Talk to You

Последние недели были сплошной суматохой, намотанной на катушку чужих камер и чужих голосов. Ночь уже давно проглотила город, когда пятеро парней пересекали порог своего общежития. Первым в ванную комнату плетется Субин, оправдывая это тем, что «он вообще-то лидер». И если при обычных обстоятельствах с ним бы начал спорить Бомгю, то сегодня, как ни странно, у него даже на это нет ни мотивации, ни сил. Именно поэтому они со своим возлюбленным сейчас буквально засыпают на диване, ожидая своей очереди. Их с Ёнджуном отношения весьма интересные. Они могут до хрипоты спорить, кто из них «главный», кто первый начал, кто кого сильнее кусает и чей образ круче, и все это со смехом и театральными «я тебя ненавижу». Со стороны выглядит так, будто женатая десять лет пара решает, кто сегодня выносит мусор. Но стоит одному из них по-настоящему выдохнуться, заболеть или просто молча уставиться в потолок, второй мгновенно выключает весь этот цирк. На самом деле они всегда искренне поддерживают друг друга и трепетно заботятся друг о друге, и они оба знают это лучше всего на свете. Все их громкие «ненавижу» на деле значат «люблю тебя до дрожи». Когда средний Чхве наконец-то с характерным звуком открывает дверь ванной, покинув ее, туда чуть ли не ватных ногах направляются Джун и Гю. Младшие согласились их пропустить, только потому что сегодня они принимают душ вдвоем, а это, учитывая их состояние, будет немного быстрее, чем если бы они это делали по отдельности. Вскоре, расправившись с водными процедурами, оба юноши плюхаются в постель старшего. Максимум, на что хватает сил, это обняться. Ён ложится на спину, а Бом молча закидывает на него ногу и прижимается к его груди, ладонь сразу оказывается на сердце хена. Старший же обхватывает его за талию, нащупывая рукой привычную ямочку над поясницей и замирая там. Обоих обволакивает приятный аромат любимого геля для душа с ванилью. — Спокойной ночи~… — бормочет Бомгю куда-то в чужую шею. — Спокойной ночи! — шепчет Ёнджун, целуя своего парня в макушку с закрытыми глазами. — Спи~. Они вместе проваливаются в сладкий сон до нового звонка будильника в пять утра. *** Выходные наконец-то подарили им передышку. Вчера, пока Субин с Тэхёном и Хюнином пропадали где-то по магазинам и кафе, Ёнджун с Бомгю закрылись в спальне и наверстали все, чего не хватало неделями. Долгие поцелуи, страстный секс до дрожи в коленях, потом еще раз, и еще, пока оба окончательно не выдохлись и счастливо не уснули в обнимку. Но сегодня старший Чхве все же вытаскивает себя в студию, чтобы посвятить полноценный день работе над своим будущим сольным альбомом. Пока что перед ним стоит задача подумать над текстом одного из главных треков, сделать кое-какие наброски, которые в будущем они будут корректировать с продюсером и зарубежным соавтором. Джун сидит в студии уже восьмой час. За окном давно стемнело, а на экране все те же четыре строчки, которые он переписывает по кругу. Вдохновение ушло куда-то между третьей чашкой кофе и пятым проблеском сомнения. Пальцы лежат на клавиатуре, но не двигаются. Он вздыхает, тянется к телефону и быстро находит нужный контакт, кликая на кнопку вызова. Бомгю берет трубку после первого же гудка. — Чхве Ёнджун, ты серьезно? — голос младшего спросонья хриплый. Вообще они с Субином планировали выйти сегодня куда-нибудь, но, судя по всему, кое-кто предательски уснул. — Ты опять звонишь мне, только когда тебя прижмет? Я уже чувствую себя твоей личной службой спасения 24/7. — в этом тоне уже слышится привычная издевка. Услышав это, Ён закатывает глаза, но при этом на лице появляется ухмылка. — Ой, да ладно тебе, чагия~. Ты же сам говорил, что любишь, когда я по тебе скучаю. Признавайся, ждал звонка, да? Лежал и считал секунды! — Я