку достиг входа. Что-что, а домашка не ждала. Сад был выполнен очень искусно: аккуратные клумбы, переполненные бесчисленными видами совершенно разнообразных растений, узкие дорожки между ними, светильники с искусственно настроенным освещением, лавочки из светлого дерева. Чуть дальше виднелся крошечный пруд с кувшинками и лотосами. В каждой детали была заметна кропотливость и бережность, точно радующие глаза каждого, кто сюда войдет.  Здесь царила умиротворяющая тишина: ни единого звука извне не проникало внутрь, словно помещение было отрезано от всего мира. А плавно садящееся за горизонт солнце окрашивало небосвод сада в нежно-розовый цвет, переходящий в бледно-голубой, словно художник аккуратно смешивал краски на огромной палитре. Сквозь стеклянный купол эта картина выглядела невероятно завораживающей. Сатору задержал взгляд на бледных облачках, выдохнул, а затем снова сосредоточился на работе. Днём голубоглазый решил описать шафран, иначе называемый крокусом. Редкий и капризный цветок, дорогой в выращивании, но это не остановило Годжо: с решимостью он продолжал искать его среди множества клумб, внимательно всматриваясь в каждый лепесток и стебель. Проходя мимо ряда грядок, он с интересом разглядывал растения. Задание оказалось увлекательным: пока Сатору искал нужный цветок, он успевал наблюдать и за остальными, не менее красивыми растениями. Процесс настолько поглотил его, что он не сразу заметил, как в саду появился силуэт, проникший внутрь через дальний вход. Темноволосый юноша с круглыми серьгами, в свободных брюках и рубашке с подвернутыми до локтя рукавами, присел на скамейку, аккуратно сняв с плеч чехол с гитарой. Сатору окинул его взглядом, задержавшись на каждом движении: парень с лёгкой ухмылкой на лице тщательно настраивал струны, и в этом простом, неспешном действии было какое-то странное очарование. Лёгкий тёплый ветерок, пробиваясь через маленькую форточку, перебирал смоляные пряди его волос. Красивые и острые черты лица, выбившаяся из аккуратно собранного пучка тёмная прядь, расстёгнутые пуговицы и обнажённые мышцы рук под рукавами создавали ощущение живой скульптуры. Из гитары разливалась мягкая, завораживающая мелодия, незнакомая Сатору, но настолько чарующая, что она будто окутывала весь сад прозрачной музыкальной пеленой, наполняя пространство гармонией и умиротворением.  Прошёл час или два, Сатору не следил: задание полностью захватило его внимание, а мягкая музыка сливалась с тихим дыханием сада, создавая ощущение, что время замедлилось. Стоя перед крокусами, он аккуратно делал записи в блокноте. Он нежно сорвал один лепесток и листок, чтобы изучить их более детально уже в своей комнате. Записав и взяв всё, что ему нужно, Сатору направился к выходу, последний раз окинув взглядом загадочного незнакомца с гитарой. Тот, с полуприкрытыми глазами, продолжал играть. Годжо в последний раз глубоко вдохнул аромат цветов и вышел из ботанического сада. Вернувшись в общежитие, беловолосый бросил рюкзак на пол и отправился на «кухню». В очередной раз заварив лапшу, он устроился за столом, чтобы доделать работу. За окном уже сильно стемнело и Сатору взглянул на часы. Было начало одиннадцатого. Он потёр глаза, удовлетворённо разглядывая законченный блокнот. Почерк был аккуратным, а оформление идеальным. Сатору улыбнулся своей работе, поднялся, принял прохладный душ и плюхнулся на кровать, закинув голову назад. Потолок над ним снова стал порталом в сознание. Сатору прокручивал события дня: росписи, Шоко, Утахиме, однокурсники, ботанический сад, загадочный парень с гитарой. «Сегодня был действительно хороший день», — подумал голубоглазый, медленно погружаясь в сон.

***