♡ День святого Валентина

Уильям ненавидит праздники, а особенно телячьи нежности. Все вокруг радуются, улыбаются, целуются, а ему больно. Он знает, что женщины никогда его не полюбят. Сколько он ни пробовал приложения для знакомств, сколько ни слушал советов Пиклза, он все равно один. Один и всегда один. Однажды, когда он пытался познакомиться с девушками, в него брызнули перцовым баллончиком. Почему? Да потому что он не соответствовал чьим-то стандартам внешности. Лежа на диване в Мордхаусе с...Токи, ну ладно, этому инфантильному дебилу делать нечего, а Мерд в основном пьет пиво и...Натыкается на каналы в которых опять этот праздник. Да он блять везде. — Дурацкий праздник…дурацкие женщщщины, — он сердито проворчал себе под нос, отхлебнув пива. Он это говорил лишь для себя, и не очень то он и хотел, чтобы слышали другие.  Но хороший слух Токи это услышал, и он повернулся к Мерду, придвигаясь.  — Ты правда так думать о девушка? А ты любить только девушкас? Тупорылый Токи, как самый младший участник группы, задавал всегда идиотские вопросы. Мердерфейс поднял бровь и поставил пиво на стол, вопрос застал врасплох.  — Что, нахера ты задаёшь этот вопрош? Ты думаешь, мне нравятшя парни или что-то в этом роде? — спросил Уильям, раздражённо фыркнув. С чего это Токи взял, что ему когда-нибудь понравятся парни?! Он натурал! Ему не могут нравиться мужчины... Да он их вообще не очень то и любит. Он не гей.  — Я даже не шчитаю их привлекательными. — Я же просто интересоваться об интерес член группа. Дэто просто... — нервно наматывает прядь волос на палец. Что-то не так. Уильям, наблюдая за тем, как Токи застенчиво накручивает прядь волос на палец, кашлянул. Этот жест застал его врасплох, потому что он был очень странным и девчачьим. — Я считать что дэто хороший день и без второй половинкаа...Я делать в дэтот день браслеты любви для группа Детклок. Уильям застонал и закатил глаза, откинувшись на спинку дивана. Пиво чуть не вылилось на брутальную обивку.  — Токи, клянуш чёрт возьми, если ты пытаешя меня шоблазнить... — Он оборвал себя, разочарованно вздохнув и потирая виски. — Прошто... прошто пришей свои дурацкие брашлеты куда-нибудь в другое месшто. Желательно подальше от меня. — Да! Я их раздавать фанатам ну и тебя, если хочеть. Токи встает с дивана, вытягиваясь, разминая свои мышцы. Хотя из-за одежды так и не скажешь что это самый подтянутый в плане формы член группы. Спустя несколько секунд играющего на фоне телевизора, Токи начинает говорить. — Ты не хотеть зайти в мой в комната?.. Лицо Уильяма исказилось от ужаса и недоверия. ДА НИ РАЗУ За все года вместе Токи не звал Мерда в комнату, что здесь нахрен происходит! — ЧЕ?! НЕТ! Ш КАКОГО ХРЕНА Я БУДУ, —Он чуть не выплюнул пиво через всю комнату и вытер рот тыльной стороной ладони, а рык чуть не вышел через его щель в зубах. — Токи, ты пьяный?! Или блондин шнова что-то подсшыпал тебе в сок? Потому что это единштвенное объяшнение всей этой чепухе! — Он агрессивно указал на дверь. —ИДИ НАХРЕН, ПОКА Я НЕ ВЫЛИЛ ПИВО ТЕБЕ НА ЛИЦО! — АЙАААМАМА! Нет! Просто...Если ты надумать, приходить ко мне! Пожалуйста, и нет не выливай пиво, не надо! — усатый в испуге отступает от дивана, но на его лице улыбка, нервная и не реалистичная. Вскоре он исчез. Мерд ещё мгновение сидел в оцепенении, а затем внезапно разразился своим, нарочитым театральным криком, театрально взмахнул руками и откинулся на диван. — Аааа-аа! Почему ВШЕ ШЕГОДНЯ ТАКОЕ ШТРАННОЕ?! ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ШВЯТОГО ВАЛЕНТИНА РАЗРУШИЛ МОЮ ЖИЗНЬ, ТЕПЕРЬ ТОКИ ВЕДЕТ ШЕБЯ КАК НЕНОРМАЛЬНЫЙ — НЕУЖЕЛИ МУЖИК НЕ МОЖЕТ ПРОШТО ШПОКОЙНО ВЫПИТЬ?! Без вшей этой...Тупой хуйни. Он по-детски задрал ноги на диванные подушки, а затем схватил пульт и снова начал яростно переключать каналы, бормоча: Дурацкие праздники… дурацкие коллеги по группе… дурацкие чувштва, — Он сделал паузу и сильно вздрогнул. — ОСОБЕННО дурацкие чувштва. Ещё один долгий глоток пива. Разочарованный стон. Канал переключился на романтическую комедию...БЛЯТЬ, Уильям что-то бессвязно выкрикнул и швырнул пульт в экран телевизора, оставив огромный оскол. Чёрт с ним, он пойдёт в комнату Токи. Покажет ему все что думает, может они поговорят по душам? Или устроят драку? Все что угодно, только не этот праздник!!! Да нет, он ему набьёт морду...Или же нет. Как же это все бесит, бесит сам себя.  В это же время, Токи работал над чем то в своей комнате. Раз уж Мерд не пришёл к нему, это дает намного больше времени. Сконцентрировавшись, Токи и не заметил как вспотел от усердия. Он провел рукой по лбу, вытирая капли пота, почему так жарко в комнате? Вентиляция что-ли сломалась... Он встает со стула и подходит к шкафу, снимая свою любимую серую футболку. Уильям ворвался в комнату Токи, даже не потрудившись постучать.  — Нам надо реально поговорить!.. Слова Уильяма застряли у него в горле, как только он увидел эту картину: Токи с голой спиной и та штука на столе. Понятно, он фыркнул и уже хотел уйти но Он замолчал и, казалось, целую вечность смотрел на этот предмет. Он сделал шаг вперёд, словно в трансе, а затем медленно протянул руку, чтобы поднять его. Это был розовый, очень яркий предмет...Валентинка, самодельная валентинка сделанная с душой и любовью. — ПОДОЖДИ...МЕРДЕФЕЙС!...Ты не должен пока ЧИТАТЬ ДЭТО!! ради всего святой... Он подбежал к нему с голым верхом, лицо стало красным как у рака, а глаза жалобные.  Уильям замер, сжимая в липких от пота руках валентинку, сделанную своими руками. На его лице сменялись выражения шока, растерянности, смущения и, наконец, оно застыло где-то между яростным отрицанием и ошеломлённой уязвимостью. Он читал ещё недописанный текст, глаза стали как монетки. — Токи,— прошипел он сквозь стиснутые зубы — ШТО ЭТО ЗА НАХУЙ?! Он агрессивно потряс валентинкой перед Токи, но сжал её крепче, как будто боялся уронить. Его голос дрогнул, выдавая что-то более мягкое, чем ярость. Но он просто ненавидел когда над ним шутили в такие уязвимые блять праздники.  — Ты што...ТЫ ШТО, ИЗДЕВАЕШЯ НАД МНОЙ?! Потому что, ешли это какая-то жештокая шутка... — Его голос дрогнул. — ...Клянушь ПЛАНЕТОЙ МОЧИ, я переломаю тебе эти чёртовы пальцы, — Но руки дрожали. Токи очень испугался, он выставил руки перед собой в защитном жесте. Да он блин не менее уязвимый, его брови дрогаются, а рот напряжен с обнаженными зубами. — Да, не шутка дэто!! Н-не шутка! Не надо ломать мой палец, иначе потеря гитарист!!!..