спал, идиот! — бормочет Гю, но в трубке слышно, как он уже встает и что-то роняет. — И вообще, когда ты последний раз ел, а? Только честно, или я приеду и сам проверю твой желудок на наличие хоть одной крошки! — …Кофе считается? — Кофе не считается! — Бом кричит так громко, что Ёнджун невольно отодвигает телефон от уха. — Сиди там, не двигайся! Через двадцать минут я буду, и, если увижу, что ты снова налил себе четвертую кружку, я тебе ее вылью на голову! Понял меня? — Понял, понял, мой строгий надзиратель, — тянет Джун сладким голосом, все еще ухмыляясь. Через двадцать минут дверь студии с грохотом распахивается, потому что где Бом, там и шум, который не заставляет себя ждать. — Чхве! Ён! Джун! — он произносит по слогам, как приговор. Бомгю врывается внутрь, в одной руке два огромных пакета, а в другой переноска с двумя бумажными стаканами чая (несмотря на их одержимость айс американо, кофеина хену на сегодня достаточно). На нем черная зипка Ёна, что ему слегка великовата из-за небольшой разницы в их размерах и комплекции. Однако смотрится это достаточно стильно и в то же время очаровательно, особенно для старшего. Ёнджун, лениво развалившийся в кресле, поворачивается и окидывает его взглядом с ног до головы. — О, мой личный курьер в моем же худи. — облизывает губы. — Ты специально так оделся, чтобы я сразу понял, кто тут главный, да? — хихикает Джун. — Я оделся так, потому что ты все свое разбрасываешь, и мне лень искать свою одежду, — парирует Гю, подходит вплотную и тычет пальцем ему в грудь. — То есть твоя одежда тоже разбросана! — подкалывает в ответ Ён, но на этом не останавливается. — И ты вовсе не нарочно надел мою зипку, потому что любишь тырить мои шмотки? — вскидывает бровь, глядя донсэну прямо в глаза. Он явно побеждает, ведь младший Чхве молчит, дуя губы. Но длится это недолго. — Ладно, ты выиграл, хен! — театрально поднимает руки в знак поражения. — А теперь вставай, садись ровно и открывай рот. Буду кормить тебя, как бездомного кота! Бом собирается отвернуться к пакетам, чтобы достать еду, но сильная рука Ёнджуна мгновенно ловит его за запястье и тянет на себя так, чтобы парень уселся к нему на колени. — Хорошо, покорми меня, но, если сделаешь это с рук, я тебе потом устрою такое «спасибо», что ты до утра не встанешь. Выбирай осторожно, Гю-я… — его горячее дыхание опаляет чужое ухо. Бомгю замирает на секунду, сначала вспыхивают уши, а затем и щеки, но он тут же берет себя в руки и фыркает: — Мечтай, харабоджи! — в ход специально идут шутки про возраст, потому что ему нравится ходить по лезвию ножа, когда дело касается хена. — Сначала поешь, потом поговорим о твоем «спасибо». И да, я взял острую курицу специально, чтобы ты покраснел и вспомнил, кто тут на самом деле заставляет другого краснеть! Джун нарочно делает вид, что не услышал то самое обращение к себе, и гортанно смеется, притягивая донсэна за талию, удобнее усаживая его. — Договорились! И кое-что еще. Если я напишу хит этой ночью, ты мне должен будешь поцелуй за каждую строчку. С процентами. — Идет! — ухмыляется Гю, открывает коробку и подносит кусок курицы прямо к губам Ёна. — Только не поперхнись! *** Они даже не заметили, в какой именно момент еда перестала быть важной. То ли вчерашнего «секс-марафона» им было недостаточно, то ли Ёнджун решил сразу же «отблагодарить» бойфренда за вкусную еду, но через небольшое количество времени и большое количество прелюдий Бомгю уже развернут спиной к старшему Чхве. Зипка скинута на пол, футболка задрана, а внизу он и вовсе полностью обнажен, потому что он, черт возьми, насажен до самого основания на чужой огромный член. Спиной Гю прижат к чужой груди, голова откинута на плечо Джуна, а сквозь приоткрытые губы проходят вздрагивающие вздохи. И все бы