Вечность

Короткий стук в дверь. Три усталых удара по чёрному, обугленному дереву. Армандо медленно открывает глаза. Перед ним та же картина, что и до этого. Его каюта. Небольшая корабельная комната с книжными шкафами, большим столом, стульями и ящиками. Вот только всё это чёрное, выгоревшее, разрушенное до основания. Перед носом медленно плывёт кончик пряди собственных, угольно-чёрных волос, будто капитан сидит под водой, на дне. Вот только это не так. Армандо вздыхает. Воздух со свистом проходит между зубов, между торчащими костями расколотой челюсти и затылка. Ещё пару ударов в дверь. Сил подняться и открыть совершенно нет. Не то чтобы новое призрачное тело слабое, нет. Его возможности действительно невероятны. Он может поднимать в воздух достаточно тяжёлые предметы, одним ударом ломать деревянные реи пиратских кораблей, но... Зачем? Сила в руках - ничто, когда в груди больше не бьётся сердце. Расплывчатая тень гнева маячит на задворках сознания, но она придаёт лишь физическую силу. Душа голодна. -Капитан? Армандо знает, кто с той стороны. Из-за двери доносится чуть хриплый голос верного старпома Салазара. -Капитан?... Лесаро зовёт очень тихо, чуть слышно. Он знает, Армандо вряд ли сможет подняться навстречу и открыть дверь. Салазар закрывает глаза. Пустоте в груди и так больно. Тихий вздох. Дверь чуть скрипит, когда Лесаро входит в каюту. Его шаги почти не слышны, он подходит к кровати и уже совершенно не по уставу зовёт: -Армандо... Салазар распахивает глаза. Пьер стоит совсем неподалёку. Свет, слабо пробивающийся в грязное, разбитое окно, мягко освещает его фигуру, с правой стороны окружённую тёмными клочками. Капитан медленно встаёт, опираясь правой рукой на трость и делает шаг навстречу. -Армандо, ты как? Коньячный, с чёрными трещинками глаз Лесаро странно блестит. Его взгляд это всё: беспокойство, нерешительность, нежность. Салазар криво (на сколько позволяет челюсть) усмехается. Всё нормально. Хотя... Кого он обманывает? Пьер знает его лучше всех. Бровь Лесаро домиком поднимается вверх. Слишком неправдоподобно капитан врёт. Или старается уйти от ответа? Салазар делает ещё шаг навстречу. Лесаро вздыхает. Он быстро, как тёмная стрелка оказывается рядом с капитаном, и руки его мягко обнимают Салазара, притягивают к себе. Армандо прикрывает глаза. Чужая ладонь зарывается в волосы у правого виска, заправляет за ухо прядь непослушных волос, ведёт по щеке с россыпью чёрных трещин и крапинок, ложится на горбатую сломанную спину. Подбородок старпома мягко касается плеча. Салазар слышит чужое, ровное, немного хриплое дыхание. В принципе, дышать необязательно, но позволяет чувствовать себя человеком. Рука на спине успокаивает, возвращает "человеческий" рассудок. Армандо зарывается носом в сгиб шеи лейтенанта. Теперь это вполне возможно. Если раньше высокому Салазару пришлось бы наклониться, то теперь они почти одного роста с Лесаро. Капитан почти не ощущает запахов, но доподлинно знает как пахнет человек перед ним. Хотя правильнее сказать - мертвец. Они уже не люди. Где-то на периферии сознания возникает запах чернил, моря, ванили и старого пергамента. Отстраняться совершенно не хочется. Армандо понимает, что просто стоит вцепившись в когда-то тёмно-оливковый китель лейтенанта Лесаро, а Лесаро стоит рядом. Не уходит, не отстраняется. Просто держит и прижимает к себе. Салазар чувствует, как Пьер слегка улыбается и от этого становится ещё горше на душе. Это невозможно, но Лесаро принимает всё: и смерть, свою собственную и дорогого ему человека, и ошибку Армандо, и самого капитана, и его сломанную спину, и невозможный характер, и покалеченную «Немую Марию», и тяжёлый взгляд тёмных глаз напротив, и исходящее чернилами вины сердце. Салазар так бы не смог. Он нехотя отстраняется, не отрывая взгляда от мёртвенно-бледного лица напротив. Кажется, что в единственном глазу Лесаро блестят слёзы, но это не так. Салазар протягивает руку и Пьер, как и раньше, когда они были живы, ластится к ней, прижимает к своей щеке. «Я убийца» Салазар чувствует как по подбородку текут чернила, пачкая и без того пришедший в полную негодность китель. Он медленно, кончиками пальцев прикасается к чёрным трещинкам на лице Лесаро. Все они, неровными, чёрными осколками исполосовавшими правую щёку лейтенанта очень чётко ощущаются под пальцами. Лесаро улыбается краешками губ. Он тянется к капитану, нежно обхватывает своими губами нижнюю губу Армандо, сцеловывая и чернила и хриплое дыхание. Они садятся на кровать Салазара. Лесаро опускает голову на плечо капитана, прижимается к нему, расслабленно закрывает глаз. Они молчат. Должно быть, и у капитана, и у лейтенанта есть много слов, обращённых друг к другу, но пока что важнее тишина. Но Армандо кажется, что тишина, навеки повисшая над Треугольником Дьявола уже не кажется такой мёртвой и тяжёлой. Она становится мягче, успокаивает, как дыхание лейтенанта Лесаро, доверчиво прижимающегося к своему капитану. Салазар не знает, сколько они так сидят. Может час, а может несколько суток. Может прошла неделя или несколько месяцев. Им некуда торопиться. Время в этом забытом Богом месте скорее всего течёт неправильно. И пока что оно сконцентрировано на подрагивающих тёмных ресницах и касающихся полах двух кителей - чёрно-белого и оливкового.