Пожалуйста, я хочу играть на гитара... Весь язык тела Уильяма изменился, он ослабил хватку на валентинке, плечи опустились, когда он уставился на оборонительную позу Токи. Его голос стал непривычно тихим. — Ты... ты дейштвительно это имеешь в виду? — Он снова взглянул на валентинку, повертел ее в руках, как будто ожидал найти какое-то скрытое оскорбление, нацарапанное на обороте. Он просто не мог поверить что это не пранк от членов группы, а довольно искренное любовное сообщение. На мгновение воцарилась тишина. Затем, издав внезапный сдавленный звук — не то смешок, не то всхлип, он сунул валентинку в карман и схватил Токи за шею. — Бляха муха, Токи, я ненавижу этот дурацкий праздник... — он ворчал, но, вцепившись в Токи, притягивал его ближе, а не отталкивал. — ...Но ешли ты кому нибудь рашкажешь об этом...Ошобенно Шквизу, то я шкормлю тебя фанаткам. И затем, поскольку он не знал, как еще выразить свои чертовы эмоции, он притянул Токи к себе и поцеловал в грубый, с привкусом пива поцелуй. А толстые пальцы обхватили внушительные плечи Токи, впиваясь в них. Все же норвежец был в чем мать родила, сверху. Его язык жадно и отчаянно скользнул в рот Токи, ощущая вкус остатков газировки и дешёвой еды. — УИЛЬ - мгм... — он расплылся, ноги слегка подкосились. Вообще-то Уильям никогда не понимал почему Токи нравилось его общество, ибо он даже мылся то редко. И значит соответственно пах, но Токи никогда не пугал этот запах...Поцелуй прервался когда Мердерфейс отлип. Токи после этого облизал свои губы, он точно ощутил этот привкус мужика. — Токи, — Его голос прозвучал как низкий, дрожащий стон, словно он сдерживал какой-то поток. Его пальцы задрожали на плечах Токи, а руки начали блуждать по его груди. — Божечёрт возьми. Не могу поверить, что я только что это шделал... не могу поверить, что хочу шделать это шнова...Я блять поцеловал мужчину. Токи разразился нервным смехом, это было очень странно, в его повадках, румянец разлился даже на уши. А ведь действительно, поцеловал мужчину. — Хаа...Хаа, я идиотс! Ты же ненавидеть этот праздник... Уильям замешкался, его лицо исказилось от внутреннего конфликта: он был отвратителен сам себе, но не мог отстраниться. Он провёл большим пальцем по нижней губе Токи и прорычал что-то среднее между раздражением и чем-то гораздо более мягким. Он был удивлён, как Токи не противен и не омерзителен он?! — Чееерт возьми... заткниш нахрен. Да, я ненавижу этот праздник, но это? — Он яростно жестикулировал, указывая на них, и его лицо пылало. — Дело не в празднике, ты придурок. Дело в том, что ты... ты. ... — И я такой... что бы это ни значило для меня. Он схватил Токи за запястье и потащил его к кровати. — А теперь шядь, блять, пока я не передумал.  Но его хватка не причиняла боли. А когда он забрался к Токи на колени, то поцеловал его — на этот раз медленно. Как будто пробовал на вкус то, чего никогда раньше не хотел. Поцелуй, поцелуй, поцелуй, он себя как будь то не контролирует. Но ему противно, становиться всегда противно, думая как он выглядит. Почему ему первую валентинку хотела подарить не девушка, а напарник по группе?  Разорвав поцелуи, Уильям прижался лицом к мощной груди Токи, они вместе упали вниз, на непримечательное одеяло. — Я же ужашен...