ничего, если бы это был обыкновенный секс, но Ён в буквальном смысле ловит такой порыв вдохновения от происходящего, что пишет текст песни прямо в таком положении. Бом, тяжело дыша, все-таки пытается взять себя в руки. Он упирается ладонями в подлокотники и чуть приподнимается, насколько хватает сил. — Хен… П-подожди… — выдыхает хрипло, голос дрожит. — Ты… Должен писать… Отпусти, я посижу рядом, ладно? Ты не сможешь так сосредоточиться… Ёнджун даже не поднимает глаз от экрана. Просто одной рукой крепче прижимает младшего Чхве к себе за талию, не давая подняться ни на сантиметр, а второй продолжает быстро печатать. — Сосредоточиться? — низко смеется прямо ему в шею, оставляя там влажный поцелуй. — Гю-я, ты сейчас — единственное, на чем я могу сосредоточиться… Ты мое вдохновение… Сиди спокойно и вдохновляй меня дальше… Ты ведь поможешь хену? Он специально чуть приподнимает бедра ровно настолько, чтобы донсэн выгнулся и тихо застонал, забыв все сказанные слова. — Блять… Если это действительно тебе помогает, то хорошо… — тараторит Бомгю, на лице которого сначала мелькает удивление, потому что они никогда не писали тексты песен, параллельно занимаясь сексом. Может, стоит это взять на заметку? От этих мыслей щеки вспыхивают ярче прежнего, и он сам, совершенно непроизвольно, толкается навстречу. И да, вчера они «выжали» друг друга досуха, но после нескольких недель бесконечных съемок, репетиций и разъездов его тело все равно успело настолько изголодаться по хену, что теперь каждая клетка пребывает в бешеном экстазе. Он кусает губу, тихо выдыхает сквозь зубы и сам опускается обратно, глубже, крепче прижимаясь спиной к груди Джуна. — Вот так… Умница… — шепчет хен, прекрасно зная, как его бойфренда заводят грязные разговорчики и хвалебные словечки во время секса. Параллельно старший Чхве одной рукой печатает слова на клавиатуре, а второй гладит партнера по талии. Так проходит еще несколько минут. Ён глубоко внутри Бома, но они абсолютно не торопятся. Иногда младший сам опускается чуть ниже, принимая его орган еще плотнее, и тогда из горла вырываются протяжные стоны, и он благодарит Вселенную за то, что все их студии с идеальной звукоизоляцией. Иногда Ёнджун, не отрываясь от текста, лениво подается бедрами вверх, один раз, два, и чувствует, как горячие стенки сжимаются в ответ, обволакивая его влажным теплом. Они давно не занимались сексом настолько медленно и тягуче, но от этого ощущения только приятнее. Джун проводит ладонью по животу своего парня, опускаясь ниже, к тому месту, где их тела соединяются. Пальцы скользят по влажной коже, ощущая, как он сам медленно входит и едва выходит из любимого тела. — Ты так хорошо сидишь на моем члене… — в очередной раз шепчет прямо в ухо донсэну, губами касаясь мочки. В следующий миг его рука уже опускается на бедро Бомгю, слегка щипая его, отчего тот вздрагивает, ведь бедра — это одна из самых чувствительных зон на его теле. Глаза Гю полуприкрыты, он смотрит на монитор, где горит строчка, которую старший только что написал. «…Да, ты хочешь меня и не можешь остановиться…» Бом несколько раз двигает бедрами и тут же сжимается вокруг чужого члена, стонет так сладко и протяжно, от чего Ён на секунду жмурит глаза, и вовсе забывая, о чем писал. Но он сильнее прижимает Бомгю к себе, хотя, казалось бы, куда еще сильнее?! — Джуни~… — выдает Гю, голос хриплый, будто он уже давно не говорил, только стонал и дышал. — Еще… Ёнджун улыбается в его волосы, целует в висок, потом в щеку, а потом и в уголок губ. Он не спешит. Он вообще сейчас никуда не спешит. — Еще что? — тихо спрашивает он, нарочно делая вид, что не понимает. Рука медленно скользит к паху донсэна, обхватывая основание его члена, который уже давно стоит, красный и влажный на кончике. Джун проводит большим пальцем по головке, размазывая капли предсеменной жидкости, и Бом выгибается у него в руках. — Еще… Строчки, — выдает младший, почти смеясь сквозь стон. — Допиши… Я хочу прочитать. Ён тихо смеется, продолжая уже медленно поглаживать алую головку, едва касаясь и дразня. — Так нравится, какой откровенный текст я пишу, пока нахожусь глубоко в тебе и глажу твой член, да? — выдыхает он и чистой рукой вновь возвращается к клавиатуре. «Скажи мне, малыш, хочешь кончить сегодня ночью?» Бомгю читает это и, будто в ответ, медленно поднимается на члене партнера, почти до самого конца, затем так же медленно опускается обратно. Он повторяет это несколько раз, очень плавно и горячо. — Х-хочу… — выдыхает он дрожащим голосом. Ёнджун вновь отрывается от клавиатуры, пребывая в легком шоке, ведь он совсем не ожидал, что донсэн буквально начнет отвечать на эти строки вслух. — Бомгю… — шипит, обхватывая младшего за бедра, и начинает двигаться немного резче, чем до этого. — Черт… Ты невыносим! Гю только улыбается, закрыв глаза, и откидывается сильнее, отдаваясь полностью. Его руки ложатся поверх рук Джуна на собственных бедрах, пальцы переплетаются. — Продолжай писать, — шепчет он, двигаясь в такт толчкам. — Я и дальше буду… — стон. — Твоим вдохновением. Джун нехотя замедляется, снова переключая внимание на дальнейшее написание текста. Пальцы быстро щелкают по клавиатуре, словно слова сами выливаются из него вместе с каждым плавным движением бедер. Песня получается откровенной, даже в какой-то мере порнографической, но именно такой «Talk to You» и должна быть. Бом дрожит, читая каждую строчку, когда та уже готова, ведь старший Чхве время от времени что-то стирает и печатает заново. Но терпение младшего Чхве уже на исходе. Он каждый раз невольно сжимается внутри, обхватывая член Ёна так плотно, что тот шипит. — Потерпи, — шепчет Ёнджун и нежно гладит его по бедру. — Еще чуть-чуть… Ты же мой хороший мальчик, да? Бомгю только кивает, кусая губу до крови, его глаза уже стеклянные, а щеки, как и все тело, пылают. Когда куплет по мнению Джуна вроде как готов, он в очередной раз обхватывает любимые бедра и целует донсэна в плечо. — Награда, — бормочет куда-то между поцелуями и активно начинает вбиваться в податливое тело. Он каждый раз попадает прямо в простату, от чего Гю начинает всхлипывать, вцепляясь руками в накаченные предплечья возлюбленного и выгибаясь, как в последний раз. — Хен… Ах… Блять… Ааахх… — он стонет неприлично громко, член не перестает истекать крупными каплями естественной смазки, а перед глазами все покрывается пеленой. Через несколько толчков младший кончает первым, абсолютно не прикоснувшись к себе, просто от того, как Ён входит в него снова и снова, попадая в одну и ту же точку. Сперма Бома брызгает на живот и на задравшуюся футболку. Ёнджун следует за ним через несколько секунд, вжимается до упора и замирает, пока член внутри тугих стенок пульсирует, горячо и обильно заполняя их спермой. Он тяжело дышит, но наклоняется и целует партнера в губы, и тот мгновенно ему отвечает. Когда воздух заканчивается, Джун откидывается на спинку кресла. Его член все еще внутри Бомгю, чему тот абсолютно не против. Наоборот, младший вновь до упора насаживается на него и целует старшего в ключицу. — Твой черновик песни ведь еще не закончен, можем еще немного так посидеть… — игриво произносит он, словно не его только что довели до безумного оргазма. Ён ухмыляется, закусывая свою нижнюю губу и размазывая одной из рук сперму по животу донсэна. — Моему мальчику так понравилось?! — щипает его по бедру, вызывая еле слышный писк. — Мхм… Да… — Хорошо. Посидим еще немного… Бомгю хмыкает и лениво шевелится, чувствуя, что внутри стало скользко и липко. Он специально сжимает несколько раз мышцы, медленно поднимается на пару сантиметров и опускается обратно. Полумягкий член Ёнджуна тут же реагирует, начиная вновь наливаться кровью и твердеть. — Гю… — предупреждающе выдает Джун. — Молчи, — шепчет Гю, откинув голову на его плечо и улыбаясь в потолок. — Я просто грею тебя… Он снова шевелится, плавно, круговыми движениями бедер, будто размешивая внутри себя все, что туда недавно вылилось. И каждый раз, когда Ён уже почти полностью встает, Бом замирает и расслабляется, позволяя члену снова чуть смягчиться. — Ты маленький извращенец! — выдыхает старший, но голос дрожит от удовольствия. — Ты сам меня таким сделал, — отвечает Бомгю, целуя его в челюсть. — Ты ведь «моя плохая привычка». — цитирует одну из ранних строк песни. — Пиши дальше. А я пока… Подержу тебя в себе. — грязно парирует он. Проходит несколько мучительных для Ёнджуна мгновений, потому что его парень вновь становится нетерпеливым, дразня его. Печатая последние строчки все еще сырого черновика песни, старший напоследок скользит взглядом по содержимому текстового файла. Он уверен, что они с продюсером и соавтором еще будут корректировать текст, но главное, что основа уже есть, и она была написана в порыве самого горячего вдохновения в его жизни. — Ты уже закончил? — интересуется Гю, продолжая сжимать его в своей тугой дырочке. Джун кивает и отталкивается ногами от пола, отодвигая стул с ними подальше от стола, и наконец-то позволяет себе окончательно отключить мыслительный процесс в голове. — Хватит дразниться! Хен обхватывает донсэна за талию так крепко, что там точно останутся следы. Он приподнимает Бома чуть выше и резко опускает обратно, один раз, второй, третий… Пока младший Чхве пошло стонет, Ён начинает самостоятельно толкаться в него. — Ты… — шипит. — Так крепко сжимался вокруг меня… Я тебе сейчас устрою! — с этими словами он начинает двигаться настолько жестко, что его яйца каждый раз бьются об упругую задницу возлюбленного. — Хен! Хееееен! Хен, я сейчас снова кончу! Ааахх! Ёнджун грязно целует его в губы, пока его руки опускаются на чужие бедра, сильнее раздвигая их. — Давай! Кончи во второй раз на моем члене! — мычит бойфренду на ушко. — Сожми меня в себе так крепко, как можешь! От интенсивности толчков кресло уже скрипит, а на всю студию слышно лишь крики Бомгю. Он кончает первым, снова без рук. Тело содрогается, сжимая в себе член, а липкое семя вновь выплескивается ему на живот. Джун протяжно стонет, входит на всю длину, и кончает в него еще обильнее, чем в первый раз. Руками он крепко обнимает партнера, прижав к себе. Гю наполнен его спермой, и когда старший медленно вынимает свой орган, дырочка донсэна пульсирует от этой пустоты, пока из нее вытекают белые капли. — Черт… Как же хорошо. — тянет Бом, тело которого обмякло, а голова с плеча хена уже скатилась куда-то в область его груди. — Давно я так не дразнил тебя… Ён в ответ нарочно проводит двумя пальцами по все еще пульсирующей дырочке, собирает вытекающую сперму и, поудобнее усадив Бомгю на своих коленях, медленно засовывает пальцы ему в рот. — Попробуй результат своих стараний… — хрипло говорит он. Гю послушно облизывает и тихо постанывает от соленого вкуса чужого семени на языке. Через пару минут старший Чхве помогает ему перевернуться у себя на коленях, чтобы тот наконец-то оказался лицом к нему. Ноги младшего Чхве слегка дрожат, но он сразу окольцовывает ими Ёнджуна, а руками обнимает его за шею и тянется за поцелуем. Джун подхватывает его под бедра, встает с кресла и делает несколько шагов до дивана, не отрываясь от любимых губ. Поцелуй настолько глубокий и чувственный, словно они это делают впервые. Бережно уложив партнера на спину, Ён нависает сверху, пока их языки переплетаются, а дыхание смешивается. Он проводит ладонью по щеке донсэна, большим пальцем очерчивая острую скулу. — Думаю, я недостаточно хорошо отблагодарил тебя за еду… — шепчет Ёнджун, когда их поцелуй разрывается. — А еще в твоем тексте строчка «Скажи мне, малыш, хочешь кончить сегодня ночью?» повторяется три раза… — тихо смеется Бом, пока между их губами тянется ниточка слюны. — Вы посмотрите на него, какие мы внимательные, даже с членом в заднице! — Джун расплывается в улыбке и отстраняется, чтобы наконец-то избавить их от последнего предмета одежды. Обе футболки падают на пол. Ён наклоняется, чтобы подарить своему парню очередной короткий поцелуй, и начинает спускаться ниже. Бомгю блаженно прикрывает глаза, хватаясь за спину хена, пока тот влажно обводит языком каждый сантиметр его шеи и ключиц, медленно спускаясь к груди. Эту часть тела никто не увидит, по крайней мере, в ближайшее время, поэтому он позволяет себе оставить на ложбинке небольшую «метку любви». Соски младшего уже очень чувствительные после двух оргазмов, и Ёнджун ласкает их совсем легонько, невесомо накрыв пальцами. От приятных ощущений Гю вздрагивает, вцепляясь ладонями в широкие плечи. В следующие несколько мгновений Джун медленно надрачивает оба их члена, подготавливая к третьему разу. — Хен, пожалуйста… — мычит Бом, раздвигая ноги. Ён в последний раз целует его в шею и привстает, чтобы взять со стола открытую бутылочку смазки, которую они использовали еще во время первой прелюдии на стуле. Когда старший вновь возвращается к уже вполне возбужденному донсэну, увиденная картина завораживает. На груди красуется свежий засос, плоский живот с небольшими очертаниями пресса покрыт засохшими следами его спермы, ноги раскинуты и из раскрасневшейся дырочки стекает собственная сперма Ёнджуна. От этого зрелища его буквально несет, поэтому Джун спешит щедро выдавить лубрикант на анальное отверстие своего парня и на свой член. Ён медленно проводит головкой по мокрой, уже мягкой дырочке, нарочно не заходит и просто размазывает смазку и остатки своего семени. — Смотри, какой ты развратный, Гю-я, — хрипит он, глядя, как Бомгю невольно подается бедрами вперед. — Два раза кончил, а все еще жадно хочешь мой член. Тебе мало, да? — Много тебя не бывает, харабоджи, — выдыхает Гю, открывает глаза и ухмыляется сквозь дрожь. — Давай уже, пока твой член не увял. — он решает вновь затронуть тему возраста, чем подвергает себя явному риску. Ёнджун ухмыляется, хватает его за бедра и входит одним медленным, но уверенным движением до самого основания. Оба замирают, Бом от переполненности, а Джун от того, как горячо и мокро внутри после всего. — Блять… В тебе тепло и все еще так узко, — шепчет он, наклоняется и целует младшего. Старший начинает двигаться медленно, глубоко, и каждый толчок будто вытягивает из них обоих последние силы и всю нежность сразу. Бомгю стонет ему в рот, цепляется за волосы и тянет к себе. — Хен… Любимый… Еще… — Скажи мне, малыш, — Ён отрывается от губ, прижимается лбом к его лбу и повторяет строчку из песни, глядя в глаза. — Хочешь кончить сегодня ночью? — Да… — дрожащим голосом отвечает Гю. Ёнджун чуть-чуть ускоряется, но не так сильно, как в прошлый раз, чтобы не сделать своему парню больно, и проводит ладонью по его щеке, целуя в висок. — Еще раз, — шепчет, толкаясь глубже. — Да… Пожалуйста… — И третий, — он почти рычит, но в голосе столько тепла, что у Бомгю собираются слезы в уголках глаз. — Скажи! — Да! Хен, я кончу для тебя… Только для тебя… Джун закрывает ему рот поцелуем, заглушая крик, и начинает двигаться быстрее, но все еще бережно, каждый толчок точный и задевает ту самую точку, от которой у Бомгю ноги сводит судорогой удовольствия. Руки старшего скользят по бокам, по животу, обхватывают талию, словно он боится отпускать его. От его движений раздаются хлюпающие звуки, потому что смазка уже смешалась внутри донсэна с остатками предыдущих двух разов. — Кончай, Гю-я, — произносит прямо в губы. — Покажи мне, как сильно ты меня любишь! — он обхватывает его член и начинает водить по нему в такт своих толчков. Гю выгибается дугой, кричит ему в рот и кончает третий раз, уже почти сухо, но так ярко, что в глазах вспышки. Через пару секунд его парня тоже накрывает оргазм, он с удовлетворенным вздохом запрокидывает голову и вжимается до конца, снова заполняя младшего Чхве. В следующие мгновения они просто лежат, тяжело дыша. Ён медленно целует Бома в веки, в нос, в губы, словно ставит на каждой точке его лица мягкую печать. — Три раза, прямо как в песне. — шепчет, ухмыляясь сквозь усталость. — И теперь я полностью отблагодарил тебя за ужин и за помощь… Мое вдохновение… Бомгю слабо хихикает и прячет лицо у него в шее. — Заткнись, харабоджи… И обними меня крепче, пока я еще могу дышать. После нескольких минут объятий Ёнджун в последний раз за сегодня выходит из тела Гю, целует его в висок и встает, чтобы достать салфетки. Бом же аккуратно переходит в сидячее положение. Им бы не помешало принять душ, но сейчас такой возможности нет, поэтому они ограничиваются салфетками. Когда оба более-менее чистые, старший выкидывает использованные салфетки в мусорку, достает из шкафа теплый плед и попутно выключает свет в студии. После такого бурного секса, все, чего им хочется — это свернуться вместе калачиком на диване и уснуть. — Ну что, харабоджи все еще может удовлетворить три раза за ночь? — подмигивает Джун, опускаясь рядом со своим парнем и притягивая его к себе. Бомгю фыркает, но тут же укладывает голову ему на грудь и лениво царапает ногтем сосок. — Три раза на кресле и диване не считаются, харабоджи. Это читерство, мягкая поверхность и гравитация на твоей стороне! — Ага, а кто кричал и умолял меня так, что казалось, что все стекла треснут? — он обнимает донсэна крепче. — Это я просто подбадривал тебя, чтобы ты не умер от инфаркта! — Гю слегка приподнимает голову, но даже в полумраке студии хен разглядывает его наглую ухмылку. — Ты же у нас 99 года, тебе надо здоровье беречь! В ответ Ён щипает его за бедро, вызывая возмущенный писк. — Смотри мне, я тебе сейчас четвертый раунд устрою, будешь потом на репетиции хромать и вспоминать, как твой «харабоджи» тебя уделал. — Попробуй, — Бом целует его в подбородок и шепчет прямо в губы. — Только если завтра я не смогу танцевать, ты будешь мне лично попу растирать. — целует своего бойфренда в уголок губ. Ёнджун громко смеется, закинув на него ногу, и мягко шлепает по заднице. — Договорились… И, кстати, не забудь, что, если этот трек станет хитом, ты мне должен будешь поцелуй за каждую строчку. И под «процентами» я подразумевал… Но Бомгю не дает ему договорить, крепче прижимаясь. — Черт, я встречаюсь со старым извращенцем… Услышав это, Джун снова легонько шлепает его, на что Гю щипает его за сосок… — Ауч… — морщится старший, а потом лишь крепче притягивает его к себе, словно хочет спрятать все его тепло в своих ребрах и никогда не отпускать. — Люблю тебя, мой мелкий, даже когда ты называешь меня «харабоджи»… Бом утыкается в его в шею и сонно отвечает: — И я тебя люблю… Даже несмотря на то, что ты старый извращенец. — Спи уже, должник. И думай о том, как будешь отдавать мне проценты… — Мхм… — Бомгю зевает. — Только если этот трек будет трубить из каждого утюга. Поцелую тебя за каждую грязную строчку, которую ты сегодня написал, и, кстати, благодаря мне. — снова зевает. — И еще сверху поцелую, хен… За то, что ты мой… Ён целует его в макушку, прикрывает глаза и с влюбленной улыбкой погружается в царство Морфея вместе со своим драгоценным «должником».