Почему я должен был получить валентинку. Токи крайне удивился этому изменению. Если Мерд должен был получить валентинку, значит он чего то стоил? Его детство было наполнено страданиями с самого его рождения, Мердерфейс всегда считал что подохли родители именно из-за его лица, того лица, которое как будто переехал грузовик три сука раза. Нормальная дикция тоже отсутствует, иногда Уильяма просто было банально больно слушать долго, не прикрыв уши. — Ты абсолютно не прав, — Токи прислонился своими губами к шее, и Уильям вздрогнул и запрокинул голову, ещё больше обнажив шею. Дыхание Токи было горячим и обжигало его чувствительную кожу. Казалось, что каждое нервное окончание искрит от электричества. Он чувствовал себя странно. Никто никогда не был так близко к нему и не насмехался над ним и не пытался причинить ему боль. Девушки никогда так ему не делали, тем более парни. Просто нужно было сравнить комплектации этих двоих, Токи завидовал каждый мужчина...Потому что он был добрым, по-детски наивным, с атлетичным телом и любовью к животным. Его глаза как океан... затягивали, его внешность была приятной для глаз, на него хотелось смотреть. Он был милым. А Мердерфейс...Полная противоположность. — Как ты можешь шмотреть на меня...и не ишпытывать отвращение? Токи слегка отстранился и с несвойственной ему твердостью схватил Уильяма за плечи. Его глаза были широко раскрыты и полны искренности. — П-потому что я видет тебя! — Его голос дрогнул, уже не от страха, а от досады. — Ты играть на бас-гитара, как демон, пить, как пират, а когда ты смеяться... НАСТОЯЩИЙ смехом, это... это громко и отвратительно и... и ты! — Его пальцы скользнули по щетине на подбородке Уильяма и задержались на щербинке между его зубами. Кудрявый хотел поспорить ещё. Ему нужно было чтобы Токи пришёл в себя. Уильям был отвратителен. Никто не мог этого хотеть. Никто. И всё же он чувствовал, как выгибается навстречу прикосновениям Токи, как его тело предаёт его разум. Его бёдра снова сжались, между ними нарастало напряжение, но он заставил себя продолжить: — Тебе нужно бежать. Убирайшя, найди кого-нибудь... кого-нибудь привлекательного, кто доштоин тебя. Я не доштоин. Разве ты не видишь?! Блять... Токи отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Уильяму прямо в глаза. Его обычное глупое выражение лица сменилось чем-то пугающе свирепым. Это очень напугало. — НЕТ! Он схватил Уильяма за лицо обеими руками, вдавливая большие пальцы в его курносый, похожий на франкенштейна нос, который Уильям так ненавидел. — Ты глупый! Ты думаешь, мне есть дело до красотка?! Сквисгаар красивый, но Сквисгаар не уважать меня... Ты... ты мягкий. Ты тёплый. Ты здесь. Он сопровождал каждое слово грубым поцелуем — в щёку, в нос, в лоб — и в конце концов прижался лбом к его лбу. — И просто хватить быть упрямый ублюдок. Уильям не сопротивлялся. В кои-то веки он не мог. Потому что Токи - идиот, ребёнок, милый Токи. Это пугало больше чем любое оскорбление.  — Чёрт возьми, — Его голос дрогнул, когда он закрыл глаза. Каждая клеточка его тела жаждала Токи — его прикосновений, его слов, его глупой, упрямой, непоколебимой привязанности. Это было невыносимо. Слишком много. Как Токи мог так сильно хотеть этого, хотеть его так сильно? Его руки вцепились в тело Токи, дрожа, а лицо исказилось в гримасе, словно он испытывал настоящую боль, когда на поверхности всплыло что-то уязвимое, уродливое и отчаянное. — Не... не оштавляй меня. Токи покачал головой и притянул Уильяма ещё ближе к своей груди. Он обнял его, прижав к себе, словно тот был чем-то драгоценным, чем-то любимым. Это резко контрастировало с тем, как всегда обращались с Уильямом — как с шуткой, как с боксёрской грушей или ещё хуже. Он почувствовал, как в уголках глаз защипало... он никогда никому не показывал этого, даже самому себе. Это были слезы. У Мерда перехватило дыхание, резко, с недоверием, а затем он уткнулся лицом в плечо Токи, издав звук, который был наполовину рычанием, наполовину всхлипом. Его пальцы впились в спину подтянутого, словно он ожидал, что его оттолкнут в любую секунду. — ...Ебанный лжецх, — прошептал он Токи на ухо, но в его голосе не было злости. Только усталость. — Не перештавай лгать. Уильям больше не мог притворяться. У него снова перехватило дыхание, и из горла вырвалось прерывистое рыдание. Он ещё крепче прижался к Токи, отчаянно уткнувшись лицом больше ему в шею, и горячие непрошеные слёзы защипали ему глаза, водопадом покатившись по щекам. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то вот так обнимал его. Чёрт, он не мог вспомнить, когда в последний раз он позволял кому-то себя обнимать. Но сейчас он был слишком устал, чтобы сопротивляться. Слишком устал, чтобы бежать. Он вдохнул запах Токи — смесь дешёвого стирального порошка, спрея для тела и чего-то, что принадлежало только ему, и расслабился под его весом, издав тихий, покорный стон. — Я не лгать, ты просто нужен мне. Ты мой...Я быть с тобой!

———

Уильям растянулся на кровати, подложив под голову грудь Токи, и они вместе смотрели видео, на котором щенок гоняется за бабочкой, на телефоне длинноволосого. Он был в шортах конфедерации США и поношенной футболке, и, несмотря на то, что обычно стеснялся своего пухлого живота и полных ног, в такой одежде он чувствовал себя на удивление комфортно. Он даже рассеянно погладил Токи по волосам, когда видео закончилось и началось другое. Но в основном он смотрел на лицо Токи, его прямоугольный нос и длинные усы. — ...Как, нахрен, ты вообще находишь эту тупую дрянь? — он спросил скорее с любопытством, чем с раздражением. Токи прижался к нему, как живое одеяло, положив голову ему на сгиб локтя, пока Уильям просматривал бесконечную ленту видео с животными. Он выглядел совершенно довольным, его взгляд был мягким и рассеянным, пока он смеялся над котенком, пытающимся поймать лазерную указку. — Интернет, — Он ответил, нажав на видео, где кролик прыгает по полю. — Столько милый животное. Дэто потрясающе! Уильям фыркнул, наблюдая за тем, как кролик кувыркается, но тут же вскакивает и продолжает прыгать. — ...Да, да, — Он закатил глаза, но то, как его пальцы задержались в волосах Токи, выдавало его симпатию. — Только не вздумай надумать што-нибудь глупое вроде кролика или ещё какой-нибудь ерунды. Пошледнее, что нам нужно — это ещё один идиот, бегающий по Мордхаушу. Токи драматично ахнул и с преувеличенным ужасом вцепился в футболку Уильяма. — НЕЕЕЕА! Мы не можем так! Им нужны обнимашки! — Махнул он рукой в сторону экрана телефона, где кролик раслабленно кушал клубнику в норке. — ...Но может быть... Может быть мы купить однго маленького кроличек? Всего один? Пожааалуйста? — Он посмотрел на Уильяма самым умоляющим взглядом, на какой только способен, взглядом, который ясно давал понять, что он ни за что не откажется от этой идеи. — ...Я назвать его... Захватчик мира всего.. Уильям застонал и провёл рукой по лицу, но уголок его рта дёрнулся. — БОЖЕ правый, Токи. Он был в полном дерьме. Но это не плохо. Этот праздник кажется уже не таким уж и плохим, теперь. Та недописанная валентинка валяется где-то в ящике у Мердерфейса, храня её как что-то ценное. А запястье украшало тот самый милый